(14)

Я не заметила, как провалилась в сон, свернувшись калачиком на холодных досках пристани. Видимо, последняя бессонная неделя с погонями, стрессом и вечным адреналином дала о себе знать.  Глаза удалось разлепить только от отдалённых голосов:  — Опять Рэйф там, где не надо...  — Да забей, всё нормально же.  — Надо Джо...  Дальше подслушивать не стала — встала, потянулась, чувствуя, как ноют все мышцы, и побрела к ним. Ребята сидели в траве возле дома. — О, доброе утро! — Поуп первым заметил меня, ухмыляясь.  — Ага, — я потерла глаза, пытаясь прогнать остатки сна. — Вы в порядке?  — Ну, чутка с Рэйфом обменялись парочкой ласковых, а так целы, — Джей лежал в траве, закинув руки за голову. Солнечные блики играли на его скулах, а во рту был косяк.  Я огляделась. — Где Джон Би и Сара?  — Чёрт их знает, — Джей пожал плечами. — Но копы по всему городу всё ещё шастают, значит, они не в тюрме.  — Мда, вот это оптимизм, — я закатила глаза, но в груди стало чуть легче. — Есть что-нибудь поесть?  Поуп кинул в меня банан.  — Спасибо, — я секунду вертела его в руках, но другого ничего не было. Мой телефон завибрировал где-то глубоко в кармане: — Джон би написал "бегу." — Марафон, что ли? — фыркнул Джей Джей, выдыхая струйку дыма в утренний воздух. — Ладно, хоть живой.  Я быстро набрала ответ: «Всё готово, ждём.»  Экран погас, оставив нас в тишине. Я прислонилась к стволу дуба и съежилась, пряча руки в рукава свитера. Утро было прохладным, небо хмурым и затянутым тучами.  Киара сидела, поджав ноги, и методично рвала травинки. Поуп проверял что-то в телефоне, время от времени косился на дорогу. Джей растянулся на траве, закрыв глаза, но я знала — он не спит. Его пальцы нервно барабанили по земле.  Мы ждали.  Как часто за это лето нам приходилось просто ждать?  Джон Би появился резко. Внешний вид был так себе, но в целом не так плохо. Джей Джей сразу же бросился отвязывать лодку, даже не спросив ничего.  Я заметила рюкзак за его плечами. — Ты еще и дома был? — искренне удивилась я.  — Ага, — он нервно ухмыльнулся, — где я только не был сегодня. Решил на всякий взять слиток.  — Где Сара?  — Она ждет меня, — Джон Би провел рукой по лицу, — все в порядке.  — Прыгай, красотка! — Джей Джей уже стоял в лодке, протягивая руку. Его голос звучал бодро, но я видела, как напряжены его пальцы.  Джон Би вдруг резко остановился. И прежде чем мы поняли что происходит — заключил нас всех в объятия.  — Спасибо... Я вас так...  — Так, все! — я быстро перебила, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Не надо тут грустить. Все будет отлично. Мы оставим тебе пиво, по возможности.  Мой голос дрогнул в самом конце.  Он прыгнул в лодку. Джей Джей толкнул ее от берега.  — Да, если что — голубем пиши, где тебя искать! — крикнул Поуп.  Киара молча стояла рядом, сжав кулаки.  Я просто смотрела, как лодка становится все меньше и меньше. И тогда сзади — сильные, теплые руки. Запах океана, соли и чего-то такого родного. Он проник в кровь, как самый сильный наркотик.  Я закрыла глаза.  Лодка исчезла.

