Часть 2

Балы в высшем обществе были скучны, если ты не участвуешь в жизни светского общества. Интриги, полуулыбки и фальшивые слёзы, всё — ложь. Ложью была пропитана каждая фраза этих людей, Розалия поняла это ещё в детстве. Она искренне верила им, но не доверяла и ставила под сомнение каждую деталь. Это помогло ей к 14 годам стать настоящей светской львицей. Она всё ещё не была вхожа в общество замужних леди, но это было не страшно. Она устраивала чаепития, где подбиралась к ним заведомо близко, а затем лишь ждала момента, когда сможет доказать свою власть. Они обсуждали всё, и порой, судьбы государств решались взмахом веера и чужой улыбкой. Розалия хорошо подготовилась к своему первому балу в роли помолвленной дамы. Платье, нежно-розовое, словно кровь с молоком, струилось волнами по телу, причёска, украшения и даже духи, всё было подобрано, чтобы создать образ невинного агнца. Это было поле боя, и Розалия пришла на него подготовленной. Слухи распространялись подобно чуме, и когда она зашла в зал, каждый уже знал, что это будущая жена Палача. После нескольких дежурных поздравлений с помолвкой, наружу вылилось истинное положение вещей. Примерно треть всех присутствующих видела в ней опасность, остальные же делились на тех, кто искренне, насколько это было возможно, сочувствовал бедняжке, и на тех, кто хотел поглумиться над чужим горем. Именно среди последних была Алисия Грув. Молодая и красивая девушка была внучатой племянницей Иеремии Бентама, родоначальника утилитаризма. Она ходила будто по воздуху, в своём прекрасном синем платье, была божественно прекрасна. И она очень ехидно высказывалась о Розалии. Не понимала сути её поступков, не могла по заветам своего «дядюшки», принять поступок, лишённый моральной ценности. Ох, она была божественно глупа. Её слушали лишь затем, чтобы потом осквернять память Иеремии Бетлама, говоря о том, что утилитаризм нашёл пристанище в худшем из родов. Но власть у этой девушки всё же была. Поэтому Розалия нацелилась на неё с самой первой секунды их знакомства. Бал проходил чудесно, когда Розалия отлучилась в дамскую комнату. Возвращаясь, она наткнулась на Алисию, что громко усмехалась, повторяя: — Теперь она может лишь слушать мужа да плакать в подушку, бедняжка! Розалия почувствовала покалывание в кончиках пальцев, тело противилось встрече, но девушка, как и обычно, игнорировала зов плоти. Она подплыла к сопернице словно облако и неуверенно, но лишь на вид, произнесла: — Леди Алисия, вы хотели мне что-то сказать? — Ох, я и не заметила вас, леди Розалия. С чего вы взяли, что я хотела с вами говорить? — Самоуверенность этой женщины переливалась через край, и Розалия опустила взгляд. Выждав пару секунд, девушка вновь посмотрела на Алисию. — Мне казалось, вы обсуждаете меня. Разве не лучше спросить напрямую? — Вы слишком высокого о себе мнения. Впрочем, раз уж вы подошли, расскажите, как так вышло с вашей помолвкой? Розалия улыбнулась совсем невинно, но мысленно подметила, что все, кто был ей нужен обратили внимание на девушек. Леди Хейг расправила плечи и тут же вновь скорчилась, показывая, как готова пресмыкаться перед этой змеёй. Алисии жест пришёлся по душе, и она продолжила: — Неужели, вас просто продали семье врага за… за что? Чего же вы стоите? — Не говорите так, пожалуйста, эта помолвка и моё решение тоже. — Так поделитесь же, что такого хорошего в этой помолвке? Алисия усмехнулась и посмотрела на гостей. Те не поддерживали откровенную травлю, но и спешить на помощь, конечно, никто не собирался. — Я уверена, что мой будущий муж — прекрасный человек, просто произошла ужасная ошибка! — Позвольте, леди, — тут