Наглость высшего порядка

После того звонка прошла уже неделя. Не то чтобы я так долго приходила в себя, скорее уже начала формировать идеи, как использовать все полученные сведения. Моззи все еще оставался в Сент-Луисе и разведывал все что мог – со всей своей осторожностью опрашивал местных, рылся в архивах, искал собственность Спивака-Палмера. И я уже планировала присоединиться к нему. Как так? Да, это было ужасно рискованно, и фактически сводило на нет весь мой План. Который, между прочим, был более чем успешным. Для всех я была мертва, и теперь абсолютно свободна, но… это не принесло мне радости. Скорее наоборот… снова увлекло в мрачную трясину депрессии. Тем временем… по хронологии приближался день Х. День, когда Ганнибал, по идее, должен был замочить меня, полувыпотрошить Уилла, и умотать в тур по Европе с новой дев… кхм, со своим психиатром. Какая-то дикая смесь интуиции и дьявол знает чего еще кричала мне о том, что вот он – Момент. Момент, когда я должна вмешаться. Должно быть, это было обострение шизофрении. Не иначе. Стефано уже как несколько дней назад также отправился в Америку, наблюдать за кучкой психов вместо Моззи. С чего он присоединился к нашему мини отряду самоубийц? О, видите ли, пенсия оказалась не такой уж веселой, как он ожидал, и он уже давно тосковал по «старым добрым убийственным денькам», да только «подходящего» повода для прерывания своего безвременного отпуска не было. Ну-ну. Хотя, учитывая его прошлое и личность… по сути, причина была правдоподобной. В последнем своем звонке он как раз рассказал о том, что бурный роман между Ганнибалом и Аланой продолжается (вот курощуп, чтоб ему ёжиков пасти), а Уилл, я была более чем уверена, догадавшийся о том, кто натравил на него Мэттью Брауна, тем не менее, снова пришел на сеанс к Доктору Каннибалу. И даже вышел оттуда живым. И, как и должно было быть по сюжету, уже был обнаружен труп женщины в лошади, а ее убийца – Кларк Ингрэм был арестован. Стефан также обмолвился, что неким «невозможно хитрым и тактическим» образом ему удалось не допустить встречу Уилла и Марго Верджер, и отвлечь ее внимание. Как именно – я не уточняла. Гораздо больше меня волновала подготовка к собственному возвращению и осмысливание всех фактов и позиций: Ганнибал и Уилл находились в непонятной мне пока степени полувражды/ полудружбы, но без ненависти за мою смерть или смерть несостоявшегося, как я надеялась, ребенка Уилла. Никто, даже гиперпараноидальный Джек Кроуфорд не подозревал о том, что я жива. Ника шаврика Бойла все еще не нашли и не поймали, но он сейчас волновал меня много меньше чем Спивак-Палмер. Чилтон, как мне докладывал еще Мозз, был довольно занят с, кто бы мог подумать, – Мариссой, подругой Эбигейл. После моих похорон Мариссу похоже одолела невыносимая скорбь и депрессия, и она обратилась за помощью именно к Чилтону (не к Доктору Блум, хм, видимо ни одной мне она не нравится), и вот с тех пор ходит к нему на сеансы, прямо на дом. Насколько я помнила, до решающего момента оставалось совсем чуть-чуть – впереди оставалось дело убийцы-зверя и разборки с извращенцем Верджером. Но я надеялась на то, что Стефан защитит Марго от ее долбанутого братца, и может даже отправит его курить носки.

