Там, где моя ненависть берет своё начало

Далеко-далеко, спрятанное от всяких глаз, в клокочущей пучине воспоминаний, там, где мое сердце бьется в такт маховика времени, есть место, в котором ненависть к нему берет своё начало. День, когда я смывала кровь Драко Малфоя с костяшек пальцев, скрывая от восторженных друзей собственный восторг. Ненависть — чувство, которому опасно давать место в своей душе. Нас так учили. И все же, я с упоением впустила его в себя. Дала окрепнуть, пустить корни. Носила разрушение под сердцем с той же заботой, как мать носит дитя. Он сам подпитывал эту тьму, бросая, будто угольки в огонь — свои надменные взгляды. Кидая мне в спину слова, острые, как камни. Стравливая меня, будто дикого зверя. И что теперь? Мне смотреть, как его облачают в красное и провозглашают кардиналом? Слава Богам, хотя бы не святым. Война давно закончилась, а старые порядки остались. И что бы кто не говорил, кровь, что течёт в жилах Драко Малфоя, всегда будет для этих лизоблюдов в алом ярче, чем у меня, и наверное даже слаще на вкус… из дневника сестры Гермионы Грейнджер 

***

День церемонии выдался дождливым.  С самого утра небо затянуло серыми облаками, все равно что кто-то повесили пыльную тюль. Дождь то стихал, то распалялся вновь, заставляя  то и дело обращать взгляд к мокрому окну. Света почти не было, все выглядело серым. Идя по коридору, Гермиона смотрела на лица цвета каменных стен, и думала о том, как хорошо, что кардиналы носят алый, иначе она бы точно врезалась в одного из них. Стук каблуков эхом разносился по пространству. Сестра Грейнджер любила практичную обувь, поэтому обычно предпочитала ботинки, но сегодня, вместе с пепельно-серой парадной формой ей пришла в голову идея: надеть красные атласные туфли. Словно маленькие языки пламени, выглядывающие из под полов одежды. Традиционно красный носили лишь кардиналы, поэтому это был в каком-то смысле бунт. Протест, рискующий остаться незамеченным, потому, что люди в этот день все время поднимали взгляд к небу: слушая звуки органа, наслаждаясь фресками в большом зале или ища глазами брешь в плотном слое дождевых облаков. Пропуская мимо своего внимания все то, что находилось у них под носом. Сестра Грейнджер свернула в одну из боковых галерей. Идя против потока семенящих на церемонию пожилых сестёр, в таких же как у неё пепельно-серых кейпах, она ощущала себя потерянной. Гермиона знала, что рано или поздно станет кардиналом, но не понимала, хочет ли этого также сильно, как прежде. Оказавшись здесь, в самом центре Великой Церкви она увидела людей с которыми ей не хотелось иметь ничего общего: мелочных, хитрых, трусливых. Вся коллегия кардиналов могла бы состоять из слизеринцев. Оказавшись вдалеке от чужих глаз, Гермиона прислонилась к колонне и протянула ладонь наружу. На кожу упало несколько холодных мелких капель. Дождь все ещё моросил. Она достала из глубоких карманов сигарету и помятую коробку спичек с эмблемой розы. Все, что удалось найти в апартаментах, которые она делила со своими сёстрами из Ордена Феникса. Должно быть спички отсырели от долгого заточенная в шкафу, потому что одна за другой гасли, вызывая у сестры Грейнджер немалое раздражение. —...Мерлин тебя побери, что же это за день тонкой… Появившись откуда-то из-за ее спины, чья-то рука щелкнула серебряной зажигалкой и подожгла кончик сигареты. От неожиданности Гермиона вздрогнула и медленно обернулась. Перед ней стоял человек с глазами цвета серого неба, от которых становилось также холодно и неуютно, как если бы она вдруг оказалась под проливным дождем. Драко Малфой. В сутане алой, словно кровь. Кардинал — Драко Малфой, мысленно поправила сестра Грейнджер саму себя. — Поздравляю, Драко, — нервно дёрнув плечом, словно на нем все ещё ощущалось чужое прикосновение, сказала она. Гермиона произнесла эти слова очень быстро, так, будто не хотела давать собеседнику инициативы. Хотя она и не ожидала увидеть Малфоя здесь. Новоиспечённый кардинал достал из внутреннего кармана портсигар, вытянул оттуда тонкую идеально-белую сигарету и закурил. Малфой прислонился к колонне напротив, выдохнул облачко серого дыма и посмотрел ей прямо в глаза. — Спасибо, сестра, — отчётливо проговорил он, делая ударение на последнем слове. У Гермионы мурашки пробежали по спине. Когда они были детьми, то звали друг друга по фамилии, а после войны и поступления на службу, жизнь разбросала их по разным углам. Она никогда не видела Малфоя в сутане и он никогда в жизни не называл ее сестрой. — От кого ты тут прячешься? — непринуждённо спросил он. Дождь усилился, обдавая их лёгкими брызгами. Капли воды блестели на острой скуле кардинала. — А вы, кардинал? Гермиона специально обратилась к нему так, обозначая дистанцию между ними. — От всей этой суеты, — безразлично произнес Малфой. Гермиона ощущала себя странно.  