Часть 47 «Война началась»

***

— Пойдём есть, — позвал её Саске, не отрывая внимания от костра. Она подошла ближе к нему, но сразу почувствовала: это не просто приглашение к еде. За этими словами скрывалось что-то большее — разговор, к которому она ещё не знала, готова ли. — Молодец… Всё-таки сумел, — слабо улыбнулась Амайя, глядя на рыбу. — Не обязательно владеть стихией воды, чтобы поймать рыбу, — усмехнулся он. — Да… Наверное, — пробормотала она и уже собиралась сесть рядом, но Саске, как обычно, резко подхватил её и усадил к себе на колени. — Ты хочешь, чтобы мы вообще не отрывались друг от друга? — с иронией бросила она, глядя на него через плечо. — Возможно, — просто ответил он. Она лишь улыбнулась и осталась сидеть у него на коленях. Взяла кусок рыбы и откусила, делая вид, что не обращает внимания на его руки, которые всё ещё держали её за талию. — Амайя… — вдруг произнёс он. Она поудобнее устроилась у него на коленях и повернула к нему лицо, внимательно посмотрев. — Что? — Мне было очень хорошо с тобой сегодня, — Саске опустил взгляд к песку и после паузы добавил: — Даже слишком. Настолько, что это всё непривычно. — Да… Мне тоже непривычно, когда всё вот так хорошо, — она отвернулась в сторону, туда, где в солнечном свете переливались волны. — Почти так же хорошо, как в детстве. Ты помнишь это, Саске? Помнишь, как мы игрались тут? Он тяжело выдохнул и ответил: — Помню, как ты упрямо тащила бумажного змея. — А ты упрямо делал вид, что не хочешь мне помогать. Саске коротко усмехнулся, но его лицо сразу стало серьёзнее. — Я не хочу вспоминать те дни. — Почему? — Потому что не хочу сейчас злиться, — ответил он твёрже. Она кивнула, понимая, о чём он. — Хорошо… Возможно, ты прав. Саске просто сидел молча, склонив голову к её плечу, будто и не думал есть. Она тихо вздохнула и, немного помедлив, спросила: — Почему ты… всё-таки решился прийти? Прийти ко мне? — После нашего боя я понял, что нет смысла вымещать на тебе свою злость, — он снова перевёл взгляд на неё. — В твоих руках тогда… ничего не было, — он замолчал на пару секунд, обдумывая, стоит ли продолжать, и почти без интонации добавил: — Скажи мне, Амайя… Она чуть удивлённо повернулась к нему.  — Что сказать?  Саске продолжал смотреть ей прямо в глаза с тем же непроницаемым выражением. И всё-таки спросил: — Ты ведь виделась с Итачи до его смерти… Верно? Амайя вздрогнула от его вопроса и опустила глаза. — Да. Ещё до того, как пришла к тебе. — Что он тебе сказал? — Саске прищурился. Её пальцы невольно сжались на коленях. Она ответила спокойно, но в голосе появилась дрожь: — Он хотел, чтобы мы были рядом друг с другом. Саске ничего не сказал, но она видела — по тому, как он чуть сильнее сжал её талию, как взгляд стал жёстче, — он явно напрягся. Ветер с моря шуршал по песку, трепал его волосы и заставлял пламя костра то вздрагивать, то замирать. Амайя какое-то время тоже просто смотрела на огонь. Но потом всё-таки выдохнула, голос её прозвучал более отчаянно, чем раньше, будто она признавалась не только ему, но и самой себе: — Он страдал. Гораздо сильнее, чем хотел показать. И мне… мне было его по-настоящему жаль. Я не хотела его отпускать. Хотела заставить остаться. Но я знала… он не послушает. Не остановится. Она взяла его ладонь и крепко сжала, уже не скрывая печали, мелькавшей в глазах. — Мне было плохо, но я понимала, что он уже всё для себя решил. Он шёл к смерти. Потому что жить вот так, с этой ношей… для него было хуже, чем смерть. Она встретилась с его глазами и, не выдержав, крепко обняла его, ищa в нём опору. — Я не хотела быть эгоисткой. Не хотела… тянуть его обратно только потому, что мне самой страшно. Саске всё ещё молчал, обнимая её в