05

* * *

      Летняя пора пришла незаметно. Дни становились жарче и длиннее, предвещая новый поток туристов во второй город страны. Переполненные людьми улицы вызывали у Эммы чувство дискомфорта, но в том районе Бруклина, где она находилась, это не имело значения.       Смит сидела за одним из столов в библиотеке, работая за ноутбуком, слегка высунув кончик языка. Переодически она закидывала себе в рот кусочки чипсов, запивая их газировкой прямо из литровой бутылки.       Её волосы были собраны в пучок, очки оставляли следы на мягких красных щеках. На сегодня никаких созвонов с начальством не было запланировано, поэтому Эмма позволила себе выбрать более простой наряд. Она была одета в серую оверсайз футболку и чёрные леггинсы, обтягивавшие нижнюю половину её тела.       Эмма часто использовала небольшой столик около двери в каморку как своё персональное рабочее место. На небольшом книжном стеллаже практически всегда стоял её рюкзак, из ближайшей розетки торчал зарядный блок с двухметровым шнуром, а сам столик практически всегда был забит снеками и сладким.       Ей нравилась библиотека. Там было тихо, особенно если надеть наушники, и не так одиноко, как в её квартире. Но самым главным плюсом было присутствие любимого человека рядом, буквально за соседней стеной...       Дверь в библиотеку открылась. На пороге стояла молодая женщина, ровесница Эммы.       Джерри Фернандес была худой, низкой и смуглой. Её коротко стриженные каштановые волосы были зачёсаны на бок, круглые темные очки скрывали смотревшие с издевкой карие глаза. Джерри любила наряжаться, но в не в привычном для женщины её возраста смысле — её гардероб состоял из разного вида рубашек из секонд-хэнда, подтяжек и идеально выглаженных отцовских брюк. Несмотря на скромную зарплату, она прекрасно реализовывала своё чувство стиля.       — А перекуры у тебя каждый раз всё дольше и дольше. — с дружеской издевкой заметила Эмма, снимая наушники.       — Можно подумать, здесь полная библиотека посетителей. — Джерри закатила глаза. — Аж на плечах друг у друга стоят.       Эмма не могла с этим не согласиться, конечно же. В первую половину дня в библиотеке было особенно немноголюдно. Иногда приходили матери с маленькими детьми или пенсионеры, но в тот день посетителей не было от слова совсем.       — Это понятно. В такую жару никто сюда не попрёться. — Эмма отхлебнула из бутылки. — Хорошо, что у нас кондиционер работает. Не понимаю, каким образом ты можешь спокойно стоять по двадцать минут под солнцем и не пропотеть с ног до головы...       Джерри оглядела её формы, не зная, как на это ответить. Дело было не только в глобальном потеплении.       — Если разьемся до твоего размера, то мне тоже будет жарко. — женщина не стала придумывать более вежливый ответ, тем более, что Эмма давно уже привыкла к её выходки. — Зато тебе хорошо зимой. Не приходится напяливать на себя пять свитеров, чтобы не включать отопление.       Джерри развалилась на стуле напротив неё. Она глядел на неё из-за наполовину полных пачек с закусками и пустых бутылок содовой. Эмма на мгновение засмущалась, застыв с рукой глубоко в пачке чипсов, невольно заметив разницу между их фигурами.       — Носила мне перекусы, а теперь издеваешься, хм? — с улыбочкой парировала Эмма. — Ты полна противоречий.       — Ты была тогда толщиной с тростинку. Ваша айтишная диета из энергетиков и компьютерного света меня не устраивала. – Джерри закатила глаза. — Мне было тебя жалко.       Эмма невольно вспомнила то, как началась их дружба несколько лет назад, в те дни, когда она впервые начала приходить в библиотеку, будучи серой тихоней, некоммуникабельной и во многом неуверенной.       Джерри сразу зацепила её своей харизмой, готовностью бросить вызов всем и каждому, кто встанет у неё на пути, во многом вдохновляя Эмму. Джерри была резкой и прямолинейной, полной противоположностью мягкому Даниэлю и молчаливому Кристоферу, ещё одному работнику библиотеки. Она могла обидеть, но сразу же извинялась, если считала себя неправой. А после двух стаканов пива язык у неё развязывался ещё сильнее — в этом она убедилась после совместного просмотра регби в прошлом году.       Фернандес прошла через многое, чтобы стать такой стойкой, теперь выплачивая огромные студенческие долги и поддерживая отца-пенсионера. Эмма верила что, несмотря на все сложности, у Джерри всё получится.       — Эмма... — сказала Джерри. — моя квартира сегодня свободна. Хочешь позависать у меня? Я в шкафу старый проектор с кассетами откопала. От прошлого владельца остался. Можем посмотреть, что там.       Эмма не успела ничего ответить, прежде чем Джерри добавила.       — Еда прилагается, если тебя это беспокоит.       Эмма не знала, что ответить. С одной стороны, она не была фанаткой винтажных фильмов, а с другой это был хороший шанс узнать Фернандес поближе.       Только сейчас Эмма осознала, что они ни разу за эти несколько лет не говорили наедине. Обычно в дискуссиях активное участие принимал Даниэль, но с недавних пор он большую часть времени проводил в каморке.       — Хорошая идея. Далеко отсюда живёшь?       — Минут десять ходьбы.       Эмма еле слышно простонала. Ходить ей за эти несколько лет правда разонравилось.