не выдержал молодой господин из семьи потомственного военного. — Мой отец дрался в восстании Индии и был убит как раз вашим будущим мужем! Он порезал его, как свинью на убой! Отличное сравнение, господин. Свиньи всегда считались нечистыми в индуизме, а твой отец как раз был нечист на руку, продавая места в армии. Если бы ты знал, то не посмел бы и рта открыть. Но сейчас я смолчу лишь потому, что ты сказал всё то, что я хотела слышать. — Не может быть! — Притворно удивившись выпалила Розалия. — Этот же Палач пытал наших людей ради потехи, и даже не рассматривал обмен пленными, пока мы не победили! — Тут пришло время другого господина вставить пару строк в диалог, и Розалия чуть не начала ему аплодировать. — И за этого человека… меня хочет выдать королева Виктория?.. Упоминание королевы сыграло именно так, как рассчитывала Розалия. Гул стих и прошёлся шепотом по рядам. «Это был план королевы?» Собственно, никто не удивился бы, если бы королева не слыла высокоморальным человеком. Розалия вскрикнула и зажала рот руками. — Боже, я совсем не то хотела сказать! Конечно, об этой помолвке шла речь между Её Императорским Величеством и моим отцом, но решение приняла именно я! Только я! Пока что всё шло просто идеально. Теперь до королевы точно дойдут слухи, что этот брак порицается обществом, и что девушка, что согласилась на него не знала, абсолютно не ведала, за какого человека готова выйти, лишь бы услужить короне. Это стало первым шагом. Розалия расправила плечи и, коротко попрощавшись, выбежала из зала. За пределами зала она неожиданно наткнулась на Самира. Она отсылала его по делам, и вот верный слуга стоял перед ней. Дела были улажены, и она коротко кивнула. Возвращались они в тишине, лишь перед самым домом Самир подал голос: — Дела в Клифаграми сейчас хуже некуда. Хозяйство в ужасном состоянии, я описал самые главные проблемы в отчёте, он в вашем кабинете. Там давно не было хозяйки, поэтому люди голодают. — Исправим. — Следом, я написал прессе, как вы и просили, дела Индии не будут обсуждаться в газетах, пока вы не дадите знак. Но они запросили сумму куда более высокую, чем мы предполагали. Я согласился. — Правильно сделал, — мельком глянув на чек, девушка хмыкнула. — Правда стоит дороже. Сейчас нам не нужна шумиха, дела в Индии для жителей Англии должны быть идеальными. Розалия задумалась, всё шло слишком хорошо. Совсем скоро она станет госпожой Басу и получит в управление их родовое гнездо. Доран сам не знал, какую услугу оказал девушке. План был в том, чтобы найти предателя в дюжине раньше, чем тот проявит себя и не допустить пожара в Гималаях. Тот должен был состояться примерно через год, времени было достаточно. В оригинальной новелле, когда генерал-губернатор приехал, чтобы выбрать себе невесту из дюжины, семьи собрались для обсуждения вопроса, но оказались в ловушке. Их подожгли прямо в особняке, погибло немало людей, среди которых был Кайрас Шарма, брат главной героини новеллы. Его-то и планировала спасти Розалия. Она считала, что смерть такого персонажа нужна была лишь для того, чтобы главная героиня, проходя через трудности, стала главой семьи и обрела власть, но, по сути, для плана Кали Дивии не обязательно было становиться главой. Она может, словно серый кардинал, действовать из тени, не подвергая себя большой опасности. Розалия встряхнула головой, стоило вспомнить все детали сюжета. Происходит пожар в Гималаях, где погибает невеста лорда, он же генерал-губернатор Индии, и брат главной героини, Кайрас Шарма. После этого, лучший друг Кайраса Камал Рай просит у дюжины дать Дивии Шарма шанс показать себя и стать главой рода. Через пять