Цена проигрыша

      Можно ли успеть среагировать на разваливающееся от ударной волны здание, даже если обладаешь сверхскоростью? Не всегда можно. Тем более в момент, когда внимание рассеяно или сконцентрировано только на одном враге. И это, к сожалению, сыграло злую шутку с Соником.       Он не среагировал на мгновенный развал всей базы. Десять этажей в миг превратились в обыкновенный мусор, свалившийся на головы всех. Можно ли выжить при этом? Ответ один: нет. После такого обвала невозможно выбраться из-под обломков, если находишься в помещении.       Но можно ли выжить, если находишься в шахтах, которые специально оборудованы для таких случаев? Те шахты, в которых, к счастью, можно скрыться, когда наступает момент взрыва, ведь всё сделано по последнему слову техники? Ответ тоже прост: да. Выжить можно, если среагировать на падающие обломки.       Выживание — первое, что приходит в голову, когда речь заходит о последствиях ядерных взрывов. А дальше идет все остальное. Айво и Соник? Можно ли надеяться на их выживание? Конечно, ведь герои не умирают при таких обстоятельствах, да и злодей доказывал из раза в раз свою живучесть.       Это просто очередное приключение, которое на первый взгляд кажется сложным, но при тщательной командной работе и подключении остальных сразу победа улыбается только троице, а не Эггману. Так ведь? Не могли ведь герои проиграть только из-за того, что ракеты достигли своих целей?.. Не так ли?..       Глубоко под обломками базы Эггмана, а именно в корпусе с шахтами, опустевшими после запуска боеголовок, находилось двое. Тейлз и Наклз. Воздух наполнился едкой пылью и запахом гари из-за того, что всё здание в миг обрушилось, даже не давая возможности для уворота.       Можно было услышать приглушенные стоны от боли и хриплое дыхание. Все еще был звук падающего железа и чего-то электрического. Грохот запуска ракет сменился оглушительной, давящей тишиной, нарушаемой лишь капающей водой и треском остывающего металла где-то вдалеке.       Консоли теперь не подлежали никакому ремонту. Планшет лиса разбит, на нем находились камни и несколько больших роботов, которых они недавно победили. А сам лис? Где он? Невозможно определить, ведь здесь даже дышать нормально нельзя, если не делать глубокие вздохи.

— Н-Наклз… — Тейлз еле как произнес. — Т… Ты г-где?..

      Лис не мог пошевелиться. Он был придавлен тяжелой плитой, которая, с одной стороны, придавила ему ноги и, самое ужасное, прошлась по хвостам, из-за чего один из них кровоточил, с другой стороны, именно она спасла его от других обломков, которые могли размазать его по полу.       Его голос слаб от боли, от того, что паника только что прошла, но вместо нее только слабость. Взрывы где-то еще слышались, это еще не все. Ракеты из других баз летели в разные стороны, уничтожая на своем пути все живое, разрушая дворы, дома, целые города, которые не достались Эггману.       Послышался хрип ехидны. Его мускулы напряжены. Он лежал на спине где-то справа от Тейлза, но те самые булыжники вместе с плитами не могли коснуться его. Сила — вот его главный козырь. Он держал это строение, которое пришибло бы любого другого, но не его, не последнего ехидну.

— Живой, — Наклз откашлялся из-за пыли. — Завален, но цел. Ты как там, Тейлз?!..

