Рутинная забота, облако и начинался новый день. Вариант 3, Весы

— Аллилуйя, Вы всё же перешагнули за шестьдесят. — Аня невнятно говорит это под нос, записывая цифры с сидячих весов, на которых сидел мужчина. С его горла всё же выходит неловкий вздох на такой комплимент. Эта неделя, как и прошлая, и ещё несколько других, проходили одинаково: ранее утро, не есть, не пить — и после всех процедур. Тем не менее, приятнее этот процесс не стал. — Звучит ужасно, если не уточнять, что это вес. — — Ну, я бы сказала, что когда Вы... ты перейдёте эту отметку в возрасте, то это тоже будет чудесной новостью. — Улыбнувшись уголками губ, девушка закрывает небольшую тетрадь, прежде чем помочь ему перебраться на инвалидное кресло, отодвигая сидячие весы в форме стула подальше в угол. Ещё одна утварь, что выдала им в пользование больница, под приказом контролировать его вес. Точнее — набор веса. — Ерунда, я буду старым и сморщенным, как изюм — мало что хорошего. — — В современном мире старение не так ужасно. — Доверительно сообщает Аня, прежде чем встать на обычные весы, смотря уже на свои результаты. Гранд подъезжает ближе, когда ему кивают на незаданный вопрос, и заглядывает на циферблат. Цифры вызывают у него улыбку, которая заметно растягивается на тонких губах. — Что я тебе говорил? Эта диета работает, как швейцарские часы. При этом — не жир, а чистые мышцы. — Ему на такое замечание фыркают, пока к щекам заметно приливает немного крови. Спускаясь, девушка записывает уже в другую тетрадь свой прогресс, чувствуя, как горят уши от увиденной цифры. Она набирала в весе куда быстрее Кёрли, поэтому уже сейчас на весах была твёрдая цифра в виде шестидесяти пяти килограмм. Этот вес равномерно распределён по её телу, отчего новых форм, очевидно, ей не досталось. Её фигура по-прежнему резкая и жёсткая, без мягких округлостей. Только намёки на них в ягодицах и груди. Она удерживает собственную руку, которая так и тянется ухватить пальцами небольшую прослойку жира на её животе, который опровергал уверенность Кёрли в его методах и выборе еды. Как раз таки на животе у неё эти округлости и прибавились. И это явно не пресс. — Какой-то процент жира всё равно будет. Он у всех есть. В любом случае, твои показатели тоже стали в разы лучше, правда же? — Он быстро видит, как на мгновение её плечи поникли, от чего торопливо старается перебить это чем-то более позитивным, откатывая коляску дальше. На него оборачиваются, слабо улыбнувшись. — Твоя правда... — Аня на секунду мнётся, смиряя его встревоженное лицо взглядом, прежде чем добавить: — Гранд. — Имя звучит чем-то твёрдым на языке, от чего тот с непривычки проводит кончиком меж губ, пока глаза могут видеть, как заметно расплывается в улыбке Кёрли. Раз они уже договорились, что дружат — это было интересно опробовать сразу. — А ты мне не расскажешь, какой сюрприз готовит Марсель, что набор веса такой срочный? — Гранд немного резковато поворачивает коляску, пользуясь новыми креплениями, в которые он мог ввести кисти рук и через них двигать колёса своего кресла. Аня пожимает плечами, складывая тетради по нужным папкам, но выглядит не сильно заинтересованной в этом вопросе. — Я не знаю, может, его сюрприз — меньше посещений в больницу? Ты ведь помнишь, что он достаточно специфический по характеру. Он может сказать что угодно — он буквально прислал мне два теста, которые являются неэтичными и бессмысленными для него. — Вздохнув, она опирается бёдрами о столешницу, кивнув головой на вскрытую коробку, которую им принесли сегодня утром по почте и содержимое которой она торопливо заталкивала сначала назад, а после переложила в аптечку со всем, что мало