Глава 5. Пыль старых королей

К вечеру руки дрожали уже не так сильно. Тренировка выжала из меня все силы. Плечи ныли после ударов, ладони горели, а ноги казались налитыми свинцом. Даже простая ходьба по коридорам Красного Замка теперь отдавалась тупой тяжестью в коленях. Но вместе с усталостью пришло и другое чувство — странное, почти спокойное. Я всё ещё был жив. После всего произошедшего это уже казалось достижением. Барристан остался позади, когда я свернул к залу Малого Совета. Двое гвардейцев у дверей немедленно выпрямились. — Ваше Величество. Я коротко кивнул и вошёл внутрь. Комната встретила меня тишиной. За узкими окнами медленно догорал закат, окрашивая стены густым красноватым светом. Длинный стол тянулся через весь зал, кресла пустовали, а в воздухе стоял запах воска, дерева и старого пергамента. На этот раз здесь не было ни Вариса, ни Пицеля, ни чьих-то внимательных глаз. И слава богу. Я медленно опустился в кресло во главе стола и устало выдохнул. — Найдите королеву Серсею, — сказал я одному из стражников. — Передайте, что я желаю видеть её здесь, немедленно. — Будет исполнено, Ваше Величество. Двери закрылись. Наконец-то тишина. Я откинул голову назад и прикрыл глаза. В голове всё ещё стоял звон мечей. Барристан гонял меня без жалости. И, чёрт возьми, правильно делал. Если всё пойдёт по одному месту, однажды мне действительно придётся защищать себя самому. Мысль была настолько неприятной, что я поморщился. Чтобы отвлечься, я поднялся из-за стола и подошёл к шкафам у стены. На полках лежали свитки, книги, толстые переплетённые тома с потемневшими корешками. Я провёл пальцами по пыли на полках: «История Семи Королевств», «Летописи Завоевания Эйгона», «Дом Ланнистеров», «Восстание Баратеона». И замер. Только сейчас до меня окончательно дошло, насколько мало я на самом деле знаю. В сериале всё выглядело проще. Север, Юг, Старки, Ланнистеры, драконы, войны. Но здесь… здесь были сотни домов, старые союзы, древние обиды, вассальные клятвы, браки, долги и войны, о которых я никогда даже не слышал. Вся эта фигня, которая была важна для правителей… по крайней мере, так говорили по телевизору на разных исторических каналах. Я не был знаком и с половиной мира, которым теперь должен был управлять. Эта мысль вызвала у меня неприятное ощущение холода внутри. — Офигенно, — пробормотал я себе под нос. — Просто офигенно. Король, который знает мемы лучше, чем историю собственного государства. Я взял одну из книг и вернулся за стол. Тяжёлый том с глухим стуком упал на деревянную поверхность. Первые страницы были посвящены временам Андалов и Первых Людей. И внезапно… я был захвачен увлекательным повествованием. В этом мире были настоящие войны и могущественные династии. Короли, которых убивали собственные сыновья. Лорды, сжигавшие города в отместку. Браки, заключённые ради власти. И предательства, которые, кажется, были частью этой эпохи. Чем больше я читал, тем яснее осознавал одну простую истину: Вестерос держится не на чести, а на страхе, золоте и силе. Вдруг дверь открылась. Я поднял голову и увидел Серсею, вошедшую в комнату. Она была одна. В свете факелов её золотые волосы сверкали, а длинное платье тихо шуршало по каменному полу. Она двигалась уверенно, как женщина, привыкшая к тому, что перед ней расступаются. Если подумать, то она была даже красивее, чем в сериале, и больше походила на ту, что описывали в книгах… «Какие-то странные мысли», — пронеслось у меня в голове. Но стоило её взгляду остановиться на книге в моих руках, как в глазах мелькнуло удивление. — Ты читаешь? — спросила она. Я закрыл книгу, не зная, что ответить. — Решил узнать больше о королевстве, которым правлю, — произнёс я. Она медленно подошла ближе. — Не думала, что тебя заинтересуют летописи старых мейстеров. «Меня — нет. А вот человека, который не хочет сдохнуть в этом мире, — очень даже», — подумал я. Но вслух я этого, разумеется, не сказал. Я поднял глаза и посмотрел на неё. — Мама, — произнес я. Это слово далось мне с трудом. Настолько трудно, что в глубине души я ощутил болезненную пульсацию. На мгновение перед моими глазами промелькнули образы совершенно других людей: моя настоящая мать, отец, квартира, телефон — обычная жизнь. Но вскоре всё исчезло, и я вновь оказался в Красном Замке перед Серсеей Ланнистер. Кажется, она не заметила моей растерянности и лишь слегка смягчила выражение лица. — Что ты хотел обсудить? — спросила она. Я