Ссоры друзей

Досье выживших за пять месяцев.

Майлз «Тейлз» Прауэр — потеря Соника, самоубийство Ваниллы и состояние Крим сломали его. Винит себя за все. Восстановление Крим — единственная цель, оправдывающая его существование. Все ресурсы, силы и мысли подчинены этому. Любая критика или препятствие воспринимаются как атака на его шанс спасти ее. Воспринимает «Металл Крим» не как роботизацию, какую делал Эггман со всеми мобианцами, а как единственное логичное и гениальное решение, временную меру для спасения. Игнорирует этические вопросы и страдания Крим. Голоса могут возвращаться, особенно под стрессом. Паранойя относительно угроз Крим внутри металлической оболочки. Эмоциональные срывы, иррациональная агрессия при попытках вмешательства. Угрозы самоубийством трансформировались в угрозы остальным, если они помешают спасти Крим. Добровольно отгораживается от других, погружен в работу над оболочкой Металл Крим и поиском лекарства. Физически истощен, но игнорирует это. Работает на пределе, подпитываемый маниакальной идеей. Абсолютно убежден в своей правоте. Любая альтернатива — это смерть Крим, которую он не допустит.

Ехидна Наклз — воспринимает мир апокалипсиса через призму жесткой необходимости. Понимает, что стандартные моральные рамки здесь часто не работают. Видит отчаяние и безумие Тейлза, понимает его мотивы — не потерять еще одного близкого — и логику — лучше металлическая оболочка, чем могила, — но это не означает, что он одобряет это. Его главная цель — безопасность деревни. Пока Тейлз не представляет непосредственной угрозы другим и даже укрепляет оборону косвенно через роботов, Наклз не будет ему мешать. Металл Крим — личная трагедия Тейлза, но не приоритет для других. Не склонен к открытым эмоциональным порывам, как Эми. Его поддержка — это молчаливое признание тяжести выбора Тейлза и обеспечение ему пространства для работы, если это не вредит деревне. Видит, как Тейлз разрушает себя. Возможно, считает, что лис уже потерян для «нормальной» жизни, и единственное, что ему остается, — его одержимость. Видит Металл Крим как ужасный, но предсказуемый результат давления апокалипсиса и личных потерь Тейлза. Сосредоточен на том, чтобы деревня выстояла, несмотря ни на что. Прямых конфликтов с Тейлзом нет. Может выступать как негласный «буфер» между Тейлзом и теми, кто хочет его остановить, аргументируя это необходимостью его работы для общего выживания или его непредсказуемостью в случае конфликта.

Эми Роуз — обнаружение Металл Крим стало для нее шоком и омерзением. Она видит в этом не спасение, а кощунство, пытку и издевательства над Крим. Абсолютно не может принять логику Тейлза. Для нее заточение сознания Крим в металлическую оболочку — это убийство личности, превращение подруги в вещь, в «проект». Это противоречит всему, во что она верит, ведь роботизировал мобианцев только Эггман, против которого все сражались. Гнев направлен на его одержимость, эгоизм и безумие. Понимает, что не может просто выключить Металл Крим или вернуть Крим. Глубоко скорбит по настоящей крольчихе, считая ее по сути мертвой. Готова открыто спорить, обвинять, пытаться достучаться до Тейлза, даже если это опасно. Ее эмоции требуют выхода. Для нее Крим потеряна навсегда, а Тейлз превратился в опасного безумца. Разговоры с лисом — это сплошные ссоры, обвинения, попытки Эми образумить его и яростное отторжение доводов Тейлза. Возможны трения с Наклзом из-за его пассивной позиции.

Досье деревни за пять месяцев выживания.

Энергосистема — стабильна, без сбоев. Защищена от коротких замыканий. Приоритет — госпиталь, дома жителей, система фильтрации. Лаборатория лиса — на собственном генераторе и электрической сети.

Генераторы — безупречная работа. Модернизированные модели, адаптированные к пост-апокалиптическим условиям. Выдерживают пиковые нагрузки, редко перегреваются. Регулярно обслуживаются Тейлзом и другими механиками. Основа выживания деревни. Без света — нет связи, медицины, защиты.

Фильтры воды и воздуха в зданиях — эффективна многоступенчатая очистка: пыль, радионуклиды, токсины. Фильтры меняются по строгому графику. Воздух сухой, с металлическим привкусом, но дышать можно.