      Тейлз попытался пошевелиться, но из-за кровоточащего хвоста лишь взвыл от боли. Он попытался не кричать, что, конечно, плохо выходило. Резкая боль прошибла его ноги и хвосты, из-за чего выбраться невозможно, ведь именно это мешало сконцентрироваться и собраться с силами.       — М-мои н-ноги… Хвосты… Придавлены!.. — Тейлз стиснул зубы от боли. — Р-ракеты… Ох, Хаос, они ведь… они сработали, да?.. Мы не успели…       — Да. Они сработали… — Наклз закряхтел, мышцы сильнее напряглись. — Но сидеть тут и ныть из-за этого — не вариант. Держись, Тейлз, сейчас-ка я покажу, почему меня называют самым сильным.       Послышался скрежет металла, а затем удар кулаком по камню. Тейлз посмотрел по сторонам, не увидев своего планшета, кажется, его раздавило где-то в другой стороне. Звук удара об плиты раздался ближе, а пыль, которая нависла на еле держащихся потолках шахты, посыпалась им на лица.       Треск камней раздался еще ближе, а затем тишина. Кажется, Наклз разобрался со своей проблемой и смог хотя бы встать на ноги нормально, а не ощущать на себе вес, который любой другой мобианец не смог бы задержать. Он стряхнул с себя пыль и обернулся.       — Так… Ладно… — Наклз вздохнул громко, столько преград он еще не разбивал. — Тейлз, ты где там?! Говори! Я иду на звук…       — З-Здесь! Под… Под этой чертовой плитой!.. — Тейлз еле как подал сигнал, помахивая рукой. — К-кажется, на ней еще и кусок стены, так что будь осторожен…       Чем ближе был Наклз, тем сильнее раздавался звук его ударов по камням вперемешку с металлическими плитами. Он оценивал взглядом этот завал, поэтому бил по тем преградам, которые не держали остальные, дабы не спровоцировать еще одно падение сверху чего-то тяжелого.       Еще удар и еще. Звон разбитого бетона, звук даже разломленного стекла все приближался и приближался, пока лис не заметил, как справа от него появился кулак ехидны, вырывающей еще несколько булыжников из этой картины завала. Мгновение, как сам Наклз вылез из появившейся дыры.       — Вот ты где. Держись… — Наклз тут же нагнулся. — На счет три. Раз. Два… Три!       Они взялись за плиту, придавившую Тейлза к полу. Лис еще быстрее задышал от нарастающей боли, ведь плитка придавила не только его ноги, но и заставила кровь застыть в коленях, из-за чего теперь, когда циркуляция возвращалась, добавлялась агония.       Но лис терпел. Терпел эту адскую боль, пока плитка, придавленная куском стены, не слетела с ног и хвоста Майлза. Он тут же отполз, а Наклз прекратил держать эту ненужную частицу. Стена тут же упала рядом с ними, показывая, что за ней еще больше обломков, чем они думали.       — С-Спасибо, Наклз… Фух… — Тейлз растирал свои колени, возвращая им приток крови, один из поврежденных хвостов завертелся. — Наконец-то…       — Да не за что… — Наклз смотрел на поврежденные ноги лиса. — Идти хоть сможешь?       — С… С трудом, но смогу… — Тейлз еле как оперся на свои колени, а затем смог подняться. Он ощутил всю тяжесть бытия в эти секунды. — Надо… Надо выбираться… И найти Соника… — он вздохнул полной грудью, а затем закашлял. — Фу! Что за… Мерзость… — он помотал головой. — Воздух какой-то странный…       — Да?.. — Наклз вздохнул глубоко, принюхиваясь к воздуху. — Чувствую… Нет, это не пыль… А что-то еще… Фу… Мерзость… — он посмотрел по сторонам. — Так, выбираемся отсюда, следуй за мной…       Наклз подошел к левому завалу, через который просачивался луч солнца. Именно там выход из этой могилы для них. Он улыбнулся, понимая, что придется вновь поработать на славу, дабы выбраться отсюда. Тейлз приблизился к ехидну, заметив, что он проводит рукой по железу.       — Пробиваем путь наверх, вижу слабый свет, — Наклз даже похрустел своими костяшками. — Что же. Второй обвал точно не случится, так что пробьем путь к свободе!       — Давай, веди, следопыт наш, — усмехнулся Тейлз.       Первый удар Наклза, как всё вокруг затрещало от той силы, которую он приложил к этому. Стена, прикрывавшая выход, разлетелась в щепки. Они стали медленно пробираться наверх, а каждый шаг сопровождался то наступлением на стекло, то на металл, то ещё на что-то непонятное.       Пыль разлеталась повсюду, а за ней виднелись маленькие тонкие лучи солнца, зазывающих их наверх. И чем ближе они были к выходу, тем сильнее они ощущали этот странный запах. Воздух другой. Не было той чистоты, которой славился Мобиус, было что-то едкое и металлическое.       