использовала. Хотя это сложно назвать аптечкой... не только она, но и Кёрли просто складывали туда все вещи, которыми вряд ли будут пользоваться, но которые просто не должны лежать в тумбе или шкафу — во избежание неловких вопросов. Идея о том, чтобы выкинуть неприятные находки — как-то не стояла, отложенная на потом. Доминирующей частью этой “аптечки” составляли предметы розыгрышей от Джеймса в будущее, неожиданные находки, а также идиотизм доктора Марселя, который почему-то посчитал, что имеет право думать о её личной жизни, а в особенности — знать, в каком она положении. Поэтому его очередной подарок отправился к помятому листку, в котором было направление к гинекологу, а также к листку с адресами родильных домов, именами и фамилиями акушеров и ряду других мест, в которые она не думала ходить. — Он тоже давал тебе такие тесты? — На лице Гранда прослеживается то ли недовольство, то ли облегчение, которые вызваны тем, что не он один мучается от странных идей доктора, которые вовсе не имели смысла, но с которыми он банально не решился поспорить, находясь в больнице. Аня смотрит на мужчину косо, чувствуя неприятное копошение в груди от такого уточнения. — Смотря что Вы подразумеваете под “тоже”. — Замечая, как стремительно лицо капитана твердеет, Аня проводит ладонью по своему лицу, пытаясь понять, что это может означать. Абсурдность Марселя не имела никаких видимых границ, поэтому он мог уболтать Кёрли на всё что угодно. А спектр тестов, которые может пройти человек, был всегда достаточно широким. — Эм, э... ничего. Ничего такого. Он сказал, что я могу сдать этот тест через месяца два, когда поднаберу в весе и закончу лечение. — Отнимая руку от лица, девушка непонимающе смотрит на него. В голове же скользят все анализы, для которых имеется такое требование, но на ум приходят лишь безобидные и в целом справедливые анализы, которые проводились бы и до этого. — Тогда что Вы имели в виду, Кёрли? — Рассеянно переспрашивает, наблюдая, как стремительно мужчина толкнул колёса руками, ускоряя ход коляски. — Ничего такого, я, наверное, не так тебя понял. В любом случае, я… я хочу сейчас пойти почитать. И если он будет настаивать, дай трубку мне, хорошо? Или пошли его к чёрту. — Губы девушки потерянно приоткрылись, смотря за тем, как капитан в конечном итоге скрывается в глубине квартиры, укрываясь в своей спальне. Она неверно выразилась? Или Гранд подумал о ФГДС? Но это не самое худшее, что могло бы быть. Однако приходится отказаться от любых вопросов. Раннее утро начинается с суматошных разговоров по телефону, который терроризирует их обоих по очереди. Поставив две тарелки на стол, Аня краем уха слушает разговор Гранда с кем-то из судна, которое нашло и спасло их. Разговор идёт достаточно туго, возможно, из-за гордости или замкнутости Кёрли к собеседнику, однако это также является чем-то важным, из-за чего он не в состоянии отказать. Параллельно с этим ей звонит Марсель, отчего приходится зажать телефон между ухом и плечом, стараясь не сжечь яйца, что шкварчат на сковороде. — Ты получила посылку? — Марсель от природы не умеет вежливо начать разговор, и это вызывает у неё лишь уставший вздох, который делает слышимость ещё хуже, потому что Кёрли в гостиной повышает тон в разговоре. Иногда он не слышит, что кричит, как, впрочем, не слышит, когда она говорит слишком тихо. — Да, но я не планирую отдавать Вам результаты. — Яйца на сковороде неожиданно плюются маслом, и Аня испуганно отступает, хмурится, а после торопливо накрывает их крышкой, поджимая губы. — Это необходимая мера, чтобы продолжить лечение и дать тебе пропуск на сюрприз, который я вам обещал. — — Боюсь, я обойдусь