Глава 1. Становление на путь защитника отечества

Академия шиноби

– Дети, – обратился к аудитории Умино Ирука, похлопывая в ладоши для привлечения внимания, – сегодня я хотел бы выразить всем вам свою благодарность за то, что всё это время вы были моими учениками. Мне очень жаль, что сегодня мне придется с вами попрощаться и, как говорится, отпустить из родительского гнезда в руки новых наставников. По правде говоря я буду сильно за вами скучать...       Трогательная речь Ируки, звучавшая на периферии моего сознания, была вдруг приглушена другим источником звука, объявившимся у меня под боком. Чем то это бурчание напоминало человеческую речь, но, всё же. больше походила на попытку представителя семейства планктоновых завести речь с человеком. Когда же я удосужился поднять усталый взгляд на причину моего беспокойства, я узрел перед собой такого же сонного и измученного Нару Шикамару, протянувшего мне руку. – Я сначала глазам своим не поверил, когда увидел желтоволосую макушку, выглядывающую из-за задних парт. Думал, что Киба волосы решил перекрасить, чтобы ещё больше выделяться из толпы. Но нет, Наруто, это ты, во всём своем величии. Да ещё и с банданой протектора Листа на лбу! – И тебе здравья желаю, Шика, – буркнул я в ответ и пожал вялую руку Нары. – Чего сонный-то такой? – Да отец до ночи заставил сидеть с ним и играть в Сёги. Я-то не против и всегда готов, но ведь не шесть часов подряд без перерыв, – томно вздохнув, ананасоволосый подпёр рукой подбородок и уже в таком положении продолжил делать вид, будто он слушает монолог учителя. – А ты чего вдруг намылился в центр промывания детских мозгов? Неужто соскучился за учебой? – Сплюнь, через левое плечо, три раза, – Нара странно взглянул на меня, но всё-таки выполнил мои указания. – Хватит мне учёбы. Все эти полтора года только и делал, что плясал на всех возможных полигонах под звуки адского бубна. Семь ручьев пота из меня вытекло.       На мой короткий рассказ Шикамару лишь загадочно хмыкнул в манере Саске и отвернулся, тем самым давая понять, чтобы я не мешал его встречи с Морфеем. Но вот мне спать уже как-то расхотелось, и потому я откинулся к спинке стула и стал разглядывать лица знакомых мне спиногрызов, множество из которых я не видел с моего ухода из академии. Не сказать, что все сильно поменялись, выросли или ещё что-то из духа эдакого. Несмотря на ситуацию на мировой арене и причины, из-за которых нас собрали, в глазах многих детей всё ещё веяло беззаботность и присущая им игривость. Ничего не изменилось.              Большая часть из здесь учащихся даже не осознают то, что вскоре они будут переброшены и использованы на фронте, как затычка. Меня всегда поражало подобное настроение среди общества, и каждый раз, задумываясь над судьбами этих людей, мне в голову приходят не самые приятные на вид картины. Детям навязали мысль, что их ждут захватывающие приключения, как в их любимых произведениях. Но стоит ли говорить, что в реальности их буде ждать, разве что, смерть от вражеской техники или, если повезёт, куная. Будет хорошо, если тело погибших смогут вернуть домой. Но что тогда делать родным тех, кого разорвало на части от взрыва или превратило в фарш от чего-то ещё? Отбросив сложные размышления о людской трагедии, я устало помотал головой и сосредоточил свой взгляд на едва заметной черноволосой макушке, обладатель которой всем своим видом источал загадочность и неприступность. Саске... Сколько времени прошло с нашей последней встречи, и сколько же я не слышал о нём никаких новостей... Пару раз мы пересекались взглядами во время случайных встреч на улице, но свершится большему так и не было суждено. Тем не менее, могу отметить, что Учиха единственный, кто действительно изменился среди всех присутствующих в данной аудитории с момента нашего последнего столкновения. Не знаю, то ли я ему сумел неплохо по голове приложить, то ли его осенил кто-то извне, но былой пафос и сопутствующую ему ауру доминирования Саске утратил и стал ещё более замкнутым в своих мыслях. Шикамару неоднократно упоминал брюнета в наших разговорах, и каждый раз поражался столь быстрыми изменениями в его поведении, наступившими после нашей с ним стычки. Вся академия тогда гудела новостью, что некогда призираемый и считавшийся неудачником Наруто Узумаки победил самого результативного ученика Академии – Саске Учиху, чуть не доведя того до полного чакроистощения. И, судя по не скрываемым взглядам в мою сторону, излучающим интерес и порой даже уважение, об этом событии помнят и по сей день.       