Кто такая Мария Дюбон?

«Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал — цепь бежит вместе с ним»

Я медленно ступаю по сожженной траве и подхожу к особняку. Вокруг меня лес и лишь слышно как воет волк. Ветер мягко обдувает мое нагое тело. Мне должно быть стыдно и страшно, что я вновь оказалась в лесу голая, но я чувствую себя словно наконец-то вернулась домой. Захожу в особняк. Его двери, словно были открыты для меня. Делаю вдох и замираю, запах до боли знакомый. В ступни впиваются осколки, но боль не приходит. Осматриваюсь. Меня окружает красивый интерьер. Со вкусом расставленная мебель, цветы в вазонах, большие окна с видом на лес и много портретов. Подхожу к одному из них. На меня смотрит красивая женщина с черными как уголь, волосами и пронзительными зелеными глаза. На ее руках сидит девочка, лет пяти, в красном платье. Ее глаза такие же зеленые, как и у этой женщины. Дочь, думается мне. Смотрю на подпись под картиной. Мария Дюбон и ее дочь Анна Дюбон. Я читаю вслух — и с каждым словом внутри нарастает холод. Эти глаза… Эти глаза я вижу каждый день в зеркале. — Добро пожаловать домой, дитя. Тихий голос заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь, ища источник звука. Передо мной стоит женщина с картины — только старше лет на двадцать. Но глаза те же. Зелёные, пронзительные, как у меня. Сомнений нет — это она. Чёрное платье струится по телу, подчёркивая изящную фигуру. В её руках свеча, и пламя дрожит, как будто узнало меня. — Здравствуйте. Она улыбается и подходит ближе. Ласково гладит меня по голове и смотрит прямо в глаза, словно видя меня насквозь. Мне хочется броситься ей на шею, но я не двигаюсь. Будто что-то удерживает — не страх, нет… скорее, благоговение. Почему-то именно страх и не приходит. Лишь странная тоска и боль в груди. Она кивает, будто понимает меня. — Я умерла? — хочу задать кучу вопросов, но сдерживаюсь. Женщина улыбается и берет меня под руку. Мы идем вперед, и я вижу кухню. Большой стол, много еды и вина, и странный запах. Проходим дальше и она нажимает что-то на стене. Стена отодвигается, открывая моему взгляду лестницу. — У нас мало времени, дорогая, но я постараюсь ответить на все твои вопросы. Мы спускаемся. Я сама себя не понимаю. Почему я следую за ней? Где я вообще, и что происходит? — Это твой дом, Ливия. В подвале пахнет травами и старостью. Мой взгляд упирается в пустую колыбель, она вся в крови. Вздрагиваю, но почему-то смотрю вновь на нее. Внутри — книга. Я нагибаюсь и читаю название: Ливия Дюбон. Мария тянет меня за собой, к алтарю. Передо мной много дивных пробирок, трав и книг. Женщина понимающе кивает когда я касаюсь фолиантов. — Наследие зовет, не так ли? — Кто я? — спрашиваю резко. Настойчиво смотрю в ее глаза и вижу лишь мягкую улыбку. — Ведьма. Где-то в глубине груди просыпается чужой голос. Я начинаю задыхаться, хватаюсь сперва за алтарь, потом за свою шею, Мария смеется. Еще секунда и я подрываюсь. Тяжело дышу, держусь за горло и бешено оглядываюсь. Осознание, что я дома, — не успокаивает. Ложусь в мокрую от пота постель, и смотрю в потолок, пытаясь переосмыслить сон. Слишком реальный, слишком болезненный. Что это было? — Твою же мать… Вытираю лицо от пота и встаю с постели. Сдергиваю белье и иду в ванную. Бросаю постельное в стиралку, сразу запускаю ее. Опираюсь об раковину и растерянно смотрю на отражение. Испуганные, неестественно зелёные, глаза, растрёпанные волосы — не радуют меня совсем. Быстро умываюсь. Холодная вода освежает, но не успокаивает. Руки дрожат когда я беру зубную щетку. Выхожу с ванной слегка заторможенной. Отца нет — опять взял дополнительную смену на стройке. Варю кофе на автомате. Его горечь заставляет поморщиться, впервые за долгое время — добавляю сахар. — Что за чертовщина?

