Часть 34. «Ушла прочь»

***

Амайя продолжала смотреть ему вслед, пока его силуэт не скрылся. Время тянулось мучительно медленно, и вскоре тишину разорвали глухие раскаты, будто где-то вдали гремел гром. Она вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежал холод. Дыхание сбилось, и стоять на месте стало невозможно — казалось, что вокруг не хватает воздуха. Учиха резко отвернулась, шагнула в сторону и отошла от остальных, стараясь держаться подальше, чтобы никто не видел, как сильно её трясёт. — Эй, Амайя, куда ты? — лениво окликнул Суйгецу. — Постою немного в стороне. Мне надо подумать, — ответила она судорожно, не оборачиваясь. Через какое-то время вдруг снова воцарилась тишина, далёкие звуки боя стихли. И тут её прорезал низкий, насмешливый голос Кисаме: — Хм… Похоже, всё уже закончилось. Амайя широко раскрыла глаза. «Закончилось?.. Уже?..» Она порывисто повернулась к Кисаме. Тот лишь с почти издевательской ухмылкой склонил голову набок, продолжая опираться на меч — словно происходящее его вовсе не волновало. — Что ты имеешь в виду?! — вырвалось у неё, голос прозвучал резче, чем она хотела, но крик всё-таки удалось сдержать. Кисаме медленно выпрямился, не спеша и намеренно затягивая момент. — Ты же сама слышишь, — протянул он, наслаждаясь её напряжением. — Шум стих. Чакра, которую я чувствовал, исчезла. Всё кончено. — Кончено?.. — хрипло повторила она, пальцы сами собой вцепились в рукав её плаща так сильно, что ткань затрещала. Суйгецу скосил на неё взгляд с недоумением — её реакция его явно озадачила: — Ну, чего ты ждала? Это же Саске. Он ведь не зря сюда шёл. Амайя качнула головой, отгоняя прочь его слова. Она не ответила, лишь снова уставилась вперёд — на безмолвную территорию храма, где тягучая тишина только сильнее давила на уши. В груди нарастало нетерпение, и вдруг она резко произнесла: — Я пойду! — и, не дождавшись ответа, рванула туда, откуда ещё недавно доносились звуки боя. — Эй! — выкрикнул Суйгецу ей вслед, но она уже не слышала, что он сказал, ноги сами несли её вперёд.  Она мчалась так быстро, как могла. Ветки хлестали по плечам, камни скользили под ногами, но она даже не чувствовала этого. Бежала, не разбирая дороги, ведомая одним лишь тревожным чувством. Но, выскочив на каменистую равнину, внезапно остановилась, словно врезалась во что-то невидимое. Перед ней раскинулся храм. Или, вернее, то, что от него осталось… Когда-то величественное здание клана Учиха теперь было превращено в руины. Каменные своды обрушились, крыша рухнула внутрь, а огромные колонны, некогда державшие входной зал, теперь валялись в щебне — расколотые и почерневшие. И всё это… горело. Чёрное пламя ползло по обломкам, облизывая потрескавшиеся стены и стелясь по разломам в земле. На земле тянулась сеть расколов, словно от удара молнии, и воронки, в которых кипела пыль. Все символы клана, высеченные на стенах, теперь скрывались под копотью и глубокими трещинами. Амайя сделала вперёд шаг. И ещё. На мгновение замедлилась, всматриваясь в чёрное пламя. «Аматерасу…» — пронеслось в голове. Она стиснула зубы и одним движением сложила печати. Влага вокруг поддалась её контролю, уплотнилась, превращаясь в плёнку, и обернулась вокруг неё водяным коконом. «Надеюсь получиться».  