Однако не вокруг одного Саске Солнце крутится. Я не стал долго задерживать на нём своё внимание и следом отследил взглядом другую интересующую меня персону, коей была Хината, сидевшая на самой задней парте, как и я, но уже с левой стороны. В каноне девочка навязчиво пыталась сталкерить за Нариком и даже преследовала его на тренировках, всё никак не отваживаясь подойти и заговорить с ним. Здесь же совсем другая ситуация. Нет, задание на спасение принцессы Хьюга я выполнил и демонстративно отпинал обидчиков при ней же, надеясь, что это возымеет позитивный эффект на её отношение ко мне. Однако чуда не свершилось, и романтики мне с Хинатой, по крайней мере пока что, в ближайшее время не ведать.       Тем не менее, спасение Хинаты оказало неожиданный эффект на её развитие, как персонажа. В каноничном сюжете принцесса клана Хьюга ассоциировалась именно своим застенчивым, местами неуверенным поведением, наседавшим над ней долгое время ещё после окончания Четвёртой мировой войны шиноби. Моя же Хината благодаря мне имеет ряд различий от своей каноничной версии. Как мне поведала сама Хината во время нашей случайной встречи пару месяцев назад в парке Первого Хокаге, в тот день, когда я спас её от обидчиков, я стал для неё героем и тем человеком, которому нужно подражать. После этого случая Хината стала намного активнее тренироваться в поместье клана вместе с отцом, благодаря чему быстро поднялась в глазах соклановцев, ранее считавших, что у неё нет таланта. В конце же нашего разговора, перед тем, как попрощаться, маленькая Хьюга блеснула недавно пробудившимся бъякуганом, тем самым подчеркивая сказанные ей слова, после чего с радостной улыбкой побежала дальше по своим делам.       Странно вышло, однако. С самого начала я рассчитывал на легкую привязку Хинаты к себе, но теперь мне приходится пожинать плоды своих трудов и наблюдать и удостоверяться в правоте народной поговорки "Чужие дети быстро растут".       Чем дольше я всматривался в милое личико Хинаты, тем больше я стал погружаться в глубины сознания. Я перестал замечать, как картинка вокруг самой фигуры девочки стала медленно расплываться, звуки становиться более приглушенными и словно вязкими, а вскоре так и вовсе не заметил, как окончательно отошёл от реальности и очутился в безграничном пространстве, атмосфера которого словно пыталась растворить сознание и весь поток стремящихся выйти наружу мыслей в себе. Я быстро узнал это место: преследовало меня, так и звало тихим шепотом ещё с тех пор, когда я расправился над группой солдат, предположительно связанных с попаданцем, бродящим где-то на просторах этого мира. Это место невозможно описать привычными формулировками. Здесь нет ни каких либо видимых границ, времени. Я будто ливитировал в пространстве в форме души, не имея шансов воспользоваться хоть каким-то из пяти органов чувств. И хоть я не мог ничего ощутить, тем не менее, я чувствовал, как начинаю задыхаться от страха. И чем дольше я продолжал пребывать в этом месте, тем больше нарастала тревога.       Вдруг, просто из ниоткуда, прямо перед моим лицом, да и не только перед ним, начали вырисовываться жуткие гримасы, мало чем походящие на привычные людские лица и больше похожие на демонические маски, каждая из которых имела свою причуду. С каждой секундой этих рож становилось всё больше и больше. Складывалось ощущение, словно они пытались облепить меня со всех сторон, но что-то невидимое и неприступное им мешало сделать это. – Ты снова пришёл к нам? – язвительно проговорила главная маска, витающая перед моим лицом. Из её демонических, черных, как смола, глаз внезапно начала сочиться вязкая серая субстанция, капли которой попадали на кожу, от чего на последней начали выступать болезненные ожоги, от которых в сосудах вскипала кровь, а мышцы сводились в постоянных судорогах. Правда, я не видел это, поскольку не мог пошевелить головой, которая будто была привязана к чему-то, и поэтому мне пришлось полагаться на другие чувства. – Что теперь? Снова чувствуешь себя беспомощным и отделенным, или на этот раз что-то новенькое?       На сказанные главной маской слова остальные её прислужники начали активно поддакивать и предпринимать попытки снова облепить меня. Невообразимым, чудным образом тело, или же невидимая для моего взора оболочка отталкивала от себя чужеродные объекты, но с каждой новой атакой я начал ощущать, как защита начинает становиться слабее, а вместе с ним сознание, всё ещё не способное переварить слова главной маски, чуть ли не разрывалось по швам в попытке сохранить рассудок и внутренне равновесие.       Внутри я, как бы не пытался, не мог найти себе место. Попытки спрятаться от пожирающих взглядов демонов заканчивались провалом, ведь вся картинка транслировалась прямиком в мозг. – Не терпи... Расскажи, поведай нам, какой ты бедненький мальчик, как тебе самому плохо. Мы обязательно пожалеем тебя, а если надо – приютим, и ты останешься здесь вместе с нами..       