Газоснабжение — отсутствует. Поиск уцелевших газовых баллонов на руинах. Эксперименты с биогазом, пока неудачно. Дрова для отопления и готовки, к сожалению, привлекают внимание диких животных, которые стучатся в стены.

Досье зараженного воздуха. Гипотеза от Тейлза.

«Синдром Атмосферной Интоксикации Сознания» — радиоактивная пыль плюс химические реагенты и появившийся неизвестный нейротоксин… Токсины накапливаются в атмосфере, образуя когнитивный смог. Проникает в организм через слизистые, ингаляционно.

Первая стадия заражения — нарушение нейромедиаторного баланса, серотонина и дофамина. Микро галлюцинации.

Вторая стадия заражения — миндалевидное тело активизируется, вызывая панику и паранойю. Повреждение гиппокампа приводит к ложным воспоминаниям и пространственной дезориентации.

Третья стадия заражения — гематоэнцефалический барьер разрушается, открывая путь для нейротоксинов. Это вызывает галлюцинации, бред, навязчивые мысли и аутоагрессию.

Доказательство гипотезы от Тейлза — голоса в лаборатории во время работы без маски. Временная потеря реальности после пробежки без фильтра. Внезапное психическое заболевание Ваниллы и многих других мобианцев, которые не носили маску. Пациенты госпиталя с одинаковыми галлюцинациями даже без поздних стадий заражения радиацией. Вспышки психозов в дни «тяжёлого воздуха».

Критика гипотезы Тейлза — из-за нехватки ресурсов и долгих рабочих смен мобианцы не высыпаются. Это приводит к психозам. Нет четкого понимания, что именно является неизвестным нейротоксином. Не все пострадали, так как фильтры Тейлза облегчают симптомы, но не устраняют их полностью. Психоз может возникнуть и из-за радиации. Когда мобианцы теряют надежду, их психика ломается.

***

      Свет керосиновой лампы дрожал, отбрасывая длинные тени на стены, заваленные схемами, пробирками и обугленными записями. Воздух гудел от работы генератора, фильтрация работала на все сто процентов. Перед лисом на столе стоял стеклянный цилиндр с мутной жидкостью — последний образец крови Крим.

— Почему не работает?! — зарычал лис.

      Его пальцы нервно перебирали пробирки. Формулы, которые еще вчера казались гениальными, сегодня были лишь чернильными кляксами на бумаге. Какой день он уже пытался создать вакцину, способную излечить тех, кто попал под воздействие радиации? Он уже и забыл.

— Нужно увеличить дозу антиоксидантов… Нет, это убьет клетки быстрее радиации. Может, стабилизировать мембраны?.. — спрашивал сам себя лис.

      Он схватил перо, начал выводить новые расчеты. Чернила расплывались — от пота или дрожи в руках, он уже не понимал. На экране компьютера все еще виднелись ошибки, которые раз за разом заставляли лиса переписывать формулы предполагаемого спасения для многих, в особенности для Крим.

— Ты опять ошибаешься… — заявил сам себе лис. — Какой это уже раз? Пятнадцатый?..

— Заткнись, — прошипел он вслух, стиснув зубы.

      Фильтры работали в его лаборатории, так почему же он продолжал слышать этот злосчастный голос, который не давал ему покоя? Он заразился этими галлюцинациями, но ведь сейчас, находясь не на улице, в чистой среде, всё должно было сойти на нет. Что не так?..

— Реагируй спокойнее, я просто помогаю самому себе, разве это плохо? — спросил у себя Тейлз.

— Заткнись! — продолжал Тейлз.

      Кулак со всей силы ударил по столу. Пробирки звякнули, одна разбилась, оставив красный след на бумагах. Он вновь срывается на агрессию, пытаясь спорить с самим собой. Чем дальше, тем хуже. Возможно, стоило создать сначала лекарство от голосов в голове?..       Но лис об этом даже не думал. Всё, что он хотел, так это скорее вытащить Крим из металлической оболочки, способной поддерживать в ней жизнь, даже ценой насильно введенной комы для сознания. Робот, та оболочка прежней крольчихи, где-то в лаборатории лежала на столе.       Он не давал никаких приказов ей, просто фильтровка крови, просто анализы состояния тела крольчихи, выводимые в базу данных на компьютере. Она там, она жива, дышит, но без сознания. Она жива! Это главное, а остальное неважно, даже если кто-то считает это уродством.