лет Дивия встречает генерал-губернатора и становится главой рода. Тогда же она становится новой невестой. Готовится новое нападение, которое происходит в Калигхате. Дивия Шарма умирает, а затем Радж Дубей, Сарасвати Басу, Рам Дубей и Рэйтан Вайш возвращают её к жизни. Это основные события, которые меня интересуют. Сейчас главное выделить несколько пунктов. Во-первых, я не могу предотвратить смерть главной героини, ведь это воля богини Кали. Если попытаюсь влезть, меня, чего доброго, снесут следом. Во-вторых, нужно остерегаться Рэйтана Вайша, как аватар бога Шивы в этом мире он может догадаться о том, кто я такая. В-третьих, если я схвачу предателя сейчас, то нападения в Калигхате не произойдёт, а значит, первый пункт окажется в опасности. Нужно действовать осторожно. Мохан Прасад самый главный подозреваемый в первом нападении, с него стоит начать. — Самир, слушай указания, — мужчина склонился и приготовился внимать своей госпоже. — Установи слежку за домом Прасада — одного из членов дюжины. Пошли туда служанку, но так, чтобы никто не догадался. Пусть ведет себя тихо, читает и записывает всё, что может. Будешь встречаться с ней раз в месяц и докладывать мне лично. — Вас понял, госпожа. — Также… хотя нет, это я приберегу на потом. Пока что всё, занимайся этим вопросом и не забывай про прочие дела. Карета остановилась у дома, и девушка вышла наружу, вдыхая воздух. Ночной бриз был прекрасен, река Лейт была прекрасна сегодня, как и Эдинбург. Розалия любила ходить вдоль этой реки и думать о делах, но сегодня нужно было прочитать отчёт Самира, поэтому она поспешно ушла. Дом встретил тишиной, отец опять уехал по дела, служанки старались быть ниже травы и тише воды, но одна девушка всё же вышла встретить госпожу. Девушка-кошка стала слишком часто попадаться на глаза, и Розалия на секунду остановилась. — Как твоё имя? — Джулиет, госпожа. Девушка хмыкнула. Имя обозначало «девушка с мягкими волосами», родители прямо в корень зрели. — Ты будешь моей служанкой, Джулиет. Самир обучит тебя всему необходимому. — Как прикажете, госпожа. Розалия прошла в кабинет, на ходу скидывая тесный корсет и платье. Здесь никто не мог увидеть её непотребство и девушка, оставшись лишь в нижнем платье, села на стол. Бунтарский характер давал о себе знать, и лишь так девушка могла дать себе насытиться своими выходками. Ноги затекли в туфлях, Розалия положила ногу на ногу и скинула ненужную обувь. В руках оказался отчёт, и она начала бегать глазами по строчкам. Самир идеально описывал все выполненные дела, оставляя на полях пометки. Дела в Клифаграми и впрямь были хуже некуда, были нерационально использованы многие ресурсы, а расчёт будущих трат совсем отсутствовал. С промышленной революции прошло не так много времени, но дела в Индии в большинстве своём велись без использования машин. Банально, даже швейная машинка не использовалась. Розалия прислонила бумаги к губам и усмехнулась. Жди меня, Клифаграми. Твоя госпожа поставит тебя на ноги и напомнит, каково это жить сыто. В это же время. Клифаграми. Жизнь в Индии текла своим чередом. Доран вернулся в Клифграми, сразу же встречаясь со старым, но верным слугой. Нужно было рассказать тому про госпожу, что прибудет в скором времени, но сил не оставалось. Доран нахмурился и проговорил: — У нас гости? — Нет, господин, — слуга низко поклонился и тут же залепетал. — Приходили жители, жаловались на условия, но то не удивительно. Давно тут не было госпожи, что смогла бы взять на себя управление хозяйством. Доран мысленно застонал, разговор так или иначе выходил на помолвку. Молчать было нельзя, поэтому он отдал приказ. — Подготовь комнату