Часть 31 «Он и она»

***

Когда Амайя наконец очнулась и медленно открыла глаза, всё её тело пронзила ноющая боль. Она не помнила, сколько времени провела без сознания: час, день, неделю? И где она вообще? С усилием опершись на локоть, девушка поморщилась от ломоты в мышцах и приподнялась, окидывая взглядом комнату. Они были в каком-то небольшом домике: бледные стены, низкий потолок, запах лекарств. И только повернув голову, она увидела — на соседнем футоне, всего в паре шагов от неё, спал Саске. Его чёрные волосы ниспадали на лицо, а на лбу виднелась туго стянутая повязка. И в ту же секунду воспоминания нахлынули её волной: взрыв, крик Саске, яркий свет, рваное дыхание и боль. В этот момент в комнату, бесшумно приоткрыв раздвижную фусума, заглянул Суйгецу. Увидев, что она уже сидит на футоне, он улыбнулся и, понизив голос, чтобы не разбудить Саске, сказал: — Очнулась, наконец? Мы уже думали, тебе пора гроб заказывать. — …Суйгецу… Где мы? Что случилось? — Амайя перевела на него мутный от слабости взгляд. Он облокотился о край дверного проёма и скрестил руки. — В домике неподалёку от того места, где был взрыв. Вы оба были еле живы. Но тебя зацепило куда сильнее. — …Саске… Он в порядке? Он очнулся? — настороженно произнесла она и прикусила губу. — Да, он просто спит, отсыпается. С ним всё нормально, — он внимательнее присмотрелся к ней. — Кстати, как там твои ожоги? Видел их тогда… Жуть, честно. Но с чакрой Карин должны были пройти. Она убрала с себя одеяло и посмотрела на ноги и руки. Кожа казалась почти чистой, но кое-где всё ещё оставались красноватые следы. — Вроде ушли… — тихо ответила она. — Но немного следы остались. Наверное, нужно ещё время. — Ну да, наверное… — Это ты меня сюда дотащил? — Ха… Да нет, это был он, — Суйгецу кивнул в сторону всё так же крепко спящего парня. — Он тогда был такой нервный и встревоженный. Даже нам не позволял тебя трогать. — …Саске?.. Разве он сам не поранился? — удивлённо прошептала Амайя. Суйгецу усмехнулся, но в его тоне звучала лёгкая серьёзность: — Ну да, он сам тогда был еле живой, — он махнул рукой, вспоминая. — Конечно… потом рухнул и вырубился на два дня. Чакру Карин так и не использовал. Амайя посмотрела на Саске и почувствовала, как внутри нахлынуло нечто, в котором переплелись вина и благодарность. — Кстати… — вдруг спохватился Суйгецу. — Я вообще-то за этим и зашёл. Как понял, что ты проснулась. Он шагнул в коридор и почти сразу вернулся, неся в руках низкий переносной столик, на котором уже стояла миска горячего бульона. Аккуратно поставил его рядом с её постелью и отступил на шаг. В миске был светлый суп с кусочками рыбы и нарезанной зеленью. От него поднимался пар; в воздухе разливался тёплый солоноватый запах, по-настоящему домашний. Амайя моргнула, не сразу понимая, что говорить. Суйгецу неловко кашлянул и сказал: — Это Джуго готовил. Сам, между прочим, — подчеркнул он, будто это уже само по себе заслуживало уважения. — Сказал, после таких ран нужно что-то лёгкое. Организм быстрее восстанавливается. Ну… я тоже, вообще-то, про это читал. Он отвёл взгляд и, как бы оправдываясь за заботу, произнёс: — Ты же три дня была в отключке. Наверное, голодная. — Три дня?.. — переспросила она хрипловато. — Мда… Ладно. Спасибо, Суйгецу, — добавила она уже с тёплой благодарностью в голосе. Суйгецу, непривыкший к такому тону с её стороны — и уж тем более к благодарности в свой адрес, — на секунду завис и приподнял брови. — Ага… — только и сказал он, развернулся и, не задерживаясь, вышел, прикрыв за собой дверь. Амайя сделала несколько глотков. Бульон оказался действительно вкусным — наваристым, пряным, но при этом удивительно лёгким. «Неужели Джуго умеет так хорошо готовить…» — мелькнуло у неё в голове, пока она неспешно пережёвывала кусочки рыбы. Она съела больше, чем собиралась. Потом устало выдохнула, опустилась на футон и закрыла глаза. Сил почти не осталось — сон снова накрыл её быстро и глубоко.