***

Вечером небо почернело за считанные минуты.  Шторм обрушился на остров с яростью, похоже смывая все остатки лета. Ветер выл, как раненый зверь, срывая черепицу с крыш и ломая деревья. Всем судам запретили выходить в океан — да что там, людям четко приказали не покидать дома.  Но Джон Би и Сара были там, в этом аду.  — Они же умрут! Вы в своем уме?! — мой голос сорвался на крик. Я метнулась к группе полицейских, среди которых стоял Уорд.  Какой-то мужчина в форме повернулся ко мне с раздражением:  — Девочка, он преступник.  — Он ничего не сделал!  — Уведите её.  Меня схватили за руки. В последний момент я успела поймать взгляд Уорда — холодный, пустой. Ублюдок. Прикидывается заботливым отцом, а из-за него его же дочь может умереть. Что с ними такое? Неужели Акулы выше человечности? Я прошла взглядом по всем. Они были только рады что такой жестокий преступник умрет. Суки, кто тут еще жестокий. Они даже не знают правды. Не знают что настоящий убийца будет завтра толкать им траву на очередной тусовке как обычно. Потом передо мной возникла мама. Её лицо было мокрым от дождя — или от слёз.  — Детка, я так волновалась... — Она прижала меня к себе так крепко, что стало больно.  Я просто кивнула, уткнувшись лицом в её плечо. Слёзы текли сами, горячие и горькие. От несправедливости, от беспомощности. — Мам, они умирают! А им всем всё равно! Они даже не виновны! Мам...  — Знаю, — она гладила мои мокрые волосы. — Всё будет хорошо, я знаю...  Поехали домой. Но в ее голосе не было уверенности, ей тоже было глубоко плевать в душе как и всем. Она Акула. Я это знала.

***

Я лежала в комнате смотря в потолок. "Почему все мои близкие умирают? Это проклятие? Может легче умереть мне?" *Стук в дверь* Мама стояла в дверном проеме, ее пальцы сжимали косяк так крепко, что костяшки побелели. Комната вдруг стала тесной. Серфборд в углу, еще секунду назад вызывавший теплые воспоминания с Джеем, теперь казался немым укором — Авита. — М? — Я хочу, чтобы ты знала... Голос ее дрогнул. Я желаю тебе только лучшего. Я Люблю тебя.  Тишина.  — Ага. Но это к чему?  — Нам стоит переехать к Николасу.  Слова вонзились как нож в самое сердце. Боль растекалась по телу, задев каждый нерв. — Нет. Нет, нет...  Глаза Авиты расширились, наполняясь чем-то диким — страхом, предательством, яростью.  Мама продолжала, не замечая (или не желая замечать) этой реакции:  — Послушай, это будет лучше для нас. Продадим этот дом, купим тебе новый телефон, одежду, хочешь?... Хочешь новые серфборды? — Замолчи.— Голос Авиты потрескался, как лед под ногами. — Ты что, подкупить меня пытаешься? Серьезно? Мама отпрянула, будто ударили.  — Папа умер — ты нашла замену. Лейла умерла — теперь ты лепишь из меня новую дочь?! —  Авита вскочила, дрожа всем телом.—  Хорошо! Желаю тебе счастья! Делай что хочешь, но меня не втягивай!  — Ее голос задрожал, слезы непроизвольно накатывали на глаза. — Авита, не говори так...  — Мама протянула руку, но та отшатнулась. — Ты заслуживаешь нормальной жизни! Достатка, любви...  — Может быть и заслуживаю, но Николас это не любовь и нормальная жизнь. — Авита сжала кулаки, готовая взорваться.— Живи с ним, но я не буду частью этого. Он — самодовольный контролер, а ты... Ты меня не слышишь и никогда не слышала. — Он просто заботится! Не выдумывай! Я хочу для тебя лучшего! — Лучшего?! Лучшего для тебя, а не для меня! Знаешь, хватит прикрываться любовью, мне надоело играть в дочки-матери, у тебя постоянно все "лучшее для меня", на самом деле ты делаешь все только в свою пользу. Хоть раз ты делала так, как хочу я?! Хоть раз ты выслушала меня?! Спросила как у меня дела?! Хоть раз ты поддерживала меня искренне?! Ни разу, мам, ни одного чертового раза! Пауза. Губы матери задрожали.  — Иди! Строй новую семью, будь счастлива! И пойми что я никогда не буду такой как ты, для меня мама окончательно умерла в тот день когда ты выкинула все его вещи. Тишина.  Тяжелая.Глубокая. —Хорошо. — Мама кивнула, глаза ее стали пустыми. Я поняла тебя.  Она развернулась и вышла, не хлопнув дверью.  Вселенная «семья» уничтожена. Она раскололась окончательно. От нее не осталось ничего.