Из-за влажности было трудно дышать, а лоб покрывался испариной. Обстановка казалось неуместно интимной. Из-за стены дождя они словно были отгорожены ширмой ото всех остальных. «Убить его прямо здесь, было бы так просто» — подумала она. И тут же оборвала эти мысли. Это не детективный сериал. В реальной жизни плохие парни получают то, чего хотят, а не чего заслуживают. Тем не менее, Гермионе очень хотелось испортить Малфою этот день. — Выглядите печально, кардинал, странно видеть вас таким даже спустя столько лет, и в этот праздничный день… Я помолюсь за вас, чтобы вы нашли утешение и обрели наконец мир в своей душе. Произнеся это, сестра Грейнджер внезапно увидела их обоих такими, какими они были много лет назад: когда проклятья, исторгаемые из их уст, ещё не были такими витьеватыми. Тогда мальчик с волосами цвета пепла назвал бы ее грязнокровкой и сказал бы не лезть к нему в душу. Сейчас кардинал Малфой выразил свое презрение лишь взглядом. Осмотрев ее сверху до низу, так, словно бы видел впервые, он усмехнулся, заметив алые туфли. — Я думал, что эта детская влюблённость осталась в прошлом, но кажется, вы все ещё пытаетесь привлечь мое внимание, сестра. Влюблённость? Гермиона отпрянула, так, словно бы он ударил ее наотмашь. В ее сердце никогда не было ничего похожего на любовь к Малфою. Это предположение прозвучало оскорбительно даже не смотря на то, что было очевидно произнесено, чтобы вывести ее из себя. — Вы просто источник смертных грехов, Ваше преосвященство, уныние, а теперь гордыня… Зал для церемоний — сегодня ваш, но в другие дни простые смертные не заняты мыслями о вас.  — Уныние и гордыня… , — задумчиво повторил кардинал, затягиваясь сигаретой, — о, это далеко не все мои грехи… Сестра Грейнджер затушила сигарету о стену и выкинула прочь, заложила руки в глубокий карманы кейпа и сделала шаг вперёд. — Это исповедь, кардинал? — А вы разве можете исповедовать, сестра? Или…может быть я могу довериться вам, как другу? Последний вопрос Малфой произнес с издевательской усмешкой. — Нет. — Нет… Он подошёл ближе, останавливаясь в сантиментах десяти. Гермиона с трудом сдерживалась, чтобы инстинктивно не сделать шаг назад. Такая естественная реакция — отпрянуть, убежать прочь.  Посмотрев ей в глаза, Малфой процитировал: — «И если вы без греха, первой бросьте камень». — Как я могу, Ваше Преосвященство, — холодно произнесла сестра Грейнджер. — На самом деле, это обращение неуместно, я ведь ещё не кардинал. — Но станете им, через четверть часа, если только потолок не обрушится на наши головы. — Думаете бог будет против моего назначения? — Не знаю не счёт бога, но кто-нибудь точно будет. Малфой качнул головой, словно бы обдумывая эту мысль. — Как хорошо, что старый друг, вроде вас, будет сегодня оберегать меня.  Защита кардиналов это же в вашей компетенции, сестра, вы ведь сейчас в Ордене Феникса? — Да, это так. — Значит я могу на вас полагаться и увижу вас на церемонии? — Разумеется. — Прекрасно, — самодовольно улыбнулся Малфой, — а то мне уже начало казаться, что вы меня ненавидите, сестра. Гермиона промолчала. Она сделала шаг в сторону, давая понять, что разговор закончен. — Рад был видеть вас, Грейнджер, вы меня очень развлекли. Она отвернулась, закрыла глаза, подставляя лицо дождю, борясь с приступами гнева. Ярость — разрушительна, ей нет места в сердце. Внезапно ее лопатки уперлись в чью-то грудь. Она ощутила смесь запахов: сигарет, ладана и дорогого одеколона. Гермиону парализовало. Она знала, если отреагирует, эта реакция будет преступно неуместной. Малфой дотронулся губами до ее макушки в притворно невинном жесте. — Благословляю вас, сестра,— прошептал он ей на ухо. Все равно что прошипел на змеином языке. И хотя дыхание кардинала было обжигающе горячим, Гермиона ощутила, как холод пополз ее по спине.  Она замерла, стараясь дышать ровно, ожидая, когда закончится эта унизительная сцена. Но мгновения тянулись бесконечно долго. Усмирив свои эмоции, сестра Грейнджер наконец произнесла: — Благодарю, кардинал.  Пусть ваш день будет таким же прекрасным, как и мой. За ее спиной послышался хриплый смех. — Я скучаю по тем временам, когда ты просто называла меня хорьком, Гермиона, вместо того, чтобы сыпать проклятиями. — Не помню, чтобы я так говорила о вас, кардинал, — облизнув пересохшие губы, соврала она. Гермиона обернулась, желая встретиться с врагом лицом к лицу, но внезапно обнаружила на лице Малфоя солнечные лучи. Сам его взгляд словно потеплел. — Кажется дождь, кончился, — задумчиво произнес он, — видимо бог любит меня. Сестра Грейнджер возвела глаза к небу. — Гордыня, кардинал, вам есть над чем поработать.

