Часть 5

Сон — это не воспоминание. Это зеркало. Только треснутое. Он открывает глаза… и оказывается не один. Песок под ногами исчезает. Вместо него — чёрный мрамор, отражающий серое небо. Без звёзд. Без солнца. Тишина. И перед ним — он сам. Тот же рост. Тот же взгляд. Те же шрамы. Но ноги… живые. Мышцы под тканью брюк, упругие, сильные. — Знаешь, ты выглядишь паршиво, — говорит "он". — Устал. Голодный. Одиноки. Жалкий. Я сглатываю. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Это твой тон, ублюдок? — Я не жалуюсь. — Ага, ты просто ешь пирожки и пялишься в воду, как сломанный бродяга. Как ты вообще выжил? Он улыбается — дерзко, презрительно, меркуриански. — Знаешь, я видел твои воспоминания. — Жалкое зрелище. Слёзы, совесть, раздумья. — Серьёзно, ты думаешь, что сожрав пару булок, можно вымыть руки от крови? Я молчу. Он приближается. — А знаешь, что бесит больше всего? — Ты даже не умеешь использовать моё тело как следует. — Позоришь имя на каждой чертовой улице. — Я не ты, — тихо, но с металлом. — Уже давно. — Может быть, это тело и твоё, но жизнь — моя. Он усмехается, откидываясь назад, будто в танце. — Тогда покажи мне. — Покажи, как живёт новый "Меркурий". — Или, может, ты всё ещё я? Бой начинается. Капоэйра — это не бой. Это ритм. Это игра. Это смерть в движении. Он не нападает — он пляшет. Крутится, сбивает, скользит, как ягуар, движущийся в ритме чужого сердца. Первый удар — скользящий лоу-кик. Я отпрыгиваю. Второй — ап кик прямо в подбородок. Секунда темноты. Я откатываюсь вбок, встаю в стойку. Мои протезы — глухо отбивают удары, но я чувствую: он быстрее. Гибче. Живые ноги дают преимущества, которые мне только сниться. Но рефлексы есть. Они от него. Его опыт. Он бросается вперёд в прыжке, раскрученный хеликоптер — я блокирую, но лечу в сторону. Кувырок. Приземление. Я отвечаю серией прямых, перехожу в захват — он выскальзывает, волчком уходит за спину, и… удар пяткой — в ухо. Мир гаснет на миг. Мои ноги подкашиваются. — Устал, "герой"? — слышу я над ухом. Он стоит над мной. Дышит легко. Я тяжело поднимаюсь. — Ты выиграл. — Но я всё ещё здесь. Он улыбается. — Хм. Смешно. — Ты проиграл, но стал чуть лучше. — Пока что живи. Он исчезает, как растворённый в дыме. Мир медленно оседает. Возвращается вечер. Пирожки. Колодец. Реальность. И я просыпаюсь. Медленно сажусь, тяжело дыша. Руки дрожат. — Хрен тебе, Меркурий… я сделаю всё по-другому. Пусть даже в его теле. *** Солнце только поднималось над горизонтом, жгучее, как и положено Мистраля — не светит, а судит. Его лучи больно били по глазам, выжигая остатки сна. Я поднялся с деревянной скамьи, на которой завалился после "пира" из капустных пирожков. Спина затекла так, будто по ней на танке проехались. — Ох, блядь… — выдохнул я сквозь зубы, отодвигая заскорузлые ощущения, — мать же говорила не спи на улице. Пауза. Я замер. — Какая, нахуй, мать? — бросаю вслух, в пустоту. — Её ж нет. Ни матери, ни прошлого. Только дымка, пыль и чужие ноги, в которых я живу. Встав, отряхнулся, костяшки похрустывают — хотя в них и металла хватает. Посмотрел на поселение: простое, живое, бедное, но цепкое, как сорняк в пустыне. Народ только просыпается — где-то хлопает бельё, где-то лает пёс, кто-то матерится с утра пораньше. Иду к колодцу. Уже у кромки — детишки с