Финальная часть

После собрания Мстителей в башне Старка, когда все разошлись по этажам, в одном из угловых залов, где обычно собирались для разговоров «по душам», остались только трое — Локи, Баки и Питер. Баки откинулся на спинку дивана, скрестив руки: — Я тебе говорю, старик, Каин — мой. Посмотри на его подбородок, на походку. Это чисто мои гены. Локи ухмыльнулся, откинувшись в кресле: — И что? Подбородок… походка… Ты серьёзно думаешь, что этого достаточно? Алекс явно мой — глаза, манера держаться, сарказм на кончике языка. — А Лилит? — вмешался Питер, хотя голос его был чуть напряжённее, чем он хотел. — Она же… ну, похожа на Рору, но у неё есть… что-то моё. Баки скривился: — Да брось, Питер. Вы с ней даже толком вместе не были. — Это не значит, что… — начал он, но Локи перебил: — Это как раз значит, что ты просто хочешь верить. Питер сжал зубы: — Может, я хочу верить, потому что, в отличие от вас двоих, я не превращаю каждое чувство в битву за территорию. Баки ухмыльнулся: — Ну да, зато ты превращаешь всё в жалкие попытки вернуть прошлое, которого не было. Локи поднял бокал, в котором плескался виски: — Господа, предлагаю тост — за то, что мы никогда не узнаем правду. Хотя… — он прищурился, — если она всплывёт, одному из нас придётся очень туго. Баки кивнул: — Или всем троим. Шум в углу резко стих, когда двери в зал распахнулись, и в проёме появился Клаус. На его лице играла знакомая самоуверенная ухмылка, в глазах — тень хищника. — Ну что, мои любимые сплетники, — произнёс он с мягким акцентом, — обсуждаете то, что вам всё равно не подвластно? Баки поморщился, Локи поднял бровь, а Питер просто отвёл взгляд. В зал зашла Хоуп — уверенная, спокойная, с лёгкой улыбкой, которой она всегда встречала семью. Лилит, сидевшая на подоконнике, мгновенно спрыгнула и подбежала к ней: — Хоуп! — она обняла её так крепко, будто не видела годами. Клаус, тем временем, уже оказался рядом с Авророй. Он обнял её так, как обнимают кого-то, кто для тебя дороже собственной жизни. — Ты прекрасно выглядишь, любовь моя, — тихо сказал он, едва касаясь губами её виска. В углу Локи, Баки и Питер наблюдали эту сцену, и на лицах каждого читалось одно и то же — раздражение, смешанное с ревностью. Каин и Алекс, заметив Клауса, тут же подошли. — Пап, — сказал Алекс, и Клаус ответил широкой улыбкой, крепко обняв обоих. Баки сжал кулаки. — Пап? — процедил он. — Да, — спокойно ответил Клаус, не глядя на него. — Я был рядом, когда они падали, учились драться, смеялись и плакали. А вы? В этот момент Хоуп подошла к Лилит, и они, смеясь, о чём-то шептались, словно настоящие сёстры. Аврора наблюдала за ними с мягкой улыбкой — для неё эта сцена была идеальной картиной семьи, какой бы странной она ни казалась со стороны. Локи, Питер и Баки обменялись взглядами. Каждый думал одно и то же: "Если Клаус в их жизни — отец… то кто же я для неё?" Клаус, держа руку на плече Алекса, посмотрел прямо на Баки, Локи и Питера. Его улыбка стала холодной, почти издевательской. — Забавно, знаете ли, — сказал он, чуть склонив голову. — Одни мужчины оставляют лишь шрамы и разочарование… а другие становятся семьёй. Баки шагнул вперёд, глаза сузились. — Осторожнее со словами. Клаус хмыкнул: — Я всего лишь констатирую факты. Ты, друг мой, слишком занят своими демонами, чтобы заботиться о ком-то ещё. Затем его взгляд переместился на Локи. — А ты… бог? — он произнёс это с насмешкой. — Боги, насколько я помню, создают и защищают, а не исчезают в тени, оставляя за собой хаос. Локи скривился, но не ответил. Наконец Клаус повернулся к Питеру, иронично приподняв бровь. — А ты… бывший? — он чуть усмехнулся. — Боюсь, юнец, на большее у тебя просто не