Глава 10

      ГЛАВА 10       К последнему звонку в моем шкафу появился кружевной белый фартучек. Этот элемент школьной формы не носился вот уже полвека, но на последний звонок все девочки традиционно в него наряжались. Я до последнего не хотела и  всячески отказывалась, но в последний вечер перед праздником мама все-таки притащила его, так что пришлось мне срочно подыскивать под него подходящее платье. Вместо белых гольф, которые считались традиционным дополнением к фартучку, я решила надеть белые чулки, которые доходили до середины бедра и скрывались под юбкой платья. Их я купила специально для того, чтобы дразнить его на уроках, и машинально подумала, что было бы хорошо, если бы сегодня они произвели такой же эффект. Не скажу, что итоговый образ мне не нравился - даже наоборот, я выглядела довольно хорошо и мило. Но меня беспокоило, что скажет об этом он. Он не любил, когда я надевала что-нибудь излишне пышное, кружевное, вычурное и выделяющееся. Поэтому утром в день торжества я очень долго крутилась перед зеркалом и упорно боролась с желанием переодеться. Но в итоге, под бдительным взглядом мамы, вышла из дома, в чем была.       До школы мы шли с ней вместе, так как она считала своим правом и обязанностью присутствовать на торжестве. И судя по ее неиссякаемой радостной энергии, настроение у нее было даже более праздничное, чем у меня.         Меня же занимали куча мыслей и переживаний совсем не праздничных. Предаваться ностальгии и благоговейной грусти от осознания того, что я навсегда прощаюсь со школьными годами, я уже устала. Поэтому все мои мысли были поглощены исключительно им. Я все думала и представляла, что с нами станет после его отъезда из города. В голову лезли сотни невеселых мыслей о том, как он будет жить и чем заниматься там, без меня. Сейчас мне было трудно даже представить, каково это - хотя бы день не знать, чем он занимается и что у него происходит. Он будет учиться, работать, знакомиться и общаться с новыми людьми. С девушками... Эта мысль каждый раз заставляет меня съеживаться, но почему-то я упорно к ней возвращаюсь. Однако сейчас, в преддверии праздника, мне совсем не хочется погружаться в эту пучину темноты и боли. Поэтому я заставляю себя выкинуть все из головы и сосредоточиться на сегодняшнем дне.       Вальс. Лучше буду переживать за вальс. Мы с ним с трудом нагнали остальных танцоров после той пропущенной репетиции. Несколько раз нам пришлось специально остаться после уроков в школе или пойти на какую-нибудь безлюдную детскую площадку, чтобы потренироваться вдвоем. Без помощи хореографа это оказалось в разы сложнее. Одно дело, когда движения тебе показывает человек прямо перед тобой, и совсем другое - пытаться понять и повторить то, что делает дружный коллектив на видеозаписи не самого хорошего качества, которую загружали в чат после каждой репетиции.       На последних репетициях он наконец исправил свое ужасное отношение, крепко держал мои руки, добросовестно выполнял все движения и даже в чем-то помогал мне. Однако выражение лица у него все еще оставалось недовольным и безучастным. Несмотря на его обещание хорошо станцевать сегодня я все равно опасалась, что после нескольких репетиций он вспомнит, почему не хотел этим заниматься, и все-таки откажется в последний момент. Я была полна решимости сегодня во всем ему потакать, дабы сохранить его хорошее настроение и не дать бросить меня в самый важный момент. Но тут - увы - моя решимость мало что значит. Если с самого утра он решит, что сегодня хочет быть в плохом настроении, я ничего не смогу изменить. Тот факт, что я одета не по его вкусу, заставлял меня нервничать еще больше.       Пока идем, я пишу ему сообщение, и мы договариваемся встретиться у школьной калитки. Как только показывается забор, я начинаю искать его глазами среди толпы наряженных товарищей по учебе. Высокая макушка и черные волосы быстро бросаются в глаза. Он стоит чуть поодаль от калитки, оперевшись спиной на забор. Заприметив его, я спешу избавиться от маминого присутствия, прошу ее пойти в класс без меня и под предлогом «мне надо найти друга» быстро ныряю в толпу, чтобы скрыться от ее взгляда. Убедившись, что она отошла, направляюсь к нему.       Все его внимание сосредоточено в телефоне, поэтому я подхожу к нему незамеченной и легонько дергаю за рукав рубашки.       - Привет. - Я чуть улыбаюсь и встаю перед ним, спрятав руки за спину. Хочу, чтобы вопрос с моим внешним видом разрешился как можно быстрее.       Он сегодня выглядит просто потрясающе, у меня даже дух перехватило, как только я увидела его в такой непривычной белой рубашке. С его черными волосами и светлыми глазами сочетание получается безумно красивое. Даже немного жалко, что он не ходил в таком в школу. Да и не будет больше.       Он поднимает глаза, молча окидывая меня взглядом с ног до головы.       - Фартук? - не то спрашивая, не то усмехаясь произносит он, выгибая бровь.       - Да... - протягиваю я, сморщившись. - Мама притащила вчера. Так-то я не планировала наряжаться.       - Тебе идет, - спокойно говорит он, и у меня с души сваливается камень. - Выглядишь миленько. Ты в тех чулках, да?       Я расплываюсь в улыбке.       - Ага. А что?       - Да так. Просто подумал, что это довольно сексуальное комбо. - Он игриво ухмыляется, затем отталкивается от забора и идет к калитке.       Я пристраиваюсь рядом, и чувствую себя невероятно гордой и счастливой. Я так рада, что сегодня мы с ним вместе. Не знаю, что бы я делала, если бы мы разошлись. Какой бы циничной я ни была, все же последний звонок для меня - важное событие, и мне хочется провести его вместе с человеком, который сделал мою школьную жизнь яркой и незабываемой.       Школьный двор забит учениками в праздничных белых рубашках и кружевных фартучках и их родителями. Мы протискиваемся через шумную толпу к главному входу. Перед началом церемонии в актовом зале нам сказали собраться в классном кабинете. Мы приходим одними из последних, но этого никто не замечает. Почти все одноклассники и родители уже здесь, включая наших с ним матерей. Мы обнаруживаем их, сидящих за одной партой и о чем-то оживленно беседующих, и по обоюдному молчаливому согласию решаем держаться в стороне так долго, как это будет возможно, поэтому пристраиваемся на одной из свободных парт в другом конце кабинета.       Я замечаю, что на всех наших одноклассниках уже красуются выпускные ленты - красный бархат насыщенного цвета с золотыми буквами красиво контрастирует с темно-синими платьями и белыми рубашками, так что на минутку я проникаюсь детским энтузиазмом и праздничным настроением.       - Господи, нам обязательно это нацеплять? - недовольно стонет он, видимо, тоже осматривая праздничных одноклассников. - Выглядит стремно, будем как клоуны.       Я спешу покивать и согласиться, подстраивая голос и тон под его недовольные интонации, хотя на самом деле мне не терпится получить и надеть свою ленту - как ужасно по-детски. Как раз когда я отвечаю ему что-то вроде «Не понимаю, зачем было выбирать такой яркий цвет», нас замечает Надежда Владимировна и пулей летит в нашу сторону, размахивая двумя лентами, словно красными флажками. Под ее взволнованные вопли «Быстрее надевайте, мы опаздываем!» мы накидываем на себя бархатные полоски и критически оглядываем друг друга.       Наверное, каждый школьник, увидев себя в выпускном наряде, думает о том, что наконец дожил до этого момента. Есть в этой традиции непонятное очарование и легкий пафос. Почему-то, только когда я вижу свое отражение в зеркале, одетое в кружевной фартучек и красную ленту, то наконец могу назвать себя гордым званием «выпускник». Он, конечно же, как всегда недоволен излишней бессмысленной церемониальностью, но я не могу не признать, что выглядит он потрясающе. Меня охватывает гордость и радость за нас обоих. Хотя главные испытания еще только впереди...       Когда приходят последние несколько человек и надеваются последние ленты, наш класс во главе с Надеждой Владимировной, вместе с кучкой счастливых и шумных родителей выдвигается к актовому залу. Разумеется, внутрь нас просто так не запускают. Нам объясняют, что заходить мы будем парами, под торжественную музыку и аплодисменты, отчего нас с ним передергивает. Пока мы топчемся в коридоре в ожидании завершения приготовлений, наши мамы атакуют нас с камерами, заставляя позировать для памятных фотографий. Мы неловко мнемся у стенки, пока счастливые родительницы бегают вокруг нас, подбирая ракурс. Мне бы хотелось, чтобы у нас с ним было общее выпускное фото, но нормальное, как у настоящих парочек. Например, во время поцелуя, или объятий, чтобы он держал меня на