— Смотри. Ты сломал еще один образец. Сколько их осталось? Два? Один? — усмехнулся лис.

— Я… я исправлю… — сошло с уст лиса.

      Он не должен отвлекаться на голос в голове, нет, он только отвлекает, он только делает всё хуже, издевается, шутит, иногда подталкивает, но ведь это отголосок отравленного воздуха, который пытается довести его. Он не друг, как бы не казались эти речи чем-то естественным.       Все внимание Тейлза только на одном: создать лекарство, способное вновь поставить Крим на ноги, отключить от металлической оболочки. Нужно время, которое, благо, у него есть, ведь жизни крольчихи ничего не угрожает в этой защите, всё время вырывающей гной изнутри.       «Как только закончу… — подумал Тейлз, держась за голову одной рукой. — Как только Крим вернется, то я попробую избавиться и от влияния этого проклятого воздуха на сознание… Надо было маску не снимать, черт возьми…»       Воздух. Его теория. Это всё объясняло, а скептики просто не ощутили влияние на неподготовленный разум тех компонентов, что так сильно влияют на мироощущение вокруг. Возможно, лис не прав, но пока что всё складывалось в одну картину: нужно искать противогазы.       А в деревне их, к сожалению, нет, а маска хоть и помогает, но случаев заражения галлюцинациями всё больше и больше. И поэтому неудивительно, что психически больных мобианцев прибавляется с каждым новым днем. «Охотникам» придется искать не припасы, а противогазы.       Тейлз надеялся, что в администрации его послушают, ведь многие не могли объяснить до конца это странное явление. А противогазы с фильтрами способны выявить: верна ли гипотеза Тейлза или же на психическое состояние мобианцев действительно влияла их усталость и прочее.       Тейлз вновь взялся за ручку, когда посмотрел в сторону экрана. Вновь ошибка, по которой нельзя использовать разработанную формулу на живых существах. Он стиснул зубы. Он даже не близко к тому, чтобы выявить, как уничтожить радиацию в организме мобианца.       Дверь в его лабораторию скрипнула. Лис не обратил на это внимания, ведь был погружен в свою работу. Формулы, вычисления, звуки компьютера — всё это заглушало даже шаги, становившиеся всё ближе и ближе. В проёме коридора стоял Наклз, сложив руки на груди.       — Тейлз, — произнес Наклз.       Тейлз услышал голос Наклза. Когда он в последний раз выходил на улицу, чтобы пообщаться с другими? Ох, он и забыл. После того, как все узнали о том, что он сделал с Крим, так и вовсе не появлялся, всецело посвящая себя разработке вакцин от радиации для многих.       И ему обычно привозили только те компоненты, которые он просил. Многие удивились решению лиса, некоторые стали бояться его, ведь он, по сути, роботизировал Крим, чтобы спасти ее. Но были и те, кто поддерживал Тейлза, ведь тогда это казалось единственным выходом из ситуации, где никто не умирает.       И сейчас многие жители вовсе не обращали внимания на то, что творилось с ключевыми фигурами их личными боязнями. У всех общее дело — выжить, а каким образом, это вопрос даже не обсуждается. Благодаря администрации деревни у лиса есть необходимые химические компоненты для лекарства.       Он стал тем, кто должен разработать вакцину от радиации, даже если, конечно, в народе стали ходить слухи, что он обезумел. Безумие сейчас, к счастью или к сожалению, иногда помогало для перехода рубикона в поисках того, что может спасти не одну жизнь, а практически всех выживших.       — Что? — спросил Тейлз, протирая глаза. — Что-то случилось, Наклз? Генераторы заглохли?..       — Нет… — Наклз носил маску, а по его виду можно сказать, что он тут единственный адекватный. — Ты не выходил две недели из лаборатории, Тейлз… Я знаю, что администрация обеспечивает тебя необходимым, но…       — Наклз… — Тейлз посмотрел на ехидну. — Ты… стоишь на стенах. Каждый день. Охраняешь. Я… делаю то же самое. Здесь. Ищу лекарство. Чтобы госпиталь опустел. Чтобы… чтобы они встали.       — И Крим… — добавил Наклз.       — Особенно Крим! — взгляд лиса метнулся в сторону следующего коридора. — Она… там. Не навсегда! Временная мера! Я найду решение! Она восстановится! Все восстановятся!       — Но ты себя уничтожаешь, — Наклз стал подходить ближе. — И будь я проклят, если просто буду смотреть, как ты превращаешься в призрак у своих же приборов. Ты думаешь, сыворотку от этого, — он резко кивнул в сторону образца крови. — Можно создать за месяцы? Ученые годами бьются над подобным! Ты сожжешь себя дотла — и что тогда? Кто спасет ее? Кто спасет их?       — Е-если… если я создам прототип… основу… — Тейлз вздохнул нервно, смотря на свои записи. — Этого будет… достаточно. Чтобы начать. Чтобы дать надежду. Все страдают, Наклз! Ты — на стенах. Строители — на развалинах. Врачи — в госпитале, среди стонов. Охотники — в мертвых зонах… Эми… — его лицо исказилось в гневе. — Черт бы ее побрал с ее претензиями!       — Вам надо… — начал Наклз, но Тейлз резко перебил.       — Пусть эта истеричка перестанет орать, что я убийца и монстр! Тогда поговорю! А так? Ее истерики только мешают! Она ничего не понимает! НИЧЕГО! — Тейлз отмахнулся.       — Ты докажешь ей обратное, только когда выведешь Крим из той комнаты живой и здоровой, — ехидна вздохнул. — А пока это невозможно… Ты мобианец, Тейлз. Из плоти и крови. А не бездушная машина. Машины не создают лекарств. Машины ломаются. Мобианцы — восстанавливаются. Выйди ненадолго, хотя бы поесть и увидеть, что мы еще держимся.       Наклз положил свою руку на плечо Тейлза. Тейлз вздрогнул от прикосновения. Тепло. В этом ледяном царстве формул и отчаяния. Наклз… друг. Единственный, кто не бросает камни и не впадает в истерику. Кто видит кошмар и… принимает его как данность апокалипсиса?       Кто дает пространство для этого безумия, потому что альтернатива — смерть Крим. Ехидна был прав. Тейлзу нужно было поесть, сделать хоть какой-нибудь перерыв. Хотя бы крошечный. Крим… она спит. Она теперь всегда спит в своей металлической оболочке, пока не будет создано лекарство.       Она в безопасности. Пока. Формулы никуда не денутся. А он… уже забыл, что в деревне есть установленное время для завтрака, обеда и ужина. С огромным усилием, будто отрывая себя от магнита, Тейлз отодвинул перо. Поднялся. Колени дрожали. Он попытался изобразить что-то вроде улыбки…       Получился болезненный оскал. Наклз молча кивнул в сторону выхода. Туда, где был тусклый свет дня и, возможно, что-нибудь вкусное в столовой на этот раз. Он шагнул за ехидну, оставляя позади лабиринт приборов, цилиндр с черной кровью, разбитое стекло и тихий, неумолимый писк ошибок на экране.       И тень Металл Крим за глухой дверью, на которую он даже не посмотрел. Не сейчас. Не в этот момент. Она будет стоять на ногах. Не сегодня. Не сейчас. Но будет. Она вновь увидит мобианцев в будущем, нужно только время, терпения и, главное, самому лису не свалиться от усталости.