Последовавшее предложение от всё той же маски окончательно разбили барьер, ранее сдерживавший бешеную волну эмоций из отчаяния, страха и безысходности, от чего всё это мигом вылетело наружу: – Отпустите меня! Вы мне не нужны! Просто исчезните и не прилезайте ко мне больше! Сдохните-е!!!       Я сам не ожидал от себя столь яростного порыва из нечеловеческого крика, раздирающего и без того пересохшую глотку. Казалось, что я перестал контролировать свои действия, а то хуже – само сознания. Я словно начал проваливаться во тьму под противные и выводящие из себя визги существ. Меня накрыло черной пеленой, погружая в бесконечное беспамятство.       Однако, будто по щелчку пальцев, я снова пришел в сознание и, широко распахнув глаза, судорожно вскочил с места, безжалостно начиная глотать воздух полной грудью. Только по истечению нескольких секунд, когда я окончательно смог прийти в себя и вновь восстановить чувство ориентации, я оглянулся и с глубоким, сопутствующим вздохом осознал, что нахожусь во всё той же аудитории в кругу одноклассников. Взгляды детей и учителя были прикованы к моей персоне и в большинстве своём выражали тревогу с примесью непонимания от увиденного. Сам класс погрузился в загробные покои молчания. – Наруто, с тобой всё в порядке? – тишину прервал слегка дерганый и заторможенный голос Ируки, глаза которого так и бегали по мне, пытаясь найти что-то неладное.       Смысл слов Умино не сразу дошел мне в голову, потому ещё пару секунд я стоял, мол истукан и пялился в одну точку. Только когда слова учителя переварились, я кратко кивнул, после чего механическим шагом вернулся на своё место рядом с Шикамару, на лице которого я впервые увидел столь выраженный шок и волнение. – Извините, Ирука сенсей. Просто вы так скучно всё рассказывали, что я случайно уснул и увидел кошмар.        Подняв взгляд на всё ещё сверлящего меня глазами Ируку, явно ожидающего пояснений, я решил отшутиться, тем самым разрядить повисшую в аудитории атмосферу напряженности, что, в прочем, неплохо вышло, и уже через мгновение ученики вернулись к слушанию монолога Умино.       Снова... Снова эта чертовщина пришла ко мне в самый непредсказуемый момент... И этой хрени, явно не божьего происхождения, я не могу дать нормального объяснения уже как полтора года, за которые она успела уже как два раза напасть на меня. Первый раз это случилось во время экспериментальной тренировки с Хатаке, где мы за запросом Сарутоби пытались выяснить мой уровень способностей в сфере гендзюцу. Затея глупая – это скажет любой специалист, изучивший строение моей чакросистемы и специфику самой энергии, доминирование в которой принадлежит Ян составляющей. Но тогда мой наставник не стал перечить приказу деда- маразматика и решил попробовать обучить меня простенькому гендзюцу С ранга "Отражение сущности", суть которой заключается в проникновении сознания противника и вводе его в иллюзию с самыми страшными воспоминаниями. Какаши объяснил свой выбор тем, что структура и сложность техники отлично подходит для новичка. За себя же Копиркин не переживал, потому что ещё со времён АНБУ прошёл курс подготовки, нацеленной на отражении подобного рода гендзюцу.       Первые попытки сотворить иллюзию увенчались для меня повалом. Но вскоре, приловчившись и поняв суть работы техники, я смог правильно направить ток чакры в мозг Какаши и практически сумел навесить на него иллюзию, как вдруг я сам отключился, а после очнулся в том самом немерном пространстве, где меня встретило то самое демоническое лицо, взявшееся перебирать мои болезненные воспоминания. Оно не просто выводило из моей памяти все самые колючие жизненные моменты, кроме этого оно также заставляло меня буквально извиваться в муках от непреодолимой боли, сопровождавшей весь процесс вытягивания воспоминаний на поверхность.        Я не имею никакого предположения касательно природы возникновения данной чертовщины и того, что она из себя представляет. На тот раз я сумел относительно легко прийти в себя за счёт Хатаке, вовремя подсуетившегося и влившего в меня чакру для вывода меня из транса. Тогда мы оба сослались на то, что у меня неудачно вышло применить технику, потому гендзюцу сработало непосредственно на мне. Однако в этот раз всё было совершенно иначе. В момент погружения у меня сложилось знакомое чувство, напоминающее погружение в подсознание, но отличие заключалось в размытости и неспособности мозга хоть как-то сформулировать мысли даже на внутреннем уровне. Эмоции были переплетены между собой и никак не желали подчиняться моему контролю. Наоборот, они активно велись на голоса демонов и в итоге вырвались наружу самым примитивным путём.       