Рутинная забота, облако и начинался новый день. Вариант 2, Психолог

— Я рада видеть Вас, Аня. Мы не смогли встретиться в последние две недели, скажите, как они прошли у Вас? От двух чашек в форме кошачьих голов с ароматным чаем исходил горячий пар, когда их поставили на небольшой кофейный стол между двумя мягкими и глубокими креслами. В одно из них приземлилась молодая женщина, которой было ориентировочно до тридцати пяти лет, но по её внешности это было тяжело сказать. Выглядела она молодо, в частности, из-за нежных черт лица и почти полного отсутствия морщин на её смуглой коже. — Это не страшно, Аманда, тем более что произошло не так много интересного. Как Вы после простуды? Потянувшись, Аня берёт чашку, что ближе к ней, после чего садится назад в кресло, опираясь спиной на мягкие подушки. Ноги в белых носках немного двигаются по пушистому ковру, который растягивается между этими двумя креслами. Чаще всего нужно было надеть бахилы, но можно было и просто разуться, что Аня и делала в последние несколько сеансов. Аманда же улыбнулась, мягко повернув кистью на её вопрос. — О, всё намного лучше, спасибо за заботу, дорогая. О чём бы ты хотела поговорить сегодня? Аня думает, поглаживая ручку чашки, которая была выполнена в виде хвоста. В чае аппетитно плавала долька лимона, а напиток уже успешно согревал её руки, которые немного подмерзли в процессе пути к психологу. Почему-то ветер был особенно сильным сегодня, а она забыла рукавицы дома. Подняв взгляд, Аня рассматривает женщину перед собой. С Амандой они познакомились около двух месяцев назад, когда девушка набралась смелости и обратилась с помощью визитки в государственную организацию, которая предоставляла психологическую помощь бесплатно. Несмотря на справедливые опасения, всё прошло хорошо, и их встречи продолжались. Начинали они с двух раз в неделю, а после, как только всё стало немного проще, сократили эти встречи до одного раза в неделю. Почти с первого взгляда и шага в этот кабинет Аню окутал уют и нежность этого помещения и человека в нём. Пускай бесплатная помощь не располагала большим финансированием, Аманда не теряла инициативы обустроить это пространство так, чтобы создать неформальное и безопасное ощущение. У неё это получалось. Взяв с собой колорит своей родины, она создала почти домашнюю атмосферу. Её поддерживали аромасвечи с запахом ванили, мягкие кресла с подушками, пушистый ковёр под ногами, шторы с кисточками и древесная гамма цветов, которую прекрасно дополняли разные растения. Сама Аманда прекрасно вписывалась в ненагруженный интерьер, одеваясь скромно. Её всегда сопровождал бежевый кардиган и чёрные брюки, только свитера у неё были каждый раз новые. Она носила большие круглые очки с ниточкой и жёлтого цвета с железной оправой, а также имела толстую и длинную косу из плотных и кучерявых волос. Обожала большие и круглые серьги, имела полные губы и нос пятачком. На её щеках собирались морщинки от улыбки, а глаза смотрели почти с материнской заботой. Сама женщина была из Испании, но эмигрировала достаточно давно в Штаты, чтобы выучить новый для себя язык и прижиться здесь, словно так и должно было быть. Иногда у неё проскальзывал лёгкий акцент или характерные эмоциональные черты — в виде жестикуляции или мимики, — но под нужной ситуацией она всегда оставалась спокойной. За это, и не только это, Аня смогла принять её почти мгновенно. Аманда прекрасно понимала все тяготы эмиграции, особенно в юном возрасте, и это скрепляло узы доверия к ней с самого начала. Она была достаточно продвинутым психологом, охватывая несколько аспектов данной профессии сразу, и это упрощало жизнь Ани в достаточно большом объёме, чтобы желать вернуться к новым и новым вопросам, что возникали у неё по мере поступления. …Мне по-прежнему сложно спать в темноте. Аня пробует начать не сильно издалека, но охватить тему, которая мешает в последнее время снова. На какое-то время это пропадает, и она может спать. Однако с переездом всё вернулось на старые