(13)

Когда Джей вернулся, первые лучи солнца уже подсвечивали края подушки. Он присел на подоконник. Его телефон гудел — Поуп, Киара, Джон Би. Все они спрашивали об Авите. Все предлагали помощь. Он не отвечал.  Вместо этого он смотрел, как солнечный свет медленно ползет по одеялу, пока не коснулся ее босой ноги, как волнистые волосы распластались по подушке, как она была прекрасна. Авита вздрогнула, и он замер, боясь потревожить.  Но она не проснулась.  Только глубже зарылась лицом в подушку, как будто пытаясь спрятаться от всего мира.

***

Тем временем, мама была в другой комнате. Она сидела у камина,  обняв себя, будто пытаясь сохранить остатки тепла. В руках — старый альбом с фото, по глазам текут слезы: вот она молодая, вот Авита маленькая, вот Лейла пошла в первый класс, вот он — муж, отец, когда-то самый любимый на свете. Как она была счастлива, живя в уютном Улмингтоне с самой прекрасной семьей, а что теперь у нее осталось? Что произошло с этой девушкой на фото? Она знала про его землю на северной стороне, помнила как он говорил : — Это для Авиты. Но ей пока рано знать про ее существование. Ник вошел без стука — он уже давно не стучал.  — Опять перебираешь прошлое? — его голос звучал мягко, почти заботливо, но глаза скользили по фотографиям с холодным интересом.  — Это все, что у меня осталось, — она не подняла взгляд, пальцы дрожали на снимке, где они все вместе стояли на фоне дома. Ник сел напротив, растянувшись в кресле с показной небрежностью, но его поза была обманчива — каждое движение просчитано.  — Знаешь, я думал... — он налил ей чаю (слишком сладкий, как она любила) и протянул чашку. — Может, тебе стоит отпустить это. Землю, воспоминания... Все это только вредит тебе. Она взяла чашку, но не пила — просто грела руки, будто ища в тепле фарфора хоть какую-то опору.  — Я не могу.  — Почему? Ник наклонился ближе. — Он давно ушел. Авита взрослая. Зачем тебе эта земля? Ты же даже не ездишь туда.  Ее губы дрогнули. Он знал, куда давить.  — Это... Это важно. — Развалины, — поправил он мягко. — Ты хочешь, чтобы Авита однажды получила это в наследство? Груду мусора и долги? Мама Авиты вздрогнула. Ник видел, как его слова вонзаются в самое больное — в ее страх оказаться плохой матерью.  — Роджер Вейл предлагает хорошие деньги, — продолжил он, кладя руку ей на плечо. — Ты могла бы начать новую жизнь. Переехать ко мне. Перестать просыпаться с мыслью о нем. Она закрыла глаза.  — Я подумаю.  Ник улыбнулся — нежно, почти любяще.  — Конечно, дорогая.  Но когда он вышел в коридор, улыбка исчезла. В кармане зазвонил телефон — Роджер Вейл.  — Ну как? — голос адвоката звучал как скрип двери в сыром подвале.  — Еще пара недель, — Ник бросил взгляд на закрытую дверь гостиной. — Она сломается. 

***

В первые дни у меня не было никаких эмоций. Вообще. Ни одной. Я слышала, как все вокруг говорили правильные слова: "Нужно жить дальше", "Они бы не хотели, чтобы ты страдала", "Это уже в прошлом". И я знала это. Знала, что их сердца не забьются снова. Но самое страшное, что знать — не значит чувствовать. Я просыпалась и на секунду забывала. Всего на одну глупую секунду — а потом вспоминала. И это было хуже, чем если бы боль не отпускала ни на миг. Она не в своей кровати. Она — в земле. Холодной, чужой. Она больше не увидит, как солнце садится за горизонт и красит океан в розовый. Не засмеётся, когда я опять пересолю суп. Не напишет мне в три часа ночи даже короткого "Всё ок". Я варила кофе — и рука сама тянулась за второй кружкой. Я ловила себя на том, что оборачиваюсь, чтобы что-то ей сказать.  Я ненавидела этот мир за то, что он продолжает вращаться. За то, что волны всё так же бьются о берег. За то, что люди смеются, едят, дышат — как ни в чём не бывало.

