Часть 1

Мидгард. Зал совещаний Башни Старка. На длинном столе разбросаны папки с засекреченными отчётами, карты и несколько пустых чашек кофе. Мстители расселись кто где: Тони развалился в кресле, Стив стоял у окна, Наташа листала досье, а Тор в углу гремел молотом по полу от скуки. В центре комнаты стояли двое — Локи и Лофт. Оба явно были не в восторге от происходящего. Тони первый нарушает молчание: — Ну что ж, официально приветствую наше «божественное пополнение». Локи — ты уже бывал у нас «в гостях», так что ты знаешь правила: не убивать никого без повода. А вот ты… — Тони указывает на Лофта. — Ты кто такой вообще? Лофт смотрит на него с ленивой усталостью, чуть склоняет голову набок и произносит ровно: — Лофт. Брат Локи. И я здесь не по своей воле. Локи, скрестив руки на груди, язвительно добавляет: — Как и я. Один считает, что «перевоспитание» под вашим надзором пойдёт нам на пользу. Представь себе, Старк, какой ужас — нас заставляют работать на вас целый год. Стив поворачивается к ним, стараясь выглядеть миролюбиво: — Мы не враги, Локи. И ты, Лофт, тоже. Если вы будете держать слово, никто не пострадает. Мы можем сработаться. Лофт усмехается — впервые за всю встречу в его взгляде появляется отблеск насмешки: — Сработаться? С вами? Надеюсь, вы все спите с открытыми глазами. Наташа хмыкает, захлопнув досье: — Прекрасно. Два бога под одной крышей. Что может пойти не так? Тор шагает ближе к братьям и, стараясь приободрить, хлопает их по плечам так, что Локи едва удерживает равновесие, а Лофт молча стискивает зубы: — Братья! Это шанс показать людям, что вы можете быть союзниками! Отец поступил мудро! Локи отдергивается от руки Тора и говорит сквозь зубы: — Один поступил, как всегда, как диктатор. Не обольщайся, брат. Я не буду им ручной собачкой. Лофт холодно добавляет: — Но за этот год мы не сбежим. Это обещание. Остальное — на вашей совести. Тони, поднимаясь из кресла, резюмирует, хлопнув ладонями: — Отлично! Значит так: комнаты вам подготовим, распорядок дня распишем, задания распределим. Добро пожаловать в «Семью» Мстителей. Только попробуйте что-то выкинуть — я вживлю вам в мозги микрочипы. Локи и Лофт переглядываются. На лице Локи мелькает ехидная ухмылка: — Попробуй, Старк. Только попробуй. А Лофт поворачивается к брату и спокойно заключает: — Год пройдёт быстро. Если мы не разнесём их раньше. В комнате повисает тяжёлое молчание. Только Тор довольно улыбается, словно не слышал последних слов. — Локи, прошу игнорируй слова людишек, ты же это умеешь. Вспомни Асгард и как ты терпел Тора и его шакалов, они уж точно не хуже. А по истечении срока я заберу тебя домой, в Йотунхейм. Мы будем свободны от Асгарда и их гнилого языка. У тебя будет выбор: хочешь глава клана, хочешь король Йотунхейма, хочешь просто великан. Не важно что ты выберешь я буду с тобой, и ни одна душа не посмеет больше осудить тебя за твой выбор. Но для этого нужно потерпеть год. Это ведь не большая цена за свободу? — Лофт говорил спокойно, но в его голосе слышался металл — не угроза, а та усталость, что рождалась веками молчания. Он стоял чуть ближе к Локи, будто ставя невидимую стену между ним и остальными. Локи медленно повернулся к брату. В глазах мелькнула боль, мгновенно сменившаяся привычной насмешкой. Он хмыкнул: — Ты всегда так любишь говорить про свободу, Лофт. Забавно слышать это от того, кто сам на цепи. Лофт не дрогнул, лишь склонил голову ближе, глядя Локи прямо в глаза: — Но цепь рвётся. Для тебя я порву её, если придётся. Я не дам им сделать из тебя их шута. В этот момент Тони саркастически протянул от стола: — О, я так растроган… А можно без семейных клятв в моей башне? Здесь дорогие полы и хрупкие нервы. Лофт метнул в него взгляд, от которого даже Наташа, видавшая всякое, невольно напряглась. — Я предупредил тебя, Старк. Год — и мы уйдём. А до этого — не провоцируй его. Я не обещаю быть вежливым. Локи фыркнул, поправляя ворот мантии: — Слушай Лофта, Старк. Он милый, когда зол. Стив попытался разрядить обстановку: — Ладно. Мы поняли друг друга. Лофт, Локи — ваши комнаты на верхнем этаже. Тор покажет. Сегодня вы свободны. Завтра — общая тренировка и брифинг. Надеюсь, вы хотя бы попробуете с нами сотрудничать. Локи лениво вздохнул: — Прекрасно. Сотрудничать. Не перевоплощаться в голубей, не строить порталы в Чёрную Дыру, не превращать Старка в козла… Я постараюсь. Лофт тихо рассмеялся, глухо и хрипло: — Постарайся ради меня. Тор радостно хлопнул их обоих по спинам, чуть не отправив Локи в стену: — Отлично! Тогда идёмте! Покажу вам ваши покои и запас вина. Год пролетит быстро, братья! Лофт бросил напоследок через плечо, уже выходя: — Запомните все. Он — мой брат. И я сломаю руки каждому, кто осмелится думать иначе. Локи, уходя вслед за ним, вдруг тихо — только для Лофта: — Ты всё ещё хочешь этот холодный трон в Йотунхейме? Лофт посмотрел на него долгим взглядом и едва слышно сказал: — Я хочу тебя там, Локи. Трон — всего лишь место под тобой. Дверь за ними закрылась, оставив Мстителей переглядываться и молча пытаться осознать, с кем им придётся делить дом целый год. Коридоры Башни Старка. Тор шёл впереди, распахивая двери с театральной улыбкой, рассказывая о каждом уголке. Лофт и Локи молча следовали за ним. Наконец, они дошли до их этажа — два смежных люкса с панорамными окнами и отдельными ванными. Тор торжественно распахнул обе двери: — Вот ваши покои! Один — тебе, Локи, другой — тебе, Лофт. Всё, что нужно, зови меня или Джарвиса. Лофт оглядел комнаты и холодно произнёс: — Я буду жить в одной комнате с Локи. Тор замер на полуслове, Локи тут же вскинул голову, уставившись на брата с раздражением: — Лофт, я не маленький ребёнок! Я прекрасно могу спать один! Лофт даже не посмотрел на Тора, а всё ещё внимательно изучал их комнаты: размеры, выходы, окна. Потом повернулся к Локи, и голос его был твёрд, как клинок: — Ты упал с Биврёста, Локи. Такое с лёгкостью не проходит. Особенно всё то, что было после. Я не Тор и игнорировать это я не могу. Локи отпрянул на шаг, будто Лофт только что вывернул наружу что-то сокровенное. В зелёных глазах сверкнула боль и злость. — Мне не нужна нянька! Не делай из меня калеку! Лофт медленно подошёл ближе, и все эти слова рассыпались о его спокойный, почти нежный тон: — Я не делаю из тебя калеку. Я делаю из тебя живого. Пока ты спишь, я буду рядом. Только так я могу спать спокойно сам. Тор попытался вмешаться: — Братья, если вам неудобно, я могу попросить сделать смежные двери или... Лофт даже не повернулся к нему, весь мир для него в этот момент сузился до Локи. — Ты можешь злиться, можешь выгонять меня ночью десять раз подряд. Но я всё равно останусь в этой комнате. Год — не век. Вытерпи меня, брат. Локи вздохнул, отводя взгляд в сторону окна, в котором мерцал ночной город: — С ума ты со мной сойдёшь быстрее, чем за год. Лофт наконец позволил себе еле заметную улыбку: — Зато никто не посмеет вломиться ночью и навредить тебе, пока я рядом. Тор облегчённо хлопнул в ладони: — Ну что ж! Тогда одну комнату переделаем под двоих! Джарвис, добавь ещё одну кровать и убери вторую комнату из списка активных. Лофт глухо добавил напоследок, всё ещё глядя только на Локи: — Если тебе тяжело засыпать, зови меня. Я всегда услышу. Локи лишь молча кивнул, и в этот момент было совершенно неважно, что они — пленные «союзники» под крышей людей. В этот миг они были только братьями. В комнате, которую Тор только что покинул, повисла тишина. Локи стоял у окна, не глядя на брата. Его пальцы сжимали подоконник так сильно, что костяшки побелели. Лофт подошёл ближе, остановился за его спиной. Он не коснулся Локи — только тихо сказал, так, будто каждое слово было клятвой: — Локи… ты больше не там. Ты больше не в их цепях. Никто не коснётся тебя без твоего согласия. Никогда. Локи медленно выдохнул, но не повернулся. Голос сорвался на горький смешок: — Ты говоришь это так просто… Будто твои слова могут стереть… всё. Лофт шагнул ближе, так что теперь между ними не было и полушага, но всё ещё не дотронулся. Его голос был мягче шёпота: — Я не могу стереть. Но могу закрыть тебя собой. Позволь мне защитить тебя. Не как ребёнка. Не как раненого. Как брата. Локи медленно опустил голову. Его плечи вздрагивали, но он сдерживал всё, что рвалось наружу. — Ты всегда так делаешь… — выдохнул он одними губами. — Всегда хочешь быть стеной между мной и миром. Даже если мир внутри меня. Лофт тихо рассмеялся, но смех был полон горечи и нежности одновременно: — Тогда пусть мир разбивается об меня. Так проще. Для тебя. Для меня. Для всех. И только теперь он позволил себе осторожно коснуться Локи — лёгкое, почти неосязаемое прикосновение к плечу. — Ты свободен, Локи. Хоть сейчас — хоть через год. Всё, что я прошу… разреши мне быть твоим щитом. Пока ты не станешь достаточно сильным, чтобы самому разрушить всё, что тебя держало. Локи долго молчал. Потом наконец обернулся, глаза его блестели в полумраке комнаты, но голос был тихий и ровный: — Ладно. Только не вздумай умереть раньше меня, Лофт. Я тебе этого не прощу. Лофт кивнул, без улыбки, но в глазах мелькнуло что-то живое, тёплое: — Сначала ты похоронишь всех своих демонов. Потом, если позволишь, и меня. Они оба знали: этот год — не просто условие Одина и не просто принудительное «искупление». Это их маленький отсчёт до настоящей свободы, той, которую можно разделить только с тем, кто знает, что значит быть закованным внутри себя. Ночь медленно заполняла их комнату холодным светом города за огромным окном. Джарвис приглушил свет, убрав всё лишнее: только тишина, дыхание и тихий шум далёкого города. Лофт сидел на краю своей постели — не раздетый, даже сапоги не снял. На его коленях лежал меч, обнажённый наполовину. Он не сомкнул глаз ни на минуту. Рядом, на соседней кровати, Локи спал беспокойно. Сначала всё было тихо: ровное дыхание, едва слышный вздох. Лофт позволил себе откинуться к изголовью, прикрыв глаза — не спал, просто слушал. Но не прошло и часа, как первый стон разорвал тишину. — Нет… — едва слышно, будто кто-то давил голос под тяжестью железа. Лофт уже был рядом — сел на край кровати Локи, склонился, дотронулся до виска. — Проснись. Это сон. Ты дома. Локи дёрнулся, распахнул глаза. Взгляд метался — секунду он не узнавал брата. — Лофт?.. — Я здесь. Спи. Лофт дождался, пока Локи снова утонет в сне, только тогда вернулся на свою кровать. Но ночь была длинной. Второй раз Локи вскрикнул, словно кто-то схватил его за горло. Третий раз — зашептал что-то на старом языке Йотунов, сквозь сжатые зубы, так тихо, что Лофт едва понял слова: «Пусти… Пусти… Не трогай…» Четвёртый — сел на кровати с таким лицом, будто всё ещё