Часть 13 Аномалия

Оказалось, тревога была ложной — камера ошиблась. На мониторе мелькали силуэты, которые она приняла за людей. На деле — обычные мутировавшие звери. Протёр запотевшее стекло противогаза, с облегчением опустил оружие. Последнее время я стал слишком нервным. Паранойя, будто что-то витает в воздухе, не даёт ни секунды покоя. На вышку поднялась Полина. — Милый, ты снова торчишь здесь. Хоть бы раз зашёл на базу погреться, — сказала она и обняла меня. — Да-да… Пожалуй, стоит. Похоже, сегодня ночью ничего не случится. Может, даже удастся спокойно провести время вместе, — ответил я, обнимая её в ответ. Час спустя мы уже сидели в холодной, но уютной по меркам этого мира “кухне” и ели горячий суп, сваренный Полиной. Хоть ингредиенты были собраны по ящикам и замороженным подвалам, она умудрялась делать из них почти домашнюю еду. — Слушай, Ник... — Ако. — Ах, да… Прости. Слушай, Ако, может, мы могли бы… ну… хоть раз просто побыть вдвоём? После всего этого хаоса… — произнесла она, глядя мне в глаза. Я посмотрел на неё холодно, почти безэмоционально. — То есть ты хочешь, чтобы я бросил дела, людей, ответственность — ради того, чтобы уединиться? Полина опустила взгляд. — Прости… Это правда звучит глупо… Я глубоко вздохнул. — Ничего. Я всё понимаю. Да и… стал я, похоже, слишком твёрдым. Я встал, подошёл к ней, обнял и направился в комнату. Я знал, чего она хочет. Всё это время — вся эта боль, страх, бег — всё выжигало нас изнутри. И сегодня ей хотелось хоть чего-то человеческого. Я всё продумал заранее. Комната была тёплой, укрытой от сквозняков, в меру тёмной. Я повалил её на кровать, начал целовать… а потом всё смешалось в дыхание, тепло, и забытые на миг мысли о мире снаружи. Спустя два часа мы лежали в тишине. Усталые. Голые. Но живые. Её пальцы бегали по моей груди, я смотрел в потолок, как вдруг… Сирена. Но не обычная тревога. Нет. Это был тот самый звук, которого все боялись больше смерти — сигнал аномалии. Я сразу понял — началось. — Красные небеса… — выдохнул я. Полина побледнела. Мы быстро оделись и бросились к командному центру. В коридоре мелькали тени, люди суетились, кто-то пытался что-то докричаться через рацию. Рядовой подбежал ко мне, его лицо было в поту и панике: — Командир! Сектор… они… Он не успел договорить. Прямо из потолка разошлась трещина, и оттуда выстрелило щупальце. Длинное, чёрное, мерзкое. Оно насквозь пронзило его грудную клетку, подняло в воздух, а затем рвануло тело вверх — будто хотел похоронить его в бетоне. — Полина! За мной! — я схватил её за руку. Мы бежали вниз по коридорам. Стены начали истекать кровью, багровые разводы ползли по щелям. В темноте мелькали глазницы — чьи-то глаза, зрачки, тени. И шёпот. Не голосом. Мыслями. Они звали. Давили. Это место больше не было безопасным. Мы добежали до машины. Прыгнули внутрь, я завёл двигатель. Газ в пол. Мы уезжали. В никуда. Лишь бы прочь от этой чёртовой лаборатории. А небо за спиной уже полыхало кровавым огнём, и ОНИ шли.