Часть VI. Тени Возрождения.

Холод ночи был густым, почти вязким. Тьма, словно сама жизнь, дышала в развалинах старой цитадели на краю умирающей планеты Ксарнис. Здесь, среди искорёженных колонн и выжженных стен, вновь зажглось дыхание зла. Тусклые огни костров отражались на лице мужчины, чья тень когда-то пала на половину Галактики. Даррен Волл выжил. Его тело всё ещё носило следы ожогов, оставленных плазменным мечом. Грубые шрамы пересекали грудь и плечи, но в его взгляде пылала новая сила — мрачная решимость и холодная, безграничная ярость. Возрождённый из тьмы, Волл поднялся из пепла. — Пусть они празднуют, — произнёс он низким, глухим голосом, глядя на пламя. — Пусть думают, что всё кончено. Их мир — лишь мираж перед бурей. В тени за ним возникли фигуры — его соратники. Воины, убийцы, изгнанники. Каждый из них был порождением войны и боли. Среди них стояли: — Кайрон Рисс — бывший джедай, изгнанный за предательство Ордена, теперь в алых доспехах с чёрным мечом в руках; — Сера Лаан, когда-то ученица Асоки Тано, но давно ушедшая в сторону тьмы; — Марек Восс, наёмник, переживший три войны и продавший душу за силу; — Итари Вей, хладнокровная убийца с холодной улыбкой и глазами цвета мёртвого моря. А так же верная и преданная армия воинов самого Волла. Они были как волки, вышедшие из сумрака — верные только силе и обещаниям власти. — Мы ждали твоего слова, Даррен, — заговорил Кайрон, склонив голову. — Галактика изменилась. Свет победил, или, по крайней мере, так они думают. Что прикажешь нам теперь? Мужчина медленно поднялся, и его фигура отбрасывала длинную, угловатую тень. — Мы начнём с того, что они считают самым надёжным, — сказал тот. — С того, что держит их вместе. Любовь. Семья. Надежда. Он подошёл к столу, на котором лежали голограммы — лица Авроры Раннис, Люка и Леи Скайуокер. Свет от проекций мерцал на его лице, словно оживляя бездну в его взгляде. — Аврора Раннис, — медленно произнёс Волл. — Та, кто стоит рядом с Избранным. Та, в ком течёт древняя кровь. Ключ к его слабости и к нашему возрождению. Сера Лаан насмешливо прищурилась: — Девчонка? Ключ? Ты серьёзно, Даррен? Почему она? Что в ней такого, что делает её важнее даже самого Скайуокера? Мужчина медленно повернулся к ней. Его взгляд был таким тяжёлым, что девушка ощутила, будто сама тьма сжала её за горло. — Потому что она — та, о ком говорило пророчество. Волл активировал старую голопроекцию. В воздухе появилась древняя запись — дрожащие символы, голоса из глубин веков. Он начал читать:

"Во дни, когда Свет и Тьма станут равны, Когда Избранный прольёт кровь и возродится из смерти, На краю времён явится дочь Херониса, Рождённая под знаком Двух Лун. Она пройдёт сквозь пламя и боль, Потеряет всё, что любила, Но в её сердце возгорится звезда древней Империи. Кровь её станет новой силой, И трон Галактики склонится перед нею. Она — Императрица Света и Тьмы, Что объединит все пути, Или уничтожит их навеки."