* * *

      Рабочий день близился к концу. Буквально за полчаса до закрытия магазина в библиотеке образовалась очередь из десяти посетителей с вопросами различного характера, поэтому Джерри практически не отходила от стола библиотекаря, проклиная всех богов и дьяволов, а Эмма решила воспользоваться моментом, чтобы выкинуть весь оставшийся после себя мусор в огромный бак за зданием библиотеки.       Ловко закинув пакет в бак, Эмма повернулась, желая зайти обратно ко входу в библиотеку, но заметила свое отражение в стекле витрины соседнего продуктового.       За все годы отношений с Даниэлем она правда сильно располнела. Верхняя половина её тела практически не изменилась — появились лишь небольшие щёки и немного дряблости в руках. А то, что начиналось после небольшой груди утопало в мягкости — мягкий живот нависал над лобком, а широкие бедра колыхались при каждом шаге и движении.       Эмма покрутилась перед зеркалом, невольно вспоминая то, как ей пришлось отказаться от всех офисных кресел с подлокотниками, ведь она давно перестала в них помещаться. Ей нравились её размеры и взгляды, которые она ловила на себе каждый день.       Только вот в последнее время она стала испытывать приступы слабости, а живот иногда казался таким тугим и натянутым, даже если она сильно не переедала... Эмма старалась не думать об этом.       Вскоре Смит вернулась в библиотеку. Джерри уже закончила с посетителями и выключала компьютер.       — У тебя в шесть тридцать, я правильно поняла? — переспросила Эмма, взявшись за ручку двери, что вела в кладовку. — Я принесу торт. У нас в холодильнике их итак многовато.       — Увидимся. — наспех ответила Джерри, прежде чем убежать в сторону двери. — Ничего не успеваю!       Фернандес пулей вылетела из библиотеки. Смит открыла дверь в кладовку.       Это была достаточно просторная комната, наполовину заполненная книгами, вокруг которых сновал Кристофер, высокий юноша лет двадцати трёх. Его длинные, бледные руки мастерски распределяли книги по категориям и авторам, формируя высокие стопки.       В другой половине кладовки, где стоял компьютерный стол, царил хаос. Сам стол был завален обертками, тарелками и бутылками из-под разных видов газировки, на грязной клавиатуре остались отпечатки испачканных соусом и шоколадом пальцев. Под столом стояла небольшая башенка из коробок пиццы. Рядом вовсю работал вентилятор.       Виновник беспорядка сидел на огромной скамейке — единственном сидении, которое его выдерживало. Его длинные кудрявые чёрные волосы струились по по заплывшим жиром плечам, перетекавшим в огромную грудь, свисавшую по бокам от переполненного и тугого живота, свисавшего между широко раставленными ногами. По покрытым щетиной щекам стекала тонкая струйка слюны. Уголки рта были измазаны кетчупом.       Даниэль мирно спал, похрапывая. Верхнюю половину его тела еле скрывала серая футболка, а на нижнюю половину Эмма тем утром еле напялила спортивные штаны.       Эмма посмотрела на таблицу, над которой работал Даниэль. Она была такой же, как и вчера.       Вздохнув, Смит взяла компьютерную мышку в свои руки, взглянула на таблицу ещё раз, ввела несколько формул и сделала то, над чем бы Даниэль страдал бы несколько дней. Хотя, напрягаться теперь было не в его вкусе.       Он стал сонным, неповоротливым, ленным. Часто засыпал с книгой в руках или за просмотром фильма, практически не вставал со своей кровати по выходным, набивая себе рот всем, что попадалось под руку.       У Даниэля исчезло всё чувство меры и сытости. Любой приём пищи, не заканчившийся пронзавшей живот болью и невозможностью пошевелиться не считался полноценным. И даже тогда, когда его глаза закрывались от тяжести в животе, а руки отказывались повиноваться, он шептал между рваными вздохами: «Ещё...»       Его мало что интересовало, кроме Эммы, еды и его книг. Все прежние хобби и интересы редко привлекали его внимание, а мозг, затуманенный постоянной сытостью, с большим трудом пропускал через себя сложные задачи.       