руках или обнимал за талию. Так и должны выглядеть фотографии с парнем. Ну, то есть, мне бы хотелось, чтобы наши фотографии выглядели так, будто он мой парень. Это было бы здорово. Вместо этого он состроил самое недовольное выражение лица, засунул руки в карманы, и стоит с таким видом, словно его пытают вот уже несколько часов, а я просто неловко переминаюсь рядом и пытаюсь решить, насколько близко мне можно к нему подойти, чтобы и мамы посчитали это хорошей совместной фотографией, и он не рявкнул на меня. Больше всего я ненавижу моменты, когда моя семья пересекается с моей личной жизнью. Тем более с учетом того, что наши с ним отношения в глазах других людей - и наших родителей в том числе - вполне однозначные романтические отношения обычной влюбленной парочки. Но то, что подразумевается под отношениями парочки, он на дух не переносит и всячески осаждает меня,  если я начинаю вести себя подобным образом. Вот и получается, что в присутствии родителей я должна вести себя свободно, весело и непринужденно рядом с ним, но при этом не забывать, что веселой и непринужденной мне рядом с ним быть нельзя - иначе я легко забываюсь и начинаю липнуть к нему и всячески надоедать, то есть делать то, что он мне делать запрещает.       Когда пытка фотографиями заканчивается, мы с ним облегченно вздыхаем, обмениваясь страдающими взглядами. Вскоре открываются двери актового зала, и мы наконец проходим внутрь. Под светом софитов, которые специально направлены на вход, оглушенные каким-то торжественным маршем, мы быстро прошмыгиваем к местам и располагаемся на самом краю ряда, отведенного нашему классу. Затем, будто предыдущего топтания в коридоре нам было мало, мы еще добрых полчаса ждем, когда все войдут, рассядутся и начнется программа.       Мне, на самом деле, всегда нравились школьные линейки - для меня они были маленьким торжественным праздником, стимулирующим учиться. Эта линейка для нас последняя, и от этого мне немного грустно. Вокруг сегодняшнего мероприятия слишком много шума и суеты, не имеющей смысла, но все равно я проникаюсь атмосферой привычного школьного праздника и меланхолией. Иногда я не прочь побыть маленькой девочкой, которая приходит на линейку, как на праздник, в выглаженной одежде, с букетом, бантиками в волосах, и искренне радуется поздравлениям учителей и торжественной музыке.       Церемония начинается с речи директора. Потом на большом экране показывают нарезку из видео и фотографии, которые собрали за прошедшие одиннадцать лет. Затем выступают различные творческие коллективы школы, показывают разные сценки, поют песни, танцуют. Потом начинается слезливая часть - учителя, родители и ученики по очереди читают речи, и к концу большая часть зала всхлипывает. Разумеется, он все время остается с непроницаемым выражением лица, и я стараюсь ему соответствовать, хотя пару раз глаза предательски намокают. Но я, подражая ему, повторяю себе, что все это бессмысленные глупости. Всю церемонию мы с ним тихонько хихикаем и обмениваемся язвительными комментариями в адрес тех или иных выступающих. Я от души веселюсь и благодарю вселенную за то, что он сегодня здесь, рядом со мной. Если бы к сегодняшнему дню мы так и не помирились после той или иной ссоры, я бы, наверное, захлебывалась слезами после каждого выступления, ведь они бы действовали именно так, как задумано. Но он, слава богу, со мной, поэтому все мероприятие воспринималось нами со скепсисом и юмором, но никак не грустью, и я этому рада.       Вдобавок, у меня был куда более веский повод для переживаний. Сразу после окончания церемонии все присутствующие должны были выйти во двор, где состоится наш долгожданный выпускной вальс. Я не переживала из-за самого танца - все движения мы выучили, и на репетициях у нас все получалось прекрасно. Меня все еще беспокоила смутная тревога за него и его настроение. Вдруг он сегодня просто-напросто не захочет танцевать, и будет вести себя так же, как на репетициях пару недель назад - вяло, безучастно и через силу выполнять роль моего партнера, словно по принуждению? Конечно, он обещал, что мы станцуем лучше всех - но кому, как не мне знать, как переменчиво его настроение. Я слишком долго готовилась к этому дню, слишком много плохого и трудного перенесла, чтобы сегодня станцевать с ним наш школьный вальс. В моих мечтах все должно быть идеально - иначе для чего я старалась? И конечно, толпа зрителей тоже не могла не пугать. Репетиции, когда во всей школе оставались только мы, танцоры, да наш хореограф - это одно, но танцевать для того, чтобы на тебя смотрела толпа - совсем другое. Мне всегда было некомфортно от лишнего внимания, не говоря уже о нем. Я боялась, что мы можем быть скованней и напряженней, чем обычно, и из-за этого что-нибудь пойдет не так. Если этот важный для меня момент будет испорчен, я, наверное, не перенесу.       