хватило смелости. В комнате повисла тишина. Напряжённая, тяжелая, словно воздух стал гуще. Лилит, сидящая рядом с Хоуп, нахмурилась и сказала: — Хватит. — Её голос прозвучал твёрдо. — Мы сами выбираем, кто нам семья. И для меня — это Хоуп. И мама. И братья. И Клаус. Алекс и Каин синхронно кивнули. — Он был там, когда нужно, — добавил Каин. — И для нас он — отец. Баки, Локи и Питер остались стоять в стороне, стиснув зубы. Каждому из них было больно признавать: они действительно упустили шанс быть частью этой семьи. Клаус обнял Аврору за талию и чуть наклонился к её уху: — Видишь? Всё, что важно, уже у тебя есть. Аврора глубоко вздохнула. Она знала: впереди будет ещё много разговоров, много конфликтов. Но сейчас… она чувствовала себя защищённой. Клаус повернулся к Авроре. Его обычно холодные глаза в этот момент светились каким-то мягким, почти человеческим теплом. Он взял её руку, медленно опустился на одно колено — прямо посреди зала, где ещё витали тени напряжения после его слов. — Аврора, — тихо начал он, но голос звучал так, будто он говорит перед целым миром. — Ты знаешь, я не святой. У меня за спиной тысячи ошибок и сотни врагов. Но с тобой я стал другим. Ты сделала из чудовища человека. И я хочу, чтобы ты стала моей. Навсегда. В комнате застыла тишина. Даже Баки, Локи и Питер не посмели вмешаться. Аврора на секунду замерла. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышат все. А потом, едва сдерживая улыбку и слёзы, она выдохнула: — Да. Клаус поднялся и поцеловал её так, что сомнений не осталось — она принадлежит ему, а он ей. И именно в этот момент дверь распахнулась, и в зал вошли Ребекка, Ванда, Наташа и Тони. — О боже… — первой ахнула Ребекка, увидев кольцо на пальце Авроры. Ванда и Наташа не сдержали эмоций и почти одновременно бросились к Авроре, обняв её с двух сторон. — Наша девочка! — воскликнула Наташа, крепко прижимая её к себе. — Я так счастлива за тебя, — прошептала Ванда, её глаза блестели от слёз. Ребекка тоже подбежала, улыбаясь так широко, что казалось — она сияет. — Я знала, что этот момент настанет! — и, как настоящая сестра, обняла Аврору и Клауса сразу. Тони, однако, стоял в стороне. Его лицо было смесью шока, недоверия и отцовской паники. Он провёл рукой по волосам, потом пробормотал: — Чёрт возьми… Я всего на пять минут вышел, и у тебя уже помолвка? Все засмеялись, но в глазах Тони блеснула гордость. Он подошёл ближе, посмотрел на Клауса с таким выражением, будто готов убить его, если тот хоть на секунду оступится. А потом вздохнул и сказал: — Ладно. Но если ты её хоть раз обидишь… твоя бессмертность тебе не поможет. Клаус лишь ухмыльнулся, обнял Аврору крепче. А Лилит, Алекс и Каин стояли чуть поодаль и смотрели на всё это с улыбками. Для них это было не просто предложение. Это было обещание новой семьи — настоящей. Баки стоял, опершись о стену, сжимая металлическую руку так сильно, что слышался скрип. Его челюсть напряглась, и в глазах плескалась смесь ревности и боли. Он не мог отвести взгляд от кольца на пальце Авроры. — Серьёзно?.. — его голос прозвучал хрипло, почти сдавленно. — Ты выбрала его? Аврора повернулась к нему, спокойно, но твёрдо. — Я выбрала себя, Баки. И того, кто принимает меня такой, какая я есть. Локи, обычно ироничный и невозмутимый, в этот момент потерял дар речи. Его взгляд метался между Клаусом и Авророй, и в первый раз в жизни он выглядел… уязвимым. — Глупая смертная… — выдохнул он, но голос предательски дрогнул. — Ты могла принадлежать богу. А вместо этого… выбрала зверя. Клаус бросил на него взгляд, полный вызова, и ухмыльнулся. — Лучше быть её зверем, чем твоей игрушкой. Питер же, в отличие от двоих других, не