рядом с моей, скоро приедет моя невеста. И не сказав больше не слова, он отправился в комнату. День был длинным, из головы никак не выходила встреча с суженной. С этой девушкой. Дорану нужно было внимательно следить за ней, иначе та натворит дел раньше, чем он успеет развестись с ней. Делить одну комнату даже не приходило в голову, но держать её нужно было рядом. Не хотелось отдавать ей соседнюю комнату, мужчина никак не мог смириться с мыслью, что у этого места появится госпожа. Но Видия дала понять очень кристально, что девчонка должна была находится в поле зрения ежесекундно. Хотелось вернуться в Калькутту, но было опасно вот так возвращаться, без четкого плана. Статус преступника в родной стране сдавливал по рукам и ногам, смыкаясь челюстями на шее. Получит помилование и устроит своей жене пышные похороны, было ясно как день. Но что-то гложет изнутри, не давая вздохнуть. Доран уже успел узнать об этой девушке от своих людей, она была непроста. Думал, что нашёл овечку, а оказывается приводил в прайд новую львицу, это было опасно. Кровать манила, но Доран сел за стол, разбирая бумаги. Письмо от Кайраса оказалось неожиданным сюрпризом. Давний друг писал про свою сестру, про жизнь в Калькутте, про слухи. Неожиданно завёл разговор о том, что Доран просто обязан вернуться в Калькутту, ведь в дюжине без его крепкой руки начались странные метаморфозы. Дорана это насторожило, но Кайрас писал очень мутно, будто боялся, что письмо прочитает чужак. Мужчина решил написать ответное письмо, чтобы успокоить друга, но все слова пропали стоило придвинуть к себе бумаги. Написал в итоге коротко и ясно: «Я женюсь. Скоро буду в Калькутте». И отложил бумаги до завтрашнего дня. Утро наступило быстрее, чем хотелось бы. Всю ночь Доран видел странные сны, не то доску для шахмат, не то поле для пачиси. Он никогда не уделял времени играм, предпочитал практиковаться во владении оружием, но странные сны подтолкнули на то, чтобы сыграть. Дом их местного брахмана был самым целым домом в округе. Доран мало времени уделял своим религиозным обязанностям, но всё же решил навестить старика, чтобы предложить сыграть в пачиси. Брахман не отказал в досуге, и они разложили пешки. Раковины каури были брошены, и игра началась. Разговор был самый обычный, пока речь не зашла про женитьбу Дорана. — Нельзя сюда привозить иностранку. — Куда же ещё её привозить? Её долг оставаться рядом со мной. Она не помешает, будет вести хозяйство и помалкивать, чтобы не увидела. — Я боюсь не того, что она увидит, — брахман добавил дополнительную фишку и вновь заговорил. — Я боюсь того, что она покажет нам. — Что это значит? — Кали не гневается. Кали смиренно ждёт прибытия госпожи Басу. Доран быстро смекнул, что речь про девушку и замер. Чтобы богиня ждала прибытия иностранки? Неужели, девчонка как-то связана с индийскими корнями? Это было невозможно, но зачем тогда богиня стала бы… что? Принимать её? О принятие не шло и речи, лишь об ожидании. Чего могла ожидать богиня, которой и так всё известно? Или? — Ты можешь получить от богини ответ? — Какой вопрос вы хотите задать, это главное. — Кто эта девушка такая? Брахман усмехнулся, одерживая победу в партии. — Зачем тревожить Тёмную Мать по такому поводу? Я и так скажу, эта женщина просто млеччха. Накануне отъезда из Эдинбурга. Розалия расчёсывала волосы, думая о том, что ждёт её в Клифаграме. Помимо огромной работы над улучшением жизни простых людей, конечно. Жить под одной крышей с Дораном Басу, мужчиной, что стал её женихом и персонажем игры, в которую она играла в прошлой жизни. Сердце глупой Розалии билось сильнее при этой мысли, но она одергивала