Забытое имя

«Одиночество — жребий всех выдающихся умов»

Выбежав из больницы, я застыла. Обернувшись еще несколько раз назад, и не заметив за собой никого, выдохнула и прижала руку к быстро колотящему сердцу. — Черт возьми, Ливия. Что с тобой не так? — тихо пробормотала себе под нос. Медленным шагом подошла к своему велосипеду и уже хотела сесть на него и уехать домой, но развернулась. Шорох в кустах. Ветер шептал что-то неразборчивое, как будто кто-то звал. Сердце предательски учащало ритм. Я знала — глупо. Но ноги не слушались. Лишь листья тихо шуршали под моими ногами. — Ты вообще в курсе о комендантском часе? Черная кожаная курточка, руки в карманах штанов, хмурый вид. Ну конечно — Дерек Хейл, собственной персоной. Слишком много Хейлов на один квадратный метр. — Привет? Он промолчал и неодобрительно качнул головой, будто не одобряя, что я поперлась в лес в такое время. — Похоже, у меня проблемы, Дерек. — промямлила я и сжала край кофты. — Не удивлен. — буркнул он. — Что случилось? Я сжалась и отвела взгляд, не зная, как продолжить. Он, словно ощутив мою нервозность, сжал плечо в успокаивающем жесте. Стало легче дышать. Его глаза на мгновение сверкнули голубым — признак опасности. И всё же… рядом с этим злым оборотнем я чувствовала себя в безопасности. Но почему? Ответа на этот вопрос у меня конечно же не было. — Давай подвезу. Мне на секунду показалось, что Дерек выдавил из себя это. Будто не хотел, и хотел одновременно. — Мой велосипед. — Это ржавое корыто? — хмыкнул Хейл и отвернулся. — Завтра заберешь. Я закатила глаза. — Эй, он не ржавый. — Значит, с тем, что это корыто, ты согласна? Я злобно выдохнула, но не нашлась чем ответить. Велосипед и вправду был старым, но называть его корытом… это было непростительным. Бубня себе под нос разные ругательства, следовала за мужчиной. Мы вышли к трассе, и я заметила его машину. Смешок сорвался с моих губ. — На свое бы посмотрел, — не удержалась от колкости. Стекла его машины были разбитыми и мне стало даже жаль его. Но вспомнив как он назвал моего двухколёсного друга, усмехнулась. Карма, сучка. Интересно лишь, кто только посмел испортить его малышку. Дерек на мои слова лишь закатил глаза и открыв мне дверцу, постарался очистить сиденье от стекла. Когда он закончил, то махнул мне рукой, разрешая сесть. Мы ехали в тишине, но молчать стало невмоготу и я начала говорить. Рассказала о своих снах, о том, что пень будто зовет меня, даже поделилась о пауке, который вылез из раны. — Ты шутишь. — хмыкнул он, не отвлекаясь от дороги. Его челюсть была сжатой и я мимо воли засмотрелась на его профиль. Хейл был чертовски красив. Тёмные волосы, светлые глаза, силуэт, словно вырубленный из камня. Всё портило лишь одно — тьма, спрятанная в его взгляде. — Клянусь. Настоящий, черный, мать его, паук. Дерек нахмурился. — Как твой укус? Спросил будто о погоде, но мне привиделась забота в его голосе. Тряхнула головой, будто выбрасывая всякую чепуху из нее. — Начал заживать после моей вылазки ко пню. Это ведь не нормально, так ведь? Оборотень молчал, но скосил на меня глаза. — Да. И вновь тишина. Да что ж такое? Я начинала злиться, сама не понимая причины. Просто злость и желание вмазать ему. — Как многословно, спасибо. Фыркнула и отвернулась к окну, пытаясь привести мысли и эмоции в порядок. — После укуса есть только два варианта: стать оборотнем или умереть. Лаконично и просто произнес он. Внутри меня будто взорвался вулкан. — А что тогда происходит со мной? — едва не прокричала ему это в лицо. Он резко тормозит и я замечаю что мы у меня под домом. Дерек поворачивается и впервые смотрит на меня, будто видя, что я настоящая. С проблемами, страхами и переживаниями. Мы тяжело дышим, не сводя взгляда друг с друга. Игра, в которую мы не