видит железо и цепи. Каждый раз Лофт вставал. Садился рядом. Говорил ровным голосом: — Я здесь. Никого нет. Ты больше не там. Слушай мой голос. Смотри на меня. Вот ты. Вот я. Всё. Пятый. Шестой. Седьмой раз — и в глазах Лофт, казалось, горел лютый огонь, когда он слышал, как Локи шепчет чужие имена, которых не должно быть. Восьмой раз Локи плакал во сне, не просыпаясь. Тогда Лофт просто сел к изголовью и обнял его за плечи, прижимая к себе. Локи вздрогнул, но не оттолкнул. Девятый раз Локи сам позвал его, едва слышно: — Лофт… — Я здесь. — Останься… Десятый раз он уже не проснулся — только снова дёрнулся всем телом, и Лофт тихо заговорил к нему на древнем йотунском, гладя по волосам: — Тише. Спи. Я никуда не уйду. Пока ты спишь, я держу весь твой страх. Под утро Локи спал на его руках, а Лофт всё так же сидел, уронив подбородок ему на макушку и стискивая меч в руке, как клятву. Он был готов повторять это каждую ночь, если нужно — хоть тысячу раз. Лишь бы Локи дышал спокойно. Утро наступило слишком быстро. Башня Старка проснулась гулом лифта, запахом кофе и голосами Мстителей, которые собрались в общей переговорной на брифинг. Локи сидел в кресле, развалившись так, будто именно он здесь хозяин. Рядом — Лофт. Тот, вопреки своему обычному виду вечно начеку, сейчас с трудом держал голову прямо: время от времени он резко выпрямлялся, но потом снова клевал носом. Стив, стараясь сохранять серьёзность, всё же косился на это странное зрелище: обычно страшный и молчаливый йотун-боец, готовый ломать кости любому, теперь тихо борется со сном прямо во время важного брифинга. Тони щёлкнул маркером и лениво ткнул им в Лофта: — Эй, Синий Громила, ты сейчас нас всех проспишь. Что с ним? Локи лениво провёл пальцем по подлокотнику кресла и даже не попытался скрыть ехидную ухмылку: — Я же говорил вам, что со мной будет не легко. Вот и расплачивается за свои рыцарские замашки. Лофт в этот момент дёрнулся, глаза открылись наполовину — взгляд затуманенный, голос глухой, но упрямый: — Это… того стоило. Тони расхохотался так, что Клинт подавился кофе: — Того стоило? Ты выглядишь так, будто проиграл спарринг с медведем и поездом одновременно. Лофт пытался снова сфокусироваться на экране с планом миссии, но веки предательски опускались. Локи лениво добавил, почти с нежностью: — Не обращайте внимания. Он не уснёт, пока я здесь. Это у него старая болезнь — называется «чрезмерная преданность». Наташа скользнула взглядом между ними и едва заметно улыбнулась: — Мило. Только пусть хотя бы не храпит во время брифинга. Лофт, не открывая глаз, пробормотал сквозь сон: — Не храплю. Слышу всё. Локи, не трогай Старка. Ни сейчас, ни потом. Локи фыркнул, облокачиваясь ещё вальяжнее: — Видите? Даже спит и всё ещё меня дрессирует. Ну что ж, слушайте дальше — я и за него отвечу, если вдруг придётся кого-то превратить в жабу. Тони развёл руками и повернулся к Стиву: — Отлично. Два психа в одной команде — и мы ещё думаем, как нас победить. А Лофт, всё ещё полусонный, чуть повернул голову к Локи и устало, но с тёплой уверенностью выдохнул: — Год… пролетит быстро. Обещаю. И снова задремал, словно никто из них и не был «пленником» среди Мстителей. Лофт снова клюнул носом, и на этот раз Локи, не стесняясь, толкнул его локтем в бок. Лофт чуть не выронил из рук планшет с картой миссии. Локи прищурился, ледяной голос разрезал молчание переговорной: — И всё же… всего день без сна — и ты уже валишься. Стыдно. Лофт поднял голову, глядя на него из-под тяжёлых век. В его голосе не было ни оправданий, ни сожалений — только глухая усталость и железная правда: — Не день. Я не спал с того момента, как ты упал с моста. Я ждал тебя. Следил за слухами. Шёл по следу. Искал каждый осколок слухов о тебе. Я ждал. На секунду в комнате стало так тихо, что даже Тор, обычно громкий и непрошибаемый, замер с открытым ртом. Локи молча смотрел на брата. Зелёные глаза вдруг потемнели — не гневом, но тяжёлой, невыносимой болью. Он рвано выдохнул и резко встал. Его голос звучал так, что даже Тони поспешно убрал сарказм с лица: — Ты хочешь сказать… что ты не спал больше года? Всё это время? Лофт не ответил, просто посмотрел на Локи так, что слова были лишними. Локи сдержал дрожь в руках, развёл их в стороны, словно обрубая воздух и разговор разом: — Мне плевать на вашу миссию, ваши карты и ваши гениальные планы. Мы возвращаемся в комнату. Сейчас же. Стив попытался возразить: — Локи, подожди, это важный брифинг, нам нужно— Локи повернулся к нему так резко, что щёки Клинта побелели: — Плевать. Если он упадёт прямо здесь — вы будете его нести на себе. А я этого не допущу. Тор! Ты старший здесь? Прикажи своим людям не лезть. Тор поднял руки, осторожно отступая: — Брат… спокойно… Если он так сказал, значит так и будет. Лофт, Локи — идите. Я прикрою всё тут за вас. Лофт открыл рот, будто хотел возразить, но Локи уже схватил его за руку — удивительно мягко, но так, что сопротивляться было невозможно: — Шаг влево — и я заморожу все лифты в этой башне. Мы идём спать. Точка. И, не отпуская его руки, повёл брата прочь из зала, мимо изумлённых взглядов всех Мстителей. Лофт едва слышно рассмеялся, глядя на его плечи впереди: — Упрямый… Локи только бросил через плечо, не замедляя шаг, явно злясь: — Замолчи. Ты теперь спишь ровно столько, сколько я скажу. А я скажу — много. Дверь их комнаты в Башне Старка захлопнулась с тихим щелчком — ровно в тот момент, как Локи пихнул Лофта внутрь и почти силой усадил его на край кровати. Лофт хотел что-то сказать, но Локи резко поднял палец: — Ни слова. Снимай сапоги. Ложись. Молчи. Лофт попытался возразить, натянув привычную упрямую маску: — Локи, ты же сам— Но Локи уже стоял перед ним, упёршись ладонями в его колени и наклонившись так близко, что Лофт почувствовал, как ледяной магический вихрь ерошит его волосы. Голос Локи был тихим, но таким, что спорить было бесполезно: — Ты не герой, Лофт. Ты мой брат. И я не позволю тебе умереть от истощения, пока весь этот цирк с людьми не закончится. Ложись. Сейчас же. Лофт рассмеялся хрипло, склонив голову. — Приказываешь мне? Ты вырос… — Он хотел выпрямиться, но Локи уже толкал его ладонью в грудь, вынуждая лечь на подушки. — Да. Приказываю. И заклинаю, если потребуется. — Локи метнулся к шкафу, скинул с брата сапоги, плащ и всё лишнее одним быстрым движением — словно укладывал не взрослого воина, а ребёнка, у которого жар. Лофт ещё пробормотал что-то про «твоё упрямство убьёт нас обоих», но Локи, накрыв его плечи пледом, только зло цыкнул сквозь зубы: — Заткнись и спи. Если ты не уснёшь — я свяжу тебя льдом и усыплю магией. Ты знаешь, что я сделаю это. Лофт тихо засмеялся, но глаза уже закрывались сами. Он всё ещё пытался держаться, приоткрывая их, когда Локи садился рядом на край кровати. — Ты тоже… ляжешь? — сонно пробормотал Лофт, уткнувшись лбом в ладонь брата. — Лягу. — Локи осторожно провёл пальцами по его волосам. — Только после тебя. Лофт успел ещё выдохнуть, почти не слышно: — Я ждал тебя… стоило ждать… И провалился в сон так резко, что его грудь впервые за долгое время поднялась ровно и спокойно. Локи сидел над ним ещё долго. Наблюдал, как исчезает напряжение с лица, как губы брата едва заметно шевелятся во сне — но уже не в кошмаре, а просто в глубоком отдыхе. — Ты ждал меня… — тихо повторил Локи одними губами. Он не мог позволить себе поверить. Не после Тора, Одина, Фригги. Не после Асгарда, который твердил обратное. Он лёг рядом, не раздеваясь, но не отрывая руки от Лофта. Его пальцы всё так же перебирали прядь белых волос, словно охраняли покой. И впервые за долгое время Локи тоже позволил себе закрыть глаза — зная, что этот сон наконец безопасен и для него, и для того, кто ждал его дольше, чем сам Локи помнил себя живым. Утро в Башне Старка наступает не мягко, а резко — с запахом кофе, грохотом лифта и слишком громким голосом Тони, который всегда уверен, что может входить куда угодно без стука. — Тор! Ты уверен, что они не обидятся, если мы проверим? — Тони шептать не умел, даже когда пытался. — Тони Старк, я — их брат. Мне не нужен твой жалкий человеческий «стук». — Тор сказал это с таким королевским видом, будто собирался ломать дверь плечом, если что. Они зашли вместе, но на пороге оба замерли. В комнате было тихо. Солнечный свет лился через полупрозрачные шторы. На широкой кровати, в полном беспорядке из пледа и подушек, лежали Локи и Лофт. Лофт спал на спине, уткнувшись затылком в подушку — дышал ровно, впервые за долгие месяцы. А Локи… Локи лежал вплотную, полукольцом вокруг него, прижавшись лбом к плечу брата и обхватив его за грудь так, что любая попытка вырваться была бы бесполезна. Даже во сне пальцы Локи чуть шевелились, словно проверяли: «Он всё ещё здесь? Он дышит?» Тони открыл рот, закрыл его — и одарил Тора красноречивым взглядом. — Ну и… мило, что ли?.. — Хмм… — Тор не знал, куда деть руки. Он выглядел тронутым и смущённым одновременно. — Локи не спал так спокойно с тех пор, как был совсем юн… В этот момент Локи, не открывая глаз, с удивительным злобным ворчанием пробормотал сквозь сон: — Если вы не выйдете… прямо сейчас… я превращу вас обоих в козлов… и отдам Сиф. Тони прыснул со смеху и схватил Тора за руку: — Ну, тогда мы пойдём! Очень мило видеть семейную терапию в действии. Спи, Снежная Королева. Тор наклонился ближе, всё же не удержался — тихонько поправил одеяло на плече Лофта и так же тихо пробормотал: — Брат… отдыхай. Я присмотрю за всем. Обещаю. Они закрыли за собой дверь так тихо, как только могли. А Локи чуть приоткрыл один глаз, убедился, что их больше нет, и снова прижался к Лофту ещё теснее — почти шёпотом: — Спи. Я всё ещё здесь. И не отпущу. Локи открыл глаза раньше обычного — словно его внутренний страж наконец позволил телу выспаться, но разум всё ещё не желал терять контроль. Он медленно поднял голову: Лофт всё так же спал, тяжело и глубоко, распластав руку над подушкой, как будто всё ещё охранял кого-то даже во сне. Локи несколько секунд просто смотрел на него. Каждый вздох брата казался доказательством: всё не сон, всё реально. С едва заметной улыбкой Локи осторожно убрал с его лба выбившуюся прядь. — Спи… ещё немного, глупый великан. — Он шепнул это так тихо, что сам едва услышал. Он выскользнул из-под одеяла и, на удивление бесшумно для себя, оделся в тёмные штаны и свободную рубаху, лениво натянув их поверх магически приглаженных волос. На секунду замер у двери, бросив последний взгляд на Лофта. «Пусть хоть раз проснётся в тепле и с запахом еды, а не с оружием в руках», — подумал Локи. На кухне Башни Старка было пусто. Локи щёлкнул пальцами — чайник сам наполнился водой, ножи выстроились в