ответ и понимая, как ей больно. Ему не нужно было слышать этих слов — он и так уже понял всё, как было. Он слишком хорошо знал её, чтобы не понять, что у неё не было злых намерений, когда она скрывала правду. Знал, что она прятала её не ради выгоды — скорее наоборот. И слишком хорошо знал своего брата: знал, что тот не отступил бы от своих действий. А если бы и отступил, всё равно не смог бы жить после всего, что сделал. Как бы злость ни затуманивала разум, Саске понимал это. Понимал — и именно поэтому простил её. Как бы тяжело это не было. Но всё равно внутри всё сжалось. Злость, которую он весь день глушил, снова поднялась — не на неё, а на тех, кто стоял за всем этим. На эту проклятую деревню. Пальцы сильнее сомкнулись на её спине и он уже пытался сдержать не её, а самого себя. Он уже хотел что-то сказать ей, но сдержался: не хотел усугублять ситуацию. Лишь чуть отстранился, как бы давая понять, что не станет дальше давить на эту тему. — Ты чувствуешь боль в глазах? — наконец спросил он, не желая больше тянуть. Амайя посмотрела на него с лёгким удивлением, не ожидая такого вопроса, но всё же быстро ответила: — После боя с тобой начала сильно чувствовать. Раньше такого не было — только слегка. Сейчас, когда я использую Мангекё, сразу идёт сильная боль, и зрение будто стало хуже. Саске замолчал, погрузившись в мысли. Она слегка нахмурилась и вгляделась в него. — А с твоими что? — осторожно спросила она. — Я ведь видела. Ты тогда едва стоял на ногах. Он тяжело вздохнул и сказал: — Я пересадил себе глаза Итачи. Она замерла, не сразу осознавая смысл его слов. — Что?.. Пересадил?.. Эта тема давалась Саске тяжело, но он всё же собрался. — Перед смертью… Итачи сказал мне, что Мангекё со временем лишает зрения, если использовать его силу. Только пересадка глаз другого Учиха даёт «Вечный Мангекё». Амайя медленно повернула голову, и на её лице одна за другой промелькнули эмоции: недоумение, растерянность, страх. — Я… даже не знаю, что сказать… — Я знал, что ты так ответишь. — Что ты имеешь в виду? — с недоумением произнесла она. Саске посмотрел на неё тяжёлым взглядом, сильнее сжал её талию и глухо ответил: — Мадара сделал мне операцию. И достал мне глаза другого Учиха. Я хочу, чтобы ты тоже пересадила их. Ты ведь уже чувствуешь… зрение сдаёт. Амайя резко вскочила, оттолкнувшись от него так, что всё тепло между ними исчезло в одно мгновение. — Мадара?! — в её голосе вдруг зазвенела злость. — Этот гад уничтожил наш клан, Саске! И ты доверяешь ему?! Саске чуть прищурился, и голос его стал тяжелее: — Я ему не доверяю, но выбора нет. Она притихла, но уже понимала: молчать больше нельзя. Всё к этому и шло, и теперь она должна была услышать ответ.  — Скажи мне честно. Что ты собираешься делать дальше, Саске? — спросила она наконец. Он поднялся на ноги и посмотрел прямо ей в глаза.  — Отплачу всем, кто разрушил наш клан. Всем до последнего, — его голос был твёрдым, холодным, без колебаний. Она вскинула брови, не веря его словам, хотя в глубине души словно уже знала. — Ты… серьёзно? — её голос дрогнул. — Ты всё ещё цепляешься за это? Саске всё так же серьёзно смотрел на неё.   — Я знаю, ты не поддержишь меня, — сухо произнёс он. — Но я и не за этим пришёл. Мне не нужно, чтобы ты понимала. Я пришёл чтобы помочь тебе.   