Глава 2: Территория

      — Направо! — крикнул Итадори, отскакивая от рухнувшей балки.       Крик вырвался из горла, он пытался отдышаться. Стены вокруг дрожали, потолок осыпался бетонной крошкой, и всё, что он видел в этом хаосе; силуэт Анами, замерший на секунду слишком близко к рушащейся опоре. Ноги гудели, лёгкие горели, но он не мог позволить себе замедлиться. Не сейчас, когда её жизнь зависела от того, насколько быстро он двигается.       Мегуми уже мчался вдоль обшарпанной стены, тенью скользя между дверными проемами кабинетов. Огромное проклятие с перекошенной челюстью и мутными глазами глубоководной рыбы тяжело громыхало следом. Его когтистые лапы с мерзким скрежетом вспарывали линолеум, оставляя за собой борозды ржавой слизи.       Анами и Нобара работали в тандеме.       Итадори краем глаза следил за её движениями. Анами не была такой быстрой, как Нобара, и не обладала холодной точностью Мегуми, но в её ударах он видел стремление к силе. В взмах катаны она вкладывалась так, будто рубила собственную боль, а не гнилую плоть проклятья. Юджи видел, как напряжены её плечи, как она закусывает губу, когда блокирует особенно сильный удар. Она выкладывалась без остатка, и от этого зрелища у него самого перехватывало дыхание.       — Резонанс! — Кугисаки вбила гвоздь в оторванную конечность твари, которую Мегуми секундой ранее отсёк гончими.       Проклятие взвыло, когда изнутри его разорвало потоком энергии. Оно пошатнулось, и Анами сорвалась с места. Катана описала безупречную дугу, рассекая сгустившийся воздух, и уродливая голова проклятия глухо покатилась по коридору.       Тварь рассыпалась пеплом. Тяжело дыша, Юджи подбежал к ним.       — Я же просил только отвлечь его! — выдохнул он, стирая грязь со щеки. — Если бы оно успело ударить...       — И что нам было делать? Ждать, пока оно нас сожрет, чтобы не задеть твою гордость? — с яростью бросила Анами.       Юджи замялся, сжал кулаки. Внутри кольнуло жгучее чувство вины. Он злился не на неё — он страшно боялся, что снова не успеет кого-то спасти.       — Периметр не чист, — сухо оборвал их Мегуми, выходя из тени. — Мои гончие нервничают. Здесь есть что-то еще.       Они двинулись в левое крыло. Шаги гулко отдавались от заплёванных, исцарапанных стен. Воздух становился всё плотнее, словно они спускались на дно океана. Анами шла первой. Итадори видел, как напряжены её плечи, и как она то и дело рефлекторно прижимает локоть к боку, словно там нестерпимо ныла старая рана. Пальцы её намертво срослись с рукоятью катаны.       Они вышли в просторное помещение с проваленным потолком, напоминающее бывший актовый зал.       Из глубины теней раздался знакомый смешок. В спину Юджи ударило такое концентрированное зло, что ему на секунду показалось, будто чья-то ледяная рука сжала его легкие. Из мрака коридора неспешно вышел юноша. Бледная кожа, растрепанные голубые волосы и шрамы, пересекающие лицо, словно грубые стежки на лоскутной кукле.       — Итадори Юджи, — протянул Махито, растягивая губы в жуткой, ломаной улыбке. — Какая встреча. А это кто у нас? Твоя новая подружка?       — Махито, — голос Юджи дрогнул от сдерживаемой ярости. — Назад, Анами. Это проклятие особого ранга.       Махито уже метнулся вперед. Его рука мгновенно деформировалась, превращаясь в шипованный хлыст. Удар был нацелен на Анами, но катана встретила плоть с оглушительным звоном. Чёрная сталь клана Яроми отразила атаку.       — Какая звонкая душа! — восхищенно выдохнул Махито, глядя на свою рассеченную, но уже зарастающую руку. — Хочешь, я покажу тебе её истинную форму?       Юджи бросился наперерез, его кулаки вспыхнули синим пламенем, но из трещин в стенах хлынули десятки искаженных, перекроенных людей. Они цеплялись за Итадори, скулили, тянули его назад, не давая прорваться к Махито.       — Отвали от неё! — в отчаянии ревел Юджи, разрывая трансформированных жертв; необходимость убивать людей ломала его изнутри.       Махито играючи теснил Анами к провалу в полу, ведущему в технические туннели. Итадори краем глаза видел, как девушка с точностью отбивает удары. Но Махито был непредсказуем. Его пальцы, вытянувшиеся в тонкие иглы, скользнули по её запястью.       