И самое главное, нечто противное, будто запах гниющей земли, трупов, — что-то из этого, из-за чего хотелось проблеваться, но их вестибулярный аппарат не давал этого сделать. Еще несколько ударов, а Наклз даже не вспотел. Для него это был вызов самой судьбы, самой природы.       Любой другой мобианец погиб бы, но он не только выжил, но и еще помогает своему другу, от чего в душе только гордость. Под его кулаком разлетался металл, преграждающий путь, обломки изобретений Эггмана, прикрывающие лучи солнца, и балки с бетонными плитами.       Они почти выбрались. Воздух с примесью чего-то токсичного уже не просто можно было понюхать, нет, он въедался в нос, из-за чего хотелось вовсе не дышать в эти мгновения. Еще один удар, как обломки крошатся под рукой Наклза, открывая неустойчивую брешь.       Наконец-то лучи солнца озаряли их тела, когда Наклз выпрыгнул из этих обломков. От здания, величественного, передающего всю мощь Империи Эггмана, не осталось ни следа, только груда камней и непонятных механизмов, которых снесло взрывом, превратило в обугленный пепел.       Наклз встал на цыпочки и взял Тейлза за руку, помогая ему выбраться из-под завалов. Спустя секунду лис оказался на поверхности вместе со своим другом. Но вместо предполагаемой радости он замер, смотря на изменившуюся картину вокруг, смотря в пустоту…       То, что когда-то было верхними уровнями базы Эггмана и прилегающей территорией. Теперь это можно было назвать пейзажем, состоящим только из руин. Гигантские кратеры, оставленные взлетевшими ракетами, зияют, как раны. Основы некогда грозных башен и ангаров покорежены, оплавлены, разбросаны по огромной площади.       Некоторые конструкции еще дымятся. Небо странного, грязно-желтого оттенка, сквозь дымку тускло светит солнце. Тишина по-прежнему абсолютная, зловещая. Ни птиц, ни насекомых, только шелест пепла на ветру. Воздух здесь еще более странный, из-за чего дышать неприятно.       — Ох, Хаос… Все разрушено, — он смотрел по сторонам, видел тот самый кратер, из которого, похоже, и снесло ударной волной все здание. — И воздух… Фу… Это… Не знаю, как назвать… Радиация, что ли?..       — И что это? — спросил Наклз. — Явно что-то не очень хорошее, — он прикрыл свой нос.       — Д-да, ионизирующее излучение, которое образуется при распаде атомов… — Тейлз пытался вспомнить последние достижения Королевства Акорн. — Наше королевство только на днях стало изучать все, что связано с атомом, в том числе атомную энергетику, которая может давать электричество вдвое больше, и вроде это оттуда, но… Говорили, что опасность не такая и большая…       — Слушай, отличная энергетика, если с помощью атома можно сделать боеголовку! — Наклз зарычал из-за глупости ученых.       — Да никто и не думал использовать его в таких целях! Мы и прозвали это «мирный атом», а не… «боевой атом» или что-то в этом роде… Но похоже у Эггмана были свои планы… — Тейлз вздохнул, но скривился из-за этого. — Фу…       — Соник должен быть где-то тут… — Наклз посмотрел по сторонам.       — Я… Эм… Я не знаю… Мой планшет задавило, связи нет, все вокруг уничтожено, инструменты не взял… — Тейлз стал перечислять минусы. — Нога болит, хвосты болят… И что это… Мы прямо посередине радиоактивной пустыни!       — Ты что? Уже поник? И это наш гений? — Наклз усмехнулся. — Тейлз, мы — не Эггман. Мы не строим планы из мусора. Мы выживали и раньше: и Хаос не преграда, и другие Боги, и сам Эггман. Не унывай.       — Д-да, ты прав… — Тейлз вздохнул. — Просто это что-то новенькое, вот я и не знаю, что делать.       — Так узнаем же вместе! Так что не дрейфь, — Наклз похлопал ему по спине. — Или искать Соника должен я один?       — Нет! Конечно, нет… — Тейлз улыбнулся. — Найдем Соника, а затем свяжемся с остальными…       Искать Соника под этими завалами было той еще задачей на подумать, но времени думать не было, ведь каждая секунда на счету. Возможно, он где-то там, где-то ждет помощи под завалами вместе с Эггманом. Или же один, без Айво, который всю эту кашу и заварил.       Был ли хоть какой-нибудь лабиринт, как те самые уровни, которые они с легкостью проходили, разрушая роботов? Нет. Только часть разрушенных коридоров базы Эггмана. Наклз, покрытый серой взвесью, царапал кулаки о бетонные глыбы, раздирая преграду с яростным рычанием.       Наклз уже потратил часть своих сил на спасение из-под завалов, поэтому теперь каждый его удар отзывался глухой болью в плечах, но он не чувствовал ничего, кроме жгучего желания поскорее найти своего друга и спасти его, как Тейлза несколько минут назад.