ряд, а яйца и бекон послушно прыгнули на сковороду, скользнув по воздуху. — Пф. Мидгардская пища. В Асгарде это называли бы кормом для свиней, — фыркнул он себе под нос, но всё же старательно следил за тем, чтобы бекон не подгорел, а хлеб обжарился с золотистой корочкой. Он попробовал чай на вкус — поморщился и заклинанием довёл его до терпкого аромата, который бы понравился Лофту. Потом приготовил ещё и крепкий чёрный кофе — «на всякий случай», вдруг этот упрямец решит, что «сон — для слабых». В этот момент в кухню зашёл Тони, всё ещё полусонный, в халате с кружкой кофе в руке. Он застыл на пороге и уставился на Локи, который, закатав рукава, помешивал яичницу и одновременно управлял тостером магией. — Ну всё, апокалипсис близок. Локи готовит завтрак. Скажи честно: кого ты отравить решил? Локи даже не обернулся: — Заткнись, Старк. Не все проблемы решаются ядом. Хотя твой кофе — это тоже пытка. Он плавно переложил всё на поднос, разложил аккуратно столовые приборы и только тогда медленно обернулся к Тони: — Если ты хоть на метр приблизишься к этому подносу — превратишься в козла. Я предупредил. Тони вскинул руки и попятился, хохоча: — Я пас. Кормить своего великанчика — твоё дело. Локи, не обратив больше на него ни малейшего внимания, взял поднос обеими руками и направился обратно в их комнату. Он шёл так уверенно, словно нёс что-то священное. А в голове у него крутилась лишь одна мысль: «Проснись… проснись спокойно. Сегодня тебе не нужно сражаться». Дверь тихо приоткрылась, и Локи вошёл обратно в комнату, ступая так бесшумно, словно был не богом обмана, а сама тень. Поднос с завтраком он поставил на прикроватную тумбу, бросив быстрый взгляд на спящего Лофта. Лофт спал так же, как Локи его оставил: раскинув руку над подушкой и чуть нахмурив брови, будто даже во сне искал кого-то рядом. Локи присел на край кровати и, не удержавшись, тихонько коснулся его щеки пальцами. — Подъём, великан. Я приготовил завтрак, и он не будет ждать тебя вечно. Лофт тихо застонал сквозь сон, с трудом открывая глаза. Взгляд сначала был мутный, непонимающий — и только потом в зелёных зрачках появилась мягкая тень узнавания. — Локи?.. — Голос сиплый, с хрипотцой, но удивлённый. Он чуть приподнялся на локтях и тут же уткнулся лбом в ладонь брата. — Ты… что ты делаешь? Локи фыркнул и слегка стукнул его по лбу кончиками пальцев — не больно, а скорее назидательно: — Готовлю тебе завтрак, дурень. Ты думаешь, я позволю тебе снова голодать? Даже Старк не рискнул мне мешать. Садись. Ешь. Лофт моргнул, ещё не до конца веря: — Ты… готовил сам? Ты же терпеть не можешь кухню. Локи не отводил взгляда, чуть склонив голову к его лицу: — Я могу многое. Особенно ради тебя. Он подтолкнул Лофта за плечо, вынуждая того сесть и откинуть подушки за спину. — Яичница, бекон, чай и кофе. Всё, что любят простые смертные и великан, который забыл, что такое нормальный сон и еда. Попробуй. Если посмеешь сказать, что невкусно — я сброшу тебя с балкона. Лофт не смог сдержать короткий, хриплый смешок. Глядя на это сияющее упрямство в глазах брата, он протянул руку, осторожно коснувшись его щеки, словно проверяя, не мираж ли это. — Я проснулся… и первым делом вижу тебя с едой… Это… — Он вдруг стал серьёзным, глядя Локи прямо в глаза. — Это самый правильный мир, Локи. Спасибо. Локи попытался скрыть, что эти слова пробили его куда глубже, чем следовало. Он высокомерно фыркнул, отводя взгляд: — Хватит сентиментальностей. Ешь. А потом спи ещё, если захочешь. Сегодня — твой день, Лофт. И ни одна живая душа не посмеет его испортить. Лофт тихо рассмеялся и потянулся за чашкой чая, но прежде чем отпить, ещё раз наклонился и почти шёпотом коснулся лба Локи своим лбом: — Тогда обещай… что ты тоже поешь. И поспишь. Со мной. Локи вздохнул, сцепив пальцы с его пальцами на чашке: — Ладно, упрямый великан. Ладно. Обещаю. После завтрака Локи и Лофт решили устроить спарринг. Тренировочный зал Башни Старка был сегодня забронирован только под них двоих — по приказу Локи, который заявил, что «не желает, чтобы кто-то мешал достойной разминке братьев». Но, разумеется, любопытство взяло верх: Тони, Наташа, Клинт и Тор всё равно уткнулись в стеклянную стену галереи наблюдения, словно дети у витрины с игрушками. Внизу на матах стояли Локи и Лофт. Оба в лёгкой тренировочной броне, мечи — настоящие, но затупленные. Локи кружил вокруг Лофта, быстрый, резкий, едва заметный: то исчезнет за спиной, то внезапно оказывается перед лицом брата. Его удары были цепкими, жёсткими — точно змея, которая кусает, если не уследишь. Лофт же… двигался так, словно танцевал во сне. Он уклонялся чуть в сторону, едва заметно отводил клинок Локи, блокировал удары предплечьем или рукоятью своего меча. Иногда — раз в десять заходов — мягко отвечал встречным ударом, но даже тогда бил только обухом или рукоятью, так, что это скорее напоминало дружеский окрик: «Не зазнавайся, Локи». — Он что, дурака валяет? — пробормотал Клинт, прищурившись. — Локи чуть ли не голову ему сносит, а этот даже не старается? — Старается. Просто иначе, — хмыкнула Наташа, внимательно следя за каждым поворотом Лофта. — Смотри, он контролирует каждый миллиметр. Локи дерётся всерьёз, но ни разу даже не поцарапал его. И он не поцарапает Локи, даже если тот сделает ошибку. Тони фыркнул и отхлебнул кофе: — Великолепно. Один псих защищает другого психа, играя в замедленную драку. Это же какой у него рефлекс? Он что, видит будущее? — Это называется «брат», Старк, — вмешался Тор, гордо сложив руки на груди. — Лофт всегда так делает. Он может убить за один выпад, но никогда не ударит Локи всерьёз. Даже когда Локи злится — Лофт лишь защищается. Внизу Локи резко развернулся, взвёл меч над плечом, пронзил воздух режущим ударом — Лофт едва шевельнулся, скользнув в сторону, и в ответ легко стукнул брата рукояткой меча по боку. — Ты медлишь, Лофт! — раздражённо выдохнул Локи, снова атакуя. — Так ты не научишь меня ничему новому! Лофт мягко перехватил его клинок, склонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись, и сказал тихо, но так, что наверху все услышали через динамики: — Мне не нужно учить тебя убивать. Мне нужно напомнить тебе, что ты в безопасности. Вот для чего я здесь. Локи замер. На секунду весь зал стих, словно даже клинки перестали звенеть. Затем Локи фыркнул, разорвав близость, и оттолкнулся назад, вновь принимая стойку — но глаза его блестели так, как давно не видели ни Тор, ни остальные. В этих глазах не было злости. Только лёгкий, едва заметный свет доверия. Наверху Тони покачал головой и вздохнул: — Ладно. Может, они оба и психи… но, чёрт возьми, нам такие нужны. Наташа только усмехнулась, следя за братьями, которые продолжили танец стали — быстрый, красивый, и на этот раз в нём было меньше войны и больше жизни. Тренировка братьев подошла к концу — Локи тяжело дышал, с довольной усмешкой, опираясь на меч, а Лофт лишь слегка поправил волосы и выпрямился, будто для него это была лишь лёгкая разминка. Тишину нарушил тяжёлый шаг — из тени зала к ним вышел Брюс. Он шёл медленно, без агрессии, но в глазах читалась решимость, странная для обычно мягкого учёного. — Лофт. — Голос Брюса был низкий, спокойный. — Я хочу попробовать. С тобой. Локи резко вскинул голову, нахмурившись: — Брюс, не вздумай… Но Лофт уже сделал шаг вперёд. Он протянул руку Локи, мол, «не вмешивайся», а сам повернулся к Брюсу. Его лицо было спокойным, но за этой маской просыпалось что-то древнее, неумолимое — то, что знали асы и Йотуны: когда Лофт защищает Локи, он перестаёт быть просто братом. — Ты уверен? — тихо спросил он Брюса, глядя прямо в глаза. — Уверен, — ответил Брюс и сдержанно рыкнул — зелёный оттенок уже полз по венам. В следующий миг зал содрогнулся: Халк в полный рост возвышался над Лофтом, его тяжёлое дыхание гулко отдавалось под куполом. Все в галерее замерли. Тони нервно зашептал Наташе: — Он сумасшедший. Он что, Халка решил голыми руками… Халк рявкнул и ринулся вперёд — огромная рука с силой гидравлического пресса обрушилась на Лофта. Но тот даже не дрогнул. Взмах — и Халк пролетел мимо, тяжело грохнувшись грудью о мат. Огромный зверь заворчал, поднялся, снова бросился. Лофт шагнул ему навстречу, увёл удар плечом — и второй рукой ткнул кулаком точно под рёбра, заставив зелёную гору выдохнуть с хрипом. Следующим движением Лофт перехватил шею Халка под локоть, развернулся всем телом — и рывком опустил его на колени так резко, что пол под ними затрещал. Халк застыл, тяжело дыша, не в силах встать. Лофт держал его так, что вся мощь гиганта была бессмысленна. Тишина. Только тяжёлое сопение Халка и ровный голос Лофта: — Это ты напал и избил моего брата, когда он был один и слаб. — Он склонился к уху Халка, сдавив захват чуть сильнее. — Каково это — быть на его месте? Беззащитным. На коленях. Чувствовать, что тебя никто не пощадит? Халк застонал, рывком дёрнулся — но Лофт лишь сильнее вдавил его в пол, не давая ни миллиметра свободы. — Запомни это чувство, зверь, — тихо сказал Лофт, и голос его был ледяным. — Если ещё раз поднимешь руку на Локи — я разорву тебя на куски. Даже твой доктор не соберёт их обратно. Он отпустил Халка так же внезапно, как схватил. Халк медленно отпрянул, тяжело переводя дыхание — но больше не рыкал. В этих звериных глазах на миг мелькнуло что-то похожее на понимание. Лофт выпрямился и повернулся к Локи. Тот смотрел на него так, будто готов был рассмеяться и зарыдать одновременно. — Доволен? — спросил Лофт спокойно. Локи фыркнул сквозь дрожащую улыбку: — Теперь да. Наверху Тони обернулся к Наташе и Клинту, разведя руками: — Ну что ж. Если этот парень когда-нибудь скажет мне «нет» — я даже спорить не буду. Когда Халк окончательно стих и Брюс, тяжело дыша, медленно поднялся с матов уже в своём обычном облике, Лофт лишь коротко кивнул ему — без злобы, без угрозы, словно всего секунду назад не держал на коленях существо, способное разнести полгорода. А Локи в это время всё ещё стоял у стены зала, чуть опершись плечом о колонну. Он пытался скрыть дрожь в руках, но глаза выдавали всё — глубокую усталость, но и нечто большее: покой, к которому он ещё не привык. Лофт подошёл к нему тихо. Коснулся пальцами его локтя, проверяя, не дрогнет ли. Локи поднял взгляд и, встретившись с зелёными глазами брата, только выдохнул со смешком: — Ты снова всех пугаешь, Лофт. Даже меня. Лофт чуть склонился, их лбы почти соприкоснулись. Он говорил тихо, так, чтобы слышал только Локи: — Прости. Я перестарался? В следующий раз буду мягче. — Его пальцы легли Локи на затылок, осторожно, будто удерживая на месте. — Ты всё ещё выглядишь слишком уставшим. Я не должен был позволять себе такие игры. Локи фыркнул, но не отстранился — наоборот, чуть сильнее прижался лбом к его лбу. — Ты будешь мягче? Ты? Лофт, который волком грызётся за каждый мой вздох? Не смеши меня. Он выдохнул устало, но с улыбкой: — Ты сделал всё правильно. Просто я ещё не привык к тому, что можно спать спокойно и просыпаться живым. Это пройдёт. С тобой — пройдёт. Лофт тихо рассмеялся, едва слышно, и провёл рукой по его волосам, убирая прядь за ухо: — Тогда пообещай мне одну вещь: если тебе будет тяжело — ты скажешь. Не держи всё в себе. