16. Холодные стены и дождливый Лондон

Холодный камень темного коридора впивался в спину Рона. Но это было ничто по сравнению с ледяной хваткой на его воротнике, прижимающей его к стене так, что ноги едва касались пола. Драко Малфой стоял перед ним, его лицо было бледной маской чистой, неразбавленной ярости. Серебристые глаза горели, как лезвия, впиваясь в испуганное лицо Рона. — Пять секунд, Уизли, — голос Драко был низким, опасным, почти беззвучным, но каждое слово резало воздух как нож. — Сознаешься во всем сам, или я выбью из тебя всё дерьмо. Включая воспоминания о том, как ты ходишь. Начинаем. Пять… — Пусти, мразь! Я… я не знаю, о чём ты! — Рон попытался вырваться, его голос сорвался на визгливую ноту. Он толкнул Драко в грудь, но тот даже не пошатнулся, лишь сильнее вдавив его в камень. — Отъебись от меня! — Четыре… — Драко не моргнул и сжал кулак на воротнике Рона, перекрывая дыхание. Рон закашлялся, лицо багровело. — Три… — Драко наклонился ближе, его дыхание горячим шквалом било Рону в лицо. Рон зажмурился, стеная от боли. — Драко! Остановись! Гермиона влетела в коридор, её волосы растрепаны от бега. Она схватила руку Драко, которая держала Рона. — Отпусти его! Ты не понимаешь, что у тебя из-за него могут быть проблемы? Драко резко повернул к ней голову. В его взгляде только стальная решимость. — Не лезь, Гермиона. — Его взгляд вновь переводится на Рона. — Это он не представляет, какие у него могут быть проблемы. — Драко вновь приложил Рона об стену, чьё дыхание стало хриплым, прерывистым. — Два… — Ладно! ЛАДНО! — выдохнул Рон, его тело обмякло в хватке Драко. Голова бессильно упала на грудь. — Я… я виноват. Во всем. Драко ослабил хватку, но не отпустил. Рон сполз по стене чуть ниже, опираясь на неё, едва держась на ногах. Он рассеяно смотрел в пол. — Я… я подменил письма, — прошептал он, голос дрожал. — Я знал, что если тебя не возьмут в Отдел Тайн… — Он поднял глаза на Гермиону, в них читались страх и слабая надежда. — …то ты пойдешь в Отдел Магического Правопорядка. Туда же, куда и я. Я боялся за тебя, Гермиона. Знаю, как ты уходишь с головой в работу. В Отделе Тайн… там же адский график! Ты бы совсем пропала! Сгорела! А я… я хотел быть рядом. Чтобы помогать. Чтобы… чтобы мы были вместе. Работали вместе. — Он пытался улыбнуться. — Вместе же лучше, да? Тишина повисла тяжелым свинцом. Гермиона стояла неподвижно. Сначала шок, потом медленно, неуклонно по её лицу поползла волна гнева. Такого холодного, такого всепоглощающего, что даже Драко почувствовал исходящий от неё ледяной жар. — То есть… — её голос был тихим, но каждое слово звенело, как разбитое стекло. — Ты. Буквально. Разрушил. Мою. Главную. Мечту. — Она сделала шаг к нему. — Ради того, чтобы мы работали вместе? Ради того, чтобы ты мне помогал? — Её голос крепчал. — А может, Рон, всё ради того, чтобы я помогала тебе? Чтобы была рядом? На виду? Продолжала быть… удобной? Твоей личной энциклопедией и вечным костылем? — Нет! Гермиона, я же… — Рон попытался возразить, протянув к ней руку. Но Драко был быстрее. Он снова впился ему в воротник и с размаху ударил его затылком о каменную стену. Звук был глухим, кошмарным. Рон ахнул, его глаза закатились, и он окончательно сполз по стене на пол, скуля от боли, держась за голову. Драко склонился над ним. — Слушай сюда, позорное недоразумение, — он шипел, его лицо было в сантиметрах от бледного, искаженного болью лица Рона. — Сейчас. Сию секунду. Мы идем к Дамблдору. Ты рассказываешь ему всё. Весь этот грязный, жалкий бред. Потом садишься и пишешь письмо в Министерство. С признанием и просьбой пересмотреть решение по заявке Грейнджер на основании того, что рекомендации были подделаны тобой. Ты понял меня? Рон, потирая затылок, смотрел на Драко с ужасом. — Я… я не могу… Меня исключат! — Исключение из школы, Уизли, — Драко перебил его ледяным тоном, — станет наименьшей из твоих проблем, если ты сейчас же не поднимешь свой жалкий зад и не сделаешь, как я сказал. Поверь, я найду способы сделать твою жизнь такой, что исключение покажется тебе отпуском на Лазурном берегу. — В его глазах не было ни капли блефа. Рон перевёл растерянный, полный отчаяния взгляд на Гермиону. — Гермиона… пожалуйста… Ты же не позволишь… Ради нашей дружбы! Ради всего, что было между нами! Ради наших чувств! Пожалуйста! Не сдавай меня! — Он вновь попытался протянуть к ней руку. Гермиона смотрела на него. На этого человека, который был её другом, почти братом, в которого она была влюблена столько лет. Она медленно покачала головой. Голос её был ровным, тихим и невероятно тяжелым. — Ты просто жалок, Рон. До невозможности жалок. Её слова ударили сильнее любого удара Малфоя. Рон замер, рука бессильно упала. В его глазах погасла последняя искра надежды, сменившись пустотой и осознанием полного, окончательного падения.