сцепил пальцы в замок перед собой и сказал: — Я решил, что нам следует показать людям наших пленников. Её взгляд сразу же стал более внимательным. — Продолжай. — Через… где-то день вывести на площадь Эддарда Старка и Петира Бейлиша. Но пусть глашатаи объявят об этом уже сегодня. Несколько секунд она молчала. — И что дальше? — Мы казним Бейлиша. Мой ответ был спокойным, даже слишком. Серсея прищурилась. — А что насчёт Старка? Я выдержал паузу. — Я ещё не принял решение по этому поводу. Она медленно подошла к столу. — Это опасно. — Почему? — спросил я, нахмурив брови. — Потому что Старк ценен живым. Север ещё не поднял все свои знамёна. Его сын молод, а лорды растеряны. Пока Эддард жив, они будут надеяться на переговоры. Я кивнул, это было очевидно любому, кто способен мыслить. — Именно поэтому я не велел казнить его. Она внимательно вглядывалась в моё лицо, словно пытаясь понять, кто же сидит перед ней. — Тогда зачем выводить его на площадь? — Чтобы люди увидели, что мы и корона одержали победу. Я встал с кресла. — Сейчас все шепчутся. О яде. О смерти Роберта. О перевороте. О предательстве. Им нужен страх и, думаю, какая-то надежда. Всё же новости о приближающейся войне вряд ли бы понравились людям. Последнее слово прозвучало тяжелее, чем я ожидал. Серсея долго молчала, а затем… едва заметно улыбнулась. Не как мать, а как Ланнистер. — Ты начинаешь понимать власть, — тихо произнесла она. — Но ты же помнишь, как говорил дед? Льва не должно волновать мнение овец. От этих слов почему-то стало не по себе. Я отвернулся и подошёл к окну. Далеко внизу, под стенами Красного Замка, шумела Королевская Гавань. Огни зажигались один за другим, и где-то там жили люди, которые уже завтра будут обсуждать моё имя. Одни — со страхом, другие — с ненавистью. И почти никто — с любовью. Наверное, это здорово — обладать абсолютной властью, когда никто не может тебе ничего противопоставить. Но всё же это как-то неправильно… Не по-человечески, что ли. — И ещё кое-что, — произнёс я, не оборачиваясь. — Усильте охрану площади в день вывода пленников. И поставьте лучников на крышах. — Ты думаешь, будет попытка нападения? — Не уверен, но лучше перестраховаться. В комнате повисла тишина. Наконец, Серсея коротко кивнула: — Я распоряжусь. Когда она ушла, зал снова наполнился безмолвием. Я ещё немного постоял у окна, а затем, чувствуя усталость, вернулся к столу. — Ваше Величество? — осторожно произнес вошедший слуга. — Да? — Вы велели подать обед. Только сейчас я осознал, насколько голоден. — Несите сюда, — приказал я. Вскоре стол наполнился ароматами горячего мяса, свежего хлеба и жареного лука. Рядом с книгой поставили кувшин с водой. Я задержал взгляд на еде, подумав, что Серсея, несомненно, выбрала бы правильных людей для контроля за приготовлением пищи. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Я снова устроился в кресле, открыл увесистый том и, отломив кусок хлеба, углубился в чтение. За окном медленно сгущались сумерки. Я читал о королях, большинство из которых закончили свою жизнь одинаково — предательством, ядом или ножом в спину. Не самое вдохновляющее чтение перед сном. Примерно через час буквы начали расплываться перед глазами. Я захлопнул книгу и устало потёр глаза. Голова гудела от бесконечных имён, войн и родословных. Казалось, что половина Вестероса последние несколько тысяч лет только и делала, что резала друг друга, женилась между собой и снова резала друг друга. Хотя, если задуматься, возможно, так и было. Я откинулся на спинку кресла, снова осознавая, что не люблю историю, какой бы она ни была. И тут я понял, что уже минут десять пытаюсь игнорировать другую проблему. Мне хотелось в туалет. Я замер. Потому что только сейчас до меня дошла одна крайне неприятная вещь. Я понятия не имел, как это устроено в Красном Замке. Нет, логически я понимал, что здесь должны быть уборные. Наверняка какие-нибудь каменные туалеты с дырой в стене, как в документальных фильмах о замках. Но спрашивать у слуг или стражи: «А где у вас тут туалет?» — было бы слишком подозрительно. Особенно для того, кто, казалось бы, вырос здесь. Я сделал глубокий вдох и поднялся на ноги. — Возвращаемся в мои покои, — произнес я. Барристан молча кивнул в ответ. Спустя несколько минут мы уже шагали по вечерним коридорам Красного Замка. Двое гвардейцев шли впереди, а Барристан — чуть позади меня. Старый рыцарь, казалось, был постоянно настороже, его рука почти