Пролог

***

      Во мне всегда было много недостатков, а уж добродетелей я в себе и подавно не замечала. Однако в тот самый день я особенно остро возненавидела свою нерасторопность. Ноги предательски вязли в грязи, поэтому я сбилась со счёту, сколько именно раз упала, пока добралась до холма. Когда я достигла его, промокшая до нитки, озябшая и дрожащая, с жабрами вместо лёгких, — а иначе я не понимаю, как ещё могла дышать кислородом, ведь вода поглотила меня целиком, — я протянула руку, приглашая войти в свою жизнь, но он так долго не решался ответить, что я успела растерять всю храбрость, которая вела меня к нему через пролив.       Он сделал шаг назад. Незначительный в этом огромном холле, но такой страшным в разрезе всей моей жизни. Его реакция заморозила мою кровь, сковала мышцы. Я ясно ощутила, как земля уходит из-под ног, стены раздвигаются, потолок опускается, холл превращается в камеру пыток. Этот его небольшой шаг перечеркнул всё имеющееся во мне мужество. Я приготовилась умереть. Тихо и деликатно, чтобы никому не пришлось в голову меня долго оплакивать. Затерять в скалах не так уж и сложно, если знаешь, где точно не будут искать. Его неуверенность стала моим приговором. Его шаг — моим поражением. Я знаю, он смог прочитать всё на моём лице. Всю тьму, что так долго баюкала моё сердце. И, вероятно, испугался сильнее меня в ту минуту. Он понял, что второй раз я не решусь к нему прийти. Второго раза для нас уже не будет. Как бы сильно он ненавидел меня в эту минуту, ему пришлось уступить.       На смену моему смятению пришла его решительность. Я почувствовала тепло его тела, когда его руки сомкнулись вокруг меня, плотные и уверенные, источающие нежность и безопасность. Вся жизнь сосредоточилась в этом движении — моём бегстве от страха и неизвестности, стремлении обрести утраченное чувство принадлежности и смысла.       Я рухнула в его сильные руки, сдавшись этому моменту целиком и полностью. Я отчаянно нуждалась в нём, как никогда раньше. Он стал моим домом, куда возвращаешься после долгих скитаний. Щека моя мягко прижалась к его груди, и я услышала знакомый звук взволнованного сердца. Никогда раньше я не испытывала подобного ощущения полного принятия и любви.       Ветер стих, молнии перестали рассекать ночное небо, гром отдалялся, освобождая пространство для нашего разговора, начавшегося простым движением губ и завершившегося словами, исходящими прямо из глубины сердца: «Прости, что так долго».       Это был август две тысячи десятого года. Я была насквозь мокрой и дрожала от начавшейся у меня лихорадки. Наутро я слегла с температурой под сорок градусов и мало что помнила. Отключилась сразу, как разлепила глаза, но прежде увидела, что он сидит напротив и плачет. Я видела его разным, но это был первый раз, когда он плакал из-за меня. Я хотела побыть с ним ещё, мне было мало всей жизни, которая, как мне казалось, теперь была нам уготована, но сон забрал меня в свои объятия и я проснулась только на вторые сутки. От компресса кололи стопы, а настойка из крапивы была просто отвратительной. Однако мне не хватило храбрости отказаться ни от одного, ни от другого.

      И от тебя мне так и не хватило храбрости отказаться. Ты был прав, назвав меня эгоисткой.

_____________

Из неопубликованных мемуаров Бёль Баккви,

издается посмертно с согласия приёмной дочери, 2062 год