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть Локи прямо в глаза, и добавил мягко, почти шёпотом: — Ты больше не один, Локи. Никогда. Наверху, за стеклом, кто-то шумно откашлялся. Тони, как обычно, не удержался: — Знаете, я конечно всё понимаю, братская любовь и все дела… но вы хоть иногда будете так же драться за нас, как друг за друга? Или мы вам тут просто фон для семейной драмы? Локи только закатил глаза и буркнул в сторону потолка: — Заткнись, Старк. Лофт, не оборачиваясь, добавил: — Скажи спасибо, что мы вообще ещё здесь. Они оба — Лофт с чуть лукавой ухмылкой и Локи, который впервые за долгие месяцы выглядел живым — развернулись и, не отпуская друг друга, покинули зал, оставив Мстителей в тишине и лёгком ужасе от мысли, что они, кажется, привязались к этим двоим больше, чем планировали. Они едва успели закрыть за собой дверь своей общей комнаты, как Локи, всё ещё с лёгкой насмешкой в уголках глаз, повернулся к Лофту, скрестил руки на груди и надменно произнёс, будто сам себе король: — Ну что же, раз уж ты сегодня вновь доказал, что способен усмирить даже Халка... Как победитель ты имеешь право на одно желание. Что хочешь, Лофт? Лофт опёрся плечом о стену, глядя на него чуть снизу вверх — взгляд уставший, но мягкий, почти ребёнка, который наконец дома. — Хочу, чтобы ты мне почитал. — Сказано было тихо, без тени приказа, лишь просьба, упрятанная под шелест голоса. — Я скучал по твоему голосу. Локи моргнул, растерянно улыбнулся, пытаясь сохранить свою царственную позу — но губы дрогнули, и он тихо хмыкнул, подходя ближе. — Великан, который кладёт на колени Халка, просит, чтобы ему читали сказки? Ты невыносим. Лофт пожал плечами, обвёл его за талию рукой и прижал лбом к своей ключице. — Я знаю. Но ты всё равно будешь. Локи покачал головой, вздохнул с преувеличенным драматизмом: — Что ж, раз уж я твой трофей на сегодня… выбирай книгу. — Не хочу выбирать. — Лофт провёл пальцем по его шее, как бы невзначай, но взгляд был серьёзный. — Читай что хочешь. Главное — говори. Минуту спустя Локи уже сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, а Лофт лежал поперёк, положив голову ему на бедро — так близко, что слышал каждый вздох брата. Локи раскрыл первую попавшуюся книгу — старая асгардская сага о том, как Один променял око на мудрость мира. — «И сказал Всеотец — в мудрости горький корень и сладкий плод...» — начал Локи, пальцы лениво перебирали волосы Лофта, а голос плавно растекался по комнате, будто тёплый мёд. Лофт не слушал слов — он слушал только звук, только дыхание, только знакомую интонацию, которую не слышал так долго, что сердце ноет от слишком сладкого спокойствия. Где-то посреди второй главы он уже не реагировал — дыхание замедлилось, плечи обмякли, губы чуть шевелились, будто он всё ещё что-то отвечал Локи во сне. Локи опустил книгу, уставившись на спящего брата — тёмные пряди волос у его коленей, лицо, в котором нет ни капли тревоги. Тонкие пальцы сами собой продолжали перебирать его волосы. — Глупый ты великан, — тихо прошептал Локи. — Если бы ты знал, как я скучал по тебе. Он нагнулся и почти неслышно коснулся губами Лофтовой макушки, а затем продолжил читать, даже когда понял, что Лофт всё равно уже не слышит. Ему самому было нужно слышать свой голос — для них обоих. Этой ночью Лофт спал удивительно спокойно — впервые за долгие недели его тело не было напряжено, дыхание ровное, одна рука всё ещё лежала на плече Локи, будто даже во сне он сторожил брата. Но Локи не мог так же легко отдаться сну. Ему снилось что-то липкое и слишком знакомое — скользкие цепи, леденящий ветер под кожей, громкий смех Асгарда, холод мостов Биврёста под спиной, кровь, страх, крики. И снова — одиночество, пустота и глухой голос внутри: «Ты ничего не стоишь. Никому ты не нужен. Даже Лофт устал от тебя…» Локи вскрикнул — тихо, но этого хватило. Лофт, будто чей-то выстрел прогнал сон, сразу открыл глаза. За долю секунды он сел и склонился над Локи, который, дрожа, пытался вырваться из оков сна, задыхаясь, будто утопающий. — Локи. — Голос Лофта был твёрдый, но удивительно нежный. Он коснулся пальцами его щёк, обхватил лицо ладонями, заставил открыть глаза. — Проснись. Это сон. Слышишь меня? Смотри только на меня. Локи дёрнулся, схватил его за запястья, вцепился, как утопающий в спасательный круг. Губы дрожали — он что-то шептал на старом асгардском, обрывки заклинаний и просьб. — Тише… Тише… — Лофт придвинулся ближе, прижал Локи к себе так, чтобы его спина упёрлась в его грудь, обнял крепко-крепко. Его голос звучал прямо у уха брата, тёплый, весомый, реальный. — Ты больше не там. Ты здесь. Со мной. Никто тебя не тронет. Локи тяжело дышал, ещё пару раз дёрнулся, будто что-то внутри отрывалось с криком и болью — но Лофт не отпускал. Он чуть покачивал его, как маленького, бормотал тихо что-то на старом йотунском, на том самом языке, на котором они когда-то шептались в детстве, прячась от Одина. — Всё кончено. Я не дам тебе упасть снова. Слышишь? — Лофт чуть сильнее прижал губы к виску Локи. — Только я здесь. Я твой дом. Спи. Я сторожу твой сон. Локи наконец расслабился — медленно, тяжело, но его дыхание стало ровнее. Руки Лофта всё ещё крепко держали его, не давая ни малейшего шанса кошмарам. Где-то далеко в башне Мстителей мигнул ночной свет, загудела вентиляция. А в этой комнате было тихо — только два брата, их дыхание и то, что никто никогда не разлучит их больше. В просторной комнате для брифингов снова собрались все — Тони вертел в руках кружку кофе, Наташа листала какие-то документы, Стив, как обычно, стоял ровно, будто кто-то приклеил его к полу дисциплиной. Локи и Лофт сидели вместе в самом конце стола. Лофт сидел чуть ближе к Локи, как всегда прикрывая его собой, словно стена из плоти и магии, за которой брат мог быть хоть на миг спокоен. Локи лениво крутил в пальцах перо, изредка бросая на Старка уничтожающий взгляд. — Итак, план, — начал Стив, ткнув пальцем в голограмму, где медленно вращалась схема старого склада, забитого какими-то наёмниками, которые собирались сбыть оружие на чёрном рынке. — Мы заходим с двух сторон, минимизируем потери среди гражданских, но… — он бросил взгляд на Локи и Лофта. — Есть риск жертв среди тех, кто внутри. Лофт лениво моргнул, посмотрел на схему, потом на Локи — тот лишь пожал плечами, мол, решай сам. И Лофт поднял руку так спокойно, что даже Тони забыл, что собирался перебить всех. — Есть вариант лучше. — Голос Лофта был спокоен, но в нём слышалась та сталь, которая оставляла Халка на коленях. — Нам не нужны жертвы. Ни среди ваших людей, ни среди тех, кто внутри. Даже преступники не всегда преступники по своей воле. Стив прищурился: — Ты предлагаешь просто поговорить с ними? Лофт хмыкнул: — Если кратко — да. Но не так, как это делаете вы. Локи и я можем создать иллюзию выхода, откроем «коридор» — те, кто не хочет умирать, выйдут сами. Те, кто останется, будут обезоружены, без крови. Это займёт меньше времени и не оставит трупов. Тони фыркнул и уставился на Локи: — И что скажешь ты, Шекспир? Ты реально будешь помогать спасать этих типов? Локи устало посмотрел на потолок, потом на Тони — и с ленивой насмешкой кивнул в сторону Лофта: — Если мой брат решил, что стоит оставить жизнь каждому куску мусора — я не стану спорить. Его план эффективнее вашего, Старк. И мне плевать, насколько он «гуманнее». Мне важнее, чтобы никто не встал у нас на пути. Лофт чуть улыбнулся, скользнув пальцами по запястью Локи под столом — тихий знак «спасибо, что не споришь». — Тогда решено, — резюмировал Стив, обводя взглядом команду. — Мы делаем по вашему. Один шанс. Если не сработает — действуем жёстко. Лофт кивнул: — Не переживай. Сработает. Мы с Локи умеем убеждать. Тони тихо пробормотал Наташе: — Кто бы мог подумать, что одна семейка Йотунов окажется гуманнее половины наших генералов. Наташа только усмехнулась и взглянула на двух братьев в конце стола — и впервые подумала, что, может быть, даже у них получится сделать эту команду лучше. Обсуждение уже подходило к концу. Стив ещё что-то уточнял про расстановку на периметре, Наташа вела свои заметки, а Тони всё не унимался, цепляясь к деталям. Лофт слушал вполуха, глядя на Локи — тот уже почти откровенно скучал, склонившись на ладонь и чуть улыбаясь чему-то своему. И вдруг Лофт спокойно поднял голос, не спрашивая разрешения: — Есть ещё кое-что, о чём вам полезно знать. Все разом замолкли. Локи метнул на него взгляд — с лёгкой угрозой, но Лофт продолжил так же мягко, будто просто констатировал погоду: — Не смотря на все его слова и позы, Локи терпеть не может кровь. И звук ломающихся костей. И особенно — крики. Локи медленно повернулся к нему, прищурился, в голосе звучал ледяной яд: — Лофт… Но Лофт и бровью не повёл — только чуть склонил голову, глядя на Мстителей: — Потому я и предложил план без крови. Я не позволю никому в этой комнате заставить его слышать всё это снова. В комнате повисла тишина, странная, тяжёлая, но не из неприятия — скорее уважения. Даже Тони замолчал, не найдя, что вставить. Стив лишь кивнул коротко, будто сказал «понял». Локи сощурился, но под столом его рука всё же скользнула к запястью Лофта — сжала раз, быстро, горячо. — Ты невозможен, — выдохнул он тихо, так, что услышал только брат. Лофт слегка улыбнулся, почти незаметно: — Я знаю. Но ты же всё равно мой. Операция прошла быстрее, чем кто-либо ожидал. Лофт и Локи вошли в старый склад первыми — бесшумно, словно пара теней. Лофт создал невидимую «пустоту» вокруг себя и Локи, Локи сплёл из холодного ветра и капель льда иллюзию коридора, который тянулся к выходу, маня к спасению всех тех, кто внутри ещё колебался. Первые испуганные наёмники выскочили наружу, бросая оружие. Потом пошли остальные. Те, кто попытался поднять стволы — замерзали на месте, буквально сковывались налётом инея, прежде чем успеть выстрелить. Ни одного трупа. Ни единой капли крови. Только страх и вечно холодная уверенность в голосе Локи и в шаге Лофта. Через двадцать минут всё было кончено. Миссия, которую «по плану Старка» растянули бы на ночь и полгорода, завершилась тишиной и пустым складом.