не покидала рукоять меча. После отравления это уже не казалось паранойей. Вечерний Красный Замок выглядел совсем иначе, чем днём. Факелы и масляные лампы отбрасывали на стены золотистый дрожащий свет. Красный камень крепости казался почти тёмно-багровым. В узких окнах медленно угасал летний закат, а снаружи доносился шум Королевской Гавани — далёкий лай собак, чей-то смех, скрип телег и крики с улиц. Замок был огромным. По-настоящему огромным. Почему-то в сериале этого не чувствовалось, хотя и было понятно, что там всё было лишь декорациями. Здесь же коридоры тянулись на десятки метров, лестницы вели вверх и вниз, внутренние дворы соединялись переходами, а башни нависали над стенами. В некоторых местах чувствовались запахи горячего камня, воска и дыма. В других — аромат моря, кухни или сырость старых подземелий. И повсюду были люди: то слуги, то стражники Ланнистеров, то просто стража, то портные, то септы, то лорды. Все они склонялись при моём появлении. — Ваше Величество. — Ваша милость. — Да хранит вас Семеро. Каждый раз внутри что-то неприятно дёргалось, потому что все эти люди смотрели не на меня. Они смотрели на Джоффри Баратеона. Наконец мы добрались до королевских покоев. Стоило дверям закрыться, как я почти сразу заметил в углу комнаты большой украшенный ночной горшок рядом с ширмой. «Слава богу». Хотя бы это оказалось просто. Я быстро отпустил слуг, оставив только стражу у дверей, после чего зашёл за ширму. Процесс оказался… максимально неловким. Особенно осознание того, что ты — король Семи Королевств, сидящий над ночным горшком. Средневековая романтика во всей своей красе. Закончив, я некоторое время смотрел на сложенную ткань рядом и мысленно пытался понять: это точно для того, о чём я думаю, или я сейчас случайно использую какую-нибудь дорогую салфетку для лица? Однако ткань лежала слишком уж подозрительно удобно. «Ладно. Люди в средневековье ведь действительно чем-то таким пользовались». Не самый великий исторический опыт моей жизни. После этого я тщательно вымыл руки в большом медном тазу с прохладной водой и только тогда почувствовал себя человеком. Ну, насколько это возможно, когда находишься в теле малолетнего психопата из фэнтези. Я посмотрел на своё отражение в воде: светлые волосы, зелёные глаза, чужое лицо. Всё ещё не могу привыкнуть к этому. — Ваше Величество? — раздался голос Барристана из-за дверей. — Да? — Всё в порядке? — Да. Я… хочу пройтись по замку. На секунду повисла тишина. — Сейчас? — Именно сейчас. Дверь открылась. Барристан посмотрел на меня с недоумением, словно пытаясь разгадать причину моего желания, но не стал возражать. — Как пожелаете, — произнёс он, и мы вышли. Летний вечер окутал Красный Замок мягким теплом. Небо над Королевской Гаванью уже темнело, но жара, накопившаяся за день в красном камне стен, всё ещё витала в воздухе. Мы прошли через внутренний двор. Фонтаны тихо журчали, играя на фоне мраморных плит. Где-то поблизости слышались голоса придворных дам и смех пажей. Из открытых окон доносилась музыка — кто-то играл на арфе. Я медленно оглядывался по сторонам, наслаждаясь окружающей красотой. Всё выглядело таким реальным, не похожим на декорации или сериал. Высокие стены замка возвышались над внутренними дворами, словно красные утесы. Узкие окна освещались огнями, а башни устремлялись в ночное небо. Ветер с Черноводной приносил с собой запах соли и городской суеты. Где-то вдалеке виднелись огни трущоб. Королевская Гавань не спала. Мы поднялись по широкой лестнице на внешнюю галерею, откуда открывался захватывающий вид на большую часть замка. Я остановился, пораженный красотой этого места. Внизу простирался тренировочный двор, где днём звенела сталь. Чуть дальше виднелись сады с аккуратно подстриженными кустами и тёмными силуэтами деревьев. Над всем этим возвышалась башня Десницы. И где-то там, глубоко под землёй, скрывались чёрные камеры. Эта мысль мгновенно испортила мне настроение. — Красный Замок строили Таргариены, — неожиданно произнёс Барристан, стоя рядом со мной. — Многие проходы здесь старше некоторых великих домов. Я взглянул на него с любопытством. — Вы хорошо знаете замок? Старый рыцарь едва заметно усмехнулся. — Я служу здесь дольше, чем вы живёте, Ваше Величество. Это было вполне справедливо. Мы продолжили наш путь. Иногда я намеренно запоминал дорогу: расположение лестниц, коридоров, ведущих к внутренним дворам, постов стражи и особенно тщательно