Глава 1: Мрачный взгляд и вечный запор

Дождь в Спунсе шёл ровно столько, сколько существовал этот проклятый городишко. То есть всегда. Меллифлора Сушенник — ах, простите, «Мелисса», как её все тут звали — шлёпала по лужам, пытаясь удержать в руках: Корзину с грибами (которые, по мнению отца, были «лекарственными», а по мнению местных собак — «отличной закуской»). Книгу («Сказания о бледных и грустных рыцарях», том XII, где рыцарь наконец-то признавался вампирше в любви, но тут умирал от солнечного ожога). Собственное достоинство (уже почти потерянное после трёх падений за утро). — Чёртовы корни… чёртовы лужи… чёртовы… — она не договорила, потому что пятый за сегодня корень ловко подставил ей подножку. Корзина взмыла в воздух, книга шлёпнулась в грязь, а сама Меллифлора — прямо в открытую гробницу. — Ой, — сказала она, потому что больше ничего умного в голову не пришло. Из темноты на неё уставились две горящих точки. — Ты… пахнешь как обед, — прозвучал бархатный голос. Меллифлора подняла голову. Перед ней стоял самый драматичный мужчина, которого она когда-либо видела: Бледный, как простыня после стирки. В чёрном плаще, который развевался, хотя ветра не было. С глазами, словно два кусочка янтаря, упавших в стакан молока. — Но какой изысканный обед! — добавил незнакомец, грациозно прикрыв лицо рукой, будто его ослепила её красота (или грибная грязь на её щеке). — Это хлебный квас, — честно призналась Меллифлора. — Я уронила бутылку. Вон там, между могилами. Незнакомец (а это, как вы догадались, был Эдрик Бледный, вампир пятисот лет от роду) замер. — Ты… не боишься меня? — спросил он, обнажая клыки (один из которых был слегка сколот — результат неудачной попытки открыть бутылку эля в 1473 году). — Боюсь, — кивнула Меллифлора. — Но в основном того, что отец убьёт меня за эти грибы. Эдрик вздохнул. Так начиналась самая нелепая любовная история Спунса. *** Меллифлора сидела на краю колодца (потому что все скамейки в Спунсе были либо сломаны, либо «зарезервированы для вампиров»), пытаясь отскрести грибную грязь с платья. Эдрик Бледный стоял рядом, грациозно прислонившись к дереву — точнее, он пытался грациозно прислониться, но дерево оказалось гнилым и с треском рухнуло. — Ты… не похож на других девушек, — сказал он, отряхивая плащ от щепок. — Ну да, у меня всего две руки и одна голова, — ответила Меллифлора. — Хотя, если верить моей тётке, это уже перебор. Эдрик закатил глаза так, что они на секунду стали полностью чёрными (это вампирская версия «взгляда в потолок»). — Я имел в виду, что ты… особенная. Как овечка среди волков. — Овечка? — Меллифлора нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что я тупая и постоянно жую траву? — Нет! Я хочу сказать, что ты… — он замолчал, потому что в этот момент прямо перед ними упал мёртвый голубь. Они молча посмотрели на птицу, потом друг на друга. — Это не я, — поспешно сказал Эдрик. — А кто? — Ветер. Или… или совпадение! — Ты только что сравнил меня с овцой, а теперь убиваешь голубей. Ты вообще нормальный? Эдрик вздохнул и драматично откинул волосы со лба (один локон упрямо упал обратно). — Меллифлора, я не могу быть с тобой. — Ну наконец-то здравый смысл. — Я опасен! — он внезапно схватил её за руку и прижал ладонь к своей груди. — Чувствуешь? — ...Ты хочешь, чтобы я пощупала твои грудные мышцы? — Нет! Это… это кожа убийцы! Меллифлора нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что твоя кожа сделана из убийц? — Что? Нет! — Или что ты носишь кожу убийцы, как плащ? — Я вампир! — закричал Эдрик, окончательно запутавшись. — Я должен пить твою кровь, а не спорить с тобой о семантике! — Ага, значит, «кожа убийцы» — это просто криптовампирский способ сказать «у меня холодные руки»? Эдрик застонал и уронил голову на руки (но тут же поднял, потому что вспомнил, что это портит причёску). — Ты невозможна. — А ты драматичен. — Это потому что я страдаю! — От чего? — От вечной жизни! — Попробуй пострадать от вечной стирки, вот это реальные муки. Эдрик открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент с неба упал второй голубь. — Ладно, это уже странно, — сказала Меллифлора. — Это не я! — снова воскликнул Эдрик. — Тогда кто? Из-за угла выбежал Ярк Волкоморд, весь в перьях и с виноватым взглядом. — Это я, — пробормотал он. — Я пытался поймать их для тебя… в подарок. — Ты даришь мне мёртвых голубей? — Ну да! Ты же девушка! Меллифлора посмотрела на Эдрика («кожа убийцы»), потом на Ярка («подарок в виде дохлых птиц»), потом на небо. — Господи, дайте мне одного нормального поклонника. Хотя бы того, кто не связан с трупами. Но, увы, в Спунсе таких не водилось. *** Меллифлора проснулась от ощущения, что за ней кто-то наблюдает. — Опять ты? — вздохнула она, не открывая глаз. — ...