***

Похороны прошли тихо. Дождь. Чёрные зонты. Гроб. Куча людей, все подходили к маме спрашивали как она. Все предполагали какого это потерять мужа и дочь за один год, но никто точно не знал. Только смотрели скорбным взглядом и клали цветы на могилу. Мать не плакала — она окаменела, уставившись в одну точку. Знаете, когда умирает твой близкий — неважно, друг, родственник, любимый, — все говорят о скорби. О той самой, привычной: слёзы, пустота, злость на весь мир за несправедливость. И да, она была, будет и есть. Но сейчас, стоя здесь, перед их могилами, я улыбаюсь. Потому что, они были в моей жизни. Они были рядом со мной, были моими близкими. Я знала их, видела их лица при смехе, при боли, чувствовала их прикосновения, слышала их голос. Лейла, которая будила меня на рассвете, чтобы посмотреть, как океан меняет цвет, и шептала: «Смотри, Ави, это только для нас». Которая воровала мои носки и прятала в микроволновке, а потом хохотала, когда я их находила. Которая учила меня не бояться больших волн — ни в воде, ни в жизни. И папа... Настоящий папа, который называл меня всегда «милая» и знал, как успокоить любую мою бурю. Который мог одним взглядом заставить меня поверить, что всё будет хорошо. Даже когда было плохо. Особенно когда было плохо. Без них я не была бы собой. Не стала бы той, кто умеет смеяться сквозь слёзы, кто знает цену настоящим живцам, кто верит, что закат — это не конец, а обещание нового дня.  И знаете что? Они не ушли. Потому что правду говорят: человек жив, пока его помнят. Я буду помнить их, пока дышу. Каждый раз когда посмотрю на небо, на океан. Пока бьюсь. Пока живу — так, как они мне говорили. Несмотря ни на что. И если где-то там, за горизонтом, они сейчас смотрят на меня... Пусть увидят не скорбящую дочь и сестру, а ту самую Авиту, которую они любили. Ту, что даже сейчас, сквозь боль, находит в себе силы улыбаться солнцу. Как они её учили. Пусть увидят ту Авиту, которую они сами сделали. Возможно я просто пытаюсь смириться, да так и есть, но как по-другому продолжать жить? Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, Лейла. Завтра я приду снова — расскажу, как я удачно поймала волны, куда заведут нас поиски сокровищ и какой сон мне приснился.

***

Я шла по улицам, с очередной сигаретой во рту и не понимая этой дурацкой суеты. Люди шептались, удивлялись. Пока мой мир не рухнул в одно мгновение. Бумага на столбе трепалась на ветру, но слова чётко врезались в сознание: "РАЗЫСКИВАЕТСЯ Джон Би Роутледж Обвиняется в убийстве сотрудника полиции..." Сердце провалилось куда-то в пятки, а потом рванулось обратно, бешено колотясь в висках. — Чёрт... Чёрт! Пальцы дрожали, когда я искала номер Джей Джея. Он же рассказывал... Рэйф убил Питеркина. Это был Рэйф! Но конечно же Уорд... — Да, Ави... — голос в трубке звучал неестественно спокойно. — Джей! Ты в курсе, что творится? Вы в порядке? — Да-да, мы в курсе. Не переживай. Главное — успеть отправить Джонни куда подальше. Скоро увидимся. — Дже... *Конец вызова* "Не переживай" Как будто это что-то меняет. Как будто я могу просто не переживать, когда лучшего друга обвиняют в убийстве. Когда Уорд Кэмерон снова выходит сухим из воды. Когда... Где-то вдали завыла сирена.

***

Я заворачивала домой, когда увидела Твинки который стоял на паркинге как ни в чем не бывало. Из окна Сара аккуратно постучала "иди сюда". Я открыла дверь Джон Би лежал максимально пригнувшись дабы его не заметили. Джей Джей был за рулем, а Поуп и Ки сидели в салоне. — Ты как? — Джонни оглядел меня с головы до пят. — Замечательно, а вам товарищ преступник не стыдно вот так валятся без дела, вас по всему городу ищут. Все рассмеялись. — А если серьезно какой план побега? — Лодка Джей Джея, полный бак и в путь-дорогу, морячок, — Поуп выглянул в окно, его пальцы нервно постукивали по подлокотнику. — Желательно подальше. Очень-очень далеко. — Типа на край света? — Было бы неплохо. — Тогда почему мы до сих пор сидим здесь? И после этого Твинки рванул вздымая вверх всю пыль.