вёдрами, перепачканные, босые, но весёлые. Я подхожу. Они замолкают. Смотрят на меня как на гнома с огнемётом — с опаской и интересом. Я игнорирую. Беру ведро. Резкий плеск — и вода летит мне на голову. Холод. Бодрость. Я снова здесь. Оттряхиваюсь. И тут же рефлекс — смотрю на отражение в луже у ног. Та же морда. Но... свежей как будто. Синяки со сна исчезли. Лицо, хоть и суровое, но не измотанное, как вчера. Аура восстановилась. Что бы там ни происходило в голове — сон, или сраный духовный ринг с самим Меркурием — результат есть. — Чё это вообще было? — пробормотал я. — Он жив во мне? Или я стал им? Или, может… мы теперь одно целое? Невесёлая мысль. Особенно с учётом того, как он меня пиздил этой ночью. Как ребёнка. Как будто каждая его атака — это суд за мои ошибки. Но в этом и правда была… логика. Я впитал его. И, похоже, тело приняло не только его силу. Ещё и его прошлое. Но хватит копаться в башке. Жив, значит — иду. Нужно разобраться, что тут вообще происходит. Как этот посёлок живёт. Кто управляет. Какие слухи. Что с Гриммами. И — да, куда я попал по временной линии. Направляюсь туда, где вчера была лавка с выпечкой. Уже издалека вижу ту самую вывеску. Сердце даже дёрнулось — пирожки, мать вашу. Сегодня, кажется, будет новый день. А может, и новая жизнь. *** После плотного завтрака, начавшегося с пирожка, а законченного абсолютным обжорством, я лениво потянулся, сдерживая зевок. Тело было вяловатое, но приятное чувство сытости напоминало: "Живой. Пока что." Я как раз собирался направиться обратно к лавке Лили, чтобы узнать, нужна ли ещё работа — и может быть, ещё кусок хлеба, — как вдруг… ВЖЖЖЖЖЖЖЖ… БА-БАХ! Звук, от которого у меня сжалось всё внутри. Булхед. И не просто так — приземлился где-то совсем рядом. — …да ну нахрен, — пробормотал я, тут же инстинктивно прижимаясь к стене и крадучись к источнику звука. Осторожно выглянул из-за угла. Тот самый булхед. Атласовский. Уродливый, как и раньше. И, как по закону подлости, я моментально вспоминаю все те моменты, когда из таких выходили беды. Но я не идиот. Я смотрю внимательно. Герб вооружённых сил Атласа. Чистый, без символов Особого отряда. — Огненной суки нет… Уже радует, — выдохнул я. Но радость быстро исчезает, когда из корабля начинают выходить солдаты Атласа. Полная выкладка. Холодные взгляды. Оргтехника. Ни гуманитарной миссией тут и не пахнет. Военная операция. Или разведка. — Чё вы тут забыли, псы Севера?.. — бурчу я, иду боком, как будто стена — моя мать и прикрывает меня от всех бед. Нельзя палиться. Нельзя быть замеченным. Я юркаю в ближайший переулок и наконец-то позволяю себе подумать. Но первое, что приходит — вонь. Не то чтобы я специально в ней купался… Просто… жара, беготня, работа и улица. Подношу руку к себе — пахну как уличная шаверма после шторма. — Бля… срочно мыться. Пробираюсь дальше, пока не улавливаю знакомый запах сырости, пара и чуть-чуть дешёвого мыла. Купальня. Открытая. Общая. Но какая, к чёрту, разница. Сбрасываю с себя одежду, почти бросаюсь в воду — не заботясь, кто там и что. Смывая с себя не только пот, но и пыль, и остатки тревоги. Словно за эти несколько минут я стирал с себя не просто грязь — а всё, что тащил последние четыре дня. Когда выходил — чувствовал себя не просто чистым, а живым. Солнце уже поднялось выше, жарко. Я надеваю одежду и направляюсь обратно к Лили — пора узнать, нужна ли работа. Или хотя бы пару добрых слов… если это вообще про неё. Но не успеваю даже дойти до угла лавки, как замер. Сначала слышу смех. Лили смеётся? Вот этого я не слышал никогда. Не скрипит, не рычит, а смеётся. Живо, легко. Подхожу осторожно, выглядываю… -_- … 0_0… Винтер Шни!!!  