***

Церемониальный зал смотрелся необычайно пышно в этот день. Золото на стенах. Золото на потолке. Едва войдя в зал, Гермиона уловила благоухание роз. Тысячи алых лепестков плотным ковром лежали под ногами. Ее красные туфли остались незамеченными никем, кроме человека, чей взгляд Гермиона старательно избегала. Звуки хора воспаряли к золотым фрескам на потолке, прославляя Небеса и богатство семьи Малфоев, купивших себе место в коллегии. Не смотря на противоречивые чувства, у сестры Грейнджер были обязанности, поэтому она встала так, чтобы иметь удобный угол обзора и осмотрелась. Через широко открытые панорамные окна проникал солнечный свет, наполняя воздух тёплым сиянием. Сестры в пепельно-серых кейпах напоминали  шахматные фигуры, стоявшие на мраморном полу строгими рядами. Губы сжаты, руки сцеплены в замок перед собой. На непроницаемых лицах нельзя прочитать ни  единой эмоции. «Без страстей» — таким был девиз Ордена. Но между тем, чтобы не показывать чувства и вовсе не иметь таковых, есть огромная разница. Кому, как не Гермионе было это знать. Кардиналы вели себя более вольно, перешептываясь и курсируя по залу в поисках знакомых лиц. Даже сейчас, в самом разгаре политических игр. Не поворачивая головы, Гермиона вынула из кармана зачарованный шар, на вид, он был прозрачным, на ощупь, словно из стекла, а внутри плавал, непрестанно моргая большой голубой глаз. Она одними губами прошептала заклинание и шар тотчас стал невидимым, а спустя мгновение, отпущенные на свободу медленно поплыл меж гостей. С помощью этого «шпиона» сестра Грейнджер могла наблюдать за гостями церемонии, не отворачивая головы от главного действующего лица, чью безопасность должна была обеспечивать. Стоило подумать о Малфое, как он появился во всей красе. Гогот толпы стих. Ангельские звуки хора воспарили к потолку. Алтарные двери отворились и к ним вышел новоиспечённый кардинал в на Началась служба. Звучали строгие фразы на латыни, подхватываемые переливчатым пением церковного хора. Пахло розами и ладаном. На лицах собравшихся застыло притворное благоговение. Малфой выглядел отстранённым, словно все происходящее было не в его честь. Так, словно бы новый титул он не принимал с благодарностью, а терпел. Гермиона возвела глаза к небу, нарисованному на высоком потолке. Молясь о том, чтобы бог дал ей сил и терпения вытерпеть этот фарс. Возможно то была гордыня и Гермиона желающая, чтобы потолок обвалился Малфой на голову, была грешна и недостойна его места.  Тем не менее она знала множество достойных, действительно добрых и деятельных людей, которые бы сделали мир лучше. «Только посмотрите, — продумала она, оглядывая фигуру кардинала в центре зала, залитую золотым светом, — толку от него все равно что от старой статуи в саду». Она и забыла, какой светлой и гладкой была его кожа, словно из слоновой кости. Хор стих. И Гермиона невольно вздрогнула от внезапной оглушительный тишины, вырвавшей ее из собственных мыслей. Лоб Малфоя помазали маслом, а на голову возложили куприум — высокий головной убор, напоминающий собор. По телу сестры Грейнджер пробежали мурашки, но это была не злость, предчувствие, за секунду до того, как она услышала тонкий звон, с которым в другом конце зала разбился глаз шпион. А затем потолок упал на их головы.