***

На следующий день её разбудили приглушённые голоса. Сначала звуки вплелись в сон, продолжая какой-то далёкий разговор, но постепенно стали отчётливее. Амайя разлепила веки и несколько секунд просто лежала неподвижно, позволяя сознанию окончательно проясниться. Затем слегка нехотя приняла сидячее положение и огляделась. В комнате сидели Суйгецу, Карин и Джуго, о чём-то вполголоса переговариваясь между собой. — О, проснулась, спящая красавица, — с ухмылкой протянул Суйгецу. — Да… Теперь чуть лучше, — отозвалась она, голос всё ещё оставался осипшим. Краем глаза она заметила, что Саске, уже очнувшийся, сидел ближе к стене комнаты, всё ещё с повязкой на голове, но видимых ран на нём вроде бы не было. Он не участвовал в разговоре и смотрел куда-то перед собой — слишком сосредоточенно, чтобы это можно было назвать безразличием. Амайя перевела внимание на Карин. Та посмотрела на неё как-то странно, но без характерной для неё язвительности. — Ну что, жива? — сухо поинтересовалась она. Амайя ненадолго замялась, но потом всё же произнесла: — Да… спасибо, Карин. Карин, не ожидавшая этих слов, на мгновение растерялась и даже повела плечом, проверяя, не ослышалась ли. Затем, к удивлению всех, сдержалась и ограничилась коротким: — Мм. Амайя приподнялась и наконец встала. Тело всё ещё ныло и болело, но уже не так сильно. — Куда собралась? Ты же еле ходишь, — спросил Суйгецу, прищурившись на неё. — Я просто выйду подышать. Скоро вернусь, — тихо ответила она. Она осторожно шагала по комнате, и взгляд её невольно скользнул на Саске. Он не шелохнулся, даже когда она поднялась, — всё так же сидел, уставившись в угол, молчаливый и отрешённый, будто его мысли были далеко отсюда. Она чуть нахмурилась, но решила не тревожить его и бесшумно вышла наружу. На улице уже стояла тёмная ночь, окончательно вступившая в свои права, и яркая луна серебрила землю холодным, мягким светом. Дом, как она поняла, находился совсем недалеко от реки — это чувствовалось сразу: в тишине отчётливо доносился её лёгкий плеск. И Амайя, недолго думая, направилась туда. Когда подошла к берегу, перед ней открылся красивый вид: луна отражалась в воде, словно в зеркале. Девушка опустилась на край берега, подтянула колени и, слегка наклонившись, провела пальцами по поверхности. Несколько минут она сидела, не шевелясь, вглядываясь в серебристую гладь, пока за спиной не раздались размеренные шаги. Оборачиваться не пришлось — и без того было ясно, что это он. — Зачем ты встала? Ты ещё слишком слаба, — сказал Саске, подходя ближе. — Хм… — Амайя позволила себе лёгкую улыбку. — Вода успокаивает тело лучше, чем сон, — сказала она и снова опустила пальцы в прохладную струю. Саске сел рядом — не вплотную, но и не отдаляясь, оставляя между ними лишь тонкую полоску пространства. Он тоже наклонился и осторожно коснулся ладонью воды, словно проверяя её температуру. Некоторое время они просто сидели рядом, не торопясь нарушать покой момента, каждый погружённый в свои раздумья, и наблюдали, как течёт река под бледным светом луны… Амайя первой нарушила этот покой — почти шёпотом: — Чувствуешь… как стало легче? — Да… наверное, — выдохнул он, не отрывая взгляда от реки. А затем повернул голову к ней. — Амайя. — Да, Саске? — она тоже повернулась к нему и встретилась с его тёмными глазами. — Не надо было прикрывать меня тогда. Это было глупо, — проговорил он сдержанно. Она слегка улыбнулась. — Может, и глупо. Но я даже не думала. Просто… тело само двигалось. Саске не ответил. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на глазах, на изгибе губ и растрёпанных прядях волос, падающих на щёку. В нём блуждали вопросы — как всегда, слишком сложные, чтобы легко подобрать к ним слова. Но на этот раз он всё же решился: — Почему ты тогда так поступила? — Ты… про что? — спросила она с заминкой. Он провёл пальцами по влажному песку, оставляя неровную линию, и произнёс почти глухо: — Оттолкнула меня. В детстве. Амайя прикусила губу и опустила взгляд на воду. — Я тогда ничего не видела… кроме собственной боли, — тихо произнесла она. — Искала, на кого её свалить. И выбрала тебя. Хотя понимала, что ты ни в чём не виноват. — она убрала за ухо прядь волос, лишь бы не смотреть на него. — Я сожалела о тех словах… и постоянно чувствовала вину. Иногда пыталась утешить себя этим. Делала вид, что мне всё равно на тебя, — её губы дрогнули в кривой, самоироничной усмешке. — Но, как видишь… не получилось. Он задумался, пытаясь принять это. Хотя давно её простил, всё это по-прежнему оставалось в памяти. Спустя несколько секунд он всё же заговорил — с непривычной для себя откровенностью: — Ты знаешь… я думал о тебе. Амайя глубоко вздохнула, качнув головой. — Да ладно. По твоему лицу и не скажешь, — сказала она без упрёка, скорее с досадой на парадокс их разговора. После её слов на лице Саске наконец мелькнула слабая, редкая улыбка. — Я тоже думала, Саске… Постоянно, — честно призналась она. — Поэтому ты… пришла? — уточнил он, и вопрос прозвучал менее уверенно, чем ему хотелось бы. — Я думал, ты останешься в деревне. Амайя сглотнула, и в её груди что-то болезненно сжалось. На миг она снова почувствовала ту колючую горечь за то, что деревня сделала с её кланом, с ним, с ней самой. Но, как всегда, умело спрятала это за спокойной маской. — После твоего ухода… — ответила она, уставившись в тёмную воду, — я не хотела там оставаться. Саске повернулся к реке и на несколько секунд замолчал, глядя на дрожащие в воде отражения света. — Почему в последнее время ты вела себя странно? — резко спросил он. Она колебалась, подбирая слова. Понимала, что рано или поздно он задал бы эти вопросы, и что от них уже не уйти. И всё же выпустила наружу то, что искренне чувствовала, пусть и не до конца: — Потому что… устала. Устала, что ты всегда далеко… Устала, что между нами всегда эта пропасть. Хотя я знаю… это моя вина. Саске посмотрел на неё пристально и прямо перешёл к тому, что давно хотел понять: — Поэтому перед моим уходом ты поцеловала меня? Амайя вздрогнула и засмущалась от того, как открыто он это произнёс. Глаза её опустились, и она замолчала, собираясь с духом, чтобы произнести хоть что-то, а потом всё же выдавила: — Да… Я не хотела, чтобы ты ушёл, так и не узнав, как я к тебе отношусь. Я думала… ты запомнишь это. Но… когда увидела тебя снова, через три года, решила, что тебе уже всё равно. Что ты всё забыл. Или… что это изначально для тебя ничего не значило. Услышав это, его губы тронула лёгкая усмешка — почти тёплая, будто он что-то понял или вспомнил. — Чего ты усмехаешься? — возмущенно спросила она. — Глупая… — в его голосе звучало странное тепло. — Я же говорил тебе тогда, что никогда этого не забуду. Она вдруг замерла, не зная, что сказать. Даже представить не могла, что он запомнит эти слова… и что для него это хоть что-то значит. Щёки залило горячим румянцем, и на мгновение она забыла обо всём — как бывает, когда парень наконец озвучивает то, чего ты будто бы не ждала… но всё равно желала… Из-за этого в голове