себя. Это не её сердце трепетало перед встречей с будущим мужем. Раз и навсегда — она единственная Розалия в этом мире, это её тело, и оно будет слушаться её. Никак иначе. Девушка бросила расчёску на пол и вскочила, как же ей осточертело всё! Хотелось рвать и метать. Несмотря на то, что дела шли хорошо, преследовало странное чувство, что она делает недостаточно. Она уже заключила этот проклятый контракт, назад дороги нет. Мысль пришла сама собой. Точно! Девушка подскочила на месте и рванула к столу. В нём лежали два письма. Она бережно достала их и, накинув на плечи халат, поспешила в кабинет отца. Оставив письма на видном месте, она написала записку: «Дорогой отец, храни эти письма так, будто от них зависит моя жизнь. Не доверяй их никому, кроме себя. Прочитай их если со мной что-то случится, но используй с умом». Теперь девушка успокоилась. Последняя её спасительная ниточка была протянута, оставалось самой не сплоховать. Вторая игра не на жизнь, а на смерть была начата. Собиралась леди утром в спешке. Служанки сновали по дому из стороны в сторону, выглаживали и складывали вещи. Розалия чувствовала себя так, будто отправляется на войну. В какой-то мере, это и правда было поле битвы, но вот платья ей не помогут спастись. По прибытии она всё равно планировала закупиться местными сари, чтобы было проще подкупить доверие местных. Самир не отходил не на шаг, давая указания слугам, словно дворецкий. Все его слушались, ведь знали, что он приближенный человек госпожи и что его словами говорит сама она. Пришло время наряжаться, и Самир тактично покинул комнату, отдавая свою госпожу в руки умелых горничных. Девушка выбрала нежное зеленое платье, белой бахромой окутанный воротник выгодно подчеркивал ключицы, а тонкий пояс выделял осиную талию. Волосы крупными локонами струились по плечам, в этот раз их решили украсить белой лентой. Скромно и со вкусом, девушка была довольна. Оставалось выбрать духи. Взяв в руки флакон, Розалия уверенно сказала: — Его. — Вы уверены, леди? Эти духи тяжелые, в жаркой Индии они будут очень громкими. — Я уверена. Больше никто не перечил. Девушка вдохнула полной грудью и улыбнулась. Жасмин, орхидея и лотос. Но самое лучшее, верхняя нота — жгучий черный перец. От этого аромата хотелось скрыться, хотелось увернуться. Розалия намеренно использовала его, знала, что будет кричать им: «Берегись!» как только вступит на трап. Именно этого она и добивалась. Часть её не хотела признавать, но такой вызов оценит один конкретный человек, что будет её встречать. Обязан её встретить. Из дома девушка вышла преисполненная уверенностью. Напоследок взглянув на слуг, что вышли проститься с леди, она громко проговорила: — Всегда помните, что я буду наблюдать за вами, где бы не была. Вы остаётесь здесь, чтобы побеспокоиться о господине. Не подведите меня. Слуги ответили хоровым согласием и пожеланием хорошей дороги. Удовлетворенно улыбнувшись, девушка подала знак Джулиет. Та быстренько собрала чемоданы и загрузила их в экипаж. Они отправились с легким сердцем и предчувствием надвигающейся беды. Удивительно, но отплыли они без проблем, а главное, довольно быстро. Отец, конечно же, не пришёл проститься, но девушка не винила его. Знала, что дела государства важнее. Он отправил ей письмо, в котором обещал сохранить те письма, что она оставила и поступит именно так, как она сказала. Девушка, не сомневаясь сожгла письмо и задумалась. Точно ли отец не читал писем? Будет затруднительно объяснить, что они значат, если он прочитает. Но всё же уверенность в отце была больше, чем подозрения и девушка отмахнулась. Могла ли она хоть раз отдаться на волю