Жёлтый (Уилл/Одиннадцать)

Погода меняет цвет, а люди меняют лица. Мир как хороший пустой холст, и отвратительно лишь то, что его можно так легко замарать. Одно неверное движение - и твой мир уходит из-под ног, картина испорчена, а возвращаться к началу совершенно нет сил и желания. Я не хочу возвращаться к началу, нет, этого не будет. Никогда. — Я заберу вещи в пятницу, — из телефонной трубки слышится лишь сухой, безучастный голос. Голос человека, который говорил тебе, что любит и никогда в жизни не поступит с тобой плохо. Ложь. Почему я не догадался сразу? — Хорошо, — так же сухо отвечаю, прежде чем завершить звонок. Не хочу слышать гудки. Это ранит ещё больше, чем её бесчувственный голос. Когда-то мы могли говорить часами. Обо всём на свете могли говорить. Что пошло не так? Что изменилось? Не ври, Уилл, ты всё знаешь, всё было ясно с самого начала. В пятницу приехал Майк. Я так и думал, не стоило надеяться, что она захочет прийти сама. Зачем ей лишний раз меня видеть? — Теперь ты понимаешь, какого это? — Майк знает, что спросить, как надавить на больное. И я соглашаюсь с ним в этот раз. — Да, понимаю, — он молча кивает, его лицо напряжено, он берёт две большие сумки с подписью и идёт на выход. Я иду следом, чтобы уже навсегда закрыть за ними дверь, но окликаю его уже на самом пороге: — Майк, — он оборачивается, всё так же напряженно глядя на меня. — Это ничего не значило. Я знаю, что она любит тебя, даже когда мы были вместе знал. Прости, но я тоже хотел быть счастливым. Как видишь, не удалось. Майк не отвечает, лишь нахмурившись, горбится и выходит из моей квартиры, не попрощавшись. Мне не страшно, если крайним останусь я, во всём виноватым он будет считать меня, мне страшно, что я до сих пор люблю её. Я даже не помню, откуда взялось это чувство. Зачем оно взялось? В тот день, когда она улыбнулась только для меня? В тот день, когда краски были особенно яркими? Жёлтыми? Не знаю. Но я не начну сначала, я продолжу, в этот раз не добавляя на холст жёлтых красок, не размазывая их крупными узорами, не вкладывая в них надежду. Я продолжу. Замажу всё, что было белым, хоть оно и не будет белым поначалу, я буду стараться. И это пройдёт.