***

Джей Джей вёл «Твинки» аккуратно, его пальцы легко обхватывали руль, а глаза каждые несколько секунд метались к зеркалам заднего вида, высматривая любые подозрительные огни. Он знал этот город как свои пять пальцев – все повороты, все глухие переулки, где можно затеряться. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, разглядывая мелькающие дома. Они проплывали мимо, как кадры из чужого кино – уютные домики с верандами, заросшие огромными кустами роз, дороги, ставшие за такое короткое время самыми родными, знакомые люди и туристы, которых я видела первый и последний раз. Город казался таким знакомым и таким чужим одновременно. – Думаешь, справимся? – неожиданно спросила Сара, будто читая мои мысли. Джон Би, до этого молчавший, вдруг фыркнул: – Мы же живцы. Когда мы не справлялись? – Ну, например, когда золото улетело от нас на Багамы, – сказал Поуп, смотря куда-то в потолок фургона. – Заткнись, – засмеялась Киара и нежно толкнула его плечом. Я перевела взгляд на Джея Джея. Солнечные блики играли на его острых скулах, золотили ресницы. Он поймал мой взгляд в зеркале, но сразу же отвел. Мы проезжали под мостом: – Все будет хорошо, – прошептала я, будто загадывая желание, монетки у меня к сожалению не было, но хотя бы так. Я продолжала вглядываться в дорогу, пока в зеркале не мелькнули синие всполохи. Через секунду оглушительный вой сирены разрезал ночную тишину. – Джей, за нами хвост, – выдохнула я, ощущая, как все в салоне моментально напряглись. – Сука. Джей Джей резко вдавил педаль газа. Твинки взревел и рванул вперед, подбрасывая нас на ухабах. Он лихо вписывался в узкие переулки, срезал углы через пустынные парковки, но синие огни не отставали. – Это уже не хвост, а погоня, – сквозь зубы процедил Поуп, вцепившись в дверную ручку. Мое сердце колотилось так бешено, что заглушало даже вой сирен. Ладони стали липкими от пота. – Так, Джонни, – Джей Джей резко дернул руль в сторону какой-то заброшки, – теперь лучше выпрыгивай и беги. Фургон с визгом тормозов остановился. Джон Би даже не спорил – одним движением распахнул дверь и выкатился на асфальт. – Я с тобой! – Сара схватила его за руку, и они рванули прочь. Страх слегка отступил, когда я увидела, как их силуэты растворяются в тени деревьев. Тут же к Твинки подлетели копы. Из машины вышел Шоуп, лицо его было искажено яростью. – Руки вверх и не двигаться! Только попробуйте убежать! – Он подбежал к фургону, – А где ваш дружок?! Мы переглянулись, делая максимально невинные лица. – Черт! Вот же засранцы малолетние! – Шоуп пнул колесо Твинки и обернулся к патрулю. – Езжайте дальше, здесь их уже нет! Когда копы уехали, мы несколько секунд просто сидели в ошеломленной тишине. – Ну что, – наконец сказал Джей Джей, заводя двигатель, – теперь только молиться. Я стояла, облокотившись на ржавый бок Твинки, и затягивалась сигаретой, выпуская дым колечками в пустое черное небо. Оно было таким огромным и безразличным — ни намёка на то, что где-то там есть кто-то, кому не всё равно. — Что будем делать? — спросила я, наблюдая, как Джей Джей нервно подкидывает камень в руках. Поуп, как всегда, взял на себя роль стратега: — Джей Джей поедет со мной за лодкой, а вы с Ки идите к пристани у Джея. Ждите нас где-то к двум. Его голос звучал как обычно: строго и четко. — Есть, сэр! — Киара подхватила меня под руку, её голос звучал дико бодро для полночи. Мы пошли вдоль берега, наши кроссовки вязли в мокром песке. Волны тихо прокатывались по берегу как ни в чем небывало. "Им неважно, что происходит у каждого в жизни. Люди умирают, жизнь меняется, но для них жизни никогда не было и не будет. Это их привелегия или страдание?" — Всё будет в порядке, — сказала Киара, прервав мои мысли. Её пальцы сжали мою руку так крепко, что кости заныли. — Обязательно. — Ави... Ты его любишь? — В ее глазах мелькнуло то самое любопытство и огонек дерзости. Сердце пропустило удар. —Кого?— Я отвела взгляд в даль, хотя прекрасно поняла, о ком она. —Да брось. Ты же знаешь, о ком я. Я закатила глаза, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно: — Он просто друг. Мы все друзья. Живец к живцу не пристает, ты же помнишь? Ки только широко улыбнулась со взглядом "Так уж и быть не буду тебя пытать". Но внутри что-то сжалось. Друг. Самый лучший друг. Друг от которого бабочки в животе. Друг, которому стоит лишь коснуться меня и я забуду обо всем. Да, Авита, он просто друг. Сигарета догорала, оставляя пепельный след на песке.

***

— Лось. — След. — Дорога. Мы с Ки сидели на краю пристани, свесив ноги над черной водой, и перебрасывались словами как мячиками. Странная игра, но она помогала — каждое произнесенное слово вытесняло из головы тревожные мысли. Ночной ветер обвивал нас с ног до головы, заставляя съёживаться. — Думаешь, они скоро? — Киара бросила камушек в воду. Я следила, как круги расходятся по черной глади. — Кто их знает. Главное, чтобы с ними и Джоном Би всё в порядке было. Тишина, пустота, темнота. — Верно. Наступила пауза. Я почувствовала, как Ки поворачивается ко мне. — Ангел, — сказала она неожиданно. Я улыбнулась в темноте. — Люди...