***

В школе было шумно. Я стояла возле своего шкафчика и задумчиво смотрела на книги, которые лежали на полке. Хотелось сбежать и найти особняк из сна, но я стояла и смотрела на учебники, словно они могли ответить на мои вопросы. — Привет, Ливс. — дверцы моего шкафчика с шумом захлопнулись прямо перед моим носом. Я вздрогнула от неожиданности. Стайлз натянуто улыбался и рукой закрывал дверцу. Скотт подошел ближе и зажато улыбнулся, глядя на Стилински. — Привет. — тихо пробормотала я. Скотт поправил лямку рюкзака на моем плече. Я замерла. Он осторожно убрал руку за спину и неловко посмотрел мне в глаза. — Как твои дела? — как ни в чем не бывало, спросил Стайлз. Улыбнулся и скривил рожицу. В другое время, я бы съязвила или пошутила, но сейчас — потупила взгляд и молчала. — Эй, Ливс, все хорошо? — Скотт мягко дернул меня за рукав рубашки. — Не знаю. Замерла и испуганно посмотрела по сторонам, парни озадаченно переглянулись. Даже вечно несмолкающий, Стайлз, не знал что сказать. — Ты в порядке? — Стилински сжал мою ладонь. Его тепло заставило меня замереть. Было так хорошо, что на миг захотелось рассказать всё — и про сон, и про странный голос внутри. Я даже открыла рот, чтобы рассказать, но вспомнилось, как они шептались и скрывали от меня свои проблемы. Обида захлестнула меня, и я резко выдернула руку из тисков Стайлза. — А вам-то не всё равно? — срываюсь, не в силах сдержать обиду. Они виновато потупили глаза, я выдохнула сквозь зубы и быстро открыла свой шкаф, вытаскивая нужные тетради. — Лив, прости нас. — голос Скотта был мягким. Молчу, но глаза слезятся. После стольких лет нашей дружбы, я вдруг поняла — в их дуэте мне давно не было места. МакКолл, словно чувствуя мои эмоции — резко обнимает. Я не сдерживаю слез — несколько падают на его футболку. — Меня ведь тоже укусили, почему все вокруг крутится лишь вокруг тебя? — шепчу ему в шею, не сдерживаясь. Стайлз хватает меня за руку вновь. Я поворачиваю к нему голову, он пораженно застывает когда видит мои слезы. — Ливия… Хмыкаю и отталкиваю Скотта. Зло вытираю лицо рукавом и смотрю на них. — Пару дней назад я проснулась голой в лесу, возле какого-то странного пня. Я хотела рассказать, но вы были слишком заняты собой, чтобы посмотреть на меня. Чего хотите теперь? Хочется кричать, но мой голос на удивление — спокоен. Они удивленно распахивают глаза и хотят спросить что-то еще, но я не даю им этого. Разворачиваюсь и ухожу подальше. Сердце болезненно сжимается, но я не сбавляю шагу. Залетаю в кабинет истории и ловлю на себе насмешливые взгляды. Сажусь на свободную парту, раскладываю необходимые принадлежности и отключаюсь. Так проходят несколько уроков, но на математике меня дергают за рукав, и я выхожу из своих мыслей. Оборачиваюсь и натыкаюсь на обеспокоенный взгляд Айзека. — Ты в порядке? — неловко спрашивает он. Хочется соврать. Сказать: да. Придумать отмазку. Возможно соврать, что просто не выспалась. Но я лишь отрицательно качаю головой. — Могу помочь? — он хмурится. Снова качаю головой и отворачиваюсь. Никто мне не поможет, введь даже Дерек не знает что происходит. Опираться на сон было бы глупо, но почему-то просто отмахнутся от него не могу. Сжимаю руками волосы и кладу голову на парту. Спиной чувствую обеспокоенный взгляд Лэйхи, но не поворачиваюсь. Проходит несколько минут. Я снова ухожу в себя, даже не замечая, что происходит в классе. — Лив! — Айзек пихает мне ручкой в спину. Оборачиваюсь, но он смотрит не на меня. Мистер Бреннер подошёл к моей парте, навис, словно акула над рыбёшкой. — Мисс Эванс, Вы считаете, что много знаете, и позволяете себе не слушать тему? Слышу