Глава 9. Сдавайся!

*** Серый рассвет пробивался сквозь рваные швы обшивки, окрашивая салон в свинцовые тона. Гермиона проснулась от колющего холода — того особенного, что проникает в кости и заставляет зубы стучать в такт учащенному сердцебиению. Костер, за которым Драко должен был следить, угас, оставив после себя лишь горстку пепла, напоминающего пыль древних гробниц, и несколько обгоревших шишек. Гермиона поежилась, чувствуя, как воздух вокруг сгущается. Силует появился из ниоткуда. Не как обычные тени — она не легла от какого-то предмета, а материализовалась из пустоты, как капля дождя, растекающаяся по сухой земле. Она пульсировала, будто живая, а в её глубине мерцали две красных точки. В очертаниях угадывалось что-то человеческое — но лишь отдаленно, словно это была пародия на человека или его искаженное отражение в кривом зеркале. Тень нависла над спящим Драко, ее безликий капюшон склонился так близко, что казалось, вот-вот коснется его лба. — Время не ждет. — прошептала тень и ее длинные, паукообразные пальцы протянулись к его вискам, но не касались кожи — лишь ощупывали воздух в миллиметрах от его лица. Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как ужас сковывает тело. Почему он не просыпается? Почему он не чувствует этого? Его дыхание оставалось ровным, лицо — спокойным, будто тень была лишь частью его кошмара, невидимой для всех, кроме нее.   — Малфой! — ее голос прорвал тишину, резкий, как удар хлыста.   Драко вздрогнул, его серебристые глаза раскрылись мгновенно, но в них не было ни капли сонливости — лишь ледяная ясность, будто он и не спал вовсе. Тень исчезла, растворившись в воздухе так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь тихий шепот, замерший в углах разрушенного салона.   — Ты... ты видел? — прошептала Гермиона, указывая на место, где только что растворились осколки двух красных глаз. Драко нахмурился:  — Видел что?  — Там была... Она замолчала, понимая, как это звучит.  — Ты должен был поддерживать огонь, — сказала Гермиона, сдерживая дрожь в голосе.  Драко медленно поднял взгляд, его пальцы разжали потухшую ветку, которую он все еще сжимал, даже будучи во сне.   — А ты должна была не лезть не в свое дело, но, как видишь, никто не идеален, — парировал он, но в голосе была лишь усталость, глубокая, как трещина в древнем камне.   — Ты... — её голос звучал хрипло, — Ты вообще понимаешь, что произошло?   Драко резко отвернулся, его профиль в тусклом свете казался высеченным из мрамора — прекрасным и неприступным.   — Всё понимаю, — его голос - гладкий, полированный лёд. — Ты нуждаешься во мне, чтобы выжить. Всё просто.  Гермиона вздрогнула, будто он ударил её.   — Вот как? — и этот шёпот был острее крика. — Именно так, — он повернулся к ней, и в глубине его глаз вспыхнуло что-то опасное. — Не притворяйся святой, Грейнджер. Мы оба знаем, как устроен мир.   Они замерли в немом противостоянии, будто два дуэлянта перед роковым выстрелом.  Гермиона стояла, подняв подбородок, её карие глаза горели требовательным огнём, полным немых вопросов и претензий. В них читалось что-то непоколебимое — та самая упрямая решимость, что ломала заклятия и меняла судьбы.  Он снова строит эту стену. Словно ледяной щит между нами. Как будто если допустить хоть каплю доверия — мир рухнет. Его глаза... Боже, они такие холодные. Но я же видела — совсем недавно, в них было что-то настоящее. Страх. Боль. Даже... благодарность? А теперь снова этот взгляд — будто я просто очередная проблема, которую нужно перетерпеть. "Ты нуждаешься во мне, чтобы выжить". Вот как он все видит? Нет. Он прав. Отчасти. Без него я действительно не пройду испытания. Но разве только в этом дело? Я помню его голос в темноте, когда он объяснял мне мифологию. Такой увлеченный, почти... человеческий. Не тот насмешливый тон, каким он говорил со мной все эти годы. Помню, как его пальцы сжали мое запястье, когда я оступилась у пропасти. Крепко. По-настоящему. И теперь он стоит здесь, делая вид, что все это — лишь расчет с обеих сторон. Почему? Боится? Или... или ему действительно все равно? Черт возьми, Малфой. Ты же умный. Ты должен понимать, что не все в этом мире сводится к выгоде. Или... или в твоем мире — сводится? Но тогда зачем ты... Ее губы сжались в тонкую линию. В глазах — вспышка боли, быстро подавленная железной волей. Нет. Хватит. Если он хочет видеть в этом холодный расчет — пусть будет так. У нас есть цель. Остальное... остальное неважно. А его глаза...  