Мои беспорядочный поток мыслей вдруг прервал легкий толчок в бок. Опомнившись, я высунул голову из-под скрещенных рук и повернул её в направлении источника самого дискомфорта, коим, как и ожидалось, оказался Нара, тревожный взгляд которого будто утопал в глубине, скрывающейся за моими глазами. Пару секунд Шикамару пытался отрыть нужные ему ответы, не задавая ни слова, лишь сверля меня взглядом. Но, поняв, что его попытка проникнуть в моё сознание обречена на провал, но устало вздохнул и помотал головой, на что получил недоумённый взгляд с моей стороны. – Не нравишься ты мне, Наруто, – вдруг шепотом молвил Шика, положив голову на стол. – Ты сейчас о чем? – Сам посуди. Сначала ты прогоняешь Учиху, самого ярого сторонника пути мести среди всех живущих, по идеалам мира и добра, закрепляя вдолбленные знания порцией отборных пенделей, от которых он, по всей видимости, до сих пор отойти не может и борется с внутренними противоречиями. Потом, ни с того ни с сего, ты покидаешь ряды наших учеников и направляешь весь свой накопившийся за время прогуливания академии талант на упоротые тренировки, которые тоже неслабо искосили твой внутренний мир. А теперь ты объявляешься в академии и становишься самой обговариваемой персоной этой недели, закрепив проделанные недавней сценой, – нахмурив брови, Нара спросил уже более серьёзным тоном: – С тобой всё в порядке?       Пытаясь осознать сказанные Шикамару слова и сформулировать ответ на заданный им же вопрос, я отвёл взгляд на затылок сидящего передо мной одноклассника и уже с этой позиции принялся обдумывать анализ моего поведения от лица сына главного аналитика Листа.       Если так подумать, то Нара будет прав практически во всём. Я не солгу, если скажу, что бесчисленное количество издевательств над моей детской и невероятно ранимой психикой или же, как это назвал Шикамару, тренировки оказали определённый эффект как на моё общее восприятие мира и суждения на счет тех или иных вещей, так и на самые мелкие детали моего поведения, которые как раз и заметил мой внимательный друг. Нет, от своей идеологии, гласящей о несправедливости сего мира и моей белоснежной и неприступной души по отношению к лапам всяких негодяев, посмевших положить глаз на столь безобидное создание в моём лице, я не отрёкся и всё ещё твёрдо придерживаюсь ей, проводя проверки каждую ночь перед тем, как лечь спать. Возможно, именно это позволило мне удержаться в колеи и не позволить чужим идеям заполонить мой разум. Ведь, как не крути, за прошедшее время Хокаге пытался сделать меня не только сильной, но ещё и послушной собачкой в его заботливых, старческих ручках. Большая сила – это, конечно, здорово, но ещё будет лучше, если эту силу ты можешь если и не контролировать полностью, то направлять в нужное для тебя русло.       Однако Царь-батюшка лесник государь Хокаге желанного результата о моём подчинении так и не сумел добился, а если и добился, то только в бумажных отчетах оперативников АНБУ, следивших за мной всё это время. Я остался верным своим принципам и лишь от части подправил некоторые моменты, но, тем не менее, теперь мне ещё более трепетно приходится строить вид, словно я нахожусь без ума от фигуры вождя всея Конохи и подгавкивать ему, как верные псы из службы АНБУ в каждом нашем диалоге.       В прочем, меня эта игра на публику не сильно тревожит. Наоборот, мне нравится, что сейчас верхушка руководства деревни считает меня дурачком с большущей силой, не понимающим своё собственное положение. Это удобно, поскольку в нужный момент я смогу воткнуть нож в спину своего неприятеля, пока тот будет этого не ожидать. Гениальная стратегия, которой ещё придерживались правители Древнего Рима.       Наконец отвлёкшись от размышлений, я вновь окинул взглядом ананасоголового парня и выдавил из себя фирменную улыбку дурачка Наруто во все тридцать два белых и блестящих, почесывая затылок. – Я не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь, Шика, но твой серьёзный вид – это просто нечто! Ты такой смешной, – и дабы закрепить слова эмоциями, я разлился в тихом хохоте, придерживаясь за живот. – Да иди ты, – отмахнулся Нара, закатив глаза. – Каким был, таким и остался тугодумом.       На слова Шикамару, сказанными в наигранно-обиженным тоном, я только тонко усмехнулся и откинулся на спинку сиденья, готовясь по новой окунуться в завораживающий мир фантазий и мечтаний, где я верхом на белом коне, присланном мне из небес, стою на куче трупов поверженных иродов темных под праведную музыку сил Света. Я был так близок к этому, как тут я вернулся в жестокую реальность и застал картину, как сенсеи-джонины команд забирают своих новоизбранных мелких посипак, оставляя в аудитории только меня, Саске и Сакуру. Вот что называется и проспал. Привет, канон. Как ты там? Стебешься?       