— Ладно, Наклз… Пойдем… Желудок… надо заткнуть. Хотя бы заткнуть… — сошло с уст Тейлза.

***

      Столовая была тем самым местом, где все могли по-настоящему расслабиться перед продолжением работы, выживания. Гул генераторов сюда доносился приглушенно, заглушаемый грохотом кастрюль, скрежетом ложек и голосов. Воздух, несмотря на фильтрацию, был густ от запаха тушеной консервированной фасоли и дезинфектанта.       Электрические плиты, детище Тейлза, тускло светились, поддерживая еду в съедобном состоянии. Но для лиса это было нечто… странное. Свет казался ему слишком ярким, режущим воспаленные глаза. Звуки — хаотичным шумом, бьющим по ушам. Каждый взгляд, брошенный в его сторону, заставлял его съеживаться.       Он сидел напротив Наклза, ковыряя ложкой в тарелке. Еда — безвкусная масса — стояла комом в горле. Каждый глоток требовал усилия. Черт. Он должен был расслабиться здесь, насладиться пищей, которую добыли «охотники» и создали фермы, работающие благодаря ему, но… Как же непривычно…       — Ну же, Тейлз, ешь, — Наклз взял уже свою ложку.       Его глаза сканировали зал, отмечая входы-выходы, выражения лиц. Охрана — его вторая натура, даже за столом. Тейлз кивнул, поднес ложку ко рту. Жевал. Глотать было больно. Его мысли метались между формулой, которая снова не сработала, образом темного цилиндра с кровью Крим и глухой дверью в лабораторном крыле.       Она там. Одна. С ней всё в полном порядке. Она в полной безопасности в металлической оболочке. Она жива, главное, что жива. И ради этого надо поесть, набраться сил и продолжить создавать вакцину. Для всех мобианцев. И особенно для Крим.       — Спасибо, что вывел меня из лаборатории… — Тейлз вздохнул. — Кажется, я уже и забыл, каково это находиться в социуме…       — Вот поэтому тебе и нужно выходить на улицу, к другим, иначе будешь, как я в первые годы знакомства, — Наклз слабо усмехнулся.       — Н-нашел, что вспомнить, — Тейлз посмотрел в тарелку. — Д-да, ты прав… Обещаю, я буду выходить… Просто… Надо разобраться с проблемами…       — А что осталось? Только газ возобновить, — Наклз почесал свой подбородок.       — Не только… Моя теория с воздухом, нужны противогазы, но над этим я тоже работаю, — лис вновь положил в рот кусок мяса. — Хочу проверить верна ли моя теория.       — Надеюсь, что верна, — Наклз надеялся на это. — Иначе другого объяснения, кроме как усталости и обреченности, не существует.       Дверь столовой распахнулась с такой силой, что гул в зале на мгновение стих. На пороге стояла Эми. Ее взгляд, как наведенный радар, мгновенно нашел Тейлза. Все напряжение, вся скорбь, все накопленное омерзение сфокусировались только на одном виновнике.       Она двинулась к их столу. Толпа инстинктивно расступилась. Даже Наклз перестал есть. Кажется, он понял, к чему всё это может привести, поэтому сразу же приготовился остановить их спор. Тейлз, заметив Эми, попытался не реагировать на нее. Ему не до нее. Надо поесть, а затем продолжить разработку лекарств.       — Ты!!! — Эми тут же подошла. — Вылез наконец-то из своего склепа!       — Эми… — Тейлз поднял голову. — Не сейчас… Не видишь, я пытаюсь…       — НЕ СЕЙЧАС?! — ее голос сорвался на крик. — А когда, Тейлз?! Когда ты окончательно превратишь ее в куклу?! Когда твои «лекарства» убьют то, что от нее осталось?! Или когда ты сам свалишься замертво над своими пробирками, оставив ее гнить в этом… металлическом гробу?!       Тейлз пытался сдержаться, но сравнение, ох, это сравнение, будто Крим лежит в гробу, ударило его так, что он вскочил так резко, что стул с грохотом упал назад. Его усталость словно испарилась, заместившись бешенством. Эми посмела подумать, что крольчиха в гробу, а не жива.       — ОНА НЕ В ГРОБУ! — он зарычал. — ОНА ЖИВА! ДЫШИТ! ЕЕ СЕРДЦЕ БЬЕТСЯ! Я СПАС ЕЕ! КОГДА ВЫ ВСЕ СТОЯЛИ И СМОТРЕЛИ, КАК ОНА УМИРАЕТ, Я НАШЕЛ ЕДИНСТВЕННОЕ РЕШЕНИЕ!       — Решение?! — Эми фыркнула. — Ты заточил ее сознание! Ты отнял у нее тело! Ты сделал с ней то же, что делал Эггман! Ты стал им! Ты превратил ее в… в вещь! В свой больной «проект»! Это не спасение, Тейлз! Это пытка!..       — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Тейлз ударил кулаком по столу. — Ты не видела, как она задыхалась! Как кровь текла изо рта! Как она смотрела… Я НЕ ДОПУЩУ, ЧТОБЫ ОНА УМЕРЛА! НИКОГДА! ЛУЧШЕ ТАК, ЧЕМ НИКАК!       — ЛУЧШЕ ДЛЯ КОГО?! — Эми вскинула руки. — Для нее?! Или для твоего больного эго?! Ты не спасаешь ее, Тейлз! Ты мумифицируешь ее, чтобы успокоить свою вину! Ты убил в ней Крим! Настоящую Крим! Остался только металл и твои… твои безумные надежды! Она МЕРТВА, Тейлз! ПРИМИ ЭТО!       Слово «мертва» сработало как запал. Что-то щелкнуло в сознании Тейлза. Рациональность, и без того висящая на волоске, порвалась. Глаза его стали стеклянными, губы растянулись в жуткой улыбке. Голоса в голове зашептали громче, сливаясь с его собственным криком.       — МЕРТВА?.. — показалось, будто его рука чуть не дернулась. — Она не мертва! Она спит! И когда я найду лекарство… я ее разбужу! А тех, кто мешает… КТО ГОВОРИТ, ЧТО ОНА МЕРТВА… — Он сделал шаг к Эми, его рука непроизвольно сжалась в кулак. — Я заставляю замолчать навсегда. Вы все… вы все хотите, чтобы она умерла?! Но я не позволю! Я УНИЧТОЖУ ЛЮБОГО, КТО ПОПРОБУЕТ ЕЕ У МЕНЯ ОТНЯТЬ!       Все замерли. Эми попыталась что-то сказать, но Тейлз двинулся вперед. Секунда, как она отшатнулась от него, а он уже хотел схватить ее за шею. В его глазах только ненависть к ней. Перед ней стоял не ее друг. Не гений, который мог решить любую проблему. А тот, кто мог задушить ее, если попытается помешать.