места. Было ли дело в том, что до этого она привыкла жить в вечном шуме многодетной семьи подруги, или в том, что стала снижать частоту приёма успокоительных таблеток — сказать сложно. Оказалось, у Кёрли не так часто были гости, чтобы в доме имелись лишние настольные лампы. И это… имело неловкие последствия за собой. Спать под большим светом было такой же неудачной идеей, как и без него, а та настольная лампа, что могла бы использоваться как ночник и была отдана Кёрли ей в пользование, была ужасно яркой и холодной, что в целом не отличалось ничем от общего света на потолке. Свет же из просторных окон был слишком тусклым, чтобы спрятать все тени. Спать же в темноте было сложно… по множеству причин. Одна из которых — это ощущение наблюдения откуда-то из угла, и то, что дверь её не закрыта. И если невидимые наблюдатели ощущались холодными уколами по её спине и бёдрам, что при хороших усилиях можно игнорировать, то вот невозможность закрыть дверь на замок — почти как безысходность. Проблема была в том, что каждый щелчок закрытия замка был таким громким, что стыд невольно полз по её позвоночнику, стоило только первый раз сделать это перед сном. Аня сделала это неосознанно, стоило только заметить, что такая возможность есть. От кого она прячется здесь? От Кёрли? Но даже если он и слышал это, то никогда ничего не говорил. Аманда смотрит с учтивой внимательностью, едва заметно кивнув, чтобы после написать её ответ в небольшой блокнот. — Вот как… Как давно Вы не можете спать? Девушка обдумывает, прежде чем ответить приблизительно, когда именно начала замечать за собой это. — Примерно через три дня после переезда. Тогда, когда они разобрались с уборкой и расстановкой вещей, графика “работы” и сна. И когда Кёрли смог самостоятельно быстро одевать протезы для рук и пользоваться коляской. — Скажите, Аня, Вас тревожит что-то на новом месте? Возможно, что-то напугало, или… Аманда оставляет ей место для манёвров, и Аня чувствует, как против воли её затапливает неловкость и смущение, словно сама вероятность этого просто невозможна. Пальцы крепко охватывают уже не сильно горячую кружку, пока её шея краснеет. — Нет! Конечно, нет. Я просто… я не думаю, что меня что-то напугало там. Кёрли совсем не агрессивен ко мне или окружающим и не нарушает моих личных границ. Я просто… Несколько сессий до этого она пыталась другими словами объяснить суть проблемы, но это так и не вышло. Проблема звучала чересчур по-детски, и просто выговорить её вслух казалось слишком сложным. Аманда молчит, терпеливо ожидая от неё какого-либо решения, прежде чем девушка глубоко вдыхает, чтобы так же выдохнуть, опуская плечи, чтобы после выдавить из себя: — Боюсь. Спать в… в темноте. Девушка с небольшим стуком ставит кружку с напитком на столик, стоит только почувствовать, что её пальцы начинают слабеть от дрожи. Признание этого страха ощущается удавкой на шее, которая может затянуться в любой момент. Аманда никогда её не высмеивала тут или за дверьми кабинета, но это ни капли не уменьшало сложности это сказать. — Я пробовала… всё. Но ничего не помогает. И я чувствую себя почти всегда уставшей, потому что не высыпаюсь, ведь… могу проснуться несколько раз за ночь и не уснуть. Она торопливо заглушает неловкое признание другими проблемами, переплетая пальцы между собой, чтобы унять нервозность. — Аня, я хочу Вам сказать, что в страхе перед темнотой вовсе нет ничего плохого. Большинство людей имеют такие же проблемы, и это решаемо. Они пересекаются взглядами, прежде чем Аманда мягко продолжает говорить. — Скажите, пожалуйста, Вы упомянули на мой вопрос о любых пугающих событиях — Кёрли, вашего подопечного. С лёгких девушки словно высасывают воздух, и она сипло перебивает, поджимая и закусывая губы. — Нет, он не… правда, Аманда, он очень хороший человек, пускай и с своими минусами… — Но я и не говорю, что он плохой человек, — мягко замечает психолог, сложив руки на своих коленях. — Однако он пришёл первым на ум, верно? Как Вы думаете, почему так?