***

Следующий звонок Моззи застал меня уже ближе к ночи, когда я снова собиралась попытаться поспать. Он говорил отрывисто, но с явным довольством, сообщая, что нашел старый дом Спивака, который был записан на его пропавшую жену Викторию. В обветшалом и, казалось бы, заброшенном доме он обнаружил явные следы чьего-то недавнего пребывания. Поначалу подумав на бродяг или детей, коротышка прочесал там каждый дюйм, и обнаружил пару грязных комплектов мужской одежды, докторский халат, а также кучу смятой макулатуры, оказавшейся копиями, снятыми с полицейских рапортов, отчетов ФБР и описей из хранилища улик. На мой закономерный вопрос, откуда Доктор Зло мог все это раздобыть, Мозз, отмахнувшись, ответил: – Это очевидно – у него есть крот, причем с очень широким доступом к информации Я обреченно вздохнула. Да, конечно, я и раньше предполагала такой поворот, но надеялась, что это все же не так. Такой крот мог потенциально создать нам очень много проблем. Мозз завершил звонок, и я села на постель, глядя на свою «доску улик». Все еще оставался вопрос, что делать с Долархайдом. Он, по идее, уже встал на путь серийного маньяка. Но мне было интереснее, можно ли использовать их семейную связь со Спиваком против последнего. Мне нужно было больше информации о том, какими были отношения в их семье. Еще через пару дней я уже заканчивала последние приготовления к своему возвращению в страну кока-колы и картошки фри, когда на Tattlecrime была опубликована новая статья: «Девственницы и золото. Почему ФБР так и не смогло поймать дракона?» Меня совершенно одолело недоумение. Чего? В статье описывалось содержимое квартиры, записанной на бывшую жену Спивака-Палмера Миранду (ту, что лежала в психбольнице), которую почему то не обнаружили раньше. И в которую Фредди Лаундс почему то проникла вперед полиции (впрочем, это не очень-то и удивляло). Квартира была явно неухоженной и полупустой, не считая многочисленных шкафов со стеклянными дверцами, в которых были разложены пряди волос, переплетенные с украшениями (цепочками, браслетами и кольцами, явно женскими, частью из золота, частью бижутерией, были даже серебряные «кольца чистоты»). Конечно, я сразу поняла, что это было – трофеи. Спивак ведь обрезал волосы у своих жертв. И очевидно забирал еще и побрякушки на память. Мерзкий отвратительный грязный таракан. Я отправила Моззи короткое смс: «Загляни на Tattlecrime», и продолжила свои сборы. Новостей об убийце-звере все еще не было, что было странно – время ведь уже более чем пришло. Но будем разбираться на месте. Вещи были собраны. «Доска улик» оцифрована на электронный носитель. Все было готово. Я в последний раз прошлась по дому, выглянула на террасу. Вздохнула. Посмотрела на свое отражение в зеркале – чуть отросшие блондинистые волосы, но все еще короткие, ставшая чуть менее бледной кожа, голубые глаза, которые уже были привычными в какой-то мере. Пришла пора возвращаться.

***

Мы все еще не рисковали перевозить меня обычным транспортом, и обратно в Америку меня доставил уже другой приятель Моззи, кажется, еще более шизоидный, чем предыдущий. В Сент-Луисе было прохладно и зябко влажно, шел то ли дождь то ли мокрый снег, вторя моему пасмурному настроению. Стефано встретил меня с абсолютно довольной улыбочкой и проводил до какого-то кафе (ладно, скорее ресторана), в котором мы должны были дожидаться Моззи. Как пояснил стрелок, коротышка сейчас пытался разговорить какую-то, цитирую: старую кошелку, которая вроде как знала Спивака-Палмера еще до истории с Фогтами, да и в те времена тоже. На мой вопрос «Кто же тогда сейчас сторожит чудил в Балтиморе?», Стефано только отмахнулся: не поубивают же они друг друга за один день. Ну, я бы поспорила. Коротышка вскоре явил себя нам, в просто богичной маскировке (даже парик надел), но рассказывать начал только отпив вина из своего бокала. – В общем, чем дальше мы раскапываем эту яму с… тем больше оттуда вылезает… всякое. Я за всю жизнь не слышал таких… невероятных историй, как за эту неделю с лишним. Я отпила не особо приятный на вкус, но хотя бы теплый чай: – И что же ты еще откопал? – Эта пожилая женщина, которую я навестил, жила по соседству с семьей матери Спивака-Палмера, а потом, соответственно, и с ним. Так вот… оказалось, наш Доктор Зло рос без отца, и не просто так. Соседка, Миссис Кастеланос, рассказала… не очень приятную историю – оказалось его мать, Лора Палмер, была изнасилована на одной из школьных вечеринок, но не стала делать аборт. Слухи особо не гуляли, но соседка узнала об этом от выпившей лишнего матери Лоры. Так же как и о личности насильника – первого любимца школы, и короля выпускного Говарда Фогта. Я поперхнулась чаем и поспешно вытерла брызги на столе салфеткой, уставившись на Мозза во все глаза: – Что?! Ты хочешь сказать что… – Да, Говард Фогт, который отец той самой Виктории, отец также и нашего Спивака. После окончания школы Говард вскоре женился на будущей матери своих законных детей, а Лора Палмер… осталась матерью одиночкой. Жила она довольно… бедно, а вскоре после того как ее сын окончил школу, она покончила с собой. Я переваривала это откровение пару минут. – И как, по-твоему, это совпадение, что Спивак в итоге приударил за Викторией? – Очень сомневаюсь. Скорее всего он уже тогда покатился головой и это был некий злодейский план. – У тебя появились идеи, где тут можно поискать место захоронения Виктории? – Нууу… может это и пустышка, но у Фогтов, помимо городской недвижимости, был еще и домик у озера Краут Ран, а вокруг что-то вроде мини национального парка. – Не самое плохое место, чтобы спрятать труп. – Возможно, особенно если он закопал ее в пределах частной территории. – У тебя георадар наготове? – Еще спрашиваешь, можем ехать прямо сейчас. Стефан, который уже успел прикорнуть под нашу «нудную болтовню», наконец очухался: – Что? Мы что, попремся на это болото прямо сейчас? В непогоду? Когда уже вечереет? – Да. В отличие от Стефана, который корчил лицо и тяжело стонал, у нас с Моззи было одинаково приподнятое настроение, как у авантюристов, наконец-то дорвавшихся до клада.