Итари Вей сдвинула брови: — Императрица Света и Тьмы... Значит, эта Аврора — та самая? Принцесса из пророчества? Мужчина кивнул. — Её род скрывали веками. Род Херониса исчез после Великой Войны, но кровь древних живёт в ней. И она даже не знает, кто она есть. — Он усмехнулся. — Пока. Марек Восс ухмыльнулся: — Если она действительно ключ, почему бы просто не уничтожить её? Сломаем Избранного — и путь к власти будет свободен. Даррен резко повернулся к нему: — Потому что она — не просто инструмент. Она — источник. Её сила может открыть нам то, что недоступно никому. Даже Скайуокеру. И если она падёт... тьма падёт вместе с ней. — И всё же, — протянул Кайрон, — использовать детей Скайуокера — не стоит. Люк и Лея — не имеют никакого отношения к пророчеству и уж тем более к этой войне. Волл улыбнулся — холодно, почти безжизненно. — Их смерть станет идеальным крючком для отца. А если Аврора узнает, кто на самом деле убил её приемную семью... — его глаза вспыхнули ядовитым блеском. — Тогда она сама приведёт его ко мне. Воины переглянулись. Холод пробежал по залу. Сера медленно подняла взгляд: — Кто убил её родителей, Даррен? Он повернулся к ней, и в тени мелькнули две фигуры — мужчины в масках, с эмблемами старого ордена на груди. Они вышли из мрака и склонили головы. — Дрейл и Морвас Кейн. — Волл усмехнулся. — Когда-то они были воинами Республики. Потом — убийцами по заказу. И теперь — они мои люди. Дрейл опустился на одно колено: — Мы сделали то, что было приказано. Девочка должна была умереть вместе со своими приемными родителями. — Но не умерла, — произнесла Итари. — Значит, судьба дала нам новую возможность. И теперь ты хочешь использовать её как приманку. — Нет, — мужчина медленно подошёл ближе, опуская руку на плечо Кайрона. — Не как приманку. Как начало новой эры. Он повернулся к голограмме Раннис, и в его голосе прозвучала почти священная фанатичность: — Девушка не знает, кто она. Не знает, что в её крови — сила, что способна пробудить древние легионы. Мы заставим её выбрать. И когда она это сделает — Галактика преклонится перед тьмой. — Или погибнет, — добавил Кайрон с лёгкой усмешкой. Даррен посмотрел на него и ответил ледяным тоном: — Нет. Она возродит её. Но уже под нашими знамёнами. Сера скрестила руки, её губы искривились в едкой усмешке: — Прежде чем ты раздашь приказы, Волл, ответь мне на один вопрос. — Лаан подошла ближе, глядя прямо ему в глаза. — Как ты собираешься преподнести Раннис, Скайуокеру и всем их жалким светлым сторонникам тот факт, что девчонка — пропавшая принцесса, дочь Херониса и будущая Императрица Галактики? Они не поверят. Они воспримут это как очередную провокацию. — В её голосе звенел сарказм. — Особенно если речь идёт сейчас о подружке Скайуокера. Мужчина не шелохнулся. Его губы изогнулись в тонкую, почти жестокую улыбку. — Они поверят. Не потому, что захотят, а потому, что я заставлю их увидеть истину. — Он обвёл взглядом остальных. — Мой план прост. Я и несколько моих воинов нанесём визит на Корусант. Мы не будем скрываться. Мы принесём им правду прямо в их храм. Волл провёл рукой над голограммой. На изображении вспыхнули точки — распределение отрядов. — Я выманю Аврору. Кайрон и Итари — Избранного. Сера и Марек отвлекут мастеров и учеников. В момент хаоса я открою правду. Пророчество прозвучит перед всеми. — Его глаза сверкнули. — И тогда маски спадут. Кайрон Рисс нахмурился: — Пророчество — это слова. А слова можно исказить. Где доказательства, Даррен? Что убедит их, что она — та самая дочь Херониса? Даррен сделал шаг вперёд, и в его руке вспыхнул древний кристалл. Голографическая проекция вспыхнула, и в воздухе появилась фигура старого хрониста в мантии Херониса, его голос гремел, как отголосок древних времён. Марек после недолгого молчания заговорил первым: — Слова можно трактовать по-разному. Откуда уверенность, что это она? Мужчина активировал вторую проекцию. На ней — изображение младенца, завернутого в ткань с гербом древнего рода Херониса. Рядом — фрагменты записей, зашифрованные данные ДНК, древние тексты. Все совпадали с генетическим кодом Авроры Раннис. — Это найдено в руинах дворца Херониса, — сказал Волл. — Архивы, которые считались уничтоженными. Её происхождение невозможно подделать. В её крови течёт сила древних Императоров. А знамение Двух Лун — это не метафора. — Он включил ещё одно изображение: две лунные тени на фоне планеты, идеально совпадающие с датой её рождения. — Она родилась в ночь, когда обе луны Херониса сошлись в затмении. Это бывает раз в тысячу лет. Сера приподняла бровь, её голос стал мягче, но всё ещё ядовитым: — Допустим, ты прав. Но как это поможет тебе управлять ею? Пророчество ясно говорит — она объединит Свет и Тьму. Что, если она не