Торжество живых

      Ганнибал то и дело порывался упрекнуть сидящего на водительском месте Уилла, чтобы тот сбавил скорость, но каждый раз обрывал себя и только незаметно сжимал кулаки на коленях. Причины того, почему Уилл гнал по широкой тропе меж деревьями на совершенно недопустимой скорости, были предельно ясны.       Когда до места назначения оставались считанные километры, психиатр различил за деревьями густой белый чад, и громкие звуки треска и сирен.       Уже очень скоро они достигли места назначения – свободного от деревьев участка, на котором располагался дом Хоббсов. Уилл, едва машина остановилась, выскочил из нее и бегом направился к огородившим дом машинам пожарной службы. Ганнибал последовал за ним.       Джек Кроуфорд уже был на месте, стоя на приличном расстоянии от дома с задумчивым выражением, и Уилл тут же накинулся на него.       – Ну что?!       Кроуфорд говорил не столь громко, и Доктор расслышал только окончание фразы.       – … пожарные еще не закончили свою работу. До тех пор приближаться кому-либо к зданию запрещено. У них и так уже случился мощный взрыв, говорят, из-за того, что возгорание было вызвано каким-то металлом.       В конечно счете, пожарные закончили только к позднему вечеру. После этого агенты и криминалисты смогли приблизиться к зданию. Точнее к тому, что от него осталось – бетонному основанию, а все, что когда-то представляло собой стены и крышу, теперь разметалось вокруг, в виде обугленных обломков, пепла и кусков металла.       Уилл ходил вокруг, с видом человека, ощущающегося приближающуюся смерть, и Ганнибал, честно говоря, внутри тоже испытывал некое… смятение, пусть и не демонстрировал это внешне.       Он еще раз вспомнил то, как они вообще оказались здесь и сейчас: Зеллер и Прайс еще раз перебрали все вещдоки в деле Птицелова и обнаружили новые улики – частицы почвы и растений, которые привели ФБР к озеру Пейдж и окружавшим его заповедникам, близь города Моррис в Миннесоте. Понадобилась еще пара дней, чтобы сузить зону поисков, но, в конце концов, они обнаружили то, что и сами не рассчитывали найти – целое массовое захоронение. Найденные тела были в уже очень разложившемся состоянии, и, похоже, являлись более ранними жертвами серийного маньяка, убитые им еще до того, как он стал выставлять тела напоказ. Лаборатория это подтвердила: когда несколько тел были опознаны, между ними явно прослеживалось сходство с недавними жертвами Птицелова – те же цвет волос и глаз, рост и вес, черты лица. Сходство было очевидным. Тогда агенты стали копать еще более интенсивно, надеясь найти связь среди этих первых жертв – неопытный убийца должен был совершить ошибку. И они нашли: у всех из опознанных девушек было нечто общее – их лечил, от разных психологических проблем (от депрессии до биполярного расстройства), один и тот же психиатр – Доктор Арнольд Спивак.       Джек Кроуфорд сорвался с цепи, как только узнал, он тут же организовал группу захвата и направился в Порт-Хэйвен. Вот только по прибытии, Доктора Спивака они не обнаружили. А персонал клиники сообщил, что он даже не появлялся на работе со вчерашнего дня. Тогда Кроуфорд также приказал проверить на предмет отсутствия всех пациентов, врачей и персонал. И пропажа обнаружилась – никто не видел Эбигейл Хоббс, и ее не нашли на территории клиники.       Естественно, Джек привлек к делу Доктора Лектера, а тот не мог не сообщить Уиллу, так что тот покинул больницу, наплевав на все предостережения врачей.       Они искали весь остаток дня и ночи. Прочесывали все места как-либо связанные с Арнольдом Спиваком – его квартиру, дом его бывшей жены, опрашивали бывших пациентов и коллег. Но все было зря. До момента, когда Джеку поступил звонок из полицейского управления Блумингтона об обнаруженном в пригороде, в районе дома Хоббсов, сильнейшем пожаре.       Так они оказались здесь. Только, похоже, что слишком поздно.