стало пусто, а сердце гулко билось где-то в горле. …И в этой тишине между ними что-то сместилось. Саске продолжал смотреть на неё молча — так, что по её спине пробежала холодная дрожь, смешанная с каким-то странным чувством. Его взгляд был пронзительным и глубоким, но уже не холодным и не колючим, каким она привыкла видеть его последние недели. Нет, в его глазах читалась неприкрытая нежность и какая-то жажда. Смотря на неё сейчас, в его памяти вспыхнула та самая ночь, когда он был ещё мальчишкой, но уже тогда, пусть смутно, он ощутил первый накал, то неясное томление, которое оставалось в нём все эти годы. Тогда он даже не понимал, что именно чувствует, но помнил, как не мог оторваться от её красивого лица, от милых черт. Но сейчас… он снова смотрел. И понимал: перед ним девушка, такая, чья красота обжигала его сильнее, чем он был готов признать. В её движениях, во взгляде и в каждом вдохе было нечто опасное, зрелое и завораживающее. Она изменилась и стала красивой иначе. Намного… более притягательной. Она всё ещё держала его взгляд, пальцы невольно сжались на ткани платья. Она сидела неподвижно и поймала себя на том, что ждёт — что он сделает дальше. Спустя пару секунд он чуть потянулся к ней, его ладонь мягко легла на её щёку. Пальцы были тёплыми и немного шершавыми, но от этого прикосновение казалось только приятнее. Она невольно прикрыла глаза, прижимаясь к его руке, ощущая, как от его тепла по телу расходятся мурашки. Саске наклонился ещё ближе и его дыхание почти коснулось её губ, как невесомый шёпот, и казалось, он вот-вот скажет что-то… Но слова застыли где-то внутри, и лишь глаза его говорили за него. Амайя смотрела на него — на его тёмные глубокие глаза, на приоткрытые губы, на резкую линию скул — и не могла оторваться. Время словно остановилось в этом взгляде, пропитанном всем тем, что они так долго хранили в себе. И вдруг он резко притянул её к себе, больше не в силах выносить эту тишину и нарастающее напряжение между ними. Его ладонь жёстко легла на её талию, а вторая осталась на щеке, крепко удерживая её лицо. И тогда его губы накрыли её — осторожно и даже неуверенно, будто давая ей шанс отстраниться, если она не готова к этому прямо сейчас. Он едва касался её губ, как бы пробуя на вкус это давно забытое ощущение, чувствуя их мягкость и лёгкий сладковатый привкус. Но уже через мгновение, когда она ответила и прижалась к нему, их дыхание смешалось, и он больше не мог сдерживать себя. Поцелуй стал глубже, настойчивее и отчаяннее — как будто он пытался наверстать в нём все эти годы молчания и расстояния. Его губы жадно сминали её, наслаждаясь тем, как она открывается ему навстречу. А когда её ладони прошлись по его груди, сжимая ткань одежды, а затем обвили его шею, он уловил, как всё тело напряглось. Его дыхание сбивалось, и в груди копилось тревожное, почти мучительное желание, с которым он уже с трудом справлялся. Каждый её выдох, вкус её губ — влажных и нежных — заставляли в голове стучать лишь одну мысль: прикоснуться. Снова. Ещё сильнее. Их прикосновения становились всё смелее. Его близость накрывала её сильнее любого алкоголя — только, в отличие от него, не притупляла, а обостряла всё до предела. Его сильное тело, его терпкий запах с примесью пороха и чего-то до боли знакомого… Его плечи казались ей такими крепкими и надёжными, что она обнимала его всё крепче, словно хотела раствориться в нём. И стоило ей на долю секунды открыть глаза, как её выбивало изнутри — он был просто невозможен. Мужские