выберет тебя? Даррен усмехнулся. — Тогда я заставлю её. Она не знает всей правды. Она не знает, кто приказал убить её приемную семью. Когда она узнает, что их гибель — дело рук Вейдера и Совета джедаев, её сердце запылает ненавистью. А я направлю этот огонь. Итари медленно покачала головой: — Это опасно. Если они узнают правду, начнётся война. Мы не готовы понести этот удар сейчас. — Война уже идёт, — отрезал Волл. — Вы просто её ещё не видите. Свет держится на лжи. Мы лишь сорвём покров. Дрейл сжал кулаки: — А если она разрушит всё? Если пророчество исполнится в худшей форме? Мужчина шагнул к нему, его глаза сверкнули. — Тогда пусть разрушит. Пусть сотрёт и Свет, и Тьму, если таково её предназначение. Лаан хмыкнула: — Ты играешь с огнём, Волл. — Мы выступим через три цикла. Каждый знает, что делать. Пусть Галактика готовится к откровению. Пусть Свет узнает, что его конец носит имя Аврора Раннис. Зал наполнился гулом активации мечей. Красное свечение отразилось на лицах союзников. Они поклонились Воллу, признавая его власть. А над проекцией Корусанта медленно вспыхнул знак Херониса — древний символ, разделённый пополам: одна половина сияла белым светом, другая — тьмой. И в ту самую ночь Галактика содрогнулась — не от взрыва, не от войны, а от возвращения того, что должно было остаться в забвении. Утро на Корусанте выдалось ясным и светлым. Солнечные лучи, отражаясь от серебристых шпилей города, пронизывали окна Храма джедаев, заливая коридоры мягким золотистым светом. Воздух был наполнен звуками жизни — где-то вдали гудели тренировочные залы, слышались отголоски сражений на мечах, и равномерный гул транспортных потоков создавал ощущение спокойного порядка. Аврора Раннис, одетая в тренировочную серую форму направлялась в медотсек. Её шаги были лёгкими, но внутри девушки бушевало нетерпение. После ранений, которые она получила в последней миссии, прошло уже несколько недель, и теперь брюнетка жаждала вернуться в строй. Правая рука всё ещё была перевязана — врачи строго запретили физические нагрузки, но ученица не собиралась слушать. Когда двери медотсека мягко разъехались, её встретил запах антисептиков и ровный гул оборудования. Доктор Нери, женщина средних лет с мягкими чертами лица и вечно усталым взглядом, подняла голову от планшета. — Мисс Раннис, — протянула она с лёгкой улыбкой. — Я знала, что ты появишься раньше времени. Не терпится снова махать мечом, да? — Вы же знаете меня, доктор, — с озорной улыбкой ответила брюнетка, усаживаясь на кушетку. — Сидеть без дела — хуже пытки. К тому же я чувствую себя прекрасно. — Прекрасно? — женщина приподняла бровь, осматривая руку. — Это ты называешь прекрасно? Ещё пару миллиметров — и ты могла потерять чувствительность в кисти. — Но ведь не потеряла, — хитро заметила Рори. — А значит, могу тренироваться. Нери вздохнула и обернулась к ассистенту — дроиду-медику. Тот вывел на голограмме показатели регенерации тканей. — Уровень восстановления высокий, — произнёс он безэмоционально. — Однако риск перегрузки мышц остаётся. Девушка наклонилась вперёд, в её взгляде загорелся тот самый упрямый огонь, который женщина уже знала слишком хорошо. — Я буду осторожна, обещаю. Мне нужно хотя бы попробовать. Я отстану от всех, если не начну сейчас. Доктор устало посмотрела на Раннис, потом — на экран, потом снова на Аврору. — Ты невозможна, — сказала она с лёгким раздражением, но в голосе чувствовалась нежность. — Ладно. Только без фанатизма. Начни с лёгких упражнений. И если хоть что-то заболит — немедленно возвращайся. — Серьёзно? — брюнетка расплылась в широкой улыбке. — Вы разрешаете? — Я сказала — с осторожностью, — повторила женщина, поднимая палец. — И я это записала. Так что если ты снова что-то себе повредишь — я лично поставлю тебе гипс на обе руки. Девушка рассмеялась, неожиданно обняла врача, потом и дроида. — Спасибо! Вы лучшие! Я вас не подведу! И, не дожидаясь, пока Нери что-то добавит, Аврора выбежала из медотсека, оставив за собой лёгкий аромат лекарственных трав и солнечное послевкусие. Тренировочный зал был заполнен звуками ударов, дыхания и света клинков. Ученики отрабатывали связки движений под пристальным взглядом инструктора. Когда Раннис вошла, ей понадобилось мгновение, чтобы понять, кто ведёт занятие — у дальней стены стоял сам Энакин Скайуокер. Его фигура, уверенная и сильная, выделялась даже среди воинов. Свет мечей отражался на его лице, подчёркивая резкие черты и напряжённый взгляд. Аврора замерла у входа. Её сердце пропустило удар. Избранный, заметив её, нахмурился. Он опустил меч и сделал несколько шагов навстречу. — Раннис, — произнёс тот сдержанно. — Что ты здесь делаешь? Тебе же ещё не разрешили тренировки. — Уже разрешили, — ответила