***

Я думала, что лето на Внешних отмелях никогда не заканчивается.  Отчасти, если смотреть только на погоду — так оно и было. Солнце всё так же жгло кожу, океан всё так же манил своей прохладой. Но с наступлением сентября внутри стало холоднее, чем на Северном полюсе в январе.  Я пошла в местную школу.  Жила просто благодаря рутине. Как робот. С мамой особого общения не складывалось. Мы друг друга почти не видели, весь день я в школе, а ночью она у Ника. Я не мешала ей, она не мешала мне. Иногда она пыталась заговорить — я видела, как её губы дрожат, но слова так и оставались несказанными. Я не помогала ей. Может, это было неправильно, но в тот вечер я выплеснула всё, что копилось годами, и правда обожгла её. А врать я  больше не умела.  Больше она меня не трогала Живцы занимались своими делами. Мы все были разбиты.  Джона Би и Сару официально считали пропавшими без вести. Чаще после такого находят только тела, но мы цеплялись за надежду.  После школы мы с Джеем сидели у «Твинки» и молча курили. Пепел падал на песок, сигареты догорали, а мы всё молчали. Каждый думал об одном и том же, но никто не говорил этого вслух.  Иногда он брал мою руку и просто держал. Крепко. Будто боялся, что и я исчезну. 

***

Дом Ника пах дорогим кофе и свежим ремонтом. Мама Авиты сидела за кухонным островом, уткнувшись в ноутбук.  Теплые руки неожиданно сомкнулись на ее плечах.  — Как там Авита? — Ник начал массировать ее напряженные мышцы, голос мягкий, как шелк.  Мама замерла.  — Учится. Почему ты спрашиваешь?  — Я бы хотел наладить с ней отношения.  — Ник, — она резко повернулась к нему, — я тебе четко сказала, что она против. И я ее понимаю. Она просто хочет, чтобы я оставила ее в покое. Она не переживет, если я буду пихать ее в свою новую жизнь.  — Милая... — он наклонился ближе, понизив голос до шепота. — Я все понимаю. Но подумай... Разве ты знаешь, где она сейчас? Что у нее внутри?  Его пальцы плавно скользнули по ее шее.  — Может, она сейчас сидит и губит свое здоровье сигаретами и выпивкой? Разве такой жизни ты хочешь для своей дочки?  Мама сжала веки. В голове всплыли обрывки того страшного разговора:  "Лучшего?! Лучшего для тебя, а не для меня! Знаешь, хватит прикрываться любовью..." — Я... — ее голос дрогнул.  — Я готов дать ей деньги на образование, — Ник нежно обнял ее, губы почти касались уха. — Оплатить лучших психологов. Дать ей все, что ты не могла позволить. Она может поступить в Нью-Йорк... Его руки медленно сползли к ее запястьям, сжимая их чуть сильнее, чем нужно.  — Ник, я не знаю... — она закрыла лицо ладонями. Голос звучал сломано. — Я не знаю, что мне делать...  — Дорогая, не беспокойся. — Он прижал ее к себе, пряча улыбку в ее волосах. — Я помогу.  На столе ноутбук тихо погас, оставив только их отражения в черном экране. И где-то далеко, на холодном песке у «Твинки», Авита затягивалась сигаретой, даже не подозревая, что ее жизнь снова решили без нее. 