без вашего сюрприза. Это уже слишком. — — Это — мера осторожности. — — Это — маразм. Я не буду сдавать тест на беременность. У меня есть менструация, и есть чувство уважения к этике. — На той стороне связи слышится кашель и недовольный вздох. На больничном у Марселя удивительно много времени. — Так и сюрприз будет не завтра. Ого, так ты признаёшь, что была бы не против, с… — Аня скрипит зубами, быстро взяв телефон, чтобы сбросить звонок, который перешёл всякий здравый смысл ещё в самом начале. Не имело значения, какой сюрприз он готовил, если это очередная шутка. Однако отвадить Марселя — куда сложнее, чем поймать мышь. Он звонит снова, и, поджимая губы, Аня снова берёт трубку, в этот раз опираясь рукой о стол и немного отводит бёдра в сторону, чтобы облегчить роль пояснице. — Да чего ты сразу злишься, я просто беспокоюсь, чтобы не было, как в прошлый раз. — В голосе мужчины слышится едва скрываемая обида, но это едва ли смягчает сердце девушки, которая мрачно сверлит запотевшую крышку сковороды взглядом. — Во-первых, я не планирую детей. Во-вторых, у меня не с кем их делать, и делать я их не хочу. Не с теми антибиотиками и болями, что у меня сейчас есть. Возможно, вам лучше спросить мисс Мюллер о том, почему месячные являются периодом, когда ты жалеешь, что яички не опустились, когда ты был в утробе матери. И если вы так беспокоитесь о моём состоянии, то я просто не приду смотреть на этот “сюрприз”, чем бы он ни был. — — Но — Аня снова сбрасывает звонок, цокая недовольно языком, когда выключает плиту и открывает крышку, слыша, как на фоне Гранд с силой пинает кресло или стол в попытке что-то доказать человеку, с которым он дискутировал. — Мне не интересны деньги. Мне не интересно ничего. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое и нашли мне чёртову работу, где не нужна ловкость пальцев. Послушай, Жан, если тебе кажется, что это классная затея — ты ошибаешься. Мы не можем тягаться с такой компанией, и она всё равно тонет. Я не собираюсь тратить накопления на бесчисленных адвокатов. Твоему шефу принципиально подождать год или два, прежде чем “Пони” окончательно обанкротятся? Тогда к чему эти уговоры? Нет. Я не хочу никуда ехать. Не хочу даже пытаться. Я… — Выглянув из-за угла, девушка может видеть, что Кёрли, который засел в гостиной, заметно напряжён. Его лицо едва покраснело от гнева, а на лбу и челюсти появились вены из-за его активного разговора. Меж бровей пролегла морщина, а уцелевший глаз жёстко сверлил поверхность перевёрнутого столика. Его же собеседник отвечает так громко, что она не сомневается, что в помещении, где он был, его было очень хорошо слышно. Но с её расстояния это были лишь несвязные слова, в которых едва угадывалось “Нет” и “Ты” или “Подумай!” — …Ты не можешь знать. И куда он меня устроит? Юнгой? Я не могу больше летать. Может, если бы ты навестил меня, то понял, что я из себя представляю теперь. Жан, ты… нет. Чёрт. — Садясь напротив него в кресло, Аня вздыхает, подпирая щеку ладонью, с сочувствием наблюдая за этим. На неё переводят немного мутный взгляд, в котором читается неловкость и усталость, от чего, потянувшись, она слабо гладит его по колену, видя кислую улыбку на этот жест. — И дальше что? Пожалеет меня и возьмёт уборщиком? Или мотиватором для детей, которые не слушаются и ходят в Африку гулять? Это… нет, просто старая сказка, оставь это. Я не знаю. Я не… боже, почему ты вообще пристал? — Но в конечном итоге, когда разговор заканчивается, Гранд обессиленно откладывает телефон протезом, чувствуя себя полностью уставшим и вымотанным, хотя день только начался. За долгое время он не возражает, чтобы поесть в гостиной и