она, гордо выпрямившись. — С осторожностью. — С одной рукой? — его голос стал жёстче. — Ты хочешь снова оказаться в медотсеке? — Нет, хочу быть в строю, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Я справлюсь. Несколько учеников остановились, наблюдая за этой сценой. Друзья брюнетки переглянулись, на их лицах появились лёгкие ухмылки. Киен, наблюдая за ними, усмехнулся: — Кажется, кто-то решил показать мастер-класс по упрямству. Саэра весело добавила: — Скорее по тому, как свести с ума мастера Скайуокера. Смотри, как он сейчас кипит. Аврора проигнорировала их подколки и прошла вперёд. Она сняла тренировочный меч с подставки, взяла его в левую руку и активировала лезвие. Синий свет озарил зал. Мужчина сжал губы. — Это безумие, — пробормотал он. — Возможно, — парировала Аврора, — но безумие — моё второе имя. Ученики тихо засмеялись. Энакин закатил глаза, но уголок его рта дёрнулся. — Ладно. Только не переусердствуй, — сказал он, отступая назад. — И если я увижу, что тебе больно твоя тренировка закончится сразу же. — Как скажете мастер Скайуокер, — с хитринкой в глазах ответила брюнетка и встала в стойку. Зал снова наполнился звуками движения. Раннис двигалась осторожно, но уверенно. Её тело помнило каждое движение, каждая связка отрабатывалась с внутренней решимостью. Её волосы прилипли к вискам, дыхание стало чаще, но она не сдавалась. Энакин наблюдал за ней, не отводя взгляда. В его груди боролись раздражение и гордость. Она упрямая, дерзкая, но сильная — именно поэтому он не мог к ней относиться как к обычной ученице. В какой-то момент девушка, пытаясь повторить сложный приём, потеряла равновесие. Она споткнулась, и падение грозило быть болезненным — прямо на повреждённую руку. Но Избранный успел. В одно мгновение он оказался рядом, поймал её, удерживая за талию. Мир словно замер. Аврора почувствовала, как его рука крепко, но мягко держит её, как тепло от его тела окутывает её плечи. Их взгляды встретились. В глазах Скайуокера вспыхнуло что-то — тревога, нежность и ещё нечто, от чего у неё перехватило дыхание. Сердце девушки стучало так громко, что казалось, его слышат все. Из глубины зала донёсся приглушённый смешок. — Ну вот, — протянул Киен. — А мы-то думали, тренировки скучные. — Осторожнее, мастер, — добавила Саэра с едкой улыбкой. — Ещё чуть-чуть — и ученики подумают, что у вас особая программа. Кто-то из толпы так же не удержался и добавил: — Мастер Скайуокер, кажется, сегодня вы тренируете не только боевые приёмы, но и искусство флирта! По залу прокатился смех. Избранный медленно отпустил Аврору, его взгляд стал стальным. — Достаточно, — произнёс он строго. — Дисциплина — прежде всего. Киен, Саэра — десять кругов вокруг зала. Остальные — к своим позициям. Смех стих. Ученики нехотя вернулись к тренировкам. Но даже когда Энакин повернулся к ним спиной, он всё ещё чувствовал на себе взгляд Раннис. Тёплый, живой, непоколебимый. Когда тренировка закончилась и ученики начали расходиться, Мужчина остался стоять в зале, приводя себя в порядок. Брюнетка подошла, вытирая лоб полотенцем. — Не злись, — тихо произнесла она. — Я правда чувствую себя хорошо. И… прости, если нарушила твой порядок. Избранный посмотрел на неё с мягкой улыбкой: — Ты всегда нарушаешь все правила, Аврора. Но, кажется, именно поэтому я тебя и… — он осёкся, слегка смутился и быстро сменил тон. — Именно поэтому ты особенная ученица и напарница. Она приподняла бровь: — Особенная говоришь? Звучит как комплимент, Скайуокер. — Может, и комплимент, — ответил тот, складывая руки за спину. — А может, просто констатация факта. Они оба улыбнулись, и между ними снова воцарилось то самое напряжённое, притягательное молчание. Свет падал на её лицо, делая глаза ещё ярче. Энакин наконец решился. — Раннис, — произнёс он чуть тише, — сегодня вечером я свободен. Может… встретимся? Не на тренировке. Без мечей и дисциплины. Девушка удивлённо вскинула взгляд, потом её губы изогнулись в нежной улыбке. — Это звучит как приглашение на свидание. — Возможно это оно и есть, — усмехнулся он. — Но если хочешь, можешь считать это… обсуждением твоего восстановления. — Хорошо, — прошептала она. — Тогда обсудим. Избранный слегка наклонился к ней смотря в глаза: — После заката, в саду у верхней платформы. — Буду там, — ответила брюнетка с теплом и направилась к выходу из зала. Мужчина остался стоять в зале, глядя ей вслед. На его лице появилась тихая, почти юношеская улыбка. Сердце Скайуокера, привыкшее к боли и войне, впервые за долгое время билось с лёгкостью. А Корусант, залитый светом заходящего солнца, словно сам благословлял их на встречу, которая обещала стать началом чего-то большего, даря им хрупкий момент мира перед бурей, что уже надвигалась на них обоих.