***

Труп Виктории, во всяком случае, мы так предполагали, действительно нашелся на территории возле домика у озера, тщательно закопанный на глубину в почти четыре метра. Мозз и Стефан посмотрели на мой невинный, насвистывающий вид, и поняли что все это добро разгребать придется им (у меня была уверенность, что в тот момент они хотели просто зарыть тут же меня саму). К тому моменту как уже давно стемнело, при свете фонариков «могила» была наконец раскопана. Я и Моззи, как и ковырявшийся на дне ямы Стефан, слегка перемазанный в мокроватой земле, заглянули внутрь, посветив несколькими фонариками. Под оставшейся кучей земли лежало нечто завернутое в изрядно погрызенную грязную ткань. Итальянец с прямо таки вселенской мукой и брезгливостью на лице поднял и передал нам нечто из ямы, после чего мы помогли ему выбраться. Все мы конечно были в перчатках, но ткань все равно разворачивали, стоя чуть на расстоянии и придерживая ее кухонными щипцами. Внутри оказался… скелет, без особых следов тканей или органов, только с некой путаной копной, когда-то бывшей волосами, у головы. – Мда. Понадобится время, чтобы найти того, кто без вопросов проведет нам экспертизу над этими… косточками, и еще неизвестно сможет ли этот кто-то их опознать или обнаружить что-либо полезное, – Моззи устало плюхнулся на хлюпкий раскладной стул. – Было бы проще найти такого человека или просто украсть отчет об экспертизе из ФБР? – Нуу…, – коротышка с брезгливостью смахнул с руки налипший комочек грязи. – Украсть отчет, честно говоря, было бы даже проще чем делать всю работу самим. – Тогда… у меня есть идея. Мужчины обменялись обреченными вымотанными взглядами, увидев мою «дьявольскую» улыбку, явно подумывая просто сбросить меня в яму, вместе с нашим «кладом» и послать все это к черту.

***

Пара дней спустя, Центр поведенческого анализа ФБР. Квантико, Вирджиния.

Джек Кроуфорд, почти сметая неудачно попавшихся ему на пути людей, направлялся в сторону лаборатории, в которой Катц, Зеллер и Прайс уже должны были найти ему ответы. Обязаны найти. То, что произошло, было просто неслыханно: прямо на пороге этой самой штаб квартиры ФБР кто-то просто взял и оставил коробку с человеческими останками. Вопиющая наглость. Он почти ворвался в лабораторию и встал, скрестив руки на груди, одним взглядом требуя отчета. Беверли Катц оторвалась от рассмотрения одной из косточек лежащего на прозекторском столе скелета, и подняла взгляд на Кроуфорда. Но первым заговорил Брайан Зеллер: – Взгляните на это, Босс. Он наконец закрепил на стене довольно крупный ватман, в который был завернут скелет, и раскрыл его. КТО Я И КТО МЕНЯ УБИЛ? Таковой была единственная сделанная на нем надпись. Крупная. И не просто написанная, а склеенная из множества и множества фотографий разных девушек. Но всех их объединяло одно – темные каштановые волосы, голубые глаза и бледная кожа.