chapter 7

Салон был снова закрыт.  Только девушки в спортивной одежде медленно выходили на тренировочную площадку — потайную комнату, где обычно лежали шёлковые платья и таились магические артефакты.  Стены были выложены темно-красными керамическими панелями, пол — матами, а по углам — банки с холодной водой и полотенца. Айрис стояла в центре. В руках — хлыст из фантастической кожи, который смахивал на декоративный ремень. Но сейчас это — инструмент, не аксессуар.   — У нас две недели, дамы. — голос её ровный, но твёрдый. — Залаживаете шаг, внимание, дыхание. Вам нужно пройти через пьедестал слов, обманов, прикосновений. И выйти оттуда — живыми. Контроль атмосферы.     — Создайте ауру невинности. — первое задание. Девушки работают по двое: одна — пленительный образ, другая — ментальный скальпель. Под потоком вопросов и пробного гипноза надо сохранять образ. Через полчаса три пары спаслись — остальные — ломануться, кружась вокруг столов, без сознания. Потом — лёд, перцовые капли, массаж. Айрис бегала между ними: поправляла волосы, шептала: - Голову  держи ровно, как на суде.  Лицо у неё влажное, плечи горят. Физические стрессы — бег с нагрузкой: в кедах, с утяжелителями. — рогатый мешок, представляющий «потенциального врага», который нужно выбить из головы. Во время беготни одна из девушек — чуть не сорвалась. Айрис её подхватила, подставила плечо.   — Чувствуй центр. Здесь — твоя ось. Если она падает — вокруг тебя ничего не держится. У её ног — тёмно-красная лужица от порезанного матом пальца: девушка не успела увести руку. Погружение в роль — они танцуют вальс с партнёром из группы наблюдения. Эмоции — от отчаяния до смеха  - выводятся на грани. У одной — истерика; другая — разрывается между блудливостью образа и собственной совестью. Айрис — подбадривает, оттирает слёзы, выравнивает дыхание. Она устала. Темные зелья и провокации. Они пьют слабый вариант напитка, злящий разум. Слушают агрессивные песни, чтобы вызвать срыв. Отвечают на вопросы — личные и шокирующие. Большинство падало в обморок. Только одна прошла всю сессию — глаза у неё были дикие, дрожащие, но собранные. Айрис тоже участвует.  Она показывала девушку в роли — и в стиле «сопротивления» срывалась. Тихо сходила с сил, падала на мат. Была кровь — они обрезали ладонь при аварийном упражнении. Девушка не только учила — она помогала, себя же ломала, чтобы показать пример. Когда тренировка закончилась — её руки тряслись, лицо было похоже на прожжённую доску. Она вытерла пот на лбу и сказала:   — Через две недели они должны быть бесшумны, как тень. Или я их не подпущу к заданию. Тишина. И её глаза: огонь или холод — это всё ещё неясно.    *** Ночь. Теодор не спал. Он сидел в кабинете — тот же дубовый стол, та же лампа. Но сегодня серебристым сиянием сиял в тумане небольшой портрет — судорожный отголосок воспоминаний. Он думал о тренинге. О том, как девушек ломали от боли, но они не сдались. Как Айрис участвовала вместе с ними — и не упала, хотя могла.  Он ощущал что-то странное — уважение, уважение и... что-то глубже. Кудрявый вспоминал её лицо, когда одна из девушек не смогла встать после провала: она подхватила, обняла. Лицо её было исписано усталостью — но глаза горели. Это была её сила. Он вспомнил, как она помогла паре завершить танец, когда партнёр внезапно потерял ход — она провела рукой по плече, повернула, оттянула взгляд, отзеркалив роль. И получилось. "Она не просто хлестает словами. Она — душит страх." Тео почувствовал в груди тяжесть. Он встал — подошёл к портрету, коснулся стекла пальцами. Ему подумалось: если дело провалится — это будет её смерть. Не просто потеря — уничтожение. А его — виновность. Он сел обратно, потянулся за записной книжкой. “Я не могу закончить на полпути” — написал он. “Ты — точка невозврата.” Он закрыл глаза и ощутил, что кроме заказа и задачи — есть она. И есть то, чего он не мог назвать — страх потерять её не ввязавшись до конца.