***

Теперь, уже в башне, Локи стоял у окна в их общей комнате, глядя на манхэттенскую ночь. Лофт молча вошёл за ним, закрыл дверь и тихо подошёл, касаясь ладонью его плеча. — Всё закончилось. — Голос Лофта был низким, чуть хриплым от магического перенапряжения, но удивительно мягким. — Ни капли крови. Ты не слышал их криков. Локи молчал ещё секунду, а потом вдруг обернулся — быстро, резко, и прижался лбом к груди Лофта, зарываясь носом в ткань его рубашки. — Если бы не ты, я бы снова… — Локи выдохнул, почти не слышно. — Я бы снова… Лофт, клянусь, я больше не хочу слышать эти звуки. Никогда. Лофт обнял его так крепко, как обнимают что-то самое хрупкое на свете — пальцы в волосах, ладонь на затылке. — Ты и не услышишь. Пока я с тобой — никто не заставит тебя. Я не дам им разорвать тебе голову криками и кровью. Ты понял меня? Локи тихо кивнул, не отрываясь от него. Впервые за долгое время он позволил себе выдохнуть так, будто на мгновение можно не держаться за роль, за маску, за ядовитую браваду. — Я устал. — Слышно было едва ли не жалобу. — Лофт… можно просто лечь? Просто быть? Без слов, без людей, без крови и стальных стен? — Можно и нужно. — Лофт наклонился, его губы коснулись виска Локи. — Ты заслужил. Я раздену тебя, сам уложу. Спи спокойно — сегодня твой сон никому не отнять. И вскоре два брата снова растворились в тишине своей комнаты: один уже почти спящий, спрятавший лицо на чужой груди, другой — неусыпный сторож его хрупкого покоя. Наутро Локи и Лофт всё-таки спустились на кухню — не потому что хотели общаться, а потому что Лофт заставил Локи хоть что-то съесть. Локи сидел за стойкой с чашкой крепкого чая и лениво листал какую-то старую книгу, а Лофт готовил ему тосты и что-то шептал на йотунском, отчего Локи пару раз фыркнул, но не сбежал. Тони, проснувшийся с похмельем и вечным желанием докопаться, зевнул, налил себе кофе и, покосившись на братьев, не удержался: — Знаешь, Локи… если ты так терпеть не можешь кровь и всю эту мясорубку, — он выразительно махнул рукой, пролив кофе на пол, — то какого чёрта ты напал на Мидгард? Локи даже бровью не повёл. Не отрываясь от книги, он ответил холодно, будто мимоходом: — Не ваше дело. Тони поморщился: — О, ну конечно. Великолепный ответ, мистер Драматизм. Лофт, стоявший за спиной Локи, медленно обернулся и посмотрел на Тони так, что тот даже забыл, что хотел сказать дальше. Взгляд Лофта был ленивый, но под этой ленью сквозила сталь — та самая, что ломает Халка пополам за два удара. — Какие же вы, всё-таки, тупые. — Лофт сказал это почти спокойно, даже без злости, но в каждом слове звенело «я сейчас разобью тебе череп об стол, если ты ещё пикнешь». — Столько фактов под носом, а всё ещё ничего не поняли. Тони открыл рот, хотел возразить — но Лофт сделал полшага вперёд, нависая над ним, и добавил чуть тише, почти шёпотом: — Ты хоть раз подумал, что не всё в этом мире делается по желанию Локи? Что он в тот момент был не палачом, а цепным псом? Что его заставили? Что кое-кто другой держал поводок? Локи молча щёлкнул пальцами — на его чашке вылез тонкий ледяной узор, намекая брату замолчать. Но Лофт лишь фыркнул и отступил, будто бы успокоившись. — Идите вы к чертям, Старк. — сказал он уже громче. — Следи за своим кофе и за своей башней. А за Локи смотрю я. Этого достаточно. Локи лениво улыбнулся в книгу и, не глядя, сказал брату: — Ты очарователен, когда угрожаешь смертным за мой покой. Лофт ухмыльнулся и сунул ему тарелку с горячими тостами: — Ешь. Я не зря все утро готовил твой завтрак, пока ты спал. Как только Лофт с Локи ушли обратно к себе — Лофт почти силой увёл Локи от кухни, обнимая за плечи и шепча что-то на йотунском — в гостиной повисло неловкое молчание. Тони первым громко поставил кружку на стол: — Ладно… кто ещё считает, что эти двое не настолько просты, как мы думали? Наташа откинулась в кресле, скрестив руки на груди: — Давно было понятно. Ты только сейчас заметил? Брюс задумчиво кивнул: — Лофт сказал «цепной пёс». Значит, Локи действительно действовал не по своей воле. Вся эта история с Тессерактом… его же кто-то контролировал. Стив вздохнул, будто старик, который слышал больше, чем хотел: — Возможно, это значит, что он не враг в привычном понимании. Но он и не друг. А Лофт… — он помолчал и посмотрел на дверь, за которой скрылись братья. — Лофт явно готов убить любого из нас, если это нужно, чтобы Локи ни разу больше не услышал крики. Тони скривился: — Отлично, значит, у нас в доме ходит спящий демон-ледяной и его ходячий атомный брат. И оба не в настроении прощать. Круто мы живём, ребята. Наташа только ухмыльнулась и добавила тихо, почти ласково: — Просто запомните одну вещь: если не хотите встретить этот «атомный лёд» — не трогайте Локи. И не пытайтесь его заставить что-то делать против его воли. Брюс нахмурился: — Но что если кто-то всё-таки попробует?.. И как будто в ответ, прямо за их спинами раздался спокойный голос Лофта — он стоял в дверях так тихо, что никто не заметил, как он вернулся. — Если кто-то посмеет хотя бы подумать об этом, я вырву ему язык и подарю Локи. Чтобы он знал, что больше никто не посмеет. Лофт говорил ровно, глухо, без эмоций — но Стиву стало ясно, что это не угроза. Это приговор. Тони сглотнул и выдавил натянутую улыбку: — Ну… теперь мы точно всё поняли. Договорились, Лофт. Никто не тронет твоего брата. Лофт коротко кивнул, но, уходя обратно, всё же обернулся: — И учтите ещё одно. Не обманывайте его. Ложь — хуже любой пули. Лучше убейте меня, чем солгите ему. Он скрылся так же бесшумно, как появился. Мстители переглянулись. Наташа только усмехнулась, поднимаясь за новой кружкой кофе: — Ну что, команда. Добро пожаловать в новый порядок: два Йотуна — и целый дом, который лучше бы никогда не дёргать за хвост. Локи и Лофт зашли в комнату. Локи тут же лег на кровать, а Лофт закрыл дверь на замок. — Лофт, — вдруг очень тихо сказал Локи, уставившись в пол, — прекрати говорить им об этом. — Локи… — Нет. Слушай. — Локи резко посмотрел на него, взгляд ледяной, но в глубине льда — дрожь. — Ты не имеешь права рассказывать за меня. Это моё позорное пятно. Моя ошибка. Мой крест. Если я захочу — я сам скажу. Если не захочу — они умрут, так и не узнав правды. Он выдохнул, почти сорвался на шёпот: — Ты защищаешь меня так громко, что мне становится ещё хуже. Они должны бояться меня, Лофт, а не жалеть. Ты понял? Лофт молчал, смотрел прямо ему в глаза, потом наклонился и тихо коснулся лба Локи своим: — Я понял. Твои правила. Я больше не скажу ни слова. Локи моргнул быстро — будто отгонял что-то слишком мокрое на ресницах. Уткнулся лбом в плечо Лофта и сказал ещё тише: — Спасибо. Только ты… не переставай. По-своему. Но… тише. Для меня. Лофт обнял его за затылок и выдохнул с почти улыбкой: — Я всегда буду твоим щитом, Локи. Даже когда молчу. И больше этой ночью никто не услышал в башне ни споров, ни слов. Только тихое дыхание за закрытой дверью: двое братьев, которым хватало одного мира на двоих. Вечер выдался на удивление тихим: ни криков Старка, ни звонков Щ.И.Т.а, ни попыток Стива затащить кого-то в спортзал. Башня будто выдохлась вместе со своими жильцами. Локи и Лофт устроились в общей гостиной — сначала просто «отдохнуть», но едва Локи опустился на диван с книгой, как Лофт без стеснения улёгся сверху. Теперь Локи лежал на спине, одна рука держала раскрытую книгу у самого края дивана, а на груди у него — вся тяжесть Лофта. Щёкой Лофт уткнулся в ключицу брата, полуприкрыв глаза. Одна рука Лофта лениво обнимала Локи за талию, вторая была зажата между их телами. Локи фыркнул, листая страницу одной рукой: — Тебе не тесно? Или ты решил проверить, выдержу ли я тебя целиком? Лофт сонно выдохнул в его кожу, голос был ленивый и глухой: — Ты слишком худой. Я компенсирую. Тепло… и слышу, как бьётся твоё сердце. Локи едва заметно улыбнулся и ткнулся подбородком в макушку Лофта: — Ты невозможен. — Я твой. — пробормотал Лофт и слабо сжал ладонью его бок, будто подтверждая слова. В дверях на секунду показался Тони — хотел что-то сказать, но, увидев братьев, застыл. Лофт, не открывая глаз, лениво выдохнул: — Уйди, Старк. Тони поднял руки и тихонько откатился обратно за стену, выругавшись себе под нос. Локи тихо рассмеялся, совсем негромко — так, чтобы не разбудить Лофта, хотя тот и не спал, а просто наслаждался тяжестью чужого дыхания. — С чего ты взял, что я твой? — шепнул Локи, не отрывая взгляда от страницы. Лофт прижался к нему крепче, не открывая глаз: — Потому что ты подо мной. И Локи не стал спорить. Пусть весь мир дышит как хочет — пока Лофт дышит на его груди. Лофт чуть повернул голову, уткнувшись носом в шею Локи, и пробормотал глухо, но так, что слышно было всем, кто застыли у дверей: — И вообще… это компенсация за отсутствие. Я год не знал, где ты и жив ли вообще. Теперь пусть весь мир подождёт. Локи фыркнул, свободной рукой лениво тронул волосы брата: — Драматичный великан. Лофт, ты тяжёлый. У двери послышался осторожный звук — кто-то неловко откашлялся. Первым не выдержал Тони: — Подождите-подождите. Год? Ты что, реально не спал и не ел, пока искал его? Это ж не по-человечески! Лофт даже не пошевелился, только лениво разлепил один глаз, уставился в потолок поверх Локи: — Я и не человек. Тони раскрыл рот, но за него вмешался Стив — тихо, но с удивлением: — Значит, ты всё это время… ты действительно всё бросил ради него? Лофт кивнул прямо на груди Локи. Локи фыркнул: — Не драматизируйте. Он просто слишком преданный и упрямый. Тут в дверях возник Тор, который только что спустился с верхних этажей. Его глаза сначала вспыхнули радостью при виде братьев вместе, но, услышав слова Лофта, он замер и проговорил хрипло: — Лофт… Ты искал его всё это время? Один? Даже не сказал мне?.. Лофт повернул голову и впервые взглянул на Тора. В голосе — сталь, ровная и острая: — Потому что ты бы всё испортил. Ты веришь всем и каждому, кроме своей крови. Ты