Оглядевшись и тем самым вновь убедившись, что кроме нашей троицы в аудитории никого нет, я медленно приподнялся с уже тепленького местечка и не спеша направился к Харуно, которая в это же время, словно не замечая меня, облепила Саске всем своим вниманием, пытаясь вывести его на разговор. Тем не менее, каждая попытка розоволосой заканчивалась закономерным провалом, а безэмоциональная гамма лица Учихи непоколебимо крепилась дальше на его морде.       Заметила меня Харуно только тогда, когда я без всяких стеснений уже подошёл вплотную к их парочке и демонстративно кашлянул в кулачок. Внезапный, глухой звук напугал будущую ученицу Цунаде, от чего та мигом отпрыгнула от Саске, как от колючего ежа, и чуть не сбила самого меня. Но, благо, я смог вовремя сориентироваться в ситуации и подхватил Сакуру, когда та должна была врезаться спиной об парту. И вот, казалось бы, сделал добродушное дело: человека от травмы спас. Встань да й поблагодари его, в конце концов, если испытываешь к нему хоть грамм уважение. Однако розоволосая, по всей видимости, отнюдь не намеревалась питать ко мне добрые чувства, и вместо этого, закрепившись на своих двух, со всего размаха попыталась прописать мне по месту принятия стратегически важных решений.       Попытка Сакуры повредить мою физианомию увенчалась крахом, и уже следом, перехватив лодыжку девчонки так, чтобы та пульсировала слабой болью, я прижал Харуно к парте. Быстро ярость слетела с лица фанатки мстителя, а на её месте появилась смесь растерянности и страха. В то же время заметно изменился фон рядом сидящего с нами Саске, открыто наблюдавшего за представлением, но так ничего и не предпринимая, решив обойтись одним лишь напряженным взглядом. – Кр-прх... От-пусти... – едва как прохрипела Харуно, пытаясь освободить руку из моей железной хватки. – Ой, точно! Извини, Сакура-чан, – мило усмехнулся я в ответ, осторожно отпуская лодыжку девчонки и следом отступая на пару шагов назад с поднятыми вверх руками в жесте примирения. – Извини. Просто ты так на меня резко напала, что у меня, наверное, сработал боевой рефлекс.       На мой тонкий и, не побоюсь сказать, изящный сарказм наследница розовых кровей пригрозила мне ненавистным взглядом и что-то пробубнила себе под нос, потирая и осматривая место захвата. Со временем напряжение в воздухе начало только нарастать, а вместе с ним и давление, исходящее от пары будущих возлюбленных. И пока данная гнетущая атмосфера не успела въесться мне в мозг, я решил решил развеять обстановку новой репликой, а вместе с этим выведать нужную информацию: – Я тут немного проспал и не услышал, кто будет нашим новым наставником, – уловив на себе брезгливый взгляд Харуны, я решил начать с неё: – Сакура-чан, ты, случаем, не подскажешь имя нашей нянечки? – А вот и не скажу! – сердито пробурчала Сакура, сердито стукнув ножкой для ещё большего эффекта устрашения. – Бака Наруто!       Поняв, что постичь суть женской логики мне сегодня уж никак не суждено, я тяжело вздохнул и отошел подальше от розоволосой фурии, агрессия которой с каждой секундой только набирала обороты. После ухода большей части учеников из аудитории в последней стало намного просторнее и, возможно, уютнее. Да, так оно и было бы, если бы моя сокомандница не решила упасть в истерику и облить меня с ног до головы всеми грязными словами, которые ей только сумеют в голову взбрести. Так не могло продолжаться долго, а потому я без всяких пояснений открыл окно и следом выпрыгнул наружу.       Природа встретила меня приятным звуком шелеста весенних листьев и сопутствующим ему легким порывом ветра, нежно ласкавшим кожу лица. В такой атмосфере я смог довольно быстро восстановить равновесие, однако назад в аудиторию, где сидит самый страшный мозгоклюй деревни на пару с владельцем демонический глаз, возвращаться у меня не было никакого желания, а потому, махнув на своих так называемых товарищей рукой, я прикрепил ноги к стене академии и медленной походкой пошагал на крышу здания. Уже дойдя до верхушки и перепрыгнув через перила, я осмотрелся в привычной для себя манере, тем самым пытаясь обнаружить Хатаке, по законам канона обязанному стать нашим наставником. Однако моему соколиному глазу так и не удалось найти хоть какой-нибудь намёк на пребывания Какаши в этом месте. Ни книжки "Приди-приди рай", случайно забытой джонином на ступеньках, и даже ни следов чакры, намекающих на его присутствие в этом месте несколькими минутами ранее. От столь грустных новостей я уже, было, хотел расстроиться, как вдруг с первых этажей академии донеслись звуки диалога, к которым я сразу же и прислушался. – Эм-м. Это вы все? А вас, разве, не должно быть трое? – послышался усталый голос мужчины. – Это всё Наруто бака! – в ответ раздался уже другой знакомый девичий голос. – Какаши сенсей, я не виновата, честно вам говорю. Этот дурак взял и выпрыгнул из окна, после чего каким-то образом пошагал по стене вверх на крышу. – Ясно... Тогда следуйте со мной. Сейчас найдём нашего Узумаки.       "Каким-то образом"... М-да, Сакура, далеко ты пойдешь, раз даже не знаешь о технике вертикального хождения при помощи чакры... Или же она знает и этим хотела выразить своё неверие и сомнение в моих способностях..?       Долго членов моей команды ждать не пришлось и уже через полторы минуты мне увенчалось узреть, как из дверной рамки выходит Какаши Хатаке, а следом за ним топает пара бравых защитников Листа в лице обиженного на весь мир, и меня в частности, Учихи Саске и его не менее двинутой на голову фанатки Харуно Сакуры, ни с того ни с сего ещё при выходе из дверной рамки окинувшей меня надменным взглядом.       Сам же масочник выражал непреодолимое спокойствие. Одет он был в привычном для многих жилет джонина, а в руке держал свой главный атрибут в виде книги жабьего саннина о похождениях отшельника, отрёкшегося от похоти и всего, что связанно с ней. Наконец, заметив меня, сидящего на ступеньках около перил, джонин седовласый в знак приветствия отвесил короткий кивок и, уже усаживаясь напротив нас, убрал книгу. – Наруто, – сенсей решил начать с меня, – почему, когда я зашел внутрь аудитории, тебя там не было? Ты решил оставить своих сокомандников и в одиночку, без всякого предупреждения, пойти по своим делам? – Какаши-сан, у меня была причина! – Причина? – Хатаке поднял бровь. – Какая? – Сакура-чан проявила свою некомпетентность, как товарищ по команде, и вместо того, чтобы спокойно ответь на поставленный с моей стороны вопрос, она начала поднимать шум.       Мои слова, по видимому, оказались колющими для Харуно, из-за чего у той снова случился приступ неадекватности с сопутствующим ему выражением лица мученика. Кроме того, розоволосая успела занесла руку, чтобы нанести мне последующий удар по затылку, но в тот же миг её движение словно повязло в воздухе, а ярость, исходящую из глаз, сменил испуг. Само тело девчонки стало непроизвольно подрагивать, а изо рта начали доноситься короткие всхлипы. Сначала я не понял, в чём состоит причина столь резких перемен в настроении Сакуры, но после, проследовав за её взглядом, всё стало на свои места. Моим спасителем выявился никто иной, как сам Какаши, вовремя среагировавший на замах Харуно и временно припугнувший и подавивший её волю с помощью ЯКИ. – Сакура, – обратился сенсей, снимая духовное давление с плеч Сакуры, – ты действительно ведешь себя неподобающе званию шиноби. Наруто теперь является твоим товарищем по команде, и не важно, любишь ли ты его, или ненавидишь, ты обязана уважать его и принимать по достоинству. – Хай... – с небольшим опозданием ответила Харуно, возвращая руку в прежнее положение.       В воздухе повисло трепетное молчание, в ходе которого Копиркин то и делал, что метал взгляды то на меня, сидящего в отдали от своих сокомандников, то на Учиху, судя по выражению лица, недовольного компанией в лице заносчивой Сакуры, и иногда на наконец угомонившуюся фурию. Однако долго витать в воздухе этой атмосфере было не суждено, и после тяжелого вздоха Хатаке вновь решился развеять муторную обстановку. – Хорошо. Тогда я предлагаю нам познакомиться чуть поближе. Меня, как вам уже наверняка известно, зовут Какаши Хатаке. Являюсь элитным джонином и бывшим членом АНБУ. В мире шиноби меня называют Копирующим ниндзя, но порой вы также услышать такое выражение, как "сын Клыка". Мечта... Нет у меня такого. Люблю читать книги, а не люблю людей, сломя голову следующих общим моральным уставам и ставящих жизнь товарищей ниже успешного выполнения поставленного задания. Наруто, теперь ты. – Меня зовут Наруто Узумаки. Похвастаться какими-либо выдающимися достижениями, как, например, у Какащи сенеся не могу, потому что только сегодня стал генином. Я люблю много тренироваться, ведь чем больше я тренируюсь, тем сильнее становлюсь! Также у меня есть мечта стать величайшим Хокаге и превзойти самого Хашираму Сенджу. А не люблю я плохих людей. – Хорошо, – Хатаке отвесил мне одобрительный кивок и перевёл взгляд, наполненный едва заметным ожиданием в сторону единственной представительницы прекрасного пола в нашей суровой команде. – Сакура, твоя очередь.       Однако Сакура, по всей видимости, не очень-то и спешила радовать нас рассказом о своей амбициозной личности, и вместо этого промолчала. Это молчание мигом вызвало интерес не только у меня, но и у нашего сенсея и даже у Саске, одаривший Харуно взглядом, словно та перебила его во время какого-то процесса и теперь он раздражен. Вот тебе и держи: решил промолчать ради греха подальше, а тобой всё равно недовольны.       