случая? Нет, не могла. И она поняла это сразу, как оказалась с Клифаграми. Доран не встретил её не на берегу, не в деревне. Калькутта. Этим утром. Видия ходила из стороны в сторону, сжимая в руках злополучное письмо, отправленное Дораном. Она надеялась, что тот не натворит дел, пока она разбирается с делами дюжины. Стоило созвать семьи, чтобы объявить о помолвке, а затем назначить дату свадьбы. Несмотря на то, что невеста была иностранкой, репутация семьи Басу была выше, чем общественное мнение. Сначала шло само представление семьи, а потом уже то, что думают другие люди. Так говорила ещё бабушка Видии, так думала и сама она. Семья была основой всего, что подумают её дочери, если она не объявит о свадьбы их родного дяди? Допускать такого было нельзя, поэтому женщина написала Дорану о том, что свадьба пройдёт в Калькутте. Но тут Доран решил воспротивиться и сказал, что свадьба будет в Клифаграми. Они спорили, обмениваясь письмами почти каждый день, гоняя бедного слугу без сна и отдыха. Когда тот наконец свалился с болезнью, Видия решила повременить с ответом. Ей вдруг стало интересно, что же заставляет Дорана так противиться свадьбе в Калькутте? На помощь неизменно пришёл Рэйтан Вайш. Женщина поклонилась аватару, когда тот почтил её своим присутствием и задала наконец интересующий вопрос: — Махадева, подскажи, как быть? — Госпоже Басу не нужно волноваться о репутации семьи, — голос аватара, как и обычно был спокоен и глубок. — Девушка прибудет в Калькутту, когда того пожелает, никто не может ей помешать. — Что это значит? — То, что Кали давно ждёт встречи с этой девушкой. Но сейчас ей самое место вдали от глаз. Время ещё не пришло. Видия крепко задумалась, зачем богине эта иностранка? Если в этом был план богини, Видия не могла, не смела, идти против него. Раз Доран решил так, пусть будет так. Самое время было заняться делами дюжины. Клифаграми. Вечер того же дня. Розалия была в бешенстве, но встретила слугу Дорана с мягкой улыбкой. Легкая тряска в руках могла показаться нервозностью, но девушка еле сдерживала себя, чтобы не начать кричать. Её жених опозорил её! Даже не смог встретить невесту, приехавшую издалека. Это совсем не входило в планы девушки, но она быстро собралась. Здесь начиналась её игра, она обязана была быть спокойной. Пока слуги занимались тем, чем обычно занимаются, девушка величественно прошлась по дому, осматривая каждый уголок. Несмотря на то, что она должна была создать образ великодушной и мудрой госпожи, давать спуску слугам она не собиралась. Осмотрев комнату, она осталась довольна и наконец повернулась к слуге, что всё это время лишь молча следовал за ней. — Прошу прощения, что не представилась сразу. Меня зовут Розалия Хейг, я невеста вашего господина. С этого момента, я буду жить с вами, позаботьтесь обо мне. Слуга видимо не ожидал от госпожи такого милого представления, поэтому заикаясь принял её представление и поклонился. Говорил он на ломаном английском, но всё равно пытался подбирать слова. Розалия терпеливо слушала его и запоминала всё, что тот говорил. -… А тут кабинет господина. Он обычно никого не пускать туда. Пожалуйста, не заходите туда без надобности. — Конечно, я уважаю личное пространство своего будущего мужа. Но мне будет нужна комната под личный кабинет, когда я начну заниматься хозяйством. Слуга согласно кивнул и продолжил знакомство госпожи с домом. Закончили они ближе к ночи, и девушка отправилась готовиться ко сну. Доран так и не появился, что наталкивало на мысли. Она дала пару указаний Самиру и отправилась в спальню. Переодеваться не стала, казалось, что Доран непременно заглянет к ней, и она оказалась