Стоит там, словно статуя из самого чистого льда. Высокая, как в воспоминаниях. Белые волосы собраны строго — ни единого шанса на хаос. Сланцево-голубые глаза — холодные, просчитывающие. Всё в ней — выправка, строгость, власть. Но в то же время… элегантность. Женщина, которая может скомандовать атаку, поправляя прядь волос. Она говорит с Лили. Смеётся, кивает, даже что-то показывает пальцем на прилавке. Лили — раскрашенная карга в грязном переднике — хохочет и толкает её в бок, как старую подругу. — …ты издеваешься, да? — шепчу себе под нос. — Вот кого я точно не ожидал тут увидеть. Винтер Шни. Из всех людей на континенте — именно она. Правая рука военных сил Атласа. Помощница, генерала Айронвуда. Теперь всё серьёзно. Если она здесь — значит, это не просто военное присутствие. Я отступаю в тень. — Хреново… очень хреново. — Остаться в тени. Главное — не попасться ей на глаза. Пора подумать, что делать дальше. И возможно… пора валить из этого городка, пока есть ноги. *** Медленно, как будто весь мир стал ватным, я пятился вглубь переулка, прячась в тенях. Каждый шаг — осторожный, без шума. Глаза бегают, мысли лезут, как тараканы. Зачем Атлас здесь? Что им нужно? Пока я строил теории — гуманитарная миссия, поиск старых технологий, зачистка Гримм… — тень легла на меня, будто ночь вдруг наступила посреди дня. Я замер. Повернулся. Двое. Атласовская форма — идеальная, как будто они только что вылезли из заводской коробки. На груди — ранги, нашивки, один даже с эмблемой техотдела. В руках у одного — планшет. И это уже всё объясняет. Он смотрит на экран, потом на меня. Второй — молчит, но рука лежит на кобуре. Всё тело сжалось, как сжатый пружиной зверь. Аура слегка дрожит под кожей, но я не активирую её. Пока не надо. Пока не поздно. Планшет. Лица. Сканеры. Они не просто тут. Они ищут. Меня. И вот один из них, с холодным выражением на лице, говорит: — Меркурий Блэк. Тишина. Я не двигаюсь. Сердце бьётся, но дышу ровно. Внутри взрыв. Паника сжирает спокойствие, как пламя сухую траву. Конечно. Конечно они пришли за этим телом. Меркурий. Мразь. Преступник. Наёмник. И, черт побери, сын того самого ублюдка, который украл протезы из закрытого военного комплекса Атласа. Военные разработки. Тайна. Престиж. Ущерб. Добавим к этому список дел самого Мерка… Атаку на Атлас, участие в подрывной деятельности, убийства. И не забудем: ноги. Протезы. Военная модель. Уникальные. Украденные. Мой личный проклятый признак. — Вот и всё, да? — думаю я. — Приехали, называется. Но тут голос внутри меня. Не мой. Знакомый, скользкий, ехидный: — Ну давай, герой, выкручивайся. — Хотел жить в теле убийцы — получай. Я тебя предупреждал. — Хочешь сбежать? Попробуй. Но не забывай — они знают, на что ты способен. Я медленно поворачиваюсь к солдатам, с маской безразличия. Внутри — ад. Но снаружи — я ледяной. — Простите, — говорю я. — Вы что-то хотели? Один делает шаг ближе, показывает планшет. На нём — моё лицо. Ну, его