охраняемых дверей. Ведь в месте, где людей могут травить прямо во дворце, знание путей отхода может однажды спасти жизнь. И чем дольше я смотрел на Красный Замок, тем яснее понимал одну простую вещь. Это был не дом, это была как целая крепость. По сути, она таковой и являлась: красивой, богатой, древней и оттого куда более опасной. Ночь прошла неспокойно, вернее я даже не могу сказать, что действительно спал. В голове всё ещё крутились мысли о замке, о людях, которые меня окружают, и о том, как легко здесь можно умереть, если допустить всего одну ошибку. Утро началось как обычно — с завтрака. Он был роскошным, но слишком роскошным для того, кто всё ещё ощущает себя здесь чужим. Я ел скорее автоматически, чем осознанно, стараясь привести мысли в порядок. После завтрака была тренировка. Сир Барристан ждал меня во дворе. Как всегда, он был спокоен и собран, будто время не имеет над ним власти. — Меч, — сказал он коротко и бросил мне деревянный клинок. Я поймал его уже более уверенно, чем раньше. Но всё равно не так уверенно, как должен был бы человек моего положения. Он сразу приступил к тренировке. Не агрессивно, а методично. Проверял, как я держу стойку, как реагирую на удары и где теряю равновесие. Тренировка, как всегда, прошла нелегко. Мышцы горели, но голова работала удивительно ясно, словно каждый удар меча освобождал её от лишних мыслей. Сир Барристан стоял напротив меня спокойно, будто усталость его совсем не трогала. — Ваше Величество, — произнёс он ровным голосом, возвращая мне деревянный клинок. — Вы слишком часто стремитесь к победе. Это мешает вам видеть защиту. Я сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание. — Легко рассуждать, когда наблюдаешь за ситуацией со стороны. Он слегка наклонил голову. — Возможно. Но моя задача — чтобы вы остались живы, а не чтобы выиграли тренировочный бой. Его слова прозвучали уверенно, но без излишнего давления. Он не пытался спорить со мной, а лишь констатировал факт, как человек, видевший слишком многое. Я кивнул, принимая это к сведению. — Тогда продолжим. — Как прикажете, Ваше Величество, — спокойно ответил он и вновь занял боевую стойку. Когда я направлялся к Малому Совету, мои мысли были заняты уже не просто вопросами выживания, но и вопросами контроля. Я занял своё место и сразу же обратился к собравшимся: — У меня появилась ещё одна идея. Все взгляды устремились на меня. Я не стал тянуть: — Скажите, сколько у нас денег на содержание стражи? Мы можем увеличить количество людей в городе? Пицель заметно напрягся: — Ваше Величество, это снова отразится на казне… — Именно об этом я и спрашиваю, — прервал я его. — Речь не о философии расходов. Варис сложил пальцы. — Теоретически, мы могли бы увеличить численность городской стражи. Однако это может создать дополнительную нагрузку на и без того перегруженный бюджет. Я кивнул. — Тогда мы это сделаем. В комнате повисла тишина. Я продолжил: — Мне нужно, чтобы в городе было больше патрулей. Они должны часто ходить по улицам, особенно в бедных районах. — Блошиное Дно, — сухо уточнил кто-то. — Да. И не только там. По всему городу. Я внимательно посмотрел на каждого из них. — Мы должны организовать постоянные караулы и контролировать улицы. Преступников необходимо ловить и отправлять в темницы. Пицель нахмурился ещё сильнее. — Это может вызвать недовольство у населения, — сказал он. — Если всё сделать правильно, это будет восприниматься как установление порядка, — возразил я. В зале воцарилась тишина. Я глубоко вздохнул и произнес то, ради чего всё это затевалось: — А затем — суд. Варис приподнял бровь: — Суды уже существуют. — Это лишь видимость судов, — поправил я. — Я говорю о настоящей системе правосудия, где решения принимаются справедливо, независимо от того, кто стоит у власти или имеет больше богатства. В комнате воцарилась тишина. Я взглянул прямо на них: — Это будет моя судебная реформа. На мгновение воцарилась тишина. Пицель открыл рот, но тут же закрыл его, явно подбирая слова, которые не прозвучали бы как прямое возражение королю. Варис же смотрел на меня спокойно и внимательно. — Вы хотите изменить не только стражу, — произнес он наконец. — Вы стремитесь изменить сам принцип власти на улицах. Я кивнул. — Я стремлюсь к тому, чтобы город перестал быть хаосом. И на этот раз я увидел это отчётливо. Они не просто слушали, что я говорил. В своих бестолковых головах они просчитывали, чем это может обернуться.