• • •

Вечерний ветер играл прядями каштановых волос Гермионы, развевая их над каменным парапетом Астрономической башни. Внизу раскинулся Хогвартс. Знакомый, родной, озарённый золотым светом заходящего солнца, пробивавшегося сквозь рваные облака. Последний день. Экзамены сданы, чемоданы упакованы, в воздухе витала смесь легкой грусти и головокружительной свободы. Гермиона облокотилась на прохладный камень, глядя на озеро, населённое русалками и гриндилоу, на Запретный лес, хранящий свои тайны, на крыши замка, видевшие столько её побед и поражений. Семь лет. Казалось, целая жизнь уместилась в эти стены. Жизнь, которая за последние несколько месяцев перевернулась с ног на голову. Боль от предательства Рона всё ещё была тупым шрамом где-то внутри, но он уже не кровоточил. Письмо из Отдела Тайн, пришедшее после разоблачения подлога и вмешательства Дамблдора, лежало сверкающим подтверждением её права быть там. Но главное… Она думала о Драко. О его колких фразах, превратившихся в шёпот признаний. О его руке, державшей её руку, когда они вошли в Большой Зал в тот памятный вечер. О его ярости, защищавшей её, и его нежности, которая заставляла сердце биться чаще. Грусть от прощания со школой была, но она тонула в теплой, светлой волне благодарности. Эти месяцы подарили ей его. То, о чём она никогда даже не мечтала, а получив, поняла, что это самое лучшее, самое невероятное, что случалось с ней в жизни. Она вздрогнула, когда чья-то рука мягко, но уверенно обвила её талию. Знакомое тепло, знакомый запах дорогого одеколона и табака. — Напугал? — его голос прозвучал тихо прямо у уха. Она расслабилась, привалившись спиной к его груди. — Нет, всё в порядке. Просто… задумалась. — О чём, маленькая? — Он прижал подбородок к её макушке. — Обо всём, — прошептала она, закрывая глаза, ощущая его дыхание на коже. — О нас. О том, что было здесь… и о том, что будет дальше, когда мы уйдем отсюда. — Она сделала паузу, ловя слова. — Я… я просто переживаю. Так много всего изменится. Работа, ответственность, Лондон… Мы сами можем измениться. Наши отношения… Драко задумался. Его пальцы нежно перебирали ткань её мантии на талии. — Грейнджер, я не знаю, как будет дальше, — сказал он честно, его голос был ровным, задумчивым. — Никто не знает. Но в одном я убеждён на все сто процентов. Абсолютно. — В чём? — Она повернула голову, чтобы увидеть его лицо. Он мягко развернул её к себе. Его руки скользнули вверх по её рукам, от локтей до плеч, потом опустились, чтобы взять её ладони в свои. Он поднес их к губам, оставляя по долгому поцелую на каждой костяшке. Его серебристо-серые глаза, обычно такие насмешливые или холодные, смотрели на неё с такой открытой, твердой уверенностью, что у неё перехватило дыхание. — В том, — прошептал он, его губы касались её пальцев, — что я буду полнейшим, конченым идиотом, если потеряю девушку, которую так безнадежно и безвозвратно полюбил. Гермиона замерла. Вся ее вселенная была в его глазах, в тепле его рук, в этих словах. Они ударили прямо в сердце, теплой, сладкой волной. Слёзы, крупные и горячие, выступили на глазах, застилая видение. Она даже не пыталась их смахнуть. Драко улыбнулся, уголки его губ дрогнули в знакомой, чуть кривой усмешке, но в ней теперь не было ни капли язвительности, только тепло и легкое волнение. — Неужели мысль о том, что я тебя никуда не отпущу, тебя так расстраивает? — пошутил он тихо. Она рассмеялась сквозь слёзы. Коротким, счастливым смехом. И бросилась к нему, обвивая руками его шею, прижимаясь лбом к его лбу. Они стояли так, на вершине мира, под закатным небом, дыша в унисон, слушая, как бьются их сердца, уже не вразнобой, а в одном ритме. Тишина была наполненной, теплой, совершенной. Через мгновение она снова тихо рассмеялась, её грудь вздрогнула от смеха. — Что? — спросил он, отстранившись ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. — Если бы мне кто-то сказал тогда, — прошептала она, её карие глаза сияли слезами и смешинками, — пару месяцев назад, когда я выбегала отсюда в слезах и с горящей после пощечины ладонью… что этот заносчивый засранец, который украл мой первый поцелуй, будет стоять здесь же и признаваться мне в любви… а я буду… — её голос дрогнул, — …безумно любить его в ответ… я бы ни за что не поверила. Ни за что. Драко смотрел на неё. Его улыбка стала шире, теплее, но в глубине его глаз что-то вспыхнуло. Знакомый, хищный, страстный огонь. Он не сказал ни слова. Просто резко притянул её к себе, и его губы обрушились на её с такой силой и жаждой, что волны мурашек прошлись девятым валом по всему её телу. Это был не нежный поцелуй, а властный, глубокий, проникающий до самых глубин души. Она ответила ему с той же страстью, пальцами впиваясь в его волосы, телом прижимаясь к нему. И в этом поцелуе, в его вкусе, в его руках на её бедрах, она ясно вспомнила ту ночь. Тот первый, яростный, украденный поцелуй на этом самом месте. Он оторвался так же внезапно, дыхание было прерывистым. Его ладони легли на её щеки, большие пальцы нежно стерли следы слез. — Я буду тем, — прошептал он хрипло, его взгляд был горячим и обещающим, — кто украдет твой сотый. Тысячный. И последний поцелуй, Грейнджер. Поняла? Она улыбнулась ему, широко и счастливо, не пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мне это подходит, Малфой. Очень. Он оставил короткие поцелуи на её губах, лбу и макушке. После чего взял её руку в свою, крепко, уверенно, переплетая пальцы. — Пошли, — сказал он просто. — Пока не опоздали на поезд. — Драко… Сядем в купе к Гарри и Джинни? — В её голосе звенела надежда, смешанная с легкой нервозностью. Он медленно перевел взгляд на Гермиону. Одна бровь изящно поползла вверх. — Ты издеваешься надо мной, Грейнджер? — спросил он, голосом, полным преувеличенного ужаса. — Это слишком большая концентрация гриффиндорцев на квадратный метр для моего хрупкого слизеринского здоровья. У меня может случиться приступ благородства. Или, не дай Мерлин, желание поговорить о чести и доблести за чашкой чая. — Пожалуйста, — Гермиона не отступила. Она сделала шаг ближе, мягко коснувшись свободной рукой его щеки. Её пальцы были теплыми. — Они мои самые близкие люди. Моя семья. И я хочу… мне важно, чтобы они узнали тебя с другой стороны. Чтобы перестали воспринимать только как… ну… — Она запнулась, ища подходящее слово, не обидное, но правдивое. — Понял я, понял… — Он вздохнул, театрально закатив глаза. — Ладно. Допустим. Если я выдержу пять минут в их обществе без желания выкинуть Поттера в окно на полном ходу… — Он сделал паузу, глядя, как надежда в её глазах вспыхивает ярче. — …и раз тебе это чертовски важно… — Он произнес это чуть неохотно, но твердо. — …то я согласен. Поездка до Лондона вместе со сладкой парочкой. Только ради тебя, Грейнджер. Гермиона засияла. Она встала на цыпочки и быстро, смущенно поцеловала его в уголок губ. — Спасибо! — прошептала она. — Я знала, что ты не безнадежен, и вы сможете поладить. — Не спеши с выводами, — парировал он, но в его глазах светилась та самая мягкость, которую она так хотела показать Гарри и Джинни. — Я ещё могу передумать, когда увижу его дурацкие очки и её рыжую гриву. Ты будешь виновата в моем неизбежном моральном падении. Идем, пока я не одумался. Он повёл её к выходу с башни. На пороге Гермиона на мгновение остановилась. Оглянулась. Её взгляд упал на то самое место у парапета, где когда-то всё началось. Где он украл её первый поцелуй, а она его покой. На её губах расцвела тихая, благодарная улыбка. Прощай, Астрономическая башня. Прощай, Хогвартс. Спасибо за все. Повернувшись, она дала Драко Малфою вести себя туда, куда ему только захочется. В их будущее. Вместе.