Внезапно проклятие отдернуло руку, словно обжегшись. Глаза Махито расширились от болезненного удивления.       — Что это прячется в твоей крови? — прошипел он. — Это не просто душа...         Юджи задыхался.       Искаженные, перекроенные лица бывших людей тянули к нему бледные руки, рвали ткань олимпийки, цеплялись за ноги. Юджи бил, ломая им кости, и с каждым ударом часть его собственной души крошилась в пыль. Но он не мог остановиться. Он должен был прорваться.       — Анами! — его голос сорвался на хрип, когда он увидел, как огромное, раздувшееся тело Махито отшвырнуло её в зияющий провал канализационного люка.       Время сжалось. Он видел, как её глаза расширились от неожиданности. Как её пальцы, ещё секунду назад сжимавшие катану, разжались, и оружие выпало из рук, звякнув о бетон. Как её тело, такое хрупкое в этом грязном полумраке, перелетело через край провала и исчезло в темноте. Юджи рванулся вперёд, выбросив руку в отчаянной, бессмысленной попытке схватить её за край куртки. Пальцы сомкнулись на пустоте — только ледяной воздух канализации, пропитанный запахом гнили. Крик застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип.       Фоновый гул чужой злобы, который Юджи всегда носил под ребрами, внезапно изменил тональность. Это больше не была ленивая, скучающая жажда крови. Это было пробуждение абсолютного собственничества.       Сначала это было похоже на то, как если бы под кожу залили горячую лаву. Тяжесть разлилась от позвоночника к кончикам пальцев. Он почувствовал, как рука плавно поднимается в воздух. Глубоко в черепе, раздался довольный смешок.       На самом дне его сознания, среди кровавой воды и гор мёртвых костей, Король Проклятий поднялся со своего трона. Юджи физически ощутил, как чудовищная мощь Рёмен Сукуны закипает в его венах, выжигая остатки человеческого контроля.       Смотри, сопляк.       Юджи попытался сопротивляться, вцепиться в собственное сознание, но проклятая энергия ударила по нервам, парализовав разум. Тело больше ему не принадлежало. Он оказался заперт внутри себя, вынужденный смотреть на мир из-за стекла чужих, хищных глаз.       Он видел, как его собственные ноги приземлились на бетонный пол подземелья, сминая перекрытия.       — Ты интересная, — Махито присел на корточки, грубо схватив Анами за подбородок. — Твоя душа сопротивляется моей технике. Интересно.       — Тронь меня... и пожалеешь, — прохрипела Анами, пытаясь нащупать отлетевшую в сторону катану.       Махито лишь искренне, по-детски рассмеялся.       — Какая хрупкая. Какая...       Слова утонули в грохоте. Он осекся, заметив фигуру в пыли. Улыбка на лоскутном лице Махито дрогнула.       Итадори, беспомощно запертый в клетке собственного разума, с отчаянием наблюдал за происходящим. Он видел, как его собственная рука поднимается в обманчиво-ленивом жесте.       Махито отбросило назад с чудовищной силой: его тело прошило кирпичную кладку опорной стены, оставляя за собой веер густой крови. Левая половина туловища просто исчезла, испарившись прежде, чем проклятие успело осознать сам факт удара.       Рёмен Сукуна неспешно шагнул вперед. Воздух в канализации мгновенно стал настолько тяжелым и ядовитым, что дышать было физически больно. Итадори почувствовал, как этот чудовищный гнёт обрушился на израненную Анами, девушка судорожно выдохнула и, не выдержав давления первородной энергии, потеряла сознание, безвольно уронив голову на мокрый бетон.       — Ты забываешься, мусор, — голос Короля Проклятий был обманчиво спокойным, но от его низких вибраций осыпалась штукатурка с бетонных сводов. Абсолютное, тысячелетнее высокомерие владыки.       Махито, судорожно стягивая куски своей плоти обратно, попытался истерично рассмеяться:       — Но она же не...       Он не договорил. Сукуна оказался перед ним быстрее, чем моргает глаз. С одного движения нога впечатала изувеченную грудную клетку Махито в пол, пуская по бетону глубокие трещины.       — Я не давал тебе права голоса, — холодно отрезал Сукуна, придавливая его всё сильнее. — По какому праву ты, падаль, смеешь тянуть свои грязные руки к ключу, ради которого я ждал тысячелетие?       Невидимые путы внутри разума натянулись до предела. Итадори захлебывался бессилием, с ужасом осознавая масштаб трагедии: Сукуна не спасал Анами.       — Запомни своё место, — брезгливо бросил Король, отшвыривая дергающееся тело Махито в самую густую темноту тоннеля.       Он медленно подошел к лежащей без сознания девушке. Он не смеялся над её слабостью. Вместо этого его рука плавно опустилась к её лицу. Пальцы с собственнической осторожностью скользнули по разбитой скуле, стирая чужую кровь.       — Ещё не время, Яроми, — глубокий, вибрирующий голос Сукуны эхом раздался в их общей грудной клетке.       Итадори закричал. Там, внутри своего запертого разума, он до крови сбивал кулаки о невидимые стены Врожденной Территории. Анами была ему нужна для чего-то большего, чем просто убийство.       Он спас её не из милосердия.       Контроль вернулся резко. Тяжелая аура схлынула. Итадори рухнул на колени прямо в ржавую воду, судорожно хватая ртом гнилой воздух подземелья. Его трясло.       Он перевел отчаянный взгляд на Анами. Она была жива. Но теперь Юджи твердо знал: главная угроза для неё исходила не от таких, как Махито, а от него самого.       Шаги, раздавшиеся со стороны тоннеля, заставили его вздрогнуть. Из мрака вынырнула светлая рубашка и строгий галстук Нанами Кенто.       Он заставил себя сдвинуться с места. Ржавая, пахнущая мазутом вода хлюпала под коленями, когда он на неслушающихся ногах подполз к Анами. Она выглядела хрупкой на фоне этих грубых бетонных сводов: сломленная, беззащитная, с разметавшимися по мокрому полу волосами. Его рука, всё ещё мелко дрожащая от пережитого паралича, потянулась к её плечу, чтобы проверить пульс, убедиться, что жизнь всё ещё теплится в израненном теле.       Но в нескольких сантиметрах от её кожи пальцы замерли. В памяти острой вспышкой запечатлелся кадр: как его собственные ладони, управляемые чужой, садистской волей, секунду назад с пугающей нежностью касались её лица.       Итадори отдёрнул руку, словно обжёгшись. Ему хотелось вымыться в щелочи, лишь бы избавиться от этого ощущения. Он не имел права касаться её.       — Итадори? — голос Нанами разрезал тишину тоннеля, заставляя Юджи вздрогнуть всем телом.       Маг подошёл ближе, и его тяжёлый взгляд профессионала мгновенно считал картину произошедшего. Юджи видел, как Нанами поправляет очки, как его чутьё безошибочно фиксирует остаточный фон. Гнетущая энергия Короля Проклятий всё ещё висела в воздухе плотным туманом, и скрыть её было невозможно.       — Проклятие особого ранга? — коротко спросил Нанами, не сводя глаз с Итадори. — Оно исчезло слишком быстро, оставив после себя... специфический след.       Итадори сглотнул вязкий, горький ком. Он ясно осознавал: если он сейчас расскажет правду о том, что Сукуна проснулся лишь ради того, чтобы заявить свои права на Анами, верхушка магов не оставит ей шанса. Старейшины не станут разбираться в её чувствах или невиновности; они уничтожат её в тот же миг, просто чтобы лишить Двуликого его «ключа».       — Оно... оно испугалось, — хрипло произнёс Юджи, старательно избегая его прямого взгляда. — Я смог ударить его, и оно просто нырнуло в темноту тоннелей. Оно не ожидало сопротивления.       Нанами молчал долго, слишком долго для простого подтверждения слов. Юджи чувствовал, как эта ложь ложится на его плечи, становясь их первой общей тайной, связывающей его и Анами. Это была ложь во спасение, но она отравляла его изнутри не хуже проклятой энергии.       — Понятно, — наконец произнёс Нанами, хотя в его сухом тоне не было ни капли веры. — Помоги мне донести её до выхода. На сегодня ужасов достаточно.       Он кивнул, подхватывая Анами на руки, и с содроганием почувствовал, как её голова бессильно опустилась ему на плечо. Он спасал её жизнь прямо сейчас, но в глубине души знал: эта ложь — лишь временная отсрочка в игре, правила которой диктовал монстр, запертый внутри его собственной грудной клетки.