права. Когда время перевалило за полночь, стук в дверь оторвал её от документов. Она попросила гостя войти и Доран тихой поступью прошёл в спальню. Он выглядел уставшим и взвинченным. Цепким взглядом оглядел комнату, заметил небольшие изменения и наконец посмотрел на Розалию. Вот они и встретились вновь. Горящий взгляд золотых глаз нашёл её черные омуты и тлел. Он склонился перед ней и проговорил совсем безэмоционально: — Извиняюсь за то, что тревожу вас в столько поздний час. Но видимо, вы ещё не планировали ложиться спать. — Больше не за что извиниться не хотите? — Доран усмехнулся на это, а Розалия поднялась. Она подошла ближе, рассматривая мужчину. Всё тот же неизменно фиолетовый шервани, клинок за поясом и аромат сандала. — Я не встретил вас, виноват. Были неотложные дела. К слову, свадьба запланирована на конец недели. Мы будем праздновать здесь, в Клифаграми. Девушка лишь согласно кивнула, не выразив удивления. Она понимала, что скорее всего, праздновать в Калькутте ей не позволят. Мужчина стоял прямо, смотря на неё сверху вниз, его взгляд блуждал, осматривая наряд леди. Розалия повела плечом и кивнула уже более уверенно: — Хорошо. Присядете? Они были не в тех отношениях, чтобы засиживаться друг у друга после полуночи, но мужчина кивнул. Он уселся в кресло и наконец напряжение покинуло его тело. — Как вы добрались? — Слава богу, без проблем. У вас хороший дом, но думаю, что его ещё предстоит привести в надлежащий вид. Когда вы позволите мне ознакомиться с делами в Клифаграми? — Завтра я передам слуге, чтобы он отдал вам все документы, которые могли бы пригодиться. Можете начинать знакомиться с обстановкой и не бойтесь спрашивать совета. Мои слуги достаточно компетентны, чтобы подсказать вам в любом случае. Повисла неловкая тишина. Девушка задумалась, выглядывая в глазах собеседника вопросы, их там было множество. Но она не могла разобрать ни одного из них. Сама того не замечая, она поежилась. Ночью в Клифаграми было прохладно, окна были открыты, и мужчина заметил это. Он прошёл пару шагов до стола, где на стоящем рядом стуле весела шаль. Подняв её, без каких-либо вопросов, он подошёл к девушке. Бережно укрыв её плечи, он положил руку на её плечо. От близости этого мужчины стало тепло, он проявил хоть и каплю, но заботы. Было приятно, и девушка улыбнулась самыми уголками губ. Доран проследил за ними и отвёл глаза. Явно не был смущен, скорее сам не понимал желание позаботиться об этой девушке в этот момент. — Заботьтесь о себе, не хотелось бы, чтобы вы заболели прямо перед свадьбой. — Безусловно. Я искренне благодарна вам за заботу. — Верю, — «но не доверяю» осталось не сказанным. Каждый из них прекрасно понимал своё положение и Доран отошёл на пару шагов. Прощаться было трудно, было невозможно отдалиться. Мужчина совершал одну ошибку за другой, когда думал о ней как об обычной девушке. Шёл на поводу её хрупкости. Но всему приходил конец. Он наконец взял себя в руки и коротко сказал: — Приятных снов, леди. — И вам приятных снов, мой господин. Доран вышел раньше, чем позволил бы себе ещё один взгляд. Розалия проводила его глазами и усмехнулась. Образ хрупкой дамы шёл на пользу. Мужчина не мог воспринимать её, как соперника. Но так будет не долго, поэтому нужно было завладеть его сознанием до того, как он поймёт, что всё вокруг — лишь игра на публику. Она не даст себя в обиду и закончит план так, как предписала. Завтрашнее утро должно было стать первым шагом в покорении этого Эвереста. Завтра она станет идеальной невестой, которая не допустит ошибок. А сегодня можно было сжать шаль в плечах и запомнить тепло чужого тела. Пока ещё можно.