смешки позади себя. — Мистер Бреннер, я… — бормочу, чувствуя, как мои щеки пылают. Он сурово смотрит на меня. — Мисс, раз у Вас хватает смелости не слушать меня, то прошу показать свою отвагу возле доски. Айзек шумно вздыхает, я медленно поднимаюсь. На ватных ногах подхожу к доске. Учитель зачитывает условие, быстро записываю и замираю. Некоторые шепчут громко, специально — им смешно, что я не справлюсь. Моя рука едва дрожит, когда я начинаю решать задачу. Цифры плывут перед глазами. Сначала неверно. Перечёркиваю. Закрываю глаза, вдыхаю глубже. В голове проясняется, читаю вновь условие. Пишу вновь, уже быстрее. Появляется решение. Вписываю результат и ставлю точку. Отхожу от доски в сторону и поворачиваюсь лицом к учителю. Мистер Бреннер подходит ближе, немного хмурится смотря на решение. Медленно кивает. — Правильно, — строго, но удивленно говорит он. — Садитесь. В классе тишина, даже те, кто смеялся — молчат. Возвращаюсь на свое место, благодарно киваю довольному Айзеку. В его глаза — гордость вперемешку с переживанием. Урок проходит спокойно и по звонку срываюсь из парты в коридор. В ушах звенит, будто кто-то крикнул внутри меня, и не может остановиться. Перед глазами всё плывёт — стены, люди, шум. Я бегу, даже не чувствуя ног. Мне надо выйти. Из школы. Из себя. От них. Прихожу в себя — сидя на лавочке за школой. Поворачиваю голову и вижу Айзека рядом с собой. Он молчит, нахмурившись, будто решает сложную задачу по химии — и никак не может найти ответ. Моя рука будто по своей воле тянется к нему — и сжимает его ладонь. Он резко оборачивается, но не отдёргивается. Его пальцы холодные, как лед, и это отрезвляет. — Ты не в порядке. — утверждает он. Я согласно киваю. — Я в жопе, Айзек. Он хмыкает, хмурится, но молчит. Дает мне выговорится. — Я не понимаю, что со мной. — сжимаю его руку крепче, отвожу глаза. — Чувствую себя чужой. В жизни. Среди людей. Даже в собственном теле. Злость и ярость во мне поднимаются, словно змея перед укусом. Парень хочет что-то сказать, но тут же закрывает рот и смотрит себе под ноги. — Кто-то сделал тебе больно? — тихо, с опаской спрашивает он. Медленно вздыхаю, обдумываю, что могу сказать, чтобы он не принял меня за сумасшедшую. Понимаю, что чтобы я не сказала — все будет казаться нереальным, диким. Начиная с укуса заканчивая моими прогулками голышом по лесу и снами. — Если я скажу — ты подумаешь, что я свихнулась. — бормочу тихо. Айзек усмехается, смотрит на меня прямо. — Тебя и так считают странной, так что может удивить меня еще больше? Тихо смеюсь. Почему-то его слова успокаивают. — О, поверь мне, ты удивишся. Лэйхи задумчиво кивает. Я разворачиваюсь к нему корпусом, подгибаю ноги под себя и начинаю рассказ. Упускаю лишь одну деталь, что Скотта тоже укусили и кем он стал после укуса. Слова льются из меня словно из пробитой плотины. С каждым словом лицо Айзека меняется. Сначала — недоверие, потом настороженность… а затем тишина. Он слушает. По-настоящему. Под конец я уже говорю шепотом, ведь голос срывается от нахлынувших чувств. Спустя пару минут мы молчим. Я уже думаю, что зря рассказала. Только полная идиотка доверится парню с которым не говорила годами. Он теперь может выставить меня сумасшедшей и заработать себе нормальную репутацию. Прикусываю губу и отворачиваюсь. Айзек подрывается и я уже думаю, что он уйдет не сказав ни слова. Но он не уходит. Он делает шаг — и вдруг присаживается на корточки передо мной. Смотрит в глаза, мягко берет мои ладони в свои. — Лив, — говорит он, почти шёпотом. — Я тебе верю. Мои глаза сами собой наполняются слезами. — Но, чёрт возьми, что это всё значит?