***

      Глубокая ночь уже плотно окутала общежитие Магического техникума, когда Итадори с трудом разлепил веки. Во рту пересохло, а каждая мышца в теле отзывалась тягучей болью — эхом чудовищного перенапряжения и чужой проклятой энергии, прожегшей его вены.       Он медленно, цепляясь непослушными пальцами за край матраса, заставил себя сесть. Руки мелко дрожали. В воспаленном сознании вспышками крутились обрывки недавнего кошмара: липкая сырость канализации, изломанная фигура Махито и леденящее душу осознание того, как Сукуна бережно, с пугающим собственничеством касался лица Анами.       Шаркая босыми ногами по холодному полу, Юджи поплёлся в ванную. Включил воду. Обжигающе ледяной поток ударил по ладоням. Он жадно припал к крану, делая несколько судорожных глотков, царапающих пересохшее горло, а затем щедро плеснул воду в лицо, пытаясь смыть фантомный запах крови и пепла.       Капли стекали по подбородку, забираясь за воротник измятой футболки. Он опёрся о раковину и медленно поднял тяжелый взгляд на свое отражение в тусклом свете лампы.       На него смотрел не герой, поклявшийся деду спасать людей. Оттуда смотрел надломленный и уставший пацан с мёртвыми глазами. Мальчишка, который, отчаянно пытаясь уберечь этот мир, сам же становился бомбой в его центре.       Пальцы Итадори впились в края фаянса. Прямо под глазами в зеркале виднелись тонкие щели шрамов — сомкнутые веки Двуликого. Древнее зло внутри него не спало. Оно выжидало, смакуя каждый слабый жест. И чем ближе Юджи подпускал к своему сердцу людей, чем сильнее к ним привязывался, тем быстрее превращал их в мишени.       Он смотрел на своё отражение в мутном зеркале и давал себе клятву.       Держись от неё подальше. Не смотри в её сторону. Не позволяй себе чувствовать. Иначе следующим пальцем, сжимающим её горло, станут твои собственные.       В глубине души он знал: это невозможно. Он не сможет не смотреть на неё. Не сможет не чувствовать. А значит, он обречён наблюдать, как монстр внутри него будет использовать его любовь против неё снова и снова.       Он вспомнил, как искренне улыбался Анами в сквере, как отчаянно хотел быть просто подростком рядом с ней. Юджи сжал зубы, подавляя рвущийся из груди хриплый стон. Горькая истина ударила наотмашь: его тепло и забота — это смертный приговор. Чтобы защитить Анами от монстра внутри себя, он должен выстроить между ними ледяную стену, задушить свои чувства на корню. Даже если это окончательно сломает его самого.       Покинув ванную, он побрёл по тёмному коридору в сторону общей гостиной. В висках пульсировала боль, сквозь которую пробивалось лишь одно смазанное воспоминание: светлая рубашка, строгий галстук и уставший взгляд. Нанами Кенто. Юджи отчетливо помнил его лицо.       Дверь в гостиную была приоткрыта. Комната тонула в густом полумраке, который разрезал лишь мерцающий свет тихо работающего телевизора. Трое сидели вокруг низкого столика. В воздухе витал уютный аромат заваренного зелёного чая.       Он замер на пороге. Его взгляд, помимо воли, мгновенно нашёл Анами.       В голубоватых отсветах экрана её лицо казалось бесконечно спокойным и таким щемяще родным. Она смотрела прямо на него. Юджи внутренне сжался, ожидая увидеть в её глазах животный страх или отвращение, но там была лишь глубокая тоска.       — Проснулся, — констатировала Нобара, опуская керамическую чашку на стол. В её голосе не было ни капли дерзости.       — Как себя чувствуешь? — спросила Анами. Её голос прозвучал ровно, но искусственная сдержанность резанула его по живому.       Ему отчаянно захотелось подойти, сесть рядом, сказать какую-нибудь глупость, чтобы развеять этот мрак. Но он вспомнил свое обещание в ванной. Держать дистанцию. Засунув холодеющие руки глубоко в карманы спортивных штанов, он остался стоять у дверного косяка.       — Да в целом... нормально, — он нервно сглотнул вставший поперёк горла ком.       Его трясло от одной только мысли, что Король Проклятий мог вырваться на долю секунды дольше и навредить кому-то из них. Навредить ей.       