— Хватит! — взвыл Наклз.

      Он встал между ними, его тело тут же загородило Эми от Тейлза. Лис не сразу понял, что смотрел на ехидну, только через три секунды сфокусировал свой взгляд на друге. Одной рукой Наклз придержал Тейлза за грудь, не давая ему сделать следующий шаг к Эми.       — Вы оба! Замолчите! Сейчас же! — зарычал ехидна. — Ты перешел черту, Майлз. Угрожать? Здесь? Своим? Это не спасет Крим. Это убьет всех. Включая тебя. И ее тоже, — затем он повернул голову к Эми. — А ты. Хочешь помочь? Перестань тыкать в открытую рану. Твои слова — неправда. Ты видишь, во что он превратился? Ты хочешь, чтобы он сгорел дотла прямо здесь? Или чтобы он действительно кого-нибудь убил в следующем приступе? Ты ломаешь то, что еще худо-бедно держит нас. И его тоже.       Эми задрожала. Слезы наконец хлынули из её глаз, но это были слёзы не только горя, но и страха, и осознания того, что Наклз… прав. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но увидела стеклянный взгляд Тейлза, его всё ещё сжатую в кулак дрожащую руку. Она резко развернулась и почти бегом выбежала из столовой, хлопнув дверью.       Тейлз стоял, тяжело дыша, все еще трясясь от адреналина и ярости. Взгляд его медленно фокусировался на лице Наклза. Эми ушла, наконец-то хоть какой-то раздражитель исчез из поля зрения. Тейлз попытался восстановить дыхание, а затем сглотнул ком в горле.       — Она… она назвала ее мертвой… — прошептал он.       — Я знаю, — Наклз опустил руку, но не отошел. — Но ты тоже перегнул палку, — Он посмотрел на упавший стул, на разбросанную еду. — Доедай или нет, но вернись в лабораторию, сейчас ты здесь опаснее, чем любая тварь за стенами.       Наклз медленно сел на свое место, снова принявшись за еду. Тейлз стоял, глядя на свой опрокинутый стул, на холодную фасоль на полу. Эхо его собственных слов звенело в ушах, смешиваясь с нашептываниями голосов. Он поднял стул, сел. Не притронулся к еде. Просто сидел, опустив голову, пытаясь заглушить шум внутри и снаружи.       Обещанный перерыв превратился в ад. И он скорее хотел вернуться в лабораторию, чтобы продолжить создавать лекарство. Лису хотелось ускорить момент, когда Крим освободится от металлической оболочки, а многие мобианцы смогут выжить, а не погибнуть от радиации.

У Тейлза только одна мысль: спасти Крим во что бы то ни стало.