Амайя нахмурилась, выражение стало резким. — Значит, всё это только ради глаз? Не потому что ты наконец что-то осознал? А если бы не они, Саске, ты бы даже не пришёл? — Я уже здесь. Поэтому твой вопрос бессмысленный, — без всяких эмоций ответил он. Она отвернулась, на мгновение задержалась в тишине. — Вот как… Понятно. — В голосе скользнула лёгкая обида, но она тут же отбросила её. Подняв глаза, уже твёрже сказала: — Мне всё равно на это. Меня волнует другое. — Что? — Остальные. Что ты будешь делать с ними? Наруто… Сакура… Какаши… — она перечисляла их имена медленно, будто пытаясь достучаться. — Наруто ведь всё время тянется к тебе, хочет помочь. Он твой друг, Саске. Её слова не вызвали никаких эмоций, наоборот, в его взгляде вспыхнуло раздражение. — Кто тебе это сказал? Плевать я на них хотел, — его голос прозвучал жёстче, без намёка на жалость. — Сейчас у меня одна цель: убить Наруто. А потом уже остальных. Амайя замерла, распахнув глаза. Его слова ударили слишком резко, и она потрясённо произнесла: — Ты меня поражаешь… В один миг нормальный человек, а в другой — безумный убийца. Как ты вообще можешь об этом думать? Как? Наруто ведь твой друг, Саске… Как ты собираешься решиться на такое? Он медленно шагнул ближе, и его лицо стало более надменным. — Думай обо мне как хочешь. Но пока эта деревня не заплатит за всё, я не успокоюсь. За их ложь. За их лицемерие. За всё, что они сделали с нами. И единственный, кто сейчас стоит у меня на пути к этому, — Наруто. Плевать я хотел на его жизнь. Она отвернулась, шепнув растерянно: — Всё это… слишком. Я даже не знаю, что тебе сказать. Он с отчётливой решимостью ответил: — И не надо. Я сам решу. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась. Единственное, чего я хочу сейчас, — чтобы ты пересадила глаза. Иначе ты ослепнешь. Она сжала кулаки, в голосе дрогнула злость и тревога: — Саске… То, что ты сейчас говоришь и собираешься сделать, — это безумие! — Для тебя — да. Для меня — нет. Я не отступлю, — отрезал он. — Ты с ума сошёл?! Как ты собираешься сделать это в одиночку? И что будет с нами потом? Ты хочешь, чтобы мы остались вместе на развалинах Конохи, среди её мёртвых? — А что ты мне предлагаешь? — Саске нахмурился ещё сильнее, в его голосе уже звенела злость. — Сидеть молча после всего?! Жить мирной жизнью?! Закрыть глаза на то, как эта деревня издевалась над нами?! — Клянусь, Саске, что в детстве, что сейчас — ты одинаково упрямый! — раздражённо бросила она. — Говори что хочешь, — отрезал он, даже не моргнув. На миг между ними повисла тишина, он тяжело выдохнул, стараясь сдержаться. Но в голосе всё равно проступили нотки недоумения и раздражения: — Вот чего я действительно не понимаю… Как ты смогла простить эту деревню?! Амайя вскинула брови. Его вопрос застал её врасплох, но всё же ответила не отступая: — Я не прощала её! Но там всё ещё есть люди, которые не заслуживают ненависти! Он криво усмехнулся, даже не скрывая, как мало его тронули её слова. — Какая разница, кто там есть? — его голос стал спокойным, но в нём звенело презрение. — Для меня они все одинаковы. Она лишь выдохнула и почти устало произнесла: — Это твоё решение. Я больше не хочу вмешиваться. Хоть и обещала твоему брату, что попытаюсь. Только знай, добром это не закончится. Ты и так сейчас считаешься преступником. Саске кивнул и сказал как само собой разумеющееся: — Нам некогда это обсуждать, мы и так задержались. Тебе нужно найти медика и сделать пересадку глаз, а мне закончить начатое. — Ты хоть понимаешь, что скоро начнётся Четвёртая мировая война? — напомнила она, нахмурившись. — Что её развязал именно этот Мадара Учиха? — Знаю. И мне плевать, что он там начал, — ответил он без тени сомнений. — У меня свои цели. Она коротко фыркнула и слегка покачала головой. — Ты точно в детстве где-то ударился… По-другому я не могу объяснить, что у тебя в голове. Её слова его никак не задели — он подошёл ближе и с нажимом произнёс: — Я же сказал, у нас нет времени. Упрямиться будешь потом. Сейчас собирайся, мы уходим. Она только тяжело вздохнула, кивнула и молча пошла в дом, чтобы забрать всё, что осталось.