— Соник! — кричал Наклз во всю глотку. — Отзовись, колючий ты сборник анекдотов!

      Наклз шел вперед, пытаясь сосредоточиться на любом звуке, который окажется хриплым голосом ежа или же его извечные приколы над самим ехидной, но сейчас ничего не было. Позади шел лис, напрягая свой слух, дабы уловить хоть какую-то нотку голоса своего друга.       Наклз снова врезал кулаком в груду плит. Где он? Где этот вечно спешащий идиот? Мысли путались. Он ненавидел Соника за его беспечность, за то, что тот всегда ввязывался в самое пекло, не думая о последствиях. Но сейчас эта ненависть превратилась в панику, сжимавшую горло.       Он не мог… Он не мог просто так… Соник был символом непобедимости, вечным двигателем их мира. Мысль о том, что он не выбрался из-под обломков или же его вовсе прибило под ними, — это невозможная ситуация, которая никогда не могла случиться. Они ведь герои, всегда побеждают…

— Наклз! Смотри! — пискнул Тейлз, указывая дрожащим пальцем.

      Между двумя массивными плитами, придавленными балкой, торчал клочок синей шерсти. И… перчатка. Знакомая, рваная в нескольких местах, перчатка Соника. Наклз замер. Сердце, только что бешено колотившееся, словно провалилось в пропасть, а потом оно рванулось с новой силой, забилось где-то в горле, мешая дышать.

— СОНИК! — обеспокоенное рычание вырвалось из его груди.

      Он бросился вперед, отшвырнув Тейлза в сторону с неожиданной для себя резкостью. Его руки впились в холодный бетон, в рваные края плит. Мускулы напряглись, жилы вздулись на шее. Каждый нерв, каждая клетка его силы была брошена на то, чтобы сдвинуть неподъемное.       Камни скрежетали, пыль сыпалась дождем. Он не думал о тактике, о помощи Тейлза — только о том синем клочке шерсти под завалом. Наклз ухватился за торчащую руку. Она была теплой? Ему показалось, что да. Надежда, дикая и слепая, вспыхнула в нем ярче пламени.       Он жив. Он там. Он просто зажат. Он обхватил запястье крепче, почувствовав под пальцами знакомую текстуру шерсти и перчатки. Собрал всю свою силу, вобрал в себя каменную мощь Ангел Айленда, врос ногами в пол. Рывок. С грохотом и скрежетом что-то поддалось.       Наклз, потеряв равновесие, отлетел назад, упав на спину. В его руке была… рука. Только рука. От запястья и выше — пустота, скрытая подвалившейся грудой нового щебня. Перчатка была на месте, синяя шерсть выглядывала из-под края. А вместе с этим — торчащая раздробленная кость.       Наклз лежал на спине, не чувствуя боли от резкого столкновения. Он смотрел на то, что держал в своей руке. На знакомую перчатку, на синюю шерсть, торчащую из-под нее. Его мозг отказывался понимать. Он тянул. Он хотел вытащить Соника. Вытащить целого Соника. Откуда… это?       Что чувствовал Наклз? Это было не горе. Еще нет. Это был шок, настолько всеобъемлющий, что он перестал дышать. Его пальцы, все еще сжимающие руку, онемели. Он чувствовал лишь странную, чуть липкую прохладу кожи под шерстью и неестественную податливость, отсутствие сопротивления мышц.       Никакого Соника на другом конце. Только… конечность. Рядом раздался тихий, прерывистый всхлип. Тейлз. Но звук словно доносился издалека. Наклз не мог оторвать глаз от синей шерсти в своей руке. Теперь… это был просто кусок плоти, которая ничего не значила.

«Я… вытащил… только руку?..» — Наклз с трудом подумал.

      Он выпустил руку. Она упала на пыльный пол с глухим стуком. Наклз отполз от нее, упираясь локтями в щебень, его спина прижалась к холодной стене. Он поднял свои дрожащие руки перед лицом. На них не было крови, только пыль. Но он видел ее. Чувствовал ее липкий призрак.       Он втянул воздух со свистом, но в легкие он не шел. Горло сжалось в тисках. Его тело начало содрогаться — не от рыданий. Глаза, широко открытые, уставились в пустоту перед собой, не видя ни Тейлза, ни завала, ни упавшей руки. Они видели только синюю вспышку, вечно ускользающую за горизонт. Ту вспышку, которую он только что… отрубил.

— Н-Наклз… — голос Тейлза еле как раздался со стороны.