лицо. Подпись: "Разыскивается: Меркурий Блэк. Особо опасен." Я глотаю воздух. Счёт пошёл на секунды. Сбежать? Драться? Притвориться идиотом? Все варианты — хреновые. Но выбора нет. Пора решать. Пора выкручиваться. *** — Мужики, может, не надо, а? — шутливо кидаю, поднимая руки, делая вид, что сдаюсь. — Я тут просто на булочку пришёл. Щелчок предохранителя. — Цель подтверждена. Приступаем к захвату особо опасного преступника. — Да что за день такой, а?! — выдыхаю, перекатываясь вбок. Первый выстрел. Пуля прошла в паре сантиметров от лица, ударившись о стену, за ней — ещё три. Я уже в движении. Ноги — реактивные. Протезы рычат, как зверь, в воздухе свист, а тело летит вперёд — удар в грудь ближайшему солдату, тот падает, как мешок. Десяток. Оружие: винтовки, Пылевые штыки, мечи. Они не просто пехота — обученные бойцы. Аура включается сама. Она грубо, диким током, бежит по венам. Светлый контур — пульсирует, отгоняя боль. — Окей, Мерк, давай танцевать… *** Первый выстрел — я отражаю ногой, вращаясь на пятке, второй — уворачиваюсь и метаюсь вперёд, как из пушки. Капоэйра. Сила — в ритме. Вихрь ног. Подсечка — перелом. Прыжок — удар пяткой в висок. Кувырок — прямой в живот. Трое в отключке. Остальные идут с клинками. Но я не отступаю. Ноги — оружие. Каждое движение — острое, выверенное. Иду в круг, рассекая воздух, верчу тело, будто в танце, и всё это время не попадаю по убойным точкам, только вырубаю. — Я вас не убиваю, уроды! Хоть бы ценили! Но пули шуршат. Меня зажимают. Слева — клинок, справа — огонь Пыли. Взрыв — я улетаю в сторону, перекатываюсь по грязной мостовой. На короткое мгновение оглушён. Вижу вдалеке — собираются зеваки. Их лица — ужас и страх. А я… Я в дерьме. И тут она. Шаги — как грозовые раскаты. Тень. ВИНТЕР ШНИ. Волосы белые, как снег. Глаза — ледяные лезвия. Плащ Атласа — развевается на ветру. Позади — Лили, злая, как атомная зима, и, почему-то, с ухмылкой. Глиф вспыхивает под её ногами. Она мгновенно передо мной. — Меркурий Блэк. Ты снова где не должен быть. — Да ладно, мне просто пожрать надо было! *** Она идёт первой. Глиф — и она исчезает, появляется за моей спиной. Удар мечом — я едва уклоняюсь, скольжу по асфальту, отбиваю протезом. Взрыв искр. Я бросаюсь в атаку, выполняю серию ударов — капоэйра: Подсечка — она прыгает.Удар пяткой — она создаёт щит-глиф, вспышка отбрасывает меня.Вертушка — я цепляю её по броне, но без урона. Она не человек — машина. Спокойная, сдержанная. Без единой капли эмоций. Я атакую снова, верчусь, но она опережает. Глиф под её ногами — ускорение, она исчезает и врезается мне в грудь. Полет. Падение. Хрип. Я пытаюсь встать. Аура — на грани. Винтер стоит, с мечом в руке. Глиф вспыхивает рядом — она призывает ледяного аватара, который рычит на меня. — У тебя есть шанс сдаться. Я плююсь кровью. — Да я просто хотел... пирожков, бл*дь... В этот момент — взрыв с другой стороны поселения. Гром, крики, паника. Лили орёт что-то на своём воячьем. Винтер отвлекается — секунда. И я делаю ноги. Не красиво. Не по-геройски. Но живой. А значит — игра продолжается. ------------------------------------ Извиняюсь за ошибки. Думал сделать две главы, но получилась одна большая. Приятного чтения. Большее работ вы можете найти в автор тудей. Там основная часть моих работ с иллюстрациями.