Я не понимаю, о чём ты, — раздался голос Эдрика Бледного. Мелисса приподняла веко. Вампир сидел на её подоконнике, драматично подперев подбородок рукой, а его плащ развевался — несмотря на то, что окно было закрыто. — Ты пятый день подряд пробираешься ко мне ночью, — сказала она. — Ты даже начал оставлять на подоконнике крошки от печенья. — Это не я! — возмутился Эдрик. — Это... летучие мыши. Они... любят печенье. — Летучие мыши едят печенье? — ...Да. Особенно овсяное. Меллифлора села на кровати и уставилась на него. — Ты же вампир. Ты должен пить кровь, а не подглядывать за спящими девушками. — Я не подглядываю! — Эдрик закрыл лицо руками (но продолжал смотреть сквозь пальцы). — Я... охраняю тебя. — От чего? — От... опасностей ночи! — В Спунсе единственная опасность ночи — это ты. Эдрик зашипел, но тут же споткнулся о собственный плащ и упал с подоконника. *** На следующий день Меллифлора зашла в таверну «Гнилой Тыквы» и застыла на пороге. За столом сидели семь вампиров в белых плащах, и все они медленно повернули головы в её сторону. — Меллифлора, — торжественно произнёс Эдрик. — Позволь представить тебе мою семью. — О боже, — прошептала она. — Вы... все такие бледные. — Это наш фирменный стиль, — сказала вампирша с кудрями до пояса. — Мы называем это «эстетикой вечной скорби». В этот момент самый здоровый вампир за столом (похожий на медведя, которого случайно превратили в человека) швырнул на стол мешок. — Я принёс яйца! — объявил он. Наступила неловкая пауза. — Эм... зачем? — спросила Меллифлора. — Ну... для... атмосферы? — неуверенно сказал вампир. — Мы не едим яйца, — пояснила вампирша с кудрями. — Но Брутодент считает, что они «добавляют уюта». — Ага, — кивнула Меллифлора. — Ничто так не говорит «мы вампиры», как мешок яиц. *** В трапезной монастыря (где Меллифлора «училась» — то есть пряталась от отца) всё было готово для романтики: Свечи. Тихая музыка (точнее, монах, фальшиво напевавший псалмы). Эдрик, пытавшийся не смотреть на её шею. — Твои глаза... — вдруг сказала Меллифлора. — Что?! — Эдрик подпрыгнул на месте. — Они... поменяли цвет. Были чёрные, а теперь красные. — Э-э-э... это... — он заметался. — Это из-за... святой воды! Да! Она отражается в них! — Мы сидим в углу, где нет ни одной лужи. — ...Чёрт. Эдрик с шипением вскочил и выбежал из трапезной, оставив после себя только облако пыли и недоумение. *** Когда трое странных вампиров появились на пороге замка Бледных, всё пошло не так: — Мы пришли за девочкой, — прошипел один из них. — Она наша! — прошипел Эдрик в ответ. — Нет, наша! — Нет, наша! — Вы вообще слышите себя? — вмешалась Меллифлора. — Вы звучите как коты во время драки за помойку. Вампиры замолчали. Потом снова зашипели. — Это наша традиция, — объяснила вампирша с кудрями. — Так мы показываем серьёзность намерений. — А можно просто поговорить? — ...Нет. *** Меллифлора сидела на пне (потому что в Спунсе даже скамейки боялись вампиров), пытаясь понять, почему её новая юбка пахнет грибами. Эдрик внезапно материализовался перед ней — точнее, он хотел эффектно выйти из тумана, но споткнулся о корень и едва не упал лицом в грязь. — Меллифлора, — прошептал он, прижимая руку к груди (видимо, чтобы сердце не выпрыгнуло, хотя оно у него и так не билось). — Ты... ты мой личный сорт эля. — ...Что? — Ты как тот самый напиток, который пьешь — и не можешь остановиться. Даже если знаешь, что это плохо закончится. — Ты сравниваешь меня с алкоголем? — Ну... да? — Это... самое странное признание в любви, которое я когда-либо слышала. — Я 500 лет не признавался в любви! — возмутился Эдрик. — В моё время просто кидали в девушку дохлым голубем и говорили: «Будь моей»! — И как часто это срабатывало? — ...