***

Их путь всё дальше уходил на север, воздух становился прохладнее и резче. Впереди уже поднимались первые скалы — граница Страны Молнии. Они мчались молча, легко перебираясь с камня на камень и скользя по ветвям деревьев. Лишь свист ветра да редкий хруст песка под ногами нарушали тишину. Когда вдалеке замаячил дозорный столб с флагом молнии, Саске остановился. Амайя тоже замедлила шаг, бросив на него быстрый взгляд. И увидела, что он смотрит прямо перед собой, будто отрезая себя от всего, что осталось позади. — Амайя, иди дальше сама, — наконец сказал он, посмотрев на неё. Она опустила глаза. В груди неприятно щемило, и дыхание давалось неровно. Знала, что этот момент неизбежен, — знала ещё на берегу моря, когда он снова заговорил о своей мести. Но всё равно не смогла сдержаться. Слова сами сорвались с её губ, голос дрогнул от бессилия: — Саске… пожалуйста. Если у тебя есть хоть малейший шанс… не иди по этой дороге. Не поступай так с Наруто. Он стоял спокойно, но во взгляде всё же мелькнуло раздражение после её слов. Не отводя глаз, он медленно подошёл, опустил ладонь ей на плечо и чуть сжал. Голос прозвучал твёрдо и не терпел возражений: — Я уже всё решил. Поэтому хватит, Амайя. Сделай так, как я сказал. Она глубоко вздохнула, понимая, что дальше спорить с ним и отговаривать уже бессмысленно, и только кивнула. В последний раз коснулась его руки — коротко, почти неловко — и отступила. Больше не сказала ни слова, просто развернулась и пошла вперёд. Пока она быстро продвигалась в ту сторону, где, скорее всего, уже разворачивались боевые действия, в голове крутилась тысяча мыслей. «Где сейчас будет Саске? Почему этот проклятый Мадара вообще начал эту войну? Ради чего? Ради власти, ради своей безумной идеи? Что сейчас с Наруто, с Какаши, с Сакурой?.. Живы ли они, целы ли? И что сделает Саске, если они сойдутся на одном поле боя: встанет ли он рядом с ними… или против них? И самое страшное — неужели он и правда собирается их всех убить? Убить Наруто?» В голове это не укладывалось, несмотря на все его слова. Она не понимала, когда вообще снова увидит его. И увидит ли. Какие у него планы на всё это, кого он собирается пощадить, если вообще собирается… Она сжимала кулаки на ходу так сильно, что ногти впивались в ладони. Дорога казалась бесконечной, и только когда впереди замаячили первые разрушенные строения, а запах дыма и гари ударил в нос, она замедлила шаг. Остановилась и окончательно поняла: война уже началась. Боевые действия тоже. И впереди её ждал только хаос, кровь и неизвестность. В голове настойчиво крутилась мысль: «Сейчас нужно найти Сакуру». Вспомнилось, что та вроде бы стала медиком. Надо сделать так, как сказал Саске, иначе от неё самой не будет никакого толку, если глаза продолжат слабеть, если эта острая боль станет невыносимой. И искать её, скорей всего, стоит там, где собирают раненых после боёв: среди палаток, в лагере, где лечат людей. Она направлялась всё дальше по дымящимся холмам и выжженным тропам, перепрыгивая через растрескавшийся песок и следы от взрывов. Запах крови висел в воздухе. Её взгляд метался по сторонам, но пока нигде не было видно ни знакомых лиц, ни знаков Конохи. Через несколько часов, за очередным перелеском, она заметила двух шиноби — по их повязкам было ясно, что они из разных деревень, но явно союзники Конохи в этой войне. Один из них перевязывал руку другому, а рядом валялась сломанная катана. Амайя подбежала к ним быстрее, чем они успели понять, кто к ним приблизился, и резко спросила: — Где лагерь, где лечат раненых? Где медики? Они коротко переглянулись, явно удивлённые её напором. Мгновение никто не решался ответить, но потом один из них — высокий парень с повязкой скрытого Тумана на лбу — шагнул вперёд и кивнул в сторону северо-запада. — Там, за холмом. Идёшь по тропе вдоль русла реки — за