поверил, что Локи монстр. А я знал — это не он. Тор прикусил губу, сжал кулаки, но не нашёл, что ответить. Локи тихо хмыкнул, успокаивая брата: — Лофт, хватит. Хватит тратить слова на них. Лофт медленно выдохнул и снова устроился у Локи на груди так, будто весь зал и их взгляды не существовали. — Пусть смотрят. Пока ты здесь, мне всё равно. Тишину нарушил только голос Брюса, который пробормотал Тони на ухо: — Вот это я понимаю «семейная лояльность»… Тони скривился: — «Семейная»? Да тут больше похоже на два древних бога, которым наплевать на весь наш цирк. Тишина снова натянулась, как струна. Тор неловко открыл рот, но так и не нашёл слов. Стив пытался подобрать нейтральную фразу, Тони только фыркнул, тяжело вздохнув. А Лофт, лениво моргнув, вдруг поднял взгляд на всех разом — тяжёлый, ледяной, почти ленивый, но не оставляющий надежды на возражения. — Так и есть, — сказал он спокойно, уткнувшись щекой обратно в шею Локи, но чуть громче, чтобы каждый слышал. — Мы тут временно. Ваши стены — просто тюрьма с мягкими кроватями и иллюзией свободы. Он лениво повёл пальцем по боку Локи, словно подчеркивая свои слова: — Как только отсидим свой срок в этой клетке — уйдём домой. Туда, где нам не надо оправдываться. И уже осталось всего… — Лофт прищурился, пересчитав про себя: — Пятьдесят недель. Чуть больше трёхсот дней. Вы потерпите. Локи ухмыльнулся, не открывая глаз: — Лучше бы вам всем действительно потерпеть. Особенно Старку. Тони закатил глаза и развёл руками: — Ну шикарно! Сроки как у заключённых! Может, вам ещё полосатую робу выдать и кормить баландой? Лофт лениво фыркнул, не двигаясь: — Попробуй. Только учти: я начну с тебя, если захочу развлечься. Тор тяжело сглотнул, сделал шаг вперёд, но Локи лениво бросил в его сторону, не меняя положения: — Тор, не начинай. Не сегодня. Не пытайся нас «исправить». Мы не ваши питомцы. Тор опустил голову, глухо проговорил: — Я лишь хотел вернуть семью… Лофт поднял взгляд, и в этот раз в его глазах было что-то почти человеческое — усталость и злость, что не удавалось спрятать даже под льдом: — Ты её потерял, когда поверил в их ложь, а не в нас. Так что просто дай нам этот год. И не трогай Локи. Наташа, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, тихо усмехнулась и сказала Тони, будто между делом: — Ты понял, да? Эта «тюрьма» — для нас. Они здесь свободны. Локи резко повернул голову к Лофту — в глазах холодная угроза, но голос всё ещё ленивый, будто он не хочет напрягаться из-за всей этой глупости: — Лофт. Ты обещал не затрагивать эту тему. Намёки, если ты вдруг не знал, тоже считаются. Лофт выдохнул сквозь нос, провёл пальцем по ключице брата, словно извиняясь прикосновением: — Прости. Но мне и так сложно сдерживаться, чтобы не рассказать этим идиотам, как сильно проебался Тор. И Один. И все их «великие боги». Мстители замерли. Стив нахмурился, Тони коротко хохотнул, будто нервно, но не сказал ни слова. Тор открыл рот, губы побелели от того, как сильно он сжал челюсти. Локи прикрыл глаза, уткнулся затылком в подлокотник дивана и процедил тихо, но так, что каждый услышал: — Вижу, ты не просто бесполезная громила. Ты ещё и заноза в моей шее. Лофт ухмыльнулся, чуть подался вперёд, прижимаясь лбом к лбу Локи, и сказал ещё тише — только для него, но слышно было всем, кто затаил дыхание: — Зато честная заноза. И твоя. Тор сделал шаг к дивану, запнувшись на полуслове: — Лофт… Локи… пожалуйста, скажите мне правду. О чём вы всё время шепчетесь? Почему вы так… так… Но Локи лениво поднял руку и отмахнулся, не открывая глаз: — Тор, заткнись. Не сегодня. Лофт ещё раз, на прощание, смерил Тора пустым взглядом и буркнул, словно к собаке: — Жди. Может, к концу срока сам догадаешься. Если у тебя там хоть что-то ещё работает. А потом снова устроился на Локи, закрыв этот разговор так, будто никто и не стоял рядом. Локи медленно выдохнул, опуская взгляд на Лофта. Тон его был ровным, без обычной издёвки — только усталость и устойчивая решимость, будто эти слова он повторял себе много раз, когда был один. — Он слишком туп и мыслит узко, чтобы догадаться. — Локи лениво провёл пальцами по щеке брата. — Но не испытывай судьбу, Лофт. Я хочу остаться для них монстром. Хотя бы до конца этого чёртового года. Лофт нахмурился, сжал губы так, что скулы чуть заострились. Его ладонь легла Локи на грудь, туда, где сердце билось быстрее от этих признаний, и он ответил хрипло, но ровно: — Знаю. Знаю, Локи. Но это ненормально — носить клеймо, которое на тебя нацепили трусы и предатели. Мне плевать на их глаза. Я хочу, чтобы ты спал спокойно. Локи усмехнулся — устало, но так красиво, что у дверей Старк чуть слышно выругался себе под нос: — Ты хочешь слишком многого. От них я спать спокойно не начну. Так что просто молчи и оставайся рядом. Этого достаточно. Лофт кивнул, глядя ему прямо в глаза, и тихо рыкнул почти ласково: — Тебя я послушаюсь. Только тебя. У дверей Тони скрестил руки на груди, тихо проговорил к Наташе и Стиву: — Ну и скажите мне теперь, что они оба не психи. Наташа едва заметно улыбнулась, глядя на братьев: — Может, и психи. Зато свои. А Лофт уже снова уткнулся носом в шею Локи, зарывшись глубже, и шепнул только ему: — Монстр или бог — мне всё равно. Ты — мой. И этим всё сказано. Лофт глубже вдохнул, поднял голову с плеча Локи и посмотрел прямо на Тони, Стива и Тора — взгляд тяжёлый, усталый и такой холодный, что в комнате стало неуютно. — Локи, — сказал он мягко, глядя на брата, — позволь мне… хотя бы последнюю подсказку. Чтобы эти слепые наконец начали думать. Локи закатил глаза, но не отстранился: — Одну. Одну, Лофт. И больше ни слова. Лофт кивнул и резко повернулся к Мстителям, ткнув пальцем сначала в Тони: — Ты называешь себя гением. Так почему ты до сих пор не додумался, почему Локи напал на ваш Мидгард? Почему это выглядело как цирк с дешёвыми декорациями? Он перевёл взгляд на Тора — и голос стал ещё более ледяным, с тихой злостью, что никуда не делась за годы: — Тор. Ты зовёшь себя братом. Но ты хоть раз задумался, что Локи во время нападения почти не использовал магию? Ни ножи, ни иллюзии. Разве это похоже на него? Разве это похоже на того Локи, которого ты знал? Тор побледнел, открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Лофт не дал ему времени, закончил тихо, почти с горечью: — Всего за год до этой «войны» он сказал тебе, что не хочет трона. Что всё, о чём он мечтает — быть тебе равным. И что ты сделал? Что сделал твой отец? А дальше думайте сами. Если у вас есть чем думать. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Тони выглядел так, будто его ударили под дых — рот приоткрыт, но голос застрял. Стив нахмурился, глядя в пол. Тор молча стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Локи фыркнул, не открывая глаз: — Всё, Лофт. Хватит. Ты сказал больше, чем нужно. Лофт повернулся к брату, снова опустил голову ему на грудь и тихо буркнул, но так, чтобы слышали все: — Пусть хоть раз пострадают их иллюзии, а не ты. Тор шагнул ближе — слишком близко, Лофт приподнял голову и мгновенно посмотрел на него так, что Тору пришлось остановиться. Но он всё же заговорил, сдавленным голосом, в котором смешались страх и надежда: — Локи… правда ли это?.. Скажи мне хоть одно слово. Я… я должен знать. Я не могу… я не могу понять, если ты не скажешь сам… Локи медленно открыл глаза — зелёные, холодные, усталые до злости. Он смотрел на брата так, будто тот был пустым местом, и сказал ровно, без единой эмоции: — Я сказал, что не хочу об этом говорить. Я говорил тебе это тогда — и говорю теперь. Ничего не изменилось. Ты не услышишь от меня ни подтверждения, ни опровержения. Живи с этим. Тор пошатнулся, будто эти слова были ударом в грудь. Он хотел что-то сказать ещё — «Локи, прости» или «Локи, я не знал» — но Лофт лениво, почти скучающе бросил: — Ещё одно слово — и выметайся. Ты слишком поздно вспомнил, что у тебя есть брат. Тони, стоявший сбоку, хлопнул себя по лбу и пробормотал в сторону Наташи: — Чёрт побери, этот великан реально грызётся за него хуже, чем Халк за еду. Наташа коротко усмехнулась: — Ты бы тоже грызся, если бы потерял единственного, кто видит тебя насквозь. А Локи, выдохнув сквозь зубы, холодно посмотрел на Тора ещё раз и поставил последнюю точку: — Ты не знаешь, что было. И не узнаешь. Не пытайся. Он опустил голову обратно на Лофта, а тот лишь крепче обнял его за плечи, глядя на всех так, будто был готов разорвать любого, кто спросит хоть слово лишнее. Локи чуть приподнял голову с груди Лофта, распрямил плечи, и на миг в его взгляде снова вспыхнул тот древний холод, который умел останавливать сердце даже у самого храброго аса. — Всю правду знают лишь трое, — сказал он ровно, ни на кого особо не глядя, но каждый в комнате понял, что это было сказано лично Тору. — Я. Тот, чьё имя вы не узнаете никогда. И Лофт. Он склонил голову чуть вбок, разглядывая Тора так, будто решал, достоин ли тот вообще дышать в его присутствии: — Вас в этом списке не будет. Особенно тебя, Тор. Ты не заслужил знать. Ты был слеп, когда был нужен зрячим. Ты слышал, но не слушал. Ты видел, но не понимал. И теперь ты навсегда останешься с тем, что выдумал себе сам. Тор сглотнул — так громко, что в тишине это было слышно каждому. Он открыл рот, но слова так и не вышли. Лофт, всё ещё прижимая Локи к себе, только усмехнулся и спокойно добавил, глядя прямо в лицо Тору: — И с этим тебе жить ещё долгие века, «великий брат». Тони, чтобы разрядить тишину, кашлянул и пробормотал Наташе: — Знаешь, у меня иногда ощущение, что мы просто массовка в их семейной драме. Наташа тонко улыбнулась: — Потому что так и есть, Старк. Так и есть. А Локи закрыл глаза, устало уткнулся носом в шею Лофта и тихо, почти нежно, сказал только ему: — Забери меня отсюда, когда всё закончится. Я хочу домой. Только с тобой. И Лофт, накрыв ладонью его затылок, шепнул так, что услышал лишь Локи: — Ты уже дома. Пока я рядом — ты дома.