Ни разу. *** Эдрик загородил собой солнце (что было бесполезно, потому что в Спунсе солнца не видели уже лет сто) и наклонился к Меллифлоре. — Я самый опасный хищник в мире, — прошипел он. — Всё во мне привлекает тебя: мой голос, моё лицо, даже мой запах... — Ты воняешь погребом. — ...Хотя, если честно, я уже 200 лет не мылся. — Понятно. — Но я мог бы! Если бы захотел! — А почему не хочешь? — ...Потому что вода отнимает «естественную вампирскую ауру». — Ты это сам придумал? — ...Да. *** Когда Меллифлора провалилась в яму (потому что в Спунсе даже земля была против неё), Эдрик подхватил её на руки и ринулся через лес. — Держись крепче, огурчик-паук! — крикнул он. — Почему «огурец»?! — Потому что ты зелёная от страха! — Это не страх! Это я в зелёном платье! В этот момент Эдрик зацепился плащом за ветку и кувыркнулся в кусты, выронив Меллифлору прямо на грибную поляну. — Всё в порядке? — спросил он, вылезая из кустов с листьями в волосах. — Да. Только теперь я пахну как грибной суп. — ...Романтично. *** Когда Ярк Волкоморд появился на пороге таверны (с очередным «подарком» — на этот раз это была дохлая крыса), Меллифлора уставилась на него. — Разве у него нет рубашки? — спросила она у Эдрика. — Нет, — вздохнул вампир. — Он говорит, что она «мешает превращаться». — В кого? В мопса? — Он очень чувствительный! Ярк гордо выпрямился (что только подчеркнуло отсутствие рубашки) и швырнул крысу к её ногам. — Для тебя! — Спасибо. Я... положу её... ну, куда-нибудь. — Можно сразу на сковородку! — предложил Ярк. — Я сам поймал! — ...Я вегетарианка. — А-а-а, тогда... э-э-э... Он почесал голову, потом вытащил из кармана помятый цветок. — Держи. Он ещё живой. Немного. *** После «ритуала превращения» (который заключался в том, что Эдрик укусил её за палец, а потом извинялся два часа), Меллифлора впервые почувствовала себя вампиршей. — Вау, — сказала она. — Теперь я понимаю, о чём все говорили. — Да? — просиял Эдрик. — Ты чувствуешь вечную силу? Неутолимую жажду? — Нет. Ярк, от тебя действительно воняет мокрой собакой. Ярк обиженно свернулся калачиком в углу. — Это не я! Это моя «натуральная аура»! — Мы уже проходили это, — вздохнула Меллифлора. *** В Спунсе наконец-то выглянуло солнце. Оно сразу же спряталось обратно, потому что, во-первых, здесь было принято, а во-вторых — Эдрик Бледный начал кричать, что ультрафиолет «портит ему цвет лица». Меллифлора сидела на заборе (который, как и всё в этом городе, слегка подгнил) и размышляла о том, как странно сложилась её жизнь: Она почти стала вампиршей (но передумала, потому что не хотела вечность пахнуть грибами). Она отбилась от ухаживаний оборотня (хотя Ярк всё ещё подкидывал дохлых мышей под её дверь — видимо, в знак вечной любви). Она научилась отличать «шипение вампиров» от «шипения чайника» (второе было опаснее). — Ну что, — сказал Эдрик, возвышаясь над ней (потому что стоял на табуретке). — Ты выбрала свою судьбу? — Да, — кивнула Меллифлора. — Я уезжаю. — ...Куда? — В соседнюю деревню. Там есть пекарь. Он... — Он что?! — Эдрик зашипел, но тут же упал с табуретки. — Он печёт булочки с корицей. И у него есть рубашка. Ярк, который слушал под окном, завыл. — Это измена! — крикнул Эдрик, поднимаясь с земли. — Нет. Это здравый смысл. — Но... но я же страдаю! — Страдай тише. Эдрик открыл рот, чтобы сказать что-то драматичное, но в этот момент с неба упал голубь (уже третий за эту неделю). — Это не я! — сразу сказал Ярк. — Ладно, — вздохнула Меллифлора. — Мне пора. Она махнула рукой и пошла к воротам, за которыми ждала телега с тем самым пекарем — пухлым, рыжеватым и пахнущим ванилью, а не погребом. — Прощай, Спунс! — Мы будем скучать! — крикнул Эдрик. — По мне или по моей крови? — ...Неважно! И пока телега уезжала в сторону нормальной жизни, вампир и оборотень стояли у ворот и шипели друг на друга — потому что кто-то же должен был винить в своём провале. *** Эпилог Через год Меллифлора получила письмо: «Дорогая Мелисса! Мы все очень по тебе скучаем. Эдрик по-прежнему подглядывает в окна, но теперь — за твоим соседом. Ярк прислал тебе подарок (дохлую ворону, но он старался). А ещё в замке прорвало трубы, и теперь у нас вечный потоп. Приезжай в гости! С любовью, Семейство Бледных. P.S. Пекарь тоже может приехать. Если он не боится, что мы его съедим.» Меллифлора сожгла письмо.