черты в мягком лунном свете, эти тёмные глаза, полные жажды, и хищная, чертовски притягательная красота… Всё это было как-то слишком, и Амайя ясно понимала, что совсем не хочет останавливаться и что, наконец-то, может быть с ним честной — до самого конца, больше не пряча своих чувств к нему. Само это осознание ещё больше раскрепостило её, и она начала целовать его так же страстно, как и он её. Она с такой отдачей отдавалась этому, что он даже на мгновение оказался поражён. Саске же давно растворился в этом — разум больше не имел над ним власти, будто она каким-то образом подчиняла его, да и сам он не желал ни о чём думать. Его тело действовало без особых раздумий: ладонь сама скользнула к её затылку, вплелась в волосы девушки и притянула ближе к себе. От этого она тихо застонала ему в губы. Не встречая ни малейшего сопротивления с её стороны, его руки прошли по её спине, по рёбрам, а затем решились переступить грань и медленно опустились к бёдрам, осторожно сжимая их, всё ещё боясь причинить ей боль. Амайя же и не вспоминала больше о своей боли — существовали только его прикосновения и то, как от них внутри всё трепетало. Он провёл языком по её губам и пробрался глубже. Она приоткрыла рот, впуская его внутрь, и сразу встретила его тем же. Их языки переплелись, снова и снова находя друг друга, сводя обоих с ума от сладкого вкуса. Саске втянул её язык, жадно посасывал, скользил по нему, и она не уступала. Их дыхания смешались, и оба чувствовали, как лишают друг друга воздуха. Он отрывался лишь на секунду, чтобы вдохнуть, и снова возвращался к её губам. Их лбы на миг соприкоснулись, он провёл пальцами по её подбородку и тихо, но твёрдо произнёс: — Я… не отпущу тебя больше. Прежде чем она успела ответить, он резко схватил её за талию обеими руками. Его пальцы впились в ткань платья, и он рывком усадил её к себе на колени, не отрываясь от поцелуя. Она оказалась сверху, плотно прижавшись к его бёдрам, и вздрогнула от неожиданности. — Саске… ты… — еле выдохнула она, и её руки инстинктивно сильнее обвили его шею. — Не сейчас, — перебил он, не давая ей договорить. Он удерживал её так твёрдо, почти властно, как парень, который уже принял решение за неё — что она принадлежит ему. Его ладонь на её талии тянула ближе, губы не отпускали её, не давая толком вдохнуть, и в этот момент она ощутила новое, странное чувство: сидеть так близко, прямо на его бёдрах, ощущая под собой его тело и силу рук, было непривычно и опасно волнующе. Из-за чего внутри разливалась щемящая дрожь. Сам Саске переживал это не меньше. Наоборот — даже острее. Каждый раз, когда она чуть двигалась на нём, его тело напрягалось до предела, и на мгновение он даже пожалел, что вообще усадил её к себе. Потому что теперь это было почти невыносимо. — Не двигайся… — вырвалось у него. Она на миг замерла, не сразу улавливая смысл его слов, а потом тихо усмехнулась сквозь поцелуй: — Ты сам начал. Теперь не жалуйся… После этого она сместилась на нём, устраиваясь удобнее, как бы проверяя, серьёзно ли он говорит. Саске сдавленно хмыкнул и нарочно прикусил её нижнюю губу, безмолвно отвечая на её упрямство даже в такой момент. Она не осталась в долгу — в ответ тут же прикусила его верхнюю, чуть потянув на себя. Только спустя несколько минут он с усилием слегка отстранился, прижал лоб к её щеке и хрипло выдохнул: — Глупая… Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума. И вновь притянул её к себе — его ладони стиснули бёдра девушки уже без прежней