Ещё некоторое время мы сидели и смотрели на Сакуру с ожиданием, думая, что она впала пучину размышлений, дабы точнее представить свою анкету личности перед наставником. Но время шло и розоволосая никак не подавала вид о том, что она вообще расслышала обращение Хатаке, мол пропустив его мимо ушей. Видя это, Какаши уже, было, хотел привести девочку в чувства, как вдруг последняя активнее заморгала глазами и вскоре подняла свой слегка растерянный взгляд на учителя. – Я... Я Сакура Харуно. Генин. Мечтаю... Наверное, мечтаю стать такой же сильной куноичи, как Цунаде-сама. Люблю... – на этом моменте ранее хриплый и неуверенный голос Сакуры приобрёл совершенно новые тона и стал более воодушевленным, а вместе с ним её зелёные глаза на миг перескочили на фигуру безразлично сидящего Учиху справа от неё. Харуно моментально ожила при упоминании этого слова. – Люблю... Неважно. А не люблю... – тут уже взгляд переметнулся на меня и окатил с ног до головы, источая призрение и стальной холод. Я постарался сделать вид, словно не заметил действие Сакуры и отвернулся, но столь пристальное внимание со стороны девчонки так и царапало чувствительную и уже заточенную под это мою натуру параноика. – Не люблю я плохих людей.       Неожиданные перемены в настроении и речи Харуно не смогли уйти от чуткого взора Какаши и моего в том числе, тем самым наткнув на глубокие размышления по этой теме. Может ли быть, что слова Хатаке вразумили Сакуру, что те аж вонзились в её душу? Точно нет. Как не ставь, а я, как и все остальные одноклассники да и вовсе близкий круг розоволосой не понаслышке знаем о её упёртом нраве, способном оставаться на своем, даже когда против неё встанет подавляющее число мнений. И теперь Хатаке просто взял и за одну реплику смог провести работу, сопоставимую с многолетним посещением опытного психотерапевта? Всё понимаю: Копиркин, как более опытный шиноби, человек да и просто авторитет в молодых глазах имеет большие шансы воспроизвести впечатление на людей по типу Харун. Но это всё равно звучит слишком немыслимо. Рано делать выводы только опираясь на одну представленную сцену и нужно проследить за последующими её шагами... – Х-хорошо, – задумчиво протянул Хатаке, сверля взглядом вновь поникшую после своей не очень-то и долгой речи Сакуру, после чего сместил фокус на недалеко сидящем Учихе. – Саске, теперь твоя очередь.       В отличие от розоволосой, Учиха не стал привлекать излишнее внимание со стороны учителя и удосужился снять с себя образ загадочного и неприступного парня, после чего решительным тоном молвил: – Меня зовут Саске Учиха. Генин. Люблю тренироваться и томаты, – на последнем слове в глазах Саске промелькнул загадочный блеск, но затем он в том же духе продолжил: – Не люблю... Скорее, ненавижу одного человека, с которым заключена моя цель – убить его.       В миг после произношения последних слов от лица Учихи воздух вокруг нашей дружеской компании внезапно потяжелел, от чего легким стало гораздо тяжелее набирать его внутрь. Источником давления стал сам Саске, то ли непроизвольно, то ли намеренно ставший источать жажду убийства, чем сильно напугал Сакуру, оказавшуюся прямо около эпицентра ужасающей волны эмоций. Я же и Какаши лишь молча наблюдали за действиями потомка великого клана красноглазых, ожидая его последующих действий. Однако в следующую секунду напряжение в пространстве спало и все вместе мы смогли спокойно вздохнуть.       Не сказать, что я был впечатлён речью отпрыска Фугаку и реинкарнации Индры, ведь подобную речь мне довелось услышать ещё из прошлой жизни во время просмотра аниме. По какой-то причине я ожидал от него немного другое. Что не говори, но я существенно повлиял на развитие праведного мстителя и внёс свою особенную лепту как в наши с ним личные отношения, так и в отношение с тем же Итачи – так называемой цели Саске. Так возможно ли такое, что я надеялся на то, что Учиха упомянет меня в своей речи под загадочным обликом, как и Итачи? Собственно, у Саске был под этим предлог в лице нашей стычки полтора года назад, где я беспощадно унизил и сломал его его прежнюю картину мира. И хоть на тот момент за нами не было никаких наблюдателей, кроме Умино, данная новость о моём победе с невообразимой скоростью распространилась не только внутри академии, но и за её стенами, распространяясь по всей деревне. Нет сомнений в том, что это происшествие существенно подкосило гордость и уверенность Учихи. А, как известно, гордость и сопутствующие ему чувства являются неотъемлемой частью сущности всего клана носителей проклятья шарингана, и потому я имел все основания думать, что Саске, хоть и косвенно, но затронет меня. Однако ничего из вышеперечисленного так и не стряслось. Следовательно, слова Шикамару имеют вес и чернявый действительно поменял основу своего мышления, что в дальнейшем затруднит разгадывание его ход мыслей. – Ясно, – вдруг Какаши потревожил моё внутренне спокойствие и вытянул из раздумий как меня, так и всех остальных членов команды, затаивших молчание сразу после таинственной проповеди Учихи. – Вы все интересные, ребята. И первое, что я вам скажу – вы мне не нравитесь.       