пытался скрыть своих эмоций. Он лишь опустил голову и тихо сказал: — Я… надеялся, что у нас когда-нибудь будет шанс. Но… похоже, я опоздал. Его слова прозвучали так честно и беззащитно, что даже Аврора на секунду дрогнула. Но Лилит подошла к нему и тихо взяла за руку. — Ты не потерял всё, Питер. Ты всё ещё часть нашей семьи. Питер благодарно посмотрел на девочку, и в его глазах мелькнула тёплая улыбка. А Клаус в этот момент притянул Аврору ближе и твёрдо произнёс: — Теперь она моя. И никому из вас не дано оспорить это. В зале повисла тишина, густая и напряжённая, как перед бурей. Но теперь уже было ясно — выбор сделан. ДЕНЬ СВАДЬБЫ День выдался ясным, даже слишком — будто сама Вселенная решила, что у Авроры и Клауса сегодня не может быть дождя. В саду, украшенном белыми розами и алыми гиацинтами, мягко переливался свет гирлянд. Каждая мелочь была доведена до совершенства: хрустальные бокалы, скатерти, сверкающие золотые кольца на бархатной подушечке. Аврора стояла перед зеркалом. Белое платье — лёгкое, воздушное, словно сотканное из облаков. Оно мягко облегало её фигуру, подчеркивало силу и нежность одновременно. В волосах блестела тонкая диадема, подарок от Ребекки. — Ты прекрасна, — сказала Наташа, входя в комнату вместе с Вандой. Обе они сияли от счастья, обнимая Аврору, как когда-то давно, когда тайно оберегали её. — Спасибо, — тихо улыбнулась Аврора. — Без вас всего этого бы не было. Тем временем внизу суетились гости. Тони Старк уже успел устроить спор с официантами насчёт шампанского, а потом, увидев мальчиков — Каина и Алекса, — крепко обнял обоих, словно родных сыновей. Лилит спустилась позже всех, в лёгком голубом платье, и встретилась взглядом с Питером. Он замер, не сразу осознав, как сильно изменилась девочка, которую он знал маленькой. Между ними промелькнула та самая искра, которую заметили только они двое. Зазвучала музыка. Все встали. Аврора шагнула по дорожке, устланной лепестками роз. Клаус ждал её у алтаря, в строгом чёрном костюме, но с глазами, полными мягкости, какой мало кто видел. Рядом стояла Хоуп, сияя от радости, как маленькое солнце. — Ты пришла, — шепнул он, когда Аврора подошла ближе. — Я всегда буду, — ответила она. Клятвы были простыми, без пафоса, но каждое слово отзывалось в сердцах всех, кто слушал. — Я обещаю любить тебя, — сказал Клаус, — защищать и быть рядом, несмотря ни на что. Ты — мой дом, Аврора. — А я обещаю быть с тобой в каждой буре и в каждом рассвете, — её голос дрожал, но глаза сияли. — Ты — моя семья. Кольца скользнули на пальцы. Музыка стала громче. — Объявляю вас мужем и женой! — прозвучал голос ведущего. Клаус поцеловал Аврору, и зал взорвался аплодисментами. Ребекка первой подбежала обнять сестру, следом Ванда и Наташа, заливаясь слезами счастья. Тони громко выкрикнул: — Наконец-то! Хоть кто-то в этой семье умеет доводить дела до конца! Дети окружили мать. Лилит смеялась и плакала одновременно, Каин и Алекс подхватили её на руки, словно хотели защитить от всего мира. А Хоуп встала рядом, переплетая пальцы с Авророй, как настоящая сестра. Даже Локи, Баки и Питер, которые сначала смотрели на всё с ревностью и болью, в итоге улыбнулись. Их взгляды задержались на Авроре чуть дольше, чем следовало бы, но они смирились: её выбор сделан. Праздник длился до глубокой ночи. Были танцы, смех, бокалы, звонкие голоса детей. Лилит иногда ловила взгляд Питера, и сердце её замирало — но это уже другая история. А сейчас была только одна истина: Аврора обрела счастье. Она обрела дом, семью и любовь, которой заслуживала. И когда в конце вечера фейерверк озарил небо, Аврора, держа за руку Клауса, подумала: «Я наконец-то там, где должна быть». Конец.