• • •

Несколько месяцев спустя

Дождь стучал по стеклам кофейни «Салемские зёрна», превращая улицы волшебного Лондона в блестящее, серо-стальное полотно. За окнами мелькали силуэты под зонтами, спешащие навстречу новому рабочему дню. Внутри пахло свежесмолотым кофе, корицей и тыквой, из которой делали фирменный сезонный напиток. За столиком у окна сидели две молодые ведьмы. Блондинка в дорогом бежевом тренче с наслаждением прихлебывала огромную кружку «Тыквенного безумия» со взбитыми сливками. Брюнетка в чёрном пальто и крупных очках листала свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Её тонкие брови всё выше ползли к линии волос по мере чтения. На развороте газеты жила своей скандальной жизнью колонка Риты Скитер под кричащим заголовком: «Серые Кардиналы Министерства: Как дочь маглов завоевала сердце (и связи?) последнего из Малфоев». Под текстом мерцало фото: Драко Малфой и Гермиона Грейнджер выходили из элитного ресторана «Жар-птица». Драко, одетый как всегда с иголочки, в безупречной чёрной мантии, одной рукой придерживал дверь, другой — уверенно, по-собственнически, держал за талию Гермиону, одетую в лёгкое, но утончённое платье. Она что-то говорила, смеясь, глядя ему в лицо, совершенно не обращая внимания на вспышки камер. Драко смотрел на неё с выражением лица, будто она была единственным источником света в туманном Лондоне. Брюнетка фыркнула, тыкнув ногтем в фото. — Ну какая же эта Грейнджер проныра, а? — её голос звенел сдавленным возмущением. — В Отдел Тайн, самый закрытый, самый элитный! И кто туда пробивается? Только по связям, по блату! Или… — она понизила голос до шепота, полного злорадства, — через постель. Ведь казалась такой паинькой, зубрилкой! А сама играется с богатеньким аристократиком, пока не получит всё, что задумала. Пф! Знаю я этих «приличных»… Только его выгоду я не понимаю. Может, какая-нибудь очередная программа по защите прав маглорождённых, куда его насильно впихнули? Слышала, у него были проблемы на последнем курсе. Блондинка отставила свою кружку и посмотрела на подругу с легким укором. — Да ну тебя, — вздохнула она. — Не спеши судить. Я их каждый день вижу. В фойе Министерства. — Ну и? — И… — она обвела пальцем край своей кружки, — Драко Малфой приходит за ней. Каждый. Вечер. Неважно, в шесть или в десять. Стоит у колонны, читает какую-нибудь скучную деловую газету или просто смотрит в окно холодным, непроницаемым взглядом. Никакого нетерпения, никаких писем-кричалок «Где ты?!». Просто… ждёт. И когда она наконец вылетает из лифта, вся такая озабоченная, с кипой пергаментов, он просто подходит, берёт у неё всю стопку, и они уходят. Вместе. — Девушка сделала паузу, глядя на дождь за окном. — И знаешь, выражение лица у него в этот момент… Он просто становился спокойнее. Как будто только с этого момента по-настоящему начинается его день. А она… она перестает быть Грейнджер-умнейшая-молодая-стажёрка. Она просто… выдыхает. Рядом с ним. — блондинка повернулась к подруге. — И я не верю, что в Отдел Тайн она попала через его постель. Она попала туда сама, ты ведь знаешь, на что она способна. А он… он, кажется, действительно горд за неё. И горд быть с ней. Брюнетка недовольно цокнула языком, отодвинув газету. — Ой, да перестань ты портить мне настроение своим романтическим бредом! — надула она губы. — Я пришла посплетничать о новоиспеченной пассии самого завидного жениха Волшебной Британии, который уже занял пост заместителя своего папашки в их компании, а ты тут со своими «выдыхает» и «ждёт»! — Она жеманно поправила волосы. — Лучше бы работу новую искала, тебя больше месяца назад выперли. — Знаешь что, во-первых, не выперли, я сама ушла! Во-вторых, я передумала насчет работы в Министерстве. Пойду-ка я попытаю счастье в «Малфой Эмпаер»! Устроюсь к нему ассистенткой. Или… личным секретарем. — Она мечтательно закатила глаза. — Представляешь? Рабочие совещания наедине… Командировки… Вечерние отчеты при свечах… Годик-другой, и в его руки перейдет управление компанией, а я… Я буду уже возле него в роли невесты. Блондинка фыркнула, поднимая кружку для последнего глотка. Её глаза смеялись. — Удачи тебе, малышка. Искренне желаю. Только… — она кивнула в сторону газеты, где на фото Драко смотрел на смеющуюся Гермиону с тем самым выражением лица, которое она видела в фойе, — …не думаю, что он вообще замечает кого-то, кроме неё. — Это мы ещё посмотрим. Кстати, видела в чём он появился на том вечере… За окном дождь забарабанил сильнее, смывая осеннюю грязь с волшебных вывесок. А внутри кофейни помимо привычных запахов специй и кофе, парили сплетни и несбыточные мечтания о наследном аристократе, чьё сердце он уже давно проиграл одной маленькой ведьме. И это было самое сладкое поражение в его жизни.

КОНЕЦ