Казалось, что слова пепельноволосого ни чуть не удивили нас. Все сидели тихо, словно никто и не услышал сказанное наставником. Только взгляды, наполненные скепсисом и непониманием со стороны Саске и Сакуры выдавали нас. Я же, решив сыграть роль дурачка, никак не мог не воспользоваться столь прекрасной возможностью и начал свой спектакль. – Сенсей Какаши, как вы можете говорить так о нас? Вы же теперь наш наставник!       С этими словами я вскочил на ноги и расставил руки в боки, всем своим видом излучая недовольство от слов Копиркина. Последний же, видимо, не ожидал от меня подобных действий и обвел мою фигуру настороженным взглядом с ног до головы, будто пытаясь таким образом найти объяснения моему поведению. Тень сомнения мелькнула в глазах седовласого. – Наруто, – тон, с которым Хатаке обратился ко мне, имел пренебрежительный и слегка насмешливый оттенок, чем ещё сильнее смог приковать внимание дуо Сакуры и Саске к моей персоне, – твоё поведение без всяких слов вкрадчиво объясняет мою позицию. Я сказал, что вы мне не нравитесь, поскольку вы всем своим видом вызываете ощущение, словно вам наплевать на друг друга, и, уверен, в вашей голове нет стойкого понимая о том, что означает слово "команда". Вы каждый сам по себе и, следовательно, ни о какой работе с вами не может идти и речи. – Но... Но! Какаши сенсей, – вскрикнула Харуно, спохватившись с места и указав на меня пальцем, – это всё Наруто! Вы же сами сказали, что это из-за его поведения. – Сакура, успокойся! – холодный голос наставника быстро привёл разбушевавшуюся фурию в чувства и заствил её замолчать, после чего он сразу же продолжил: – Вы мне здесь все не нравитесь без исключения. Но, – тон Какаши смягчился, – так уж и быть, я постараюсь слепить из вас хоть что-то похожее на команду.       На миг Хатаке замолчал и обвёл загадочным взглядом кучку спиногрызов перед собой. Вспрыгнув с перил, на которых он ранее удобно уселся, Копиркин достал из заднего кармана всем известное произведение похотливого саннина и демонстративно открыл страницу, помеченную закладкой. Могло показаться, что Какаши вдруг забыл о нас и не с того ни с сего решил заняться своими делами, как внезапно он перевёл на нас свой ледяной взор, пристально всматриваясь в каждого из нас. – Хм... Хорошо. Я вижу, что вы хотите исправиться, – с интересом слышимым интересом проговорил Копиркин, закрывая взятую им только что книжку. – В этом случае я вам предлагаю пройти экзамен, по итогам которого станет ясно, сможете вы стать генином или нет. – Но, Какаши сенсей... – вдруг вмешалась Сакура, намереваясь что-то высказать джонину. Как тут же её перебили. – Никаких "Но", Сакура. Я знаю, что вы уже прошли экзамен в академии. Однако не стоит думать, что после этого вы можете называть себя называть шиноби, – уловив озадаченные взгляды с нашей стороны, Хатаке прибавил мрачную нотку в своём тоне: – Задача академии – отсеять мусор, не годящийся даже на карьеру генина. А вот задача наставников заключается в том, чтобы отсеять тот мусор, который чудом сумел пройти экзамен.       И снова речь Хатаке затянулась молчанием, создававшим мрачную атмосферу вокруг его фигуры. Во время этой паузы джонин метался взглядом, перескакивая взглядом по каждому члену команды, словно пытаясь найти в выражении его лица затаившуюся тревогу, замешательство, страх. Однако удалось ему это провернуть только с Сакурой, лицо которой так и говорило само за себя. – Что ж, – снова заговорил джонин, тем самым фокусируя на себе внимание всех учеников. – Как и говорил, я дам вам шанс и позволю пройти мой собственное испытание. Приходите завтра на седьмой полигон в семь утра. И да, – Хатаке вдруг опомнился, будто вспомнил нечто важное, – не ешьте перед испытанием, иначе вас попросту вырвет. Удачи!       После сказанного фигура Хатаке резко погрузилась в дымку, после чего бесследно исчезла, оставляя нашу компанию на крыше здания с понурым настроением. Ещё некоторое время генины стояли, так будто осмысливая и переваривая сказанные наставником слова о таинственном экзамене.       Первый не выдержал Учиха. Хмыкнув в своей классической манере, он засунул руки в карманы, после чего деловой походкой пошел в сторону выхода. Вскоре, заметив исчезновение своего кумира, к Саске подтянулась и Сакура, сразу принявшаяся приставать к своему избраннику. Так уже через минуту на крыше остался только я...