чтобы его кормили с ложки. — Помнишь капитана Моро? — Между жеванием и новым кусочком яйца интересуется мужчина. Получив кивок, он вздыхает снова. — Он хочет, чтобы я сегодня поехал в офис его конторы и согласился с их помощью судиться с «Пони-Экспресс». Мой случай… потопит эту компанию с концами, — Кёрли приоткрывает рот, когда к его губам подносят вилку с кусочком белка, стараясь не смотреть Ане в глаза в момент этой помощи. Наблюдая за тем, как он жует, она уточняет: — Вы не хотите этого? — М-м… — Невнятно отвечает капитан, ведя плечом, прежде чем немного расслабиться на диване. — Я не хочу поднимать всю эту грязь. Это нужно свидетельствовать, рассказывать, а мне… тошно. Не хочу это вспоминать. Возможно, раньше я хотел бы этого, но не теперь. Я эгоист после такого? На неё мимолётно смотрят, но этот вопрос не настолько лёгкий, чтобы иметь право ответить безраздумно. Аня ведёт плечами. — Не думаю. Вы не избежите суда за халатность и крушение — весь вопрос, когда его озвучат. Но вот бороться вам за компенсацию или нет… дело ваше. Кёрли слабо улыбается, прежде чем глубоко вздохнуть и, помявшись, кивнуть на ещё один кусочек яйца с её рук. — Не хочу. Но… возможно, я должен это сделать. Если я сделаю это — мы не будем нуждаться в деньгах ещё какое-то время, пока я не найду работу. Видя хмурость на её лице, он интересуется, немного невнятно из-за еды во рту: — Фто такое? — Честно сказать, я думала, что вы используете эти средства на… продолжение лечения. Протезы получше, процедуры… Смотря, как он отводит взгляд, Аня поджимает губы. Он собирался потратить… эту возможную сумму на неё? — Кёрли, я против того, чтобы ты меня содержал. Я очень благодарна, но… это не будет длиться вечно. Я не могу принимать твою помощь… всегда. Гулко сглотнув, он возражает: — Мне достаточно и этих протезов, что есть. Тем более, что ты ешь как птица — эти траты капля в море. Я всё равно трачу куда больше, поэтому… не нужно думать об этом. Зарплата сиделкам — смешная. Это абсурдно, если ты будешь тратить её на такую базовую вещь, как хлеб или одежду. Тёмные брови девушки сходятся на переносице, отчего он немного напрягается в плечах. Тема денег… оказалась щепетильной. Он не видел никаких проблем в таких тратах, однако Аня… — Тем не менее, я не ваша… жена, чтобы иметь такое. И не важно, на что я их трачу — я могу затянуть пояс и жить. Чёрные глаза уходят в сторону, пока пальцы сжали пустую тарелку. Не нужно быть гением, чтобы знать: работа сиделкой далека от той, где можно хорошо зарабатывать. И хотя они старались не поднимать этот вопрос, каждый раз он стоял особенно остро. — Ты мой друг. А я никогда не возьму с друзей ни цента. И ты любишь покупать новые книжки, которые тебе необходимы. Если ты затянешь пояс — ты не сможешь их купить. Чувствуя, как её лицо стремительно краснеет от такого честного заявления, она возмущённо смотрит в ответ. И хотя это не первый раз, когда Кёрли оправдывал такие растраты дружбой, последнее замечание неприятно ударило по гордости. — Я… я могу купить уже использованные! Как-то я их покупала до тебя, и мне не мешала моя бедность. Мне не нужны… подачки. Гранд кривится, устало вздыхая на это. — И дальше что? Будешь отпаривать их утюгом, чтобы стереть чужие маты и пенисы на краю книг? Или заниматься пиратством? Аня, зачем эти риски? И никакие это не подачки — помогать друзьям само собой разумеется. — Но ты обеспечиваешь меня всем, Кёрли. Ты… Девушка прикусывает губу, прежде чем быстро подняться и отнести тарелку в мойку, чувствуя, что может наговорить лишнего. Гранд упёрто не понимал её проблемы, игнорировал то, что это… уже не выглядело как помощь. Раздражение искрами