Она и сама понимала, что в последние годы тоже часто стала отдавать себя соблазнам — обжорство у них было одно на двоих, и отрицать этот факт было сложно. Эмма прекрасно осозновала то, насколько сильно вырос её аппетит и насколько размякло её некогда костлявое тело. Но, в отличие от Даниэля, она каждый день своей жизни занималась умственной работой, проводя за ноутбуком большую часть времени, неустанно следя за работой своих подчинённых, что держало её разум в тонусе.       Эмму всё устраивало. Её поддержка и поощрение каждого его каприза размегчало его тело и душу, делая Даниэля покладистым, ласковым и довольным. В конце концов, именно на её честно заработанные деньги и покупались его еда, книги и коллекционные фигурки.       Смит положила руку на верх его живота, начав нежно водить круги по океану мягкой плоти.       — Даниэль... просыпайся, милый... — прошептала она, наблюдая за тем, как медленно открывались его карие глаза. — Нам нужно ехать домой.       — Мх... Эмма... — Даниэль тяжело вздохнул. — Домой?.. Сейчас же час дня... Я только пообедал...       — Нет, милый, сейчас пять часов. Твой рабочий день закончен, котёнок. Сейчас мы вызовем такси и поедем домой...       — Но я... я не закончил таблицу... — Моретти попытался приподняться.       — Закончил, милый, закончил. Ты у меня такой молодец. — её руки поднялись к его плечам, аккуратно массируя их. — Котёнок заслужил большой-пребольшой ужин, правда?       — Мхм... — Даниэль расслабился, прикрыв глаза от удовольствия.       Эмма взяла со стола внушительных размеров печенье и всунула ему в руку.       — Перекуси немного, хорошо? Скоро поедем домой.

* * *

      Комната Даниэля была просторной, светлой, пахнувшей ароматическими свечами и еле улавливаемым кислым запахом пота.       У противоположной от двери стены стояла массивная кровать, которую проще было назвать трёхспальной. У стен с обеих сторон от ложа были приварены толстые металиические перила. У левой стены стоял массивный белый холодильник, такой же, как и в кухне, ломившейся от разнообразной еды, а также огромный стол с пустыми тарелками, бутылками, коробками, стаканами и упаковками, микроволновкой. У правой стены — большой шкаф для одежды, книжные полки, собиравшие пыль вот уже несколько месяцев.       Эмма и Даниэль молчали. Моретти сидел на краю кровати, сонно наблюдая за каким-то реалити шоу. Смит устроилась у его спины, тщательно расчесывая спутанные волосы.       — Я сегодня иду в гости к Джерри. — сказала Эмма, прервав молчание. — Буквально на два-три часа.       Ответ она не услышала.       — Как она тебе? Ты её гораздо дольше меня знаешь.       — Она... мх... хороший человек. Никогда не отлынивает, всегда готова пойти навстречу.       Грудь Даниэля поднялась, а потом резко опустилась из-за тяжёлого вздоха.       — Она мне даже нравилась какое-то время... но это уже неважно, ведь у меня есть ты.       Эмма застыла с расческой в одной руке и с прядью его волос в другой.       Она не испытывала чувство ревности, нет. Ей было приятно, что он поделился с ней этим, было лестно знать, что он доверял ей.       Эмме было легко представить Даниэля и Джерри вместе. Фернандес была более решительной и резкой, чем она, чем иногда провоцировала Моретти, но любому человеку со стороны было понятно, что в её уколах не было злого умысла. Да, даже тогда, когда она называла его «наземным китом».       Её резкость контрастировала бы с осторожностью Эммы, её подколы и игривые издёвки — с постоянной похвалой Смит. Эмма могла представить руку Джерри, жадно впивавшуюся в один из его глупых свитеров в попытке обхватить его за безразмерную талию.       Смущенная Эмма не знала, что должна чувствовать по этому поводу. Перед Даниэлем было сложно скрывать свои истинные эмоции, рядом с ним она не бравадилась, не пыталась казаться смелее, чем на самом деле.       — Я понимаю. У Вас есть много... общего. — Эмма продолжила расчесывать его волосы. — Вы оба — гики со странными вкусами в одежде. Она — яростное пламя, ты — тихий ручеек. Вы бы подошли друг другу.       — Я об этом не задумывался. — коротко ответил Даниэль.       Закончив с причесыванием, Эмма встала, чтобы положить расчёску в шкаф.       Даниэль, тем временем, грузно повернулся и залез обратно на кровать. Его тело представляло собой океан вздымавшейся и опускавшейся плоти — он был одет в одну лишь футболку, еле закрывавшую верхнюю половину его живота. Он был огромным и делал всё, чтобы стать ещё больше.       — Есть хочется... — произнёс он привычную для себя фразу. — Я так устал.       — Конечно, любимый. Ты сегодня так хорошо поработал... — Эмма понимала, что так называемая «усталость» — это всего лишь сонливость, спровоцированная постоянно переполненным животом. Но ей всё равно хотелось его похвалить, даже если он проспал большую часть рабочего дня. Наоборот, ей это нравилось. — Как жаль, что я не смогу помочь тебе расслабиться... Но я знаю, что может.       Даниэль тяжело задышал, предвкушая волну наслаждения.       Эмма выкатила из-под стола причудливую машину, чем-то напоминавшую пылесос — это был большой резервуар размером с приличный аквариум, с небольшой крышкой и отходившей от него тонкой трубой, заканчивавшейся небольшой пластиковой маской с резиновой лентой для фиксации вокруг головы.       Эта машина была виновницей постоянного обжорства Даниэля и потери у него чувства насыщения, так как в этом доме она использовалась каждый раз, когда у Эммы не было времени для того, чтобы покормить своего разленившегося возлюбленного, что с каждым разом происходило всё чаще и чаще, учитывая её рабочий график.       Да, резервуар, как и саму трубу, нужно было регулярно мыть, что иногда занимало время, но игра стоила свечь. По крайней мере, так считала Эмма.       Смит поднесла трубку к его рту и зафиксировала её с помощи резиновой ленты. Через мгновение она нажала на кнопку рядом с крышкой, и холодный молочный коктейль тут же начал поступать по трубе прямо в алчущий рот Даниэля.       Ему не нужно было делать ровным счётом ничего, кроме того, чтобы глотать поступавшую ему в рот вязкую жидкость. Эмма готова была поклясться, что в тот момент в его голове не было ни одной мысли, лишь желание поглощать. В его полуприкрытых глазах читался туманный, полный наслаждения взгляд.       — Вот и молодец. — Эмма поцеловала его в лоб, прежде чем ушла собираться в гости.

* * *

      — Присаживайся, где хочешь. Пол чистый.       Комната Джерри, как и её квартира, была маленькой и серой. В это небольшое помещение вмещалась только кровать-раскладушка, письменный стол с тремя полками и небольшой комод у противоположной стены. Посередине стоял небольшой видео-проектор старого образца, такой же, как в старых фильмах — с касетными рулетками, тремя ножками и причудливой квадратной линзой. На полу, на чистом бордовом ковре стояли тарелки с фастыудом: бургеры, пицца, тако, чипсы...       Эмма обратила внимание на одну деталь — все стены были завешаны рисунками. В основном они изображали женщин в разных костюмах, преимущественно смокингах, которые отличались мелкими деталями, фасонами и цветами.       — Это ты... сама нарисовала? Всё? — с неожиданным для себя восхищением произнесла она.       — Небольшое хобби. Никак не могу его... развить. — быстро ответила Джерри.       — Не моему программистскому мозгу судить, но у тебя есть талант. — Эмма попыталась улыбнуться Фернандес в ответ. Та лишь махнула рукой.       — Это лишь глупая мечта. Распологайся.       Эмма села на мягкий ковёр, рассматривая вкусности, лежавшие на ковре. Всё-таки её жизнь крутилась вокруг двух вещей — Даниэля, работы и еды, и если две из них отсутвовали, то последняя становилась всем её миром.       — Что будем смотреть?       — Не знаю. Я не проверяла эти кассеты. Будет интереснее узнать вместе. — она ещё пару мгновений повозилась с кнопками, и запись началась.       