Часть 1

Над огнями гавани кружит дракон. Самка, кажется, поющая песнь скорби и сжигающая корабли, что осмелились покинуть порт. Морской бог наблюдает за горящими небесами равнодушно. Он узнает чужое горе; такое же разлагается в груди и царапает глаза жемчужинами. Она умерла. Она нанизала себя на кинжал. Первые сутки он не двигается. На вторые прилетает дракон и он нехотя опускается под водную гладь. Она приказала жить после того, как убила себя; и он не может ослушаться, не может ринуться в пламя. Это лишь вопрос времени, пока чье-то пушечное ядро все же попадет в чешуйчатую грудь. Может, морской бог даже улыбнется, когда драконица рухнет в океан. Вода окрасится в алый и может, если повезет, отравит гавань. Тогда тоже получится забыться. … Это происходит в ночи. Военный корабль и удачно выпущенная арбалетная стрела пронзает драконье крыло. Но морская глубь заглатывает не крылатую тварь, а хрупкое девичье тело. Морской бог смотрит на это удивленно и нехотя заплывает в пространство между деревянными кормами, где пенится вода. Он не желает никого спасти — никто не заслуживает жизни, он озлобленно желает смерти всему, что еще дышит, — но лицо девушки заставляет замереть. После, в один толчок, вытащить на пустынный берег и накрыть алые уста собственными; и для того, чтобы протолкнуть воздух и для того, чтобы подарить морское благословение. Драконья кровь обжигает ладони. — Милая, — шепчет он, и русалочий хвост бьется нервно между скалами. — Открой глаза. Молю. Он не ожидал увидеться вновь так скоро. Он предполагал, что ожидание растянется на восемьсот лет и он вновь впадет в вечный сон. Но нет. Всего лишь день. Пусть даже и самый ужасный, который морской бог когда-либо проживал. Девушка закашливается. Под дрожащими веками горят рубинами алые глаза и первое слово, что она произносит — это чужое имя. — Сайлус? Рафаэль отшатывается. Что за омерзительный обман. Что за чудовищная насмешка. То же лицо и такой же голос, но… Это она и не она одновременно. Морской бог кидается обратно в океан. … Драконица не перевоплощается обратно. Наступает рассвет и она все еще девушка, рыдающая в такт траурной песни. Что драконья, что русалочья, она звучит одинаково, и Рафаэль осознает, что они скорбят одинаково. Он выползает на берег, кидая под ноги девушки выловленное из гавани яблоко. Ох, она голодная. Очень голодная. Он бы принес что-нибудь еще, но она лишь жалкая подделка. — У тебя лицо, что не принадлежит тебе, — скалится морской бог и передергивает острыми ушами. Девушка не отвечает, лишь всматривается в собственное отражение в пенящейся глади. — Глупости, — звучит ржаво тихий голос. Кажется, она давно не говорила. Только рычала. Он тоже молчал достаточно долго, чтобы говорить медленно и хрипло. Но девушка не боится. Лишь смотрит насмешливо. — Кто такой Сайлус? — спрашивает морской бог до того, как осознает, что опять открыл рот. Это прекрасное лицо, это любимое, драгоценное лицо, которое самозванка посмела носить, искажает чудовищная боль. — Дракон, которого я убила, — всхлипывает девушка и отворачивается, прижимая руки к собственной груди. Ох. Может, это не насмешка и не издевка. А попытка вселенной исправить то, что сломалось. … Затаившись между скалами, морской бог наблюдает за попытками девушки перевоплотиться. Появляются рожки и тонкий хвост, но она застревает между гибридными формами и сдается, обессиленно падая на песок. Может, арбалетный пол, что пронзил крыло, был зачарованный. Может, она ослабела. — Ты перевертыш? — спрашивает морской бог, позволяя увидеть себя. Он лениво раскидывается на мели и демонстративно выпрямляет собственный хвост. Девушка фыркает. — Нет, — звучит ответ, который ничего не объясняет. — Я последний дракон. Морской бог закатывает глаза. — Я последняя сирена. Приятно познакомиться. Даже улыбка — одинаковая, и от этого болят даже кости. Он отводит взгляд. — И как же тебя зовут, о последний дракон? — спустя миг, спрашивает морской бог. И имя тоже, конечно, точно такое же. Если драконица прикажет удавиться, обманется ли метка? Рафаэль боится проверять.