***

Долгожданный выходной.  Прохладный воздух проникал через приоткрытое окно, смешиваясь с запахом старого дерева, лаванды и соли — наш дом всё ещё пах как дом, несмотря ни на что. Я поймала своё отражение в зеркале:  "Мда, я сильно похудела." Джинсы, которые раньше сидели идеально, теперь болтались на бёдрах, лицо осунулось, ключицы выпирали. На кухне сварила себе кофе — крепкий, чёрный, без сахара. Мамы не было дома. Опять.  В дверь позвонили.  — Мам? — крикнула я, но в дверях стоял только Ник.  — Ник?  Он посмотрел на меня своим косым взглядом — таким, каким смотрят на непослушную собаку, которую всё равно придётся забрать.  — Мама сказала тебя забрать.  — Что? Зачем? Почему она сама не здесь?  — Она дежурит сегодня. — Он сделал шаг вперёд, и я машинально отступила. — Поехали, она хочет с тобой поговорить.  Интуиция вопила, что здесь чтото не так, но ноги сами понесли меня к его машине. "Идиотка."  Особняк Ника был огромным, холодным и пахнущим чем-то приторно-дорогим — как магазин, где всё настолько идеально, что даже дышать страшно.  — Присаживайся. Я думаю, Марта скоро подойдёт. — Он указал на белый диван в одно из комнат.   Я зашла.  Дверь захлопнулась за моей спиной.  "Да ну нахер."  Ручка не поддалась.  — Ник! Живо выпусти меня! Ублюдок!  Я пнула дверь, и в горле встал ком — смех или плач, я уже не понимала.  "Поздравляю, Авита Коллер, ты снова в ловушке из-за своей тупости!" За дверью раздались шаги.  — Всё в порядке, Авита, — голос Ника звучал спокойно, будто он объяснял урок непонятливому ребёнку. — Просто подумай над своим поведением.  Я медленно сползла по двери на пол.  На стене напротив висела картина — бушующее море, корабль в шторме.  "Иронично." "Надо думать как выбраться." Окно в комнате было только одно и то без ручки. И даже если я его разобью территория вокруг дома огромная и окружена охраной. "Что делать?" — Ник! — я снова ударила кулаком в дверь. — Я хочу в туалет! Тишина. — Серьёзно? Ты что, собираешься меня здесь запереть до конца жизни? Шаги за дверью. — В туалет можно здесь, — голос Ника прозвучал слишком спокойно. Я стиснула зубы. — Ты совсем ебанутый? — Авита, прекрати истерику. Дверь распахнулась где-то через двадцать минут. Мама вошла медленно, как будто боялась. Села на край дивана, её пальцы сжали моё запястье — не больно, но так, чтобы я не убежала. — Знаешь, чтобы поговорить с дочерью, не обязательно её похищать? — я дерзко подняла подбородок. — Не дерзи, — она выдохнула. — Это правда важный разговор. Её глаза скользнули по моей худобе, синякам под глазами, обветренным пальцам. — Ави, неужели ты правда хочешь продолжать губить себя? Пить, курить, заниматься не пойми чем? — голос дрогнул. — Ты красивая, умная... Ты могла бы учиться в Нью-Йорке! Или помнишь, как мечтала об Италии? Я задумалась. Не о Нью-Йорке. О волнах, которые обжигают кожу солью. Ки, которая всегда прикроет. Саре, чья улыбка ярче солнца. Джонни, чьи истории спасали даже в самые тёмные дни. Поупе, который всегда знал, что сказать. Джей Джее...Его запах — соль и океан.Руки, которые ловят меня, когда я падаю.Смех, от которого теплеет внутри.Мягкие волосы, в которые так хочется запустить пальцы. Кому нужен Нью-Йорк, когда есть Внешние Отмели? — А если завтра не наступит? — спросила я тихо. — В смысле? О чём ты, Авита? — В прямом. Вы, Акулы, привыкли думать только о деньгах и будущем, — я подняла на неё глаза. — Но забываете о главном. Эмоции. Настоящее. Вот что важно. Поэтому мы с тобой абсолютно разные. Мама замерла. Потом её глаза расширились, будто она увидела призрак. — Боже... — она прошептала. — Так тебе важны только «Живцы», да? Они вот так тебе голову запудрили? Её голос сорвался: — Хорошо! Я пыталась по-хорошему, но видимо, всё совсем плохо. Ник! Дверь распахнулась. В комнату ворвались двое мужчин в чёрном и женщина, похожая на медсестру. Их руки впились в мои плечи. — Что вы делаете?! Отпустите! Мама! МАМА! Но она уже отворачивалась, пряча лицо в ладонях. Меня выволокли из комнаты, протащили по мраморному полу и затолкали в чёрную машину с затемнёнными стёклами. Дверь захлопнулась. Последнее, что я увидела перед тем, как мир поглотила тьма — мамину фигуру в дверях особняка. Она не смотрела мне вслед.