поворотом увидишь палатки и флаги. Там все медики и раненые. — Спасибо, — Учиха коротко кивнула. Не задерживаясь ни на секунду, она сорвалась с места и направилась дальше. Когда наконец добралась до лагеря, впереди открылся вид, от которого внутри неё всё неприятно сжалось. Перед ней раскинулся целый ряд палаток — десятки шиноби в повязках разных деревень сновали туда-сюда. В воздухе стоял запах крови, лекарств и жжёной плоти. Кто-то сидел, прижимая к груди забинтованную руку, кто-то, хромая, шёл в сопровождении товарища. На чьём-то лице зияла свежая, зашитая наскоро рана. Один парень без ноги пытался дотянуться до костыля, пока рядом с ним двое медиков торопливо что-то делали на переносных носилках. Амайя сглотнула, но всё же продолжила идти по тропе между палатками. От каждого нового взгляда на искалеченные тела и окровавленные бинты ей хотелось отвернуться. Наконец она дошла до одной из больших палаток, откуда доносились голоса и звон инструментов. И сразу увидела её. Сакура. Она стояла у койки, согнувшись над раненым, быстро меняя повязку. Движения уверенные, лицо серьёзное и собранное. Она отдавала короткие указания, рядом крутились младшие медики. «Вот она…» — подумала Амайя и остановилась на мгновение, просто глядя на эту знакомую розоволосую фигуру. — Сакура, — наконец позвала она вслух, сделав шаг вглубь палатки. Розоволосая медик вздрогнула от неожиданности, резко подняла взгляд от раненого и замерла, уставившись на вошедшую. — Амайя?.. — в её глазах мелькнула смесь удивления и настороженности. — Это… правда ты? — Да, это я. А что? Сакура нахмурилась, оглядела её с ног до головы, будто не доверяя собственным глазам, и понизила голос: — Просто… сейчас слишком опасно, — она подошла ближе и коснулась её плеча, проверяя, настоящая ли она. — Тут много кто пытается внедриться, делают технику замены… Принимают облик других. Ты ведь понимаешь? — Понимаю, — ответила Амайя спокойно. — Но уверяю тебя — это я. Сакура облегчённо выдохнула, но всё ещё не до конца отпустила напряжение. — Но подожди… Куда ты тогда пропала? После того боя… с Саске-куном? — Я не хотела тогда ничего объяснять. И просто перенеслась в другое место, — ответила она, её голос был резким и уверенным. — Но сейчас мне нужно кое-что от тебя. Времени разговаривать нет. — О чём ты вообще? — Сакура нахмурилась, с недоумением глядя на неё. — Ты можешь сделать мне операцию? Пересадку глаз. Сакура в шоке отшатнулась на полшага, не сразу находя слова. — Что? Пересадку?.. Чьих глаз? Амайя опустила руку в сумку и вытащила небольшой контейнер с герметично закрытой банкой, внутри которой медленно крутились два глаза с активированным Шаринганом. — От Мангекё я теряю зрение, — пояснила она. — Эти глаза… дал мне Саске. Сакура поражённо смотрела на глаза в банке, потом перевела взгляд на девушку. — Подожди… Саске-кун?.. — произнесла она с недоверием и растерянностью. — Сакура, — её голос звучал спокойно, но твёрдо. — У нас нет времени это обсуждать. Сакура ещё мгновение молчала, нахмурившись, переваривая услышанное. — Хорошо. Я закончу здесь — и можем начать операцию. Постараюсь сделать всё быстро. Амайя лишь коротко кивнула, больше ничего не говоря.  Через несколько часов, когда Сакура наконец закончила с раненым отрядом и подготовила всё необходимое, они приступили к операции. Амайя спокойно сидела на краю кушетки и не шелохнулась даже тогда, когда Сакура надела перчатки и сказала: — Ложись. Закрой глаза. Постарайся не думать ни о чём. Учиха послушно закрыла глаза. Время тянулось бесконечно, и внутри постепенно нарастало тяжёлое напряжение, словно что-то в ней самой менялось. В какой-то момент она ощутила, как на веки легли тонкие бинты. Сакура аккуратно закрепила их, ещё раз проверила всё и лишь тогда отошла, оставив её одну. Некоторое время Амайя просто лежала тихо, стараясь не