***

Мстители собрались в одной из маленьких переговорных. За окном уже брезжил рассвет, но никто не спешил расходиться. Тони сидел, уткнувшись локтями в стол, Наташа молча листала данные на планшете, Стив стоял у окна с напряжённой спиной, Тор — молча, как гора камней, в углу, обхватив голову руками. Первым заговорил Тони. Голос усталый, но цепкий: — Итак, кто что понял? Потому что, чёрт возьми, я слышал много странного, но эта их семейка — отдельная статья ада. Стив выдохнул и обернулся: — Вы слышали Лофта. Он сказал: «Локи не использовал магию, не хотел трона, хотел быть равным Тору». Но после чего он вдруг напал? Что-то сломалось. Наташа без эмоций бросила: — Или кто-то сломал его. Не он первый, не он последний, кому промыли мозги. Но судя по их намёкам — это не всё. Он мог бы сопротивляться. Значит, либо шантаж, либо пытки. Может и то, и другое. Тор поднял голову. Глаза красные, голос дрожал: — Я… он сказал мне тогда… Я думал, что это блажь! Что он играет в трон… Отец сказал, что он погиб, когда упал с моста… Я поверил. Тони скривился: — Ну да, кто бы сомневался, что папочка Один — образец честности. Вот только Лофт сказал «тот, чьё имя мы не узнаем». Это что, какой-то бог? Демон? Тайная организация? Наташа взглянула на него и тихо ответила: — Может, всё сразу. Но одно ясно: Локи хотел быть равным. Его предали. Он исчез на год. Вернулся — и напал так неуклюже, будто просил, чтобы его остановили. Он не резал людей своими ножами, он не скрывался. Он хотел, чтобы его остановили. Стив проговорил медленно: — Значит, он спас нас… как мог. И это стоило ему… больше, чем мы знаем. Тор зажмурился и тихо пробормотал: — Я даже не знал, что он ещё жив. А когда узнал… снова не услышал его. В комнате повисло молчание. Тони наконец откинулся на спинку кресла и произнёс резюмирующе: — Короче. Локи не враг — не настоящий. Враг где-то там, за этими намёками. А два брата — пока единственные, кто знает правду. И они её не скажут. Наташа подняла глаза от планшета: — Значит, либо смириться, либо вытянуть это у врага. Потому что Локи — нам ничего не скажет. Все кивнули. А где-то за стеной, в коридоре, два йотуна спокойно шли к своей комнате: Лофт прижимал Локи к себе за плечи, и только для них двоих все эти шёпоты за спиной были уже пустым шумом. Утро выдалось напряжённым ещё до того, как все собрались на завтрак. Лофт сидел за столом, лениво ковыряя вилкой яичницу, Локи полулежал рядом на диване с книгой, делая вид, что весь мир его не касается. Тони, Стив, Наташа и Тор застыли в дверях кухни — все с одинаково угрюмыми лицами. Первым не выдержал Тони: — Лофт. Ты ведь знаешь всё. Ты намекаешь, шипишь, ржёшь над нами, но всё равно молчишь. Может, объяснишь наконец по-человечески? Лофт медленно поднял глаза — ледяные, сонные и раздражённые: — Вы ещё не поняли? Я же вам всё разжевал. Каждое слово разложил по косточкам. Вы и правда идиоты. Тор шагнул ближе: — Лофт, умоляю… я не хочу больше жить в неведении. Я брат Локи! Лофт фыркнул, отложил вилку и наклонился вперёд, упершись локтями в стол: — «Брат»… Тебе приятно называть себя так, да? Значит слушай, «брат». Локи никогда не хотел вашего чёртового трона. Он хотел, чтобы вы его видели, слышали, признавали, чтобы этот мир не был для него клеткой. Но никто не дал ему этого. Зато кто-то другой дал ему выбор: подчиниться — или смотреть, как все, кто ему дорог, умрут. И он выбрал самую безболезненную смерть для всех вас — свою. Он ткнул пальцем в грудь Тору: — Вы все видели спектакль, который устроили не его руками. Вы думали, что он монстр. Но вы его сделали монстром. Локи не выдержал, поднял глаза от книги, голос сухой, как пустыня: — Лофт, хватит. Я запретил. Но Лофт даже не обернулся к нему, только сказал мягче, почти с тоской: — Прости. Я устал видеть, как эти идиоты грызутся за то, чего понять не способны. Он встал, собрал со стола свою тарелку и сказал мимоходом, бросая взгляд на Мстителей: — У вас ещё 49 недель, чтобы научиться думать. А потом мы уйдём. И вам придётся самим отвечать за этот мир. Без нас. Лофт ушёл на кухню мыть посуду, оставив Тора стоять с пустыми руками, Тони и Наташу молча переваривать каждое его слово, а Локи — медленно опустить взгляд обратно в книгу, будто ничего и не случилось. Клинт, опершись плечом о стену, прищурился и спросил почти буднично: — Почему ты рассказываешь? Если Локи не хочет? Лофт, который только что вытер тарелку и поставил её на сушилку, обернулся. На его лице не было злости — только холодная, чёткая усталость. — Всё предельно просто. Я не обязан соглашаться с Локи. — Он развёл руками, будто показывая что-то очевидное. — Не обязан следовать по его плану и его хотениям. Он хочет защитить Асгард и Мидгард. Он хочет, чтобы вы спали спокойно, думали, что победили монстра и заслужили своё спокойствие. Он шагнул ближе к Клинту и другим: — А я хочу защитить его. Его покой, его право быть кем угодно — хоть чудовищем, хоть королём, хоть просто тем, кто спит на диване с книгой в руках. Лофт усмехнулся, чуть тронув пальцами своё ожерелье из серебра: — Наше видение ситуации и планы не просто расходятся. Они противоречат друг другу. Но это нормально. Мы братья, а не один человек. Он повернулся к Тору, в голосе прозвучал укол горькой насмешки: — Ты никогда этого не поймёшь, Тор. Потому что ты никогда не смотрел на Локи как на равного. Ты смотрел на него как на младшего, слабого и вечного обманщика. А я смотрю на него как на единственное, что стоит защищать даже ценой всего остального. Лофт бросил взгляд в сторону дивана — Локи притворялся спящим, но по тому, как его пальцы в книге побелели от напряжения, Лофт понял: слышит каждое слово. Лофт снова повернулся к команде и рыкнул тихо, но твёрдо: — Я сказал всё, что хотел. Хотите узнать больше? Пытайтесь дожить до конца срока и быть достаточно умными, чтобы понять остаток сами. Но помните — если кто-то снова попытается коснуться Локи без его согласия… я сотру этот мир дотла. Поздним вечером, когда Лофт наконец унёс Локи обратно в их комнату, чтобы тот хоть немного поспал без чужих взглядов, Мстители снова собрались в той же переговорной. Стол был уставлен пустыми чашками кофе, на доске Тони уже начертил несколько сумбурных схем. Клинт сидел на спинке кресла и крутил стрелу между пальцами: — Давайте так. Повторим вслух всё, что он нам сказал и что запрещал. Стив кивнул, положив руки на стол: — «Не трогайте без его согласия». Это Лофт сказал почти сразу. Причём с таким видом, будто ударит любого, кто ослушается. Наташа тихо добавила: — «Локи терпеть не может кровь, крики и звук ломающихся костей». Это он сказал уже на брифинге. Хотя Локи пытался это скрыть. Тони ткнул маркером в доску, где большими буквами было выведено «ГОД ОТСУТСТВИЯ»: — И Лофт не спал всё это время. Он сказал, что ждал его. Значит, знал, что Локи не ушёл окончательно. Значит, что-то знал, но никому не сказал. Не доверял. Клинт: — И Лофт дал понять, что Локи напал, потому что кто-то заставил. Тор смотрел в точку и наконец выдавил хрипло: — Значит… всё это время он страдал. Он боялся крови, боялся криков, но пошёл на это. Потому что не было выбора. Наташа подняла глаза: — И вспомните, как Локи себя вёл после ареста: он не сопротивлялся. Ни магии, ни ножей, ни иллюзий. Он мог сбежать тысячу раз — не сбежал. Он хотел, чтобы его остановили. Тони устало потер лицо: — Господи, а мы всё это время били его, пихали под стражу, таскали на допросы. А Лофт всё это терпел. Клинт выдохнул: — Потому что для Лофта важен Локи, а не мы. А Локи… важны мы. Даже если он этого не признает. Стив произнёс медленно, будто выдыхая горькую правду: — Вот и вся разгадка. Он продал себя, чтобы спасти всех нас. И даже сейчас не хочет, чтобы мы знали. Потому что если узнаем правду — будет новая кровь. И новые крики. А он этого ненавидит. На минуту все замолчали. Даже Тони не нашёл сарказма. Тор сжал кулаки, опустил голову и сказал глухо: — Я был плохим братом. Но я клянусь — больше никто не причинит ему боли. Клинт кивнул: — И Лофту тоже. Он хоть и псих, но без него Локи бы не вернулся. Наташа провела пальцем по доске и тихо подытожила: — Значит, наша задача на этот чёртов год простая: молчим, не лезем и не трогаем Локи без его согласия. И держим мир в целости, пока они здесь. Потому что второго раза может не быть. На следующее утро Лофт сидел во внутреннем дворе башни — в одной руке у него была чашка с горячим чаем, а другой он лениво чертил что-то на экране планшета. Локи спал внутри, в их комнате — свернувшись в кресле с пледом, как кот, которому наконец никто не мешает. Тони осторожно подошёл, заложив руки за спину. Для миллиардера и гения он выглядел почти смущённым. — Эй, Лофт. Лофт даже не поднял глаза: — Что тебе нужно, Старк? Тони почесал висок, сбивчиво начал: — Слушай… Я хотел… Ну ты же знаешь, мы всё ещё не можем всё сложить в одну картинку. Нам не даёт покоя: ради кого всё это представление? Зачем Локи притворяется монстром? Зачем ты молчишь? Лофт молча пригубил чай, выдохнул, будто ленясь вступать в этот разговор, но всё же поднял взгляд: — Что ты хочешь узнать? Тони выдохнул, посмотрел прямо в глаза Лофту: — Ради кого всё это представление? Ну правда. Он выжил, ты его нашёл, вы оба могли просто сбежать в Йотунхейм и никогда не возвращаться. Но вы вернулись. Зачем? Ради кого? Лофт на мгновение улыбнулся — не доброй улыбкой, а той, что видят только перед смертью те, кто тронул то, что трогать нельзя. Но голос у него был спокоен: — Ради безопасности Мидгарда и Асгарда. Я же уже говорил. Тони нахмурился: — Я не верю. Не только ради мира. Ты же не защищаешь их. Ты защищаешь Локи. Так ради кого он согласился играть эту роль снова? Лофт поставил чашку на край стола, откинулся на спинку кресла и ответил почти лениво, но взгляд был леденящим: — Локи делает это ради всех тех, кто называет его чудовищем, проклятием и змеёй под камнем. Ради тех, кто будет спать спокойно, думая, что монстр заперт. И ради меня тоже. Чтобы я не испепелил эти два мира в его отсутствие. Он вдруг наклонился вперёд, приблизив лицо к Тони так, что тому стало неуютно: — Но слушай внимательно, Старк. Локи играет ради всех, кроме себя. Я — единственный, кто играет только ради него. Вот в этом вся разница между нами. Он снова откинулся назад и взял чай, глядя на спящего Локи через стекло: — Если тебе мало этой подсказки — тогда ты и правда не гений. Голос Лофта вдруг стал тихим, почти равнодушным, но в этой ровности слышался раскалённый нож под кожей: — И всё же… Он любит Асгард. Своё проклятое детство, коридоры дворца, запах рун, сказки матери и даже Тора — хоть он предал его первым. Лофт вздохнул и медленно выпрямился, опершись локтями о колени: — Этот гнилой мир со всеми его шавками и шакалами не заслужили его защиты. Но он всё равно держит их на своих плечах. Потому что если он уйдёт, всё это рухнет быстрее, чем вы успеете сказать «Один». Он ухмыльнулся Тони чуть устало, чуть горько: — Знаешь, что самое смешное? Даже если бы я разрушил Асгард и Мидгард в пепел, он бы снова их спас. Даже от меня. Потому что он слишком мягкий. Потому что он всё ещё верит в них больше, чем они в него. Лофт встал и поправил плащ на кресле у спящего Локи — бережно, словно боялся разбудить. — Так что береги его, Старк. Или, по крайней мере, не мешай ему быть тем монстром, которым он