осторожности, временами скользя назад и ниже… подхватывая снизу и вдавливая её в себя так, что между ними не осталось ни миллиметра. Он так отчётливо ощущал под руками её мягкое, податливое тело, которое отвечало на каждое его движение, её грудь, плотно прижатую к его, — и прекрасно осознавал, насколько опасной становится эта близость и как легко потерять контроль. Но всё равно продолжал — будто сам толкал себя в эту ловушку, мучая и себя, и её. Когда её губы уже припухли от его поцелуев, он скользнул вниз к её шее, обжигая горячим дыханием нежную кожу. По её телу побежали мурашки, когда он провёл языком вдоль тонкой линии и оставил несколько поцелуев. Она слегка откинула голову назад, подставляя горло, и в этот момент он втянул её кожу и прикусил чуть жёстче — так, что она зажмурилась и выдавила сдавленный стон, а на её коже тут же проступил красноватый, насыщенный след. Саске поднял голову и задержал взгляд на её лице. На его губах появилась лёгкая хищная улыбка. Амайя посмотрела на него сверху вниз — её щёки горели, дыхание сбивалось, но она всё же произнесла: — Кажется… теперь представляю. Он только глухо выдохнул и снова склонился к её шее, не желая прекращать, словно никак не мог насытиться её вкусом. Его губы вместе с зубами впились в её кожу, оставляя ещё один тёмный след — на этот раз ближе к ключице. Её спина выгнулась от этого приятного, чуть болезненного прикосновения, а пальцы смяли ткань его рубашки, и она невольно дёрнулась. Но Саске лишь крепче сжал её за бёдра и талию, не позволяя толком пошевелиться, пока его губы методично оставляли метки, которые теперь невозможно будет скрыть. Её руки обняли его за шею, зарываясь в волосы, и она даже не пыталась его остановить — лишь закрыла глаза, позволяя ему забрать её себе целиком…

***

Они не знали, сколько времени уже просидели так — переплетённые, запыхавшиеся, сгоревшие изнутри от этого напряжения. Их дыхание медленно успокаивалось, но сердца всё ещё бешено колотились, как после тяжёлого боя. Через какое-то время оба глубоко выдохнули и отстранились друг от друга. Она немного отвернулась, пряча смущённую улыбку и обжигающий жар на щеках. Он тоже отвёл взгляд, но его руки всё ещё держали её за талию. Тишину прервал плеск воды у их ног. Амайя вдруг посмотрела на реку, на серебристые блики на поверхности, и её губы тронула задумчивая, лукавая улыбка. — Холодная, как думаешь? — протянула она, кивнув на воду. Саске поднял взгляд. Сначала он выглядел озадаченным, а затем понял, к чему она клонит, и усмехнулся. — Хочешь проверить? — Почему бы и нет? — дерзко бросила она, уже вставая на ноги. Она отряхнула подол платья и, не раздумывая, скинула сандалии. Он смотрел, как она босиком зашла прямо в воду, вздрогнув от прохлады, но не остановившись. Волны коснулись её щиколоток, потом коленей, подол уже намок, но она лишь тихо хихикнула, скользнув на него вызывающим взглядом через плечо. — Ну? — кивнула она ему. Саске не стал возражать и тоже поднялся, сняв сандалии и шагнув следом. Когда вода коснулась его ног, он нахмурился от резкого холода, но пошёл дальше, пока не оказался рядом с ней. Она уже стояла по пояс в реке: её волосы разметались по плечам, а кожа блестела в лунном свете. Он встал прямо перед ней, глядя в её сияющие глаза. — Безумная, — тихо произнёс он. — Ты всё ещё со мной, — парировала она и взяла его за руку. Саске вздохнул и обнял её за талию, притянув к себе. Она тоже прижалась к его груди, и в этот момент ей показалось, что весь мир вокруг замер.