Девушка бросилась прямо в пламя. Вода трещала и шипела, удерживая чёрный огонь на расстоянии, пусть всего на секунды. Жар всё равно пробивался сквозь защиту, обжигая кожу, но кокон дал ей шанс проскочить сквозь узкий просвет. Одним рывком она вырвалась за пределы пламени, зажмурилась от жара и пара. А когда распахнула глаза — увидела их. Двое. На расколотых камнях посреди руин лежали Саске и Итачи. Как зеркальное отражение друг друга — неподвижные тёмные силуэты на фоне разрушенного храма. Ноги сами понесли её вперёд. Она почти споткнулась на обломках, но всё равно добралась до него первой. Саске. Она опустилась на колени рядом с ним, пальцы дрожали, когда она осторожно прижалась ухом к его груди. Тишина. И… звук. Едва слышный. Сердце. Он всё ещё дышит. «Живой…» Она выпрямилась и медленно повернула голову к нему. Итачи. Его тело лежало на камнях, неподвижное, как отброшенная кукла. Всё вокруг него было залито тёмной, уже густеющей кровью. Его лицо — бледное и израненное, с потёками крови на щеке и у губ. Глаза были закрыты, а рука безжизненно вытянулась в сторону. Она сделала шаг… и уже знала. Мёртв. Шаг. Ещё шаг. Колени подкашивались и не слушались, но она всё-таки дошла и осела рядом. Её ладони плеснулись прямо в кровь. — Нет… — выдохнула она так тихо, что сама едва услышала.  Она протянула руки, не в силах сдержаться, и тронула его за щёку.  — Нет… нет! — сорвалось из неё хриплым сдавленным криком. Она начала трясти его за плечи, бездумно и в панике. — Не смей! Не смей! — выкрикивала она, и голос срывался, переходя в рыдания. Слёзы градом катились по её щекам, падали на его грудь и на грязную одежду. Она прижалась к нему всем телом, обхватила его руками, дрожа и цепляясь за него так, будто могла согреть, вернуть к жизни. — Почему ты… Зачем ты так поступил?! — вырывалось у неё сквозь всхлипы. — Почему ты не остановился?! Её голос становился всё громче, пока наконец не сорвался на истеричный, пронзительный вопль, наполнивший разрушенный храм: — НЕЕЕЕЕТ!!! Она снова попыталась встряхнуть его, проводила ладонями по его холодному безжизненному лицу, всё ещё ища хоть малейший отклик. — Ты не мог так уйти! Не мог оставить всё вот так! Вернись! Вернись, Итачи! Она рухнула на него, сжимая изо всех сил, прижимаясь к его груди и плача без остановки. Слёзы смешивались с пятнами крови на его одежде, которые пропитывали её пальцы. — Зачем… зачем ты всё это взял на себя… Зачем ты умер… Зачем я вообще послушалась тебя…  Её крики и всхлипы, пугающе надрывные от безысходности, разносились под мрачными сводами разрушенного храма. А его холодное тело всё так же лежало неподвижно… И вдруг она ощутила за спиной чужое присутствие. По позвоночнику скользнула ледяная волна, чужая чакра резанула сознание. Она резко обернулась — позади неё стоял высокий силуэт в чёрном плаще с красными облаками. Мужчина в маске. Тот самый, которого она видела в бою. — Так ты всё знала, — глухо произнёс он.  Амайя с шоком уставилась на него. — Кто ты?..  — Хм… — он склонил голову, внимательно разглядывая её сквозь прорези маски. — Не думал, что Итачи кому-то об этом расскажет. — Кто ты?! — выкрикнула она уже громче. Он усмехнулся и, не колеблясь, представился: — Учиха Мадара. Тот самый, кто когда-то помог Итачи избавиться от клана. Её дыхание перехватило. Она отняла руки от безжизненного тела Итачи и поднялась на ноги. — Что? Это невозможно… Итачи… Итачи сделал это один! — Итачи, как обычно, решил быть на несколько шагов впереди и не рассказал тебе всей правды, — ответил он. Амайя не сразу могла поверить в услышанное. — Значит?.. Значит, ты сделал это вместе с ним?  — А ты что думала? Даже Итачи не справился бы один со всем кланом Учиха, — произнёс он с тихой насмешкой, не выказав ни тени сожаления. Её взгляд мгновенно вспыхнул гневом. — Зачем ты сюда пришёл, гад?! — с презрением выкрикнула она и шагнула вперёд. — Пришёл за Саске, — спокойно сообщил он, даже не сдвинувшись с места. — Саске?! Что тебе от него нужно?! — её голос дрожал от ярости и отчаяния. — Хм. Тебе незачем это знать, — он подошёл ближе. — Я не дам тебе его забрать! Даже не думай! — она встала перед Саске, заслоняя его собой. — Вряд ли у тебя есть выбор, — произнёс он так, словно это не подлежало обсуждению. Амайя на мгновение растерялась, не понимая, что он имеет в виду. — Что?.. — Я бы на твоём месте уже ушёл отсюда, — холодно добавил он. — Как ты смеешь… — прохрипела она, её голос надломился, но она всё равно крикнула: — Убийца! Он выдохнул, и в его голосе появилась тяжесть: — Скоро… Саске узнает правду, — он сделал паузу; его взгляд из-за маски прожигал её насквозь. — И тогда тебе лучше держаться подальше. Вряд ли он захочет даже смотреть на тебя, когда поймёт, что именно ты сама направила его убить собственного брата, зная всё с самого начала. Его слова повисли в воздухе, как приговор — неотвратимые и безжалостные. Всё её тело застыло, парализованное страхом и осознанием. Она не могла ни вдохнуть, ни ответить — только стояла, глядя на него в ужасе, немая и беспомощная. — Ты… не смеешь… — выдавила она еле как дрожащим голосом. Он покачал головой, в его тоне звучало явное превосходство: — Я видел больше, чем ты, Амайя Учиха. И должен предупредить: такие, как Саске не знают слова «прощение». Он немного выпрямился, и его фигура показалась еще выше, еще мрачнее. — Исчезни… Пока не поздно. Она резко шагнула вперёд, голос её дрогнул, но в нём ещё теплился вызов: — Но Саске… — С ним я разберусь сам, — перебил он. Амайя пошатнулась, но попыталась взять себя в руки. — Я не могу оставить его! Тем более такому подонку, как ты! — выкрикнула она из последних сил. Мужчина в маске с полным равнодушием к её всплеску лениво произнёс: — Даже не пытайся. Я уже опередил все действия Итачи. — Что?.. Он приблизился и уже с какой-то угрозой произнёс: — Уйди… пока Саске не обрушил на тебя свой гнев. Будет жалко смотреть на это. — Саске поверит мне! — возразила она, но в её словах уже чувствовалась неуверенность. Он усмехнулся под маской и сказал — чуть насмешливо, чуть устало: — Ты, конечно, умна. Но и Саске не настолько глуп. Да и вряд ли у тебя хватит совести нагло врать ему в лицо. Её руки задрожали, а слова застряли где-то в горле. Она стояла, не в силах ответить, чувствуя, как озноб пробирает до самых костей. Чувствуя, как она бессильна перед его словами. — Хм. Я же говорил, — протянул он. Окинул её взглядом сверху вниз и уже серьёзнее произнёс: — Не беспокойся за Саске. Я не трону его. И сражаться с тобой мне тоже нет смысла — ты и сама это понимаешь. Уйди сейчас. Повторяться не буду. Она смотрела на него, и в её глазах металась растерянность, страх и ненависть. Она не понимала, кто он и откуда взялся в этот самый момент — как тень, вынырнувшая из кошмара. Но где-то в глубине души уже с горькой тяжестью осознавала: он не врёт.  Дыхание стало судорожным, в голове шумело. Пальцы нервно подрагивали, словно сами искали, за что ухватиться. Но она уже знала: как бы отчаянно ни пыталась, как бы ни рвалась остаться рядом, ей не удастся обмануть его. Саске. Он узнает. Узнает всё. И тогда… возненавидит её. И эта ненависть будет сильнее всего, что они делили до этого. Он не захочет больше видеть её лица. Никогда. Мысль об этом полоснула острее ножа, и от этого боль стала почти физической. Но у неё не было выбора. Этот мерзавец не оставил ей ни единого шанса — слишком хладнокровный, слишком уверенный, слишком сильный. И как бы больно ни было это признавать… Он был прав. Она сделала шаг назад. И ещё один. — Так-то лучше, — заключил он. — Я его отнесу. Она не ответила. Только стояла, сверля его взглядом, полным ненависти. Казалось, ещё мгновение — и это напряжение прорвётся криком или ударом. Но нет. Она резко отпрянула назад и, не оборачиваясь, рванула прочь.