хочет казаться. Тони вернулся в лабораторию, где уже ждали Наташа, Клинт и Стив. Тор нервно расхаживал взад-вперёд, раз за разом сжимая и разжимая кулаки. Наташа первая заметила его: — Ну? Гений. Выудил что-то из ледяного пса? Тони устало рухнул на стул, потер виски и хрипло рассмеялся — смех вышел пустым: — Да. Выудил. Только легче не стало. Стив наклонился ближе: — Говори. Тони бросил на стол свою пустую чашку: — Лофт сказал, что Локи всё ещё любит Асгард. Всю эту дворцовую помойку. Сказал, что тот мир с его шакалами не заслуживает его защиты… но Локи всё равно держит их всех на своих хрупких плечах. Клинт медленно присвистнул: — Значит, он до последнего их спасал? Даже когда напал? — Да, — кивнул Тони. — Лофт сказал ещё кое-что. Что Локи всегда спасёт их снова. Даже если сам Лофт всё сожжёт дотла. Потому что Локи слишком мягкий, потому что он верит в них больше, чем они в него. Тор остановился посреди комнаты. Его обычно громкий голос был сейчас тихим, как предательский шёпот: — Значит… всё это время… брат защищал Асгард и Мидгард, а не хотел их уничтожить? Тони мрачно кивнул: — По сути — да. И ещё он сказал, что мы должны или не мешать Локи быть чудовищем, или хотя бы не лезть под руку Лофту. Потому что Лофт защищает Локи, а Локи — нас всех. Наташа прислонилась к столу, обняв себя руками: — Красиво. Он чудовище — чтобы не быть героем. Потому что герой бы всем всё рассказал. А монстр — молчит и гниёт один. Клинт выругался вполголоса: — И кто тут теперь настоящее чудовище? Он или мы? Стив сжал кулак так, что хрустнули костяшки: — Мы. Потому что поверили тому, что видели, и не пытались понять причину и что кроется за фасадом. Потому что даже сейчас — ничего не можем сделать, кроме как сидеть и ждать, пока он сам не выберет свободу. Тони посмотрел на своих друзей и почти устало сказал: — Запомните одно: Лофт сказал, что остались всего сорок восемь недель. Это значит, что потом они уйдут. И если мы хоть что-то поняли — мы обязаны не дать им уйти так же сломанными, какими они пришли. Комната близнецов. Лофт вошёл тихо, боясь разбудить брата, но он сидел и читал книгу. — Обещаю, Локи, я защищу тебя, во чтобы не стало. Локи услышав слова брата тихо рассмеялся — горько и почти устало: — Только вот твоя защита слишком дорого стоит. Ты просишь слишком много, Лофт. Лофт откинулся назад, опираясь локтем о спинку кресла, и заглянул Локи прямо в глаза — взгляд холодный, как самый чёрный лёд Йотунхейма: — Я прошу всего-то голову двух ебланов. Тех, кто сломал тебе жизнь. Кто годами плевал тебе в душу и уничтожал твою личность так методично, что никто даже не заметил, что ты гниёшь изнутри. То, что я жажду смерти Тора и Одина — это справедливо. Они не боги. Они шакалы, живущие за счёт твоей боли. За дверью Тони тихо выругался, а Клинт шумно втянул воздух сквозь зубы. Наташа затаила дыхание. Тор, побледнев, шагнул ближе к стене — слова Лофта били по нему словно кулаком в грудь. Локи отвернулся, закрыл глаза, пальцы нервно сжались в кулак: — Прекрати. Я не хочу об этом. Я выбрал — жить. Я не хочу крови, Лофт. Не хочу больше крови. Лофт наклонился к нему так близко, что их лбы едва не соприкоснулись: — И не будет крови. Я обещаю тебе. Пока ты жив и дышишь рядом со мной — никто больше не посмеет коснуться тебя так, как они. Но знай одно, братец: если хоть одна их тень упадёт на тебя снова — я сожгу весь Асгард и воткну их головы на пики у твоего трона. Снаружи стояла мёртвая тишина. Тор, дрожащими руками сжимая рукоять Мьёльнира, хрипло выдавил: — Локи… брат… это правда?.. Я был таким чудовищем для тебя?.. Но Локи, уткнувшись лбом в плечо Лофта, только выдохнул глухо: — Тише. Пожалуйста. Только не сейчас. Лофт обвил его плечи рукой, не глядя на стёкла, за которыми затаились «герои»: — Спи. Я рядом. Никого больше не подпущу. Лофт поднял голову — голос его больше не был тихим или холодным. Он звенел, как натянутый канат, готовый порваться от малейшего прикосновения: — Тор. Ты довёл Локи до суицида. Ты. Ты был его последним якорем, его «великим братом», его последней надеждой, что хоть кто-то видит в нём не чудовище. И ты отнял это самыми глупыми словами и тупыми поступками. Лофт сжал Локи ближе к себе, словно защищая даже сейчас: — И знаешь, что ты сделал, когда он умер? Ты пировал. С друзьями. Слушал музыку, жрал мясо и вино. Смеялся. В тот же чёртов вечер. Вечер, когда твой брат упал с Биврёста, разорванный ураганом, льдом и собственной ненавистью к себе. А теперь ты смеешь спрашивать? Тор остолбенел — губы дрогнули, рука с Мьёльниром бессильно опустилась. Стив перевёл взгляд с него на Тони, тот нервно сглотнул: — Господи… Наташа тихо выдохнула, глядя прямо в глаза Тору: — Это правда? Ты правда не заметил?.. Но Тор только шептал глухо: — Я… я не знал… Я не думал… Он всегда всё скрывал… Лофт рыкнул, едва слышно, но так, что даже стены дрогнули: — Ты не думал — вот и всё объяснение, «бог грома». Молись, Тор. Молись, что он ещё дышит и что ты ещё не увидел меня по-настоящему злым. А Локи, не поднимая глаз, только выдохнул почти неслышно: — Хватит… Не надо, Лофт. Я устал. Лофт закрыл глаза, прижимая брата к себе ещё крепче, и глухо бросил через плечо: — Исчезните отсюда. Пока он спокоен. В коридоре повисло тяжёлое, удушающее молчание. Брюс первым нарушил его — посмотрел на Тора так, словно видел его впервые: — Ты правда пировал в тот же вечер, что Локи… умер? Тор стоял, как каменная статуя, взгляд затуманен. Его пальцы побелели, сжав рукоять Мьёльнира так, что металл скрипнул. Он не мог даже поднять глаза: — Я… Я не хотел праздника. Отец… устроил пир в честь «победы»… в честь мира с Йотунхеймом… Я пытался… я сказал, что не хочу… но все… все пели и смеялись… а я… Он осёкся, сглотнул больно, будто проглотил осколок стекла. Тони, мрачно глядя на него: — Ты не ушёл. Ты не ушёл за столом, Тор. Ты сидел с ними. Тор обернулся к нему медленно — на щеках неуместно блестели слёзы: — Он был мёртв. Я не мог ничего изменить. Я был рад, что война кончилась, но я не хотел его смерти… я не знал… я… — Чёрт, Тор, — Тони резко отмахнулся, будто отбивая от себя собственное отвращение, — знаешь что? Если бы это был мой брат — я бы устроил похороны, а не застолье. Даже если бы мир горел к чёрту. Наташа молчала — только смотрела на Тора так же, как на кого-то, кого уже не можешь уважать. Клинт поджал губы, сказал глухо: — Весь Асгард — грёбаный балаган. Никто из вас не видел человека в Локи. Никто, кроме этого Лофта. Вот и вся разгадка. Брюс тяжело выдохнул и, развернувшись, пошёл прочь: — Всё, я больше не хочу об этом слышать. Пусть этот парень хотя бы теперь будет спокоен. А Тор стоял посреди коридора, с Мьёльниром в руке, беспомощный, растерянный и — впервые за долгое время — по-настоящему один. Тишину снова разрезал Тони — голос у него был странно ровный, почти холодный, без привычной бравады: — А ведь Лофт… этот «монстр», которого вы все держите за зверя… Он не спал год. Год, Тор. Он искал брата. Он рыскал по разломам между мирами, рылся в тоннелях Йотунхейма, выламывал магические печати, орал на кого угодно, лишь бы найти хоть след. А когда не нашёл — просто сидел и ждал. Без сна, без надежды, без твоего «пира». Ждал его — не «принца», не «врага», не «твари» — своего брата. Тони сделал шаг ближе — и ткнул пальцем Торa прямо в грудь: — А ты пировал. И после этого ты имеешь наглость называть себя братом? Ты бы хоть раз спросил его, что он пережил. Хоть раз. Но нет — ты только орёшь о чести и семье. Тор не ответил. В глазах что-то рухнуло окончательно. Он даже Мьёльнир больше не держал — молот тяжело упал на пол, звонко грохнувшись. Наташа скрестила руки на груди, устало бросила: — Вот почему Лофт не даёт тебе подойти к нему. И правильно делает. Хотя бы кто-то умеет быть братом. Клинт посмотрел на Тора и покачал головой, тихо: — Может, для начала перестань орать «я брат» и начни хоть что-то доказывать делами. Если ещё не поздно. А в коридоре за их спинами снова повисла та же тишина — но теперь она была ещё тяжелее: потому что теперь все знали цену слов «брат» и «семья». Тор стоял так ещё минуту — потом вдруг поднял взгляд, полный вины и растерянности. Он медленно нагнулся, поднял Мьёльнир и, будто держась за него, шагнул к двери той комнаты, где братья наконец отдыхали друг у друга на руках. Наташа хмыкнула за спиной: — Тор, не делай этого сейчас. Но он не обернулся. Он прижал ладонь к двери, не решаясь сразу войти. Вдохнул — и тихо, почти молитвенно позвал: — Локи… брат… прости… Но дверь распахнулась не сама — её открыл Лофт. Без брони, с растрёпанными волосами, ещё чуть сонный — но взгляд! Сталь, ледяная, сверлящая Тора насквозь. — Нет, — сказал Лофт ровно. Одним движением прикрыл дверь за спиной, не давая заглянуть внутрь. Тор попытался заговорить, но Лофт только шагнул ближе, заставив того отступить к стене: — Ты его не увидишь. Не сейчас. И не потом, если будешь пытаться без моего разрешения. Ты был ему братом тогда. Сейчас — ты источник боли, от которой он едва выкарабкался. Ты принесёшь покаяние? Прекрасно. Принеси его поступками — далеко отсюда. — Лофт… Я… — Ты опоздал на год, Тор, — в голосе Лофта больше не было ни злости, ни крика — лишь усталость и холод, как безлунная ночь. — Оставь его мне. Только я теперь знаю, что делать с этим сердцем. А ты… просто исчезни из его жизни, пока он не окрепнет. Хоть раз будь честен — не называй себя братом, если не готов быть им всегда. Тор молча кивнул — не потому, что согласился, а потому, что впервые понял, что никакие слова не пробьют стены, которые Лофт выстроил вокруг Локи. А Лофт, глядя, как Тор уходит по коридору, тихо прикрыл дверь за собой и вернулся к Локи — туда, где его брат всё ещё спал, укрытый руками того, кто однажды пообещал: «Я не отдам тебя никому». Тор так и застыл у стены, опустив молот и взгляд. Лофт, стоя напротив, не отходил ни на шаг — в его голосе не было ни крика, ни угрозы. Только ледяное презрение, холоднее Йотунхейма. — Брат — тот, кто защищает, — сказал Лофт медленно, слово за словом, будто вбивая их Тору прямо в кость. — А не тот, кто громче всех кричит об этом, если ты вдруг не знал. Тор вскинул глаза — но сказать было нечего. Лофт продолжил, чуть склонив голову, как хищник, что оценивает добычу: — Ты обложался на каждом этапе. Ты не видел, когда он падал. Ты не слышал, как он кричал в пустоту, умоляя хоть раз услышать его. Ты не пришёл, когда его били. Ты не встал между ним и Одином. Ты пировал, когда его тело ещё не остыло. Он сделал шаг ближе, так близко, что Тор невольно прижался спиной к стене. Лофт тихо, почти шёпотом, но так, что слышно было каждой трещине в коридоре: — Поздравляю. Твоё великое звание брата ты просрал с той же лёгкостью, с какой оставляешь друзей под градом ударов. Он посмотрел на руку Тора, что всё ещё судорожно сжимала Мьёльнир: — Знаешь, за что я его ненавижу больше всего? За то, что он всё ещё верит, что ты достоин хоть чего-то. Но пока я рядом — ты к нему не подойдёшь. Не смей. Не заслужил. Лофт резко отвернулся, не дожидаясь ответа, и закрыл двери. Разговор закончен и Лофт не собирался давать второй шанс, тому кто довел его Локи до суицида. Тому кто убил его, но тот случайно выжил. А Тор стоял, сжимая молот так крепко, что костяшки побелели, и впервые за всё это время молчал — потому что понял, что сказать уже нечего.