С каждой пройденной минутой мероприятия веселье утихало, а волнение нарастало. Он выглядел абсолютно спокойным, поэтому я старалась не подавать виду, как на самом деле нервничаю.         - Итак, а теперь мы просим всех зрителей пройти на школьный двор, где наши ученики, продолжая традиции, станцуют выпускной вальс! - радостно произносит в микрофон директор, после чего весь зал начинает вставать и, толпясь и шумя, протискиваться к выходу.       Ну вот, начинается...       Мы встаем и продвигаемся к выходу вместе со всеми. Школьный двор быстро заполняется людьми и вскоре становится похож на поле для боев. Я замечаю нашего хореографа, которая радостно машет нам. Кто-то настраивает звук на колонках. Всех участников вальса просят выйти на «сцену», и выступление начинается. Также, как делали на репетициях, пары встают по периметру. Моя тревога дошла до предела, и теперь у меня начинают немного дрожать руки. Я постоянно поглядываю на него, стараясь угадать его эмоции, но он сохраняет полное спокойствие, от которого я начинаю нервничать еще сильнее. Мы занимаем свое место. Звучат первые аккорды песни. Я нервно вздыхаю и закусываю губу.       - Ты переживаешь? - внезапно спрашивает он. Я бросаю на него удивленный взгляд.       Поразительно, что он обратил внимание.       - Немного.       - Зря.       Он говорит ровным голосом, при этом даже не поворачивая головы в мою сторону. Подает мне руку. Я вкладываю свою ладонь в его. Когда я переживаю, у меня всегда холодеют руки, поэтому его ладонь кажется мне горячей. Едва я касаюсь его, он нежно сжимает мою руку. Я еще раз смотрю на него - он переводит на меня взгляд, чуть улыбается одним уголком губ. И все мое волнение вмиг испаряется.       Все пары, подстраиваясь под ритм музыки, плавно выходят на центр площадки, занимая свои места. Звучит перелив - на этом моменте мы поворачиваемся лицом друг к другу. Я поднимаю руки, одну кладу ему на плечо, вторую вкладываю в его ладонь. Чувствую, как его рука ложится мне между лопаток. Но сейчас он держит меня крепче, чем обычно. Затем чуть надавливает, заставляя прижаться ближе к нему. От этого на первый взгляд незначительного жеста у меня бегут мурашки. Я поднимаю голову и встречаю его взгляд. Он смотрит внимательно, пристально. Затем улыбается, чуть сощуривая глаза, и я улыбаюсь в ответ. Все мои переживания последних часов удивительным образом исчезают. Я целиком сконцентрирована на нем и на ощущении нашей близости. Звучат первые слова песни, и мы делаем шаг...       С каждым движением я поражаюсь перемене, которая произошла в нем. Он держит меня крепко, словно боясь, что я сбегу из его объятий. От тепла его рук мои пальцы согреваются, а напряжение тает. Я смотрю на него, не в силах оторвать взгляд, а он - вбок, как учили на репетиции, совсем как профессиональный танцор. Все его движения поразительно четкие, идеальная осанка, высоко поднятая голова - я любуюсь каждой деталью в нем и чувствую, будто снова в него влюбляюсь. Впервые за все время, что мы занимались этим танцем, я чувствую, что он меня ведет, что мы танцуем, как настоящая пара, и это ощущение мне безумно нравится. Я полностью погружаюсь в танец и музыку и совсем забываю о зрителях, о празднике, и вообще обо всем, что сейчас находится за пределами нашего с ним маленького мира.       Три минуты пролетают незаметно. Мы делаем последние шаги, последний поворот, и песня заканчивается. Звучат аплодисменты, всех танцующих просят встать полукругом для фотографии. Когда мы пристраиваемся с краю к остальным парам, я наклоняюсь к нему и тихо говорю:       - Спасибо.       Он ничего не отвечает. Вместо ответа кладет ладонь мне на талию, чуть приобнимая и прижимая к себе. В этот момент я просто радуюсь тому, что он рядом, что у нас все хорошо, и больше ничего меня не волнует.