Серебристо-стальные, холодные, как горный ручей. Он смотрел на неё, и где-то в глубине ледяных глаз тлела искорка чего-то тёплого, чего-то живого. Но он гасил её с яростным упорством.   — Ты прав, — ее голос зазвучал идеально ровно. — Это вопрос выживания. Поэтому предлагаю прекратить этот разговор и двигаться дальше.   Пусть думает, что ему угодно. Все равно когда это закончится... Она резко развернулась к выходу, пряча дрожь в пальцах.   ...мы никогда больше не будем сотрудничать. Она сделала три чётких шага к выходу, каждый — отмеренный, будто по линейке. — Грейнджер... — его голос сорвался на хрип, став чужим даже для его собственных ушей. Она замерла, не оборачиваясь. Спина — прямая, как клинок.  Драко стиснул зубы. Его рука опустилась, ударив по бедру с глухим шлепком. Спроси. Просто спроси. Но в этот момент пол под ними вздрогнул. Стены салона самолёта поплыли, как акварель под дождём. Потолок обрушился вниз чёрной лавиной — но вместо обломков их накрыл густой, бархатистый дым. Гермиона закашлялась, закрывая рот рукавом, но дым не рассеивался — он обволакивал их, как живой, проникая в лёгкие, выедая глаза.   — Что за... — начал Драко, но его голос исказился, словно проходя сквозь толщу воды.   Пространство заколебалось. Пол под ногами провалился, и они рухнули вниз. Когда Гермиона смогла открыть глаза, они уже стояли посреди гигантской свалки.   Комната - бескрайняя, бесформенная - словно чей-то забытый чердак, разросшийся до размеров собора. Горы хлама вздымались к потолку: сломанные часы с остановившимися стрелками, потрёпанные книги с вырванными страницами, истлевшие одежды, сохранившие форму тел, что когда-то их носили.  Гермиона хаотично вертела головой, пытаясь найти хоть что-то полезное. Со змеиным шипением, над их головами, в самом сердце проклятой комнаты, зависло темное облако — тяжелое, пульсирующее, как гниющая рана. Оно дышало, раздуваясь и сжимаясь в странном ритме, пока внезапно не разверзлось с тихим шелестом, подобным предсмертному вздоху.   В его глубине, словно за толщей мутного стекла, застыли Крэбб и Гойл. Они висели на цепях, вмурованных в каменную стену, их тела изогнуты в немой агонии. Рты, раскрытые в крике, не издавали ни звука — лишь беззвучные гримасы, застывшие в ужасе. Между ними, на ржавой металлической тумбе, тикал таймер — ее циферблат отсчитывал секунды с методичной жестокостью. Бомба? И сразу же, не давая времени на анализ ситуации, над видением всплыло второе табло — синхронизированное отражение, висящее уже в их реальности, в воздухе, без всякой опоры. 10:00 9:59 9:58 Каждая смена числа отдавалась глухим ударом где-то в груди.  — Найди то, что принадлежит им. - прорезал пространство голос Волан-де-Морта. - И это спасет их жизни. Пауза.   — Или стань свидетелем их конца. Тихий скрип раздался у них за спиной.   Массивная дубовая дверь открылась сама собой, обнажая темный проход.   Выход. Так просто?  Гермиона сделала шаг вперед. И тогда комната воспламенилась. С глухим ревом, будто пробудившийся дракон, огонь вырвался из-под груды забытых вещей, слизывая первую гору хлама - башня из старых книг, писем, детских игрушек. Пламя коснулось переплетов, пожирая пожелтевшие страницы, на которых когда-то были написаны чьи-то признания в любви, а может и чьи-то последние слова.  Где-то в этой жаре, среди пляшущих теней, лежали две вещи — последние нити, связывающие Драко с теми, кого он когда-то называл друзьями.  А часы тикали.  9:45 9:44 9:43 Гермиона, сгорбившись, перебирала груду обгоревших вещей, когда Драко отошел в полумрак к уцелевшей колонне, наблюдая за ней с привычной усмешкой.  - Может, перестанешь пялиться и поможешь? - она вытерла пот со лба и обернулась. - Или тебе нравится смотреть, как я одна копаюсь в мусоре? - Не знал, что мой вклад для тебя так важен. Раз уж ты взяла на себя роль героической спасительницы...- Драко, лениво разглядывая ногти, облокотился на колонну. - Ты ведь даже не знаешь, что искать. Где-то рухнула горящая полка.  8:15. 8:14  - Ты знаешь! Это твои друзья! - крикнула она, яростно отшвыривая обгоревшую книгу. - Ну, если настаиваешь... - Драко сделал глубокий, неестественный вздох. - Крэбб вечно таскал этот дурацкий медвежий амулет. Говорил, это семейная реликвия. Пауза. - Хотя, возможно, он просто не умел расстегивать застежку. Гермиона остановилась на секунду, вспоминая, как это выглядит.  - А Гойл? У него было что-то особенное?  - Давай подумаем... Оружие? Нет. Интеллект? Тоже нет. Ах да! - Язвительная ухмылка. - Перочинный нож с гравировкой. Подарок отца на двенадцатилетие. Использовал в основном, чтобы ковыряться в зубах. Гермиона резко развернулась к новой куче хлама.  - И что, на этом твоя помощь заканчивается? - цедит она сквозь зубы. - Я же подсказал! Чего еще нужно? - Драко широко раскинул руки, преувеличивая значимость своего вклада. 6:31 6:30 Где-то треснуло стекло.  - Можешь хотя бы признать, что тебе не все равно? - шипит она, не отрываясь от поисков. Драко замер. Его пальцы непроизвольно сжались. - И что это изменит? Если я скажу "да", они выживут? Если скажу "нет" - ты перестанешь копаться в этом мусоре? Гермиона подняла голову, встретив его взгляд. На мгновение в его чертах пропала язвительность. - Это изменит мое мнение о тебе. - прошептала она себе под нос. Драко резко отвернулся, швырнув ногой обгоревшую коробку. 4:21 4:20 Пламя обжигало кожу. Гермиона переворачивала следующую кучу вещей  дрожащими пальцами. Она так и не нашла ничего. - Ну что, Грейнджер, готовь свою знаменитую речь о самопожертвовании. Времени почти не осталось. - Малфой по-прежнему стоял у колонны. Никакой вовлеченности. - Если ты думаешь, что я брошу их умирать… Черт! - горящий сундук упал в сантиметре от ее ноги.  - О, как я мог забыть! - Драко нарочито закатил глаза и фыркнул, - Мисс Я-все-знаю всегда права. Даже когда рискует жизнью за двух тупиц, которые мечтали сожрать на обед всю вашу троицу. Гермиона выхватила из огня обгоревший медальон и слабо улыбнулась. Один есть. - Это не о них! Это о том, кем ты станешь, если оставишь их там! Дым заклубился между ними. Драко резко оттолкнулся от колонны и подошел к ней. - Ты вообще слышишь себя? Ты готова умереть за людей, которые ненавидят всё, во что ты веришь.  - А ты готов жить с мыслью, что снова сбежал? - её голос звенел сквозь треск пламени, - Когда было трудно, когда было страшно - ты всегда выбирал дверь! Над ними рухнула балка, осыпая искрами. Драко отшатнулся, чертыхаясь. - Прекрасный спектакль. Но скажи мне - когда они последний раз рисковали чем-то ради тебя? Напомню - никогда! Гермиона на секунду остановила поиски, сжав зубы до хруста. - Значит, мы спасаем их не потому, что они этого заслуживают. А потому что мы - заслуживаем быть выше этого. 01:03 01:02 Пламя взметнулось к потолку, осыпая их градом искр. Гермиона бежала вперед, к пылающим завалам, где могла быть последняя вещь.   — Еще минута! — её голос сорвался на хриплый крик, пробивающийся сквозь грохот рушащихся балок.   Драко схватил её за запястье — с такой силой, что её кости болезненно хрустнули.   — Хватит.— его голос звучал резко, но под этой резкостью сквозило что-то другое.   Он потащил её к выходу, игнорируя сопротивление.   — Пусти! Мы можем их спасти! — Гермиона вырывалась, её ногти оставили кровавые полосы на его руке. — У них есть шанс! Какой же ты бессердечный ублюдок, Малфой! Драко не отвечал. Его лицо превратилось в каменную маску, когда он швырнул ее через порог, захлопнув дверь с таким усилием, что с потолка посыпались крошки. Тускло освещенная комната встретила холодом. Гермиона тяжело дышала, разглядывая пустую ладонь — медальон, который она успела схватить в последний момент, рассыпался у нее на глазах, превратившись в черный песок.  Драко стоял, прислонившись к стене.  — Ты знал, — прошептала Гермиона.   Он поднял на неё взгляд.   — Конечно. Это был отвлекающий маневр. Крэбб и Гойл, серьезно? — Его губы искривились в привычной холодной усмешке, но в глазах что-то дрогнуло. — Напомнить, с кем мы имеем дело? Он стратег. И в этой комнате он проверял, смогу ли я оставить слабых и не терять времени ради чего-то более важного. Он сделал паузу, изучая её реакцию.   — И потом, ты видела это облако? Если бы не слепо кинулась на амбразуру со своим я-всех-спасу, заметила бы — это была проекция. Мираж. Они не настоящие. Ты опять ошиблась. Гермиона сжала кулаки.   — Тогда почему ты не остановил меня? — Хотел понять одну вещь. — И какую же? Драко выпрямился, его глаза сверкнули холодным серебром. Он шагнул ближе, заставляя ее инстинктивно сделать шаг назад. — Что я был прав, — прошептал он, и на миг — всего на миг — в его глазах мелькнуло что-то неуловимое - сожаление, боль, почти обида. Будто ему было горько осознавать, что её героизм — это просто её природа. Но мгновение спустя его взгляд снова стал ледяным.   — Что ты не сможешь смотреть себе в глаза, если пройдешь мимо чужой проблемы. Даже того, кто эти проблемы честно заслужил. Что без меня ты не пройдёшь ни одного испытания. Что твоё благородство — всего лишь маска для страха остаться одной в этом аду. Он наклонился ближе.  — Ты нуждаешься во мне, Грейнджер. И ненавидишь себя за это. - он отстранился, его лицо снова стало непроницаемым.  — Я только что доказал это. Теория превратилась в аксиому. Гермиона не ответила. Она смотрела на него, и в его глазах не было победы — только усталость. И что-то ещё...   Что-то, от чего он резко отвернулся, будто внезапно ослепленный. Может, это было понимание. Может — зависть. Или, может быть, разочарование — потому что в глубине души он всё-таки надеялся, что для него она сделала бы исключение. Но он не хотел в этом признаваться.  Темнота сгустилась внезапно, как черная вода, хлынувшая в легкие. Свет дрогнул, помертвел и испустил дух, оставив их в могильной тишине. И тогда -   - Карусель, карусель, начинает рассказ... Голосок девочки, сладкий, как леденец с ядом, поплыл из ниоткуда. Он звучал так, будто доносился из разбитой музыкальной шкатулки, что годы пролежала на дне заброшенного колодца - фальшиво, с противными хрипящими паузами, когда звук застревал в горле.   Гермиона почувствовала, как волосы на затылке медленно поднялись. Драко развернулся резко, будто его ударили плетью между лопаток. Она увидела, как мышцы его спины напряглись под изрезанной рубашкой, как свело судорогой его обычно безупречно расслабленные плечи.   Свет взорвался перед глазами, ослепительный, как вспышка магниевой ленты. Когда пятна перед глазами рассеялись, Гермиона за стеклом увидела ее. Карусель.   Но не ту, что кружится на сельских ярмарках, где смеются румяные дети.   Это было чудовище из кованого железа и ночных кошмаров. Черное, как грех, оно вращалось с противным скрипом, будто кости перемалываются в жерновах. К его оголенным металлическим спицам были прикованы люди - их тела болтались, как тряпичные куклы, головы безвольно склонились на грудь.   Напротив каждого - клинок. Не просто ножи. Живые лезвия, пульсирующие темной магией, их острия жадно нацелены в область сердца.   И конечно же - таймер. 10:00 9:59 9:58 Гермиона почувствовала, как Драко замер рядом. Его дыхание стало редким и прерывистым, пальцы впились в ладонь так, что побелели костяшки.   - Это... - начало сорвалось с его губ, но оглушительный лязг перебил слова.   Карусель дернулась, заскрипела и понеслась, набирая скорость.   Клинки остались на месте, создавая смертоносный парадокс - неподвижные лезвия против вращающихся жертв.   - Карусель, карусель, это радость для нас... Голосок завыл, превращаясь в визг тормозов перед катастрофой.   9:30 9:29 9:28 Гермиона вдруг поняла - они слышат стоны. Тихие, прерывистые, вырывающиеся в такт вращению.  Эти люди - живые. Пока что. Драко шагнул вперед, его лицо было бледным, как у покойника, но в глазах горел странный огонь. Он прищурился, пытаясь идентифицировать лица. - Не двигайся! - взревела Гермиона, хватая его за рукав.   - Прокатись на нашей карусели…