Дела семейные

«Ясное мышление требует мужества, а не интеллекта»

После разговора с Айзеком мне стало легче. Будто гора с плеч свалилась и я смогла дышать полной грудью. Совет Лэйхи грел меня изнутри, и я мчалась домой после смены. Залетев в дом, позволила себе отдышаться. Отец что-то усердно готовил и слушал музыку, иногда подпевая. Быстро сбросив рюкзак и разувшись, подбежала к отцу, обнимая того за спину. Он едва заметно вздрогнул и повернул голову ко мне. На кухне пахло изумительно. Папа готовил мою любимую лазанью и овощной салат. Возле стола стояли пакеты с продуктами. Похоже, сегодня был день зарплаты, — с усмешкой подумала я. — Привет, дорогая. Как школа? Он ласково чмокнул меня в лоб. Его глаза чуть дольше обычного задержались на моих, и я знала — он всё ещё беспокоится. Но не спрашивает. И за это я любила его ещё сильнее. Схватив помидор и закинув его в рот, подошла к пакетам и начала их разгружать. — Все хорошо. Получила 4 по химии. Решила задачу на математике. Отец хмыкнул и достал тарелки из тумбочки. — Когда ты уже перестанешь прикидываться глупее, чем ты есть? Ты могла получить 5, я уж в этом уверен. Он поставил на стол приборы. Разрезал лазанью и положил мне на тарелку первый кусок, добавил салата и перца. Все как я люблю. Я благодарно кивнула ему и села за стол. Он бросил быстрый взгляд на мои руки — и, как я и ожидала, всё понял. Полотенце тут же шлёпнуло меня по пальцам. — Ну пааап! — недовольно протянула я, но все же встала и пошла мыть руки. — В больнице и так хожу вся дезинфицированная и тут еще ты. — Никаких разговоров мне здесь! Помыв руки, я села за стол. — Никто не любит заучек, ты же знаешь. — вернулась к теме об оценках я. — Меня и так считают странной, не хватало мне новых кличек. — Глупые дети. — Он скривился, откинулся на спинку стула. — Если бы они хоть на секунду поняли, какая ты на самом деле. Недовольно буркнул он и принялся за еду, подбрасывая мне помидоры из своего салата, ведь он ненавидел их. — То смешки не прекращались бы до выпускного, — усмехнулась и быстро запихнула последний помидор в рот. Виктор устало вздохнул, но спорить не стал. Его глаза были усталыми и виднелись темные тени под ними. — Как у тебя дела? Что нового на работе? Я старалась не запихивать еду слишком быстро и говорить внятно, но отец лишь улыбнулся, когда из моего рта выпал огурец прямо на стол, и молча подал салфетку. — Порядок. Взял несколько дополнительных смен, через пару месяцев сможем купить тебе новый велосипед. Я поперхнулась. — Чего это? Он еще нормально ездит. Он приподнял бровь, усмехнулся и доел лазанью. — Он скрипит на весь город. Каждый слышит, что это Ливия Эванс мчится по дороге. Я рассмеялась и откинулась на спинку стула. Вытерла лицо и отодвинула пустую тарелку в сторону. — Ну и пусть. Давай лучше тебе новую машину посмотрим. Я посчитала, что мы потянем купить ее через 2 месяца. Отец покачал устало головой и закатил глаза. — Ты до сих пор ведешь ту страшную тетрадку, куда записываешь все наши доходы и растраты? Я пихнула его в плечо и обижено засопела, папа засмеялся и потрепал меня по голове. Встал и начал медленно собирать грязную посуду. — Я помою, — бросила я. — Моя очередь. Закатила глаза. Теперь понятно от кого мне досталась дотошность. Убрала на столе и села на стул. Обычно я бы уже ушла в свою комнату и засела б за ноутом до поздней ночи, но сегодня — сижу и смотрю на широкую спину отца, который моет посуду. Он заметил, что я сижу и не ухожу, но промолчал. Закончил уборку кухни и поставил чайник. Я не проронила ни слова, собиралась мыслями, чтобы задать важный для меня вопрос. Чашки стукнулись о стол и я немного испугалась громкого звука. Виктор сел передо мной, и стал ждать пока я заговорю. Мне потребовалось еще несколько минут. — Пап, мне нужно поговорить с тобой. — замялась и сжала чашку сильнее. Он кивнул. — Слушаю, родная. Я отвела взгляд и резко вдохнула сквозь зубы. Посмотрела в его карие глаза и наконец спросила: — Почему ушла мама? Что с ней случилось? Он замер, потупил глаза в сторону, его руки сжались в кулак. — Пап, я знаю, ты не любишь говорить об этом… Но мне важно узнать правду. Что-то в моем голосе заставило отца напрячься и он внимательно посмотрел в мои глаза. — Анна была другой. Мы начали встречаться когда были совсем юны. Ее семья была против нашего союза, но твоя мама… — он резко выдохнул, словно из него выбили весь воздух. Я сжала его руку и приблизилась, будто боялась упустить что-то важное. Отец редко говорил о матери и сейчас было важно услышать всю историю. — Твоя мама была другой, Лив, — с болью прошептал он. — Какой? — шепотом спросила я. — Упрямой, своевольной, сильной. Она была словно буря, сносила все на своем пути. Ее мать, Мария, была единственной кто принял меня, а потом и тебя. Именно она дала тебе имя и даже подготовила тебе комнату в их особняке. Я замерла. Эпизоды из сна давили на меня. Колыбель, кровь и Ливия Дюбон. Моргнула и уставилась на грустного отца. — Особняке? — слова вырвались сами собой, и внутри всё похолодело. Не может быть. Не может ведь? — Твоя мать была из древнего рода Дюбон. Ее семья походила из Франции, но несколько веков назад переехали в Штаты и осели здесь. Длинная история, в которую я почти не вникал. Мне захотелось закричать. Что за черт? Получается, во сне со мной говорила моя бабушка? Нервный смешок сорвался с моих губ. Отец лишь перевел затуманенный воспоминаниями взгляд на меня. Кивнул и пошел в свою комнату. Я осталась сидеть на кухне. Чай уже остыл, а мысли не давали мне покоя. Он вышел из комнаты, потом вернулся, словно решился на что-то. Молча поставил передо мной коробку. Она была пыльной, с надписью от руки: «Ливии». — Анна просила отдать тебе это, когда ты начнешь серьезно интересоваться ею. Тихо проговорил Виктор и поставил передо мной коробку. — Она любила меня? — вырвалось у меня. Я смотрела на коробку и думала о матери. Почему она оставила меня? — Очень, Ливс. — тихо говорит он и нежно гладит меня по голове. — Возможно в этой коробке ты найдешь ответы на свои вопросы, и поймешь почему она ушла. Я благодарно киваю и целую его в щеку. Забираю коробку и иду в свою комнату. Перед самими дверьми оборачиваюсь к отцу. Он смотрит на семейный портрет. — Спасибо, пап. Люблю тебя. Он не поворачивается. Возможно — вспоминает маму. — И я тебя, Ливи. Это прозвище, которым отец называл меня с самого детства бьет под дых. Грустно вздыхаю и захожу в комнату.