договаривались играть: кто первый отведёт глаза, тот проиграл. Он сдается первым. — Ты уже не человек, Ливия. — Он хмурится, его взгляд цепляется за мой дом, будто ищет там ответы. — Но я не знаю, кем именно ты становишься. Отчаянье подбирается к горлу. Зажмуриваюсь и сжимаю ремешки рюкзака в попытке найти себя в этом безумии. Выскакиваю из машины и сильно хлопаю дверьми. Дерек выходит за мной спустя минуту. Пытаюсь дышать, но выходит скверно. Паника душит меня. — Вдох. Выдох. — медленно произносит мужчина. Я не слушаюсь. Он хватает меня за руку и заставляет посмотреть на себя. Его глаза злые, колючие. Рот двигается, но слова тонут в гуле крови в моих ушах. Хейл стряхивает меня, словно какую-то куклу. — Дыши и смотри на меня. Смысл его слов доходит до меня и я уступаю. Дышу. Смотрю. И успокаиваюсь. Стыд накрывает меня, словно одеяло в холодный вечер. Хочется сбежать, но я стою. — Почему ты помогаешь мне? Это ведь не ты укусил меня. Хейл пристально смотрит на меня. — Откуда ты это знаешь? — Чувствую. Не могу объяснить как именно даже самой себя, что уж говорить ему. — Ты выборочно отвечаешь на мои вопросы? — Хмурюсь и пытаюсь понять его. — Это игра для тебя? — Нет. Нервный смешок срывается с моих уст. Провожу руками по волосам, пытаясь прийти в себя. — Хорошо. Спасибо и на этом. Резко разворачиваюсь и иду в дом. Ощущение, что он смотрит не покидает меня до самой двери. Черт с вами. Надоело. Закрываю дверь резче чем обычно и отец в кухне подпрыгивает от неожиданности. Он старается сделать вид, что не подглядывал в окно за мной и Хейлом, но у него получается скверно. Ухмыляюсь. Виктор Эванс плохой актер. — Привет, Ливс. Как дела? Что нового? Как школа? Отец проговаривает это скороговоркой и начинает убирать на кухне. Едва сдерживаюсь чтобы не рассмеяться. Он никогда не убирал кухню. — Привет, пап. Все нормально. Ничего. Стоит. Копируя его, отвечаю и снимаю кофту и кроссы. Рюкзак летит в угол. Плюхаюсь на просевший диван и прикрываю глаза, успокаиваясь. Диван рядом прогибается под тяжестью, ощущаю теплую руку у себя на плече. Виктор выглядит обеспокоенным, быстро обнимаю мужчину и ложу голову на его грудь. — Все хорошо, пап. — Уверена? Сглатываю и отрицательно качаю головой. — Нет… — едва слышимо шепчу. Отец обнимает меня крепче и начинает покачивать словно маленького ребенка. Слышу его тихие бормотание и теплое дыхание на моей макушке. — Я могу что-то сделать? — громче произносит он. — Пока нет. Папа качает головой и я думаю, что он закатывает глаза, думая о том что это подростковый возраст. Возможно думает, что я начала встречаться с Дереком, или даже переспала с кем-то. Мысли об этом заставляют улыбнуться и вздохнуть глубже. Запах отца успокаивает меня, залажу на диван с ногами и кладу голову ему на колени. Отец начинает гладить меня по волосам. — Лив, если что-то случилось, то ты всегда можешь мне рассказать. — с придыханием говорит он и я смотрю в его обеспокоенные карие глаза. Морщины словно паучьи лапки скопились возле его глаз, задумываюсь что он стареет. Руки у папы мозолистые, крепкие и в старых шрамах, но то как ласково он копошиться у меня в волосах, заставляет сердце болезненно сжаться. Когда ты успел так постареть, пап? Слеза скатывается по моей щеке куда-то на пол. Он замирает и нежно стирает влажную полоску. — Я так люблю тебя, пап. — шепчу и плачу одновременно. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя люблю. — Девочка моя, — он сглатывает, и я вижу, что он тоже едва не плачет, — я тоже тебя люблю. До луны и обратно. Слезы душат меня и я даю им волю. Рыдания тихие, но такие нужные. Не замечаю как засыпаю. На периферии сознания чувствую, что отец укрывает меня и что-то шепчет. Последние шаги отца растворяются в далёком волчьем вое за окном.