      Но Наклз не слышал. Он сидел, прижавшись к стене, а перед ним на полу лежала рука его друга. Раздражающего в прошлом, но друга. У них не было такой близкой дружбы, как у ежа и лиса, но… Была дружба. Дружба, которой он дорожил, но не показывал никогда, а теперь от этого осталась только оторванная конечность.       Тихий всхлип Тейлза замер в пыльном воздухе. Он смотрел на руку своего лучшего друга. Видел перчатку, которую он всего пару дней назад сшивал после очередной битвы с роботами Эггмана. Эта была та рука, которой еж обычно трепал лиса за ухо в шутливой манере.       Мозг Тейлза, обычно работавший с бешеной скоростью, анализируя схемы, траектории, расчеты, на этот раз выдал короткое, жуткое замыкание. Он видел руку. Он знал, чья это рука. Но осознание… осознание пришло не сразу. Оно подкралось медленно, как яд, парализуя изнутри.       Сначала — просто непонимание. Почему только рука? Где остальное? Соник же там, он зажат, он… он должен быть целым. Он машинально оглянулся на завал, ожидая увидеть синюю фигуру, которая вот-вот вылезет из-под обломков, отряхнется и скажет что-нибудь вроде: «Фух, приключение так приключение!»       Но завал молчал. Не шевелился. Никакого Соника. Потом — удар. Физический, почти осязаемый. Его сердце сжалось так сильно, что он вскрикнул — коротко, глухо, будто на его хвосты кто-то наступил. Воздух перестал поступать в легкие. В горле встал огромный, колючий ком, который не проглотить, не выкашлять.       Он попытался сделать вдох, но получился лишь хриплый, болезненный всхлип. Взгляд снова прилип к руке. К знакомой перчатке. Но теперь он видел не просто предмет одежды. Он видел отсутствие. Отсутствие тепла, которое всегда исходило от Соника. Отсутствие легкой дрожи мышц, готовых в любой миг сорваться с места.       Отсутствие того неуловимого сияния скорости, что окружало ежа даже в покое. И тогда пришло понимание. Оно не было громким. Оно было тихим. Соник не просто завален. Соник… раздавлен. Его не зажало — его раздробило тонной бетона и стали. Так же, как они, видимо, придавило и Эггмана.       Вид одинокой руки на пыльном полу был страшнее любого робота Эггмана или даже злого Божества. Это был не просто кусок тела. Это была часть Соника. Того самого героя, который первый спал Мобиус. А теперь его нет. Нет ни его фирменных подколов, нет его бесстрашного взгляда и желания идти только вперед.

— Н-нет… — еле как прошептал Тейлз. — Соник… не может…

      Но мозг, его гениальный мозг, уже знал ответ. Завал. Глубина. Отсутствие признаков жизни. Оторванная конечность. Эггман тоже не найден. Вероятность выживания… Ее не было. И даже эта микроскопическая доля надежды умерла, глядя на белую перчатку на полу.       Звуки — скрежет камней, хриплое дыхание Наклза — отступили, превратившись в далекий, бессмысленный гул. Он чувствовал только холод, поднимающийся от пяток к макушке, и жгучую пустоту в груди. Ту пустоту, где секунду назад еще жила надежда. Где жил его герой. Его старший брат.       Слезы, которые уже давно стояли в глазах, хлынули потоком. Не рыдания, а тихий, непрерывный поток горя. Они катились по грязным щекам, но Тейлз их не чувствовал. Он смотрел на руку и видел не её, а Соника. Видел его ухмылку, его подмигивание, его уверенную позу перед стартом.       Видел, как тот ловко ловил его, Тейлза, когда тот падал от усталости полета на двух хвостах. Как весело объяснял что-то у Торнадо во время очередной починки. Как защищал его спиной в битве. И каждый этот образ теперь был пронзен жуткой реальностью — синей, одинокой, мертвой рукой на полу.       Он не мог пошевелиться. Ноги стали ватными. Руки бессильно повисли. Он просто стоял и смотрел на конечность своего лучшего друга. Осталась только серая пыль, холод камней и невыносимая, всепоглощающая тишина после взрыва, уничтожившего самое главное.       И в этот момент Тейлз почувствовал себя не гениальным механиком, не храбрым помощником Соника, а просто потерянным маленьким ребенком, оставшимся совсем-совсем одним в темноте, из которой когда-то его вытащил Соник, защитив от издевательств в детстве.

— Он… его больше… нет…