***

      Ганнибал не осмеливался признаться, но впервые за много лет, он вновь испытывал щемящее волнение. К судьбе кого-то еще, кроме Уилла Грэма. Уилл же полностью потерял голову, ежечасно поторапливая экспертов и криминалистов, подпитывая и так повисшее напряжение.       – Итак, пожарные обнаружили, что источником возгорания являлась магниевая стружка, так что… температура горения была невероятно высокой, около 1500°C, а может и больше. Так что… еще и эти взрывы… от улик мало что осталось, как и от дома в принципе. Но…       Джимми Прайс откашлялся и указал на горстку пепла и несколько фрагментов костей на прозекторском столе, вокруг которого они все и собрались.       –… наши лучшие костеведы обследовали эти фрагменты и установили, что они принадлежали женщине, белой, около 20 лет. К сожалению, пламя слишком сильно повредило костные клетки, и провести анализ ДНК невозможно. Но мы также обнаружили с частями скелета кое-что еще, – он продемонстрировал запакованный в пакет для улик кулон в виде бабочки. – Платина. Поэтому не расплавилась даже при таких температурах.       Ганнибал еще успел услышать, как из Уилла вырвался тяжелый, мучительный выдох, наполненный… непередаваемым уровнем боли, прежде чем профайлер вылетел из лаборатории. Лектер направился за ним.       Уилл отошел на совсем небольшое расстояние от прозекторской, прежде чем ударить в стену рукой, до разбитых костяшек, и закричать надрывно, как раненое животное. – Я обещал! Мы обещали! Что с ней все будет в порядке! Что она в безопасности! Как?! Как мы могли это допустить?!       Когда Уилл снова рванулся вперед, с мучительным криком, Ганнибал перехватил его, удерживая от движений в кольце своих рук.       – Уилл.       Связанного ответа он не услышал, только хриплое мычание, и ощутил как слезы намочили его рубашку. Он и сам чувствовал неприятное жжение… слишком знакомое. Боль утраты. Скорбь. Он надеялся больше никогда их не испытать.       Уилл совсем не сопротивлялся, когда он вывел его из здания, и посадил в машину. Сейчас они здесь были больше не нужны.       В его доме было темно и казалось как-то… пусто. Впрочем, он знал, что это обманчивое ощущение, которое будет преследовать их везде.       Два шот-гласса были наполнены виски до краев, и один отправился в подрагивающие руки Грэма. Лектер занял кресло у не разожжённого камина, а профайлер продолжал беспокойно ходить перед ним. Туда сюда. Терзаемый своими мыслями. Они долго находились в тишине, словно застыв, и психиатр только снова и снова наполнял их стаканы. Наконец Уилл со стоном и излишней силой поставил стакан на стол и вцепился руками в спинку кресла, голос его охрип.       – Не думаю, что стану высказывать эти идеи Джеку, но... Спивак не уйдет. Не живым. Во чтобы это ни стало… я найду его и… убью. Не как агент ФБР, и не потому что он будет угрожать моей жизни. Я не позволю задержать его. Он не должен жить.       Ганнибал ощутил… смешанные чувства от признания мужчины. Он не мог сказать, что не был рад, и все же… он так стремился раскрыть эту темную сторону Уилла, вытащить ее наружу и взрастить, но, кажется, Эбигейл Хоббс удалось это куда лучше. Первым человеком, которого убил Грэм, был Гаррет Хоббс, пытавшийся ее убить, и теперь, своей смертью, она подталкивала Уилла на еще одно убийство, теперь уже не с целью защитить. Он должен был бы чувствовать ревность, но… было лишь сожаление. К своему раздражению, он успел привязаться. И уже представить Эбигейл частью их семьи.       Но теперь это были лишь несбыточные мечты. Чашка разбилась, и девушка, столь отчаянно боровшаяся за жизни – свою и чужие, умерла.       Пусть он и не мог предвидеть, куда приведут его отношения с Уиллом, или Эбигейл, и все же он не мог избавиться от чувства, словно мир дал ему нечто ценное, а затем отнял.

***

      Несмотря на то, что останки Эбигейл были в каком-то смысле уликой, Уилл не позволил Джеку оставить их в одной из коробок, пылящихся в архиве ФБР. Девушка никогда не упоминала, как хотела бы быть захоронена, так что Грэм организовал классические похороны, с гробом и кладбищем. Точнее профайлер изъявил такое желание, а все приготовления организовали Ганнибал и Алана.       Уже много дней солнце не показывалась на небе над Восточным побережьем, словно само небо оплакивало слишком скоро оборвавшуюся жизнь.       Шел мелкий и колючий ледяной снег, а земля успела промерзнуть, поэтому раскапывание шести футов земли затянулось.       Священника не было, только Эбигейл и люди, пожелавшие прийти и попрощаться. Уилл ожидал меньшего, и пока не мог понять, расстраивает его это или утешает. Помимо него и Ганнибала, вокруг образовавшейся ямы собралось еще несколько человек: Алана, едва сдерживающая слезы, и успокаивающая уже рыдающую взахлеб подругу Эбигейл – Мариссу, Доктор Чилтон, едва вставший на ноги и с трудом передвигавшийся даже с тростью, Фредди Лаундс, которую здесь не то чтобы кто-то был рад видеть, но не могли прогнать. Тем более, когда та заявила, что здесь не ради «очередной громкой сенсации», а потому что Эбигейл и ей спасла жизнь, помешав Абелю Гидеону закончить свою больную игру.       Уилл даже не чувствовал пробиравшего до костей холода от долгого стояния на морозе, потому что холод внутри был гораздо сильнее. Гроб погрузили в землю.       С каждой новой горстью земли, брошенной в бездну, Уилл чувствовал, словно в его грудь забивают гвозди. Он, совсем не думая, вцепился в руку Ганнибала, чувствуя что вот-вот подкосятся колени. Глаза и щеки уже жгло от слез. Последняя горстка земли вернулась на свое место.       – Покойся с миром, Эбигейл.