бежит по её груди, сжимаясь обидой на шее. Трудно игнорировать тот факт, что она на деле жила за его счёт. Он покупал еду, новую одежду, оплачивал дополнительные анализы, лекарства, и даже развлечения. Чего стоят периодические билеты или купоны на разные процедуры или магазины, куда её активно выталкивали под мышку с Дайске или редкими подругами, стоило наступить выходным? Это было невероятно мило, приятно. Никто и никогда для неё не делал ничего из этого, если только она не просила. Но... Поток уничтожительных мыслей прерывает очередная трель её телефона, и едва ли она может перебороть гнев от того, насколько невовремя это было. Она может слышать ломкие шаги за спиной, и, не желая продолжать с ним эту тему сейчас, берёт трубку, слыша голос Марселя. — Я хотел сказать, что... — Я уже ответила, что мне уже всё равно. — Нет, в этот раз я по поводу Д... Однако этот поток снова прерывается, но уже другим звонком. Аня непонимающе смотрит на входящий вызов, однако, даже перечитав его контакт дважды, всё равно не понимает, как это возможно. — Аня, я... послушай, я не хотел тебя этим... — Подождите минуту. Приподняв одну руку, она останавливает Кёрли в дверях, чтобы принять вызов. — Алло? В трубке звучит спокойный мужской голос, который с знакомой манерой безразличия монотонно спрашивает: — Доброе утро. Вам звонят с администрации «Пони-Экспресс», доставляем быстро и качественно. Мисс Мусуме? — Да?.. Подумав, девушка поворачивается лицом к Гранду, смотря на него круглыми глазами. Видя его непонимание, показывает контакт, а после ставит на громкую связь. Лицо же капитана вытягивается в изумлении точно так же, как и её. — Вы подавали жалобу на мистера Джеймса Грея — на неэтичное и неподобающее поведение, включая физическое насилие, сексуальные домогательства или изнасилование? — Да, всё верно. Чувствуя, как у неё потеют ладони, Аня кладёт телефон на стол, вытирая руки о просторные домашние штаны. Это заявление было подано сразу по прилёту, однако, с отсутствием новостей, ей казалось, что его даже не читали. — Мы бы хотели, чтобы вы приехали в домашний офис для более детальных показаний и беседы с мистером Голдменом. Он выражает сочувствие к вашей ситуации и хочет принести извинения за то, что случилось. — О... и когда он... хочет меня видеть? Она переводит глаза на Кёрли, который с таким же недоверием перевёл взгляд на телефон. С ним ещё никто не связывался, если не учитывать поданной жалобы за то, что он не уследил за экипажем и нарушил приказ. — Чем раньше, тем лучше, мисс. Сегодня директор у себя в офисе с десяти до восьми. Если вы желаете — можете забронировать встречу на сегодня или же на среду. — Я... Аня неуверенно ведёт плечами, нервно поправляя мятую футболку, не зная, что на это сказать. Она понятия не имела, где находится «домашний» офис, или стоит ли вообще ехать туда. Взгляд же на капитана не помогает — он выглядит хмурым, но отговаривать её не имеет права. — Я приеду сегодня, в двенадцать. — Разумеется. Флегматично сообщает мужчина, и она может слышать, как он клацает мышкой, заполняя это время у себя на компьютере. — Но я не понимаю, что имеется в виду под “домашним” офисом? Я посещала только ваш филиал в центре. — На данный момент он закрыт, поскольку рабочие места были сокращены. Мы больше не работаем в таком формате. Сейчас все встречи проходят в домашних офисах, которые расположены в разных местах. Вам нужен — 13 номер. Я вышлю вам адрес и варианты маршрутов, чтобы добраться туда. Территория частная и большая, поэтому вас встретит кто-нибудь из оставшегося персонала, как только вы будете на месте. — О, что ж... Девушка с сомнением складывает руки на груди.