Итадори обвёл взглядом друзей. Никто из них не знал правды. Ни смертельно уставший Мегуми, ни поникшая Нобара, гипнотизирующая мерцающий экран. Для них официальная версия гласила, что он просто ударил проклятие Чёрной вспышкой. Они не почувствовали того жадного собственничества, с которым Король Проклятий коснулся лица Анами в темноте канализации.       Но он знал. Он физически ощущал, как фантомные пальцы Сукуны, скрытые под его собственной кожей, всё ещё тянутся к ней, скребясь о прутья внутренней клетки. Обманчивое спокойствие в полумраке гостиной было лишь временным оплотом, хрупкой иллюзией безопасности перед надвигающейся бурей.       И всё же, пока они сидели здесь, в относительной тишине, пока в воздухе пахло заваренными травами, а не гниющей плотью, Юджи был готов держаться. Готов был выгрызать у судьбы каждую секунду тихого мира, в кровь стирая руки о решетку собственного разума.       Его взгляд снова метнулся к девушке, застывшей на краю дивана.       Яроми Анами. Кто она такая на самом деле? Просто новенькая с окраин?       Нет. Обычные люди не смотрят в глаза воплощенному злу с такой яростной гордостью. Юджи разглядывал её тонкий профиль, чуть сгорбленные от пережитого ужаса плечи и жёсткие мозоли на пальцах от тяжелой рукояти клановой катаны. В ней билась какая-то древняя тайна, сломавшая её жизнь задолго до того, как она переступила порог Магического техникума. Тайна, из-за которой её кровь стала главным призом для тысячелетнего монстра внутри него.       Горькая ирония рвала его на части. Девчонка, которую Сукуна парадоксальным образом защитил, стала той, ради которой он теперь был обязан насмерть стоять против самого себя. Он — сосуд для проклятия, но именно он должен стать её абсолютным щитом. И пока его сердце бьется, он не позволит древнему зверю коснуться Анами.       — Итадори, что ты там застыл? — резкий, насмешливый голос Нобары вырвал его из тяжелого оцепенения.       Он вздрогнул, резко моргнув. Стены внутренней клетки, о которые он только что в кровь сбивал кулаки, неохотно растворились, возвращая его в пропахшую зеленым чаем гостиную.       — Тут этот твой «Человек-червь» начинается, — усмехнулась Кугисаки, наконец отрываясь от светящегося экрана смартфона и кивая в сторону телевизора.       Словно в подтверждение её слов, из динамиков раздалась тревожная музыка из второсортного ужастика. Это было так нелепо, так абсурдно и так нормально, что у него на секунду перехватило дыхание. Экранный монстр, сделанный из дешевого силикона и бутафорской крови, казался совершенно безобидной шуткой по сравнению с тем первобытным злом, что дремало сейчас в его собственных венах.       — Эй, между прочим, это классика кинематографа! — возмутился Юджи, старательно натягивая свою привычную, беззаботную маску.       Он заставил себя сделать шаг вперед, отрываясь от дверного косяка. Ноги всё ещё казались ватными, но он уверенно прошел вглубь комнаты и плюхнулся на свободный пуф у столика, строго сохраняя дистанцию от дивана, где сидела Анами.       Стараясь не смотреть в её сторону, он уставился в экран, где пластиковый монстр размахивал когтями. Хотя перед глазами стояло совсем другое: бледное лицо Анами, с запёкшейся кровью на губах, и его рука, которая касалась её щеки. Он зажмурился, надеясь, что никто не заметит, как дрожат его пальцы, сжимающие подлокотник пуфа.       Фушигуро обреченно вздохнул, потирая переносицу всем видом демонстрируя, что просмотр этого шедевра станет для него испытанием похуже битвы с проклятиями. Итадори украдкой бросил короткий взгляд на Анами. В голубоватом свете телевизора он увидел, как она чуть заметно улыбнулась уголками губ, наблюдая за их перепалкой. В его груди снова болезненно кольнуло.       — Ладно, не переключайте, — выдохнул он, устремляя взгляд на экран и чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. — Сейчас будет самая крутая сцена!       Он выдавил из себя улыбку, надеясь, что она выглядит достаточно беззаботной. Внутри, глубоко под рёбрами довольно урчал Сукуна. Это лишь затишье перед настоящей бурей.