***

Тело среагировало быстрее, чем сестра Грейнджер успела подумать. Выхватив палочку из рукава, она прочертила ей дугу, образовывая над ней защитный купол и ринулась вперёд, сбивая Малфоя с ног. Подняв голову, она увидела, как куски голубого неба на огромных белых глыбах на мгновение зависают в воздухе, а затем разбиваются о купол. Послышались крики.  Засверкали заклинания. Сердце Гермионы билось, как бешеное, но разум был сконцентрирован. Она не почувствовала боли от падения, потому что упала сверху на новоиспечённого кардинала. Переведя взгляд на Малфоя, сестра Грейнджер удостоверилась, что с ним все в порядке, только царапина вилась вверх по скуле. — С вами все в порядке, ваше Высокопреосвященство? — из чувства долга спросила она. Малфой кивнул. Он смотрел куда-то в толпу. Гермиона проследила за его взглядом, но за лицами сложно было уследить, кардиналы в панике метались по залу, отбиваясь от обломков. В воздухе свистели взмахи палочек. Ее задача была защитить виновника торжества, за остальным следили другие члены ордена. Послышался треск, словно бы от костра, это купол растянули над всем залом. Сестра Грейнджер ещё раз оглядела присутствующих. Кажется никто не погиб и не был ранен. Они быстро среагировали. Обломки продолжали падать, испуганные лица обратились вверх, так, словно бы на них обрушилась кара божья. — Твои предсказания невероятны точны, Грейнджер, — послышался вкрадчивый голос кардинала, — или…это было проклятье? Гермиона задохнулась возмущением. Она бесцеремонно надавила указательным пальцем на лоб Малфоя, опрокидывая его голову в ковёр алых лепестков и произнесла: — Не поднимайте головы ваше Высокопреосвященство, это может быть опасно. Кардинал странно усмехнулся. — Должно быть вы хорошая наездница, сестра. Гермиона не сразу поняла о чем он говорит, прослеживая взглядом траекторию падения  обломков, а когда поняла, с трудом сохранила самообладание. Только сейчас ощутив тепло тело, которое она обхватила бёдрами. Ударь Гермиона кардинала прилюдно, будь он даже худшим из грешников, ей бы этого не простили. Сестра Грейнджер сползла с распростертого тела на цветочный ковёр и приподнявшись, сказала: — Пойдёмте, нет смысла тут лежать. Я могу перемещать купол вместе с нами. Обернувшись, она увидела, что сестры из ордена делали тоже самое. Гермиона протянула руку лежащему кардиналу, но он сделал вид, что не заметил этого жеста. Поднявшись, Малфой растерянно отряхнулся. Дотронулся до своего лица и скревился, коснувшись царапины. На кончиках пальцев остались алые капли, царапина была довольно глубокой, кровь заливалась за белоснежный воротник. Гермиона поймала себя на неуместной мысли, будто бы это ему шло. — Пойдёмте, это просто кровь. — Это не просто кровь, — со странной интонацией процедил кардинал, — это кровь Малфоев. Гермиона возвела глаза к небу, на месте фресок теперь зияла дыра, через которую светило солнце. Ей стоило быть аккуратнее со своими желаниями.