двигаться, прислушиваясь к себе. Спустя почти час Сакура вернулась, осмотрела её, поправила повязку и немного понаблюдала за состоянием. Убедившись, что всё в порядке, она наклонилась ближе и наконец начала снимать бинты. — Всё. Можно открывать… — сказала она, отступая в сторону. Амайя медленно разлепила веки и вдохнула поглубже. Зрение стало намного яснее, чётче — словно заново. Цвета засияли ярче, контуры стали резче, даже воздух казался другим. По телу разливалось ощущение странной новой силы. Она сжала кулаки, медленно встала и сделала шаг вперёд, пробуя активировать Шаринган, — и впервые за эти несколько дней не почувствовала этой острой боли, разрывающей глаза изнутри. — Спасибо, — сказала она с облегчённой улыбкой, взглянув на Сакуру. Сакура только устало кивнула, всё ещё не сводя внимательного взгляда с её новых глаз. Через пару минут после того, как Амайя окончательно пришла в себя после операции, она ощутила неприятный холодок. Вокруг шла война, и сидеть без дела здесь, среди палаток, казалось почти предательством. Она выпрямилась и резко спросила: — Что сейчас происходит на поле? Вообще какая ситуация? И где Цунаде-сама? — Сейчас вроде всё под контролем, — Сакура обернулась, отрываясь от карты на столе. — Кто-то… запретной техникой оживил лучших шиноби всех деревень и стран. Тех, кто давно мёртв. Сегодня все сражались против них. Они невероятно сильные… Но вроде мы справляемся. Амайя замерла, вслушиваясь в каждое слово. В голове сразу вспыхнули вопросы и недоумение: «Запретная техника… оживлённые… лучшие ниндзя… А вдруг? Нет, только не он. Только не Итачи…»  — Подожди. Ты сказала, оживили лучших ниндзя деревень? Запретной техникой? Это… той самой, что использовал Орочимару, когда напал на Коноху? — Да, именно она, — ответила Сакура, слегка нахмурившись. — Понятно… — только и выдавила Амайя, но лицо у неё стало куда напряжённей.  — А где в итоге Цунаде-сама? — спросила она через секунду. — И Какаши-сенсей? Хокаге уже пришла в себя? — Да, — ответила Сакура. — К счастью. Совсем недавно, благодаря Шизуне и медикам. Сейчас она в штабе командования, руководит оттуда. А Какаши-сенсей на поле боя… но в другом регионе. — Ясно… — Амайя чуть кивнула, отведя взгляд. — Ты остаёшься здесь? — спросила она уже у выхода из палатки. — Да. Мне нужно управлять здесь со штабом, Шизуне и остальными медиками. — Всё пока под контролем, говоришь? — уточнила она. — Пока да… Вроде бы, — ответила Сакура, но на лице мелькнуло сомнение, которое она тут же попыталась спрятать за деловой серьёзностью. Амайя заметила это, но не стала комментировать. Что-то в ней отзывалось нехорошей догадкой: «Эта война не закончится обычными схватками. У них наверняка ещё остались козыри…» Она уже развернулась, чтобы выйти, но Сакура вдруг окликнула её, перебивая мысли. — Подожди, Амайя. А где Саске-кун? Учиха снова обернулась, посмотрела на неё, и в голове её кольнула мысль: «Неужели Сакура всё ещё так одержима Саске, даже после того, как он пытался её убить?» Но вслух ответила сухо: — Не знаю. Сакура только тяжело вздохнула. — А где Наруто? — почти сразу же спросила Амайя. — Они вместе с Восьмым Джинчурики… на острове, — ответила Сакура, и её голос невольно дрогнул. — Нам… нам приказали держать их там любой ценой. Потому что… Акацуки нужны Восьмой и Девятый, чтобы собрать полную силу, — на последних словах в её тоне уже явственно чувствовалось напряжение и тревога. — И ты думаешь, Наруто будет просто так сидеть в стороне? Вряд ли. Он не настолько глуп, чтобы поверить в это враньё. И вряд ли фронт справится без его силы, — сказала она с нажимом и на миг сама задумалась над собственными словами. — Это приказ всех Каге. И нам пришлось послушаться, — выдохнула Сакура. Амайя ничего не ответила и быстро направилась в сторону другой палатки, чтобы немного побыть одной и привести мысли в порядок.