Фильм начался с демонстрации лесного пейзажа под плохо воспроизводившуюся, мирную классическую музыку. В кадре появился мужчина, шагавший между деревьев. За ним наблюдали две женщины-призрака, приследовавшие его по пятам. Музыка становилась всё тревожнее. Женщины мелькали у героя перед глазами, хихикая нашептывали его имя, пока он пробирался через тёмный лес, полный потенциальных опасностей.       Призраки, наконец, нагнали мужчину уставшего, обступая его с двух сторон и играясь с его любопытством.       Внезапно, музыка остановилась, картинка застыла на одном кадре, а потом и вовсе пропала.       — Вот же дрянь! — Джерри вскочила со своего места, тут же принявшись рассматривать проигрыватель со всех сторон. — Плёнку заел, сукин сын. Фильм отменяется.       Эмма застыла с охапкой чипсов в руках.       — Да, жалко. — сказала Эмма, немного притворяясь — фильм ей не понравился. Какой-то он был... странный. — Но не расстраивайся. Я рада твоей компании в любом виде.       Джерри тут же остыла, смотря на неё прищуернными глазами. На её лице читалось лёгкое удивление.       — Взаимно. — отрезала она, усевшись на пол рядом с ней.       Джерри оглядела тарелки, большинство которых уже были наполовину пустыми.       — Прошло только сорок минут фильма. Как ты успела? — усмехнулась Фернандес. — Стоит самой немного съесть, а то ничего не останется.       — Ежедневные групповые тренировки. — Эмма похлопала себя по животу, не чувствуя себя сытой. — На протяжении нескольких лет.       Джерри взяла в руку один тако, Эмма принялась за остатки пиццы. Несколько мгновений они провели в тишине.       — Как Даниэль? — внезапно спросила Фернандес.       — Мхм... Хорошо, не жалуется, мягко говоря.       Она попыталась представить его в ту секунду. Сонного, слишком сытого для того, чтобы формулировать мысли.       — И вам обоим нравится жить вот так? — Джерри не стала долго томить. В её голосе не было упрёка — только непонимание и интерес, а возможно и беспокойство.       — Да. — Эмма закончила со своей половиной пиццы. — Ему в бОльшей степени, чем мне, конечно же.       Собеседница задумчиво нахмурилась.       — Изначально, я не верила в Вас. Не думала, что... — в её голосе появилась неуверенность, что было странно для Эммы. — Что вы друг другу подойдёте со своей социальной неловкостью. Я не думала, что Даниэль, такой осторожный и закрытый, был готов просто так отдаться кому-то и превратиться в борова. Я не думала, что тебе, амбициозной девушке из богатой семьи, было правда интересно с каким-то ботаником в полтора раза старше. Но вы правда любите друг друга. Вы счастливы, даже если я не до конца понимаю, в чем же заключается ваше счастье. Такому можно позавидовать.       Эмма смущённо взглянула на Джерри. Короткие волосы обрамляли её худое лицо, освещенное жёлтым светом ночника, тонкие губы сжаты, брови опустились, взгляд карьих глаз был устремлен в противоположную стену.       Среди многочисленных рисунков женщин в смокингам, на маленьком листке, близко к потолку, спрятался рисунок улыбавшегося мужчины в яркой рубашке и забавном цилиндре с узорами. Рядом с этим листом был ещё один, на котором была изображена худая женщина в гогглах, и коричневом костюме с вышитыми на них шестеренками (если это и были шестерёнки — Эмма не могла сказать наверняка).       В голове стал складываться паззл, но Смит решила его не закачивать.       — Знаешь... иногда счастье ближе, чем мы думаем. Тебе нечему завидовать. — Эмма аккуратно положила руку на плечо новой подруги. — Ты молода и талантлива, у тебя многое впереди.       Джерри усмехнулась.       — А знаешь что? Я могла бы одолжить тебе пару сотен долларов. Создашь свой первый костюм, а так посмотрим, как пройдёт.       Фернандес уставилась на неё, выпучив глаза.       — Не стоит! Я не приму!       — Это не благотворительная акция. Вернёшь, когда сможешь.       Джерри задумалась.       — Хорошо. — она кивнула, отведя взгляд. — Я очень... благодарна.       Эмма не знала почему, но она подумала, что скоро в её жизни что-то должно было кардинально поменяться.