***

Я сидела на подоконнике и задумчиво крутила мобильник в руках. Сотня непрочитанных от Стайлза и Скотта впервые не тревожили меня. Смотрела в окно и вспоминала маму. Тонкий шлейф духов, улыбка и теплые, немного сухие руки. Я помнила день, когда она ушла. Это был мой день рождение и я ждала торт который мама всегда пекла на мои дни рождения. Мне было 6 и думая, что выросла. Но, вместо торта, я получила слезы, и попытки остановить маму. Отец что-то кричал ей, но она судорожно собирала свои книги. Она уходила, а я хваталась за ее платье, словно от этого зависела моя жизнь. Возможно так и было. Я всхлипнула и разрыдалась. Холодный ветер вызывал мурашки, но идти в тепло не хотелось, и я сидела на подоконнике дальше. Рыдала так, будто завтра не наступит. Меня отвлек входящий вызов. С удивлением увидела номер Айзека. Минуту поколебавшись, приняла.

— Привет? — мой голос хрипел, словно у старика.

— Ты как? — просто спросил он.

— Не знаю. — секундная тишина, слышно лишь громкое дыхание парня. — Я спросила отца о маме.

— И что он? — Айзек не скрывал интереса, я улыбнулась сквозь слёзы.

— Отдал мне коробку, которую мать просила передать мне.

Тишина, его громкий вздох нетерпения.

— И что там? — все-таки не выдерживает.

— Не знаю. — тихо бормочу я.

— Шутишь, что-ли? — недовольно бросает он.

— Боюсь смотреть. — признаюсь наконец.

Секундное молчание.

— Посмотреть вместе с тобой? — я чувствую нутром, что Айзек пересилил себя, улыбаюсь.

— Поможешь мне?

Он что-то шипит в трубку, и я ставлю сотку баксов, что это слова за которые мы получим по шее. Моя улыбка не сходит с лица.

— Конечно, Ливс. Куда я денусь?

Я смеюсь.

— Спасибо. До завтра.

— До завтра, - бурчит он.

Я сжимаю телефон крепче и иду в постель. Ложусь и надеюсь, что высплюсь наконец. Всю ночь мне снится Мария, рассказывает что-то. Я почти ничего не запоминаю, но на утро меня подкидывает и я лечу на кухню. Записываю странные слова в свой блокнот. Что-то в словах Марии будто толкало меня на действия. Я не понимала, что именно делаю, но руки сами тянулись к ингредиентам. Будто не я готовлю — а она, через меня. Потом, словно во сне начинаю готовить что-то странное. Бормочу дивные фразы, добавляю все сушёные травы, которые у нас были, и разливаю это месиво в несколько пробирок. Прихожу в себя окончательно на крыльце дома. Холодный ветер ласкает мои голые плечи. Лямка майки постоянно сползает и я медленно поправляю ее через раз. Попиваю кофе с сахаром и после прячу пробирки с зельем в школьный рюкзак. Почему-то, кажется, что это все пригодится.