Часть 46 «Курортный домик клана Учиха часть 2»

***

Саске всё ещё тяжело дышал, всё его тело было напряжено, а сердце не спешило успокаиваться. Он лежал на ней, чувствуя, как её грудь так же неровно поднимается под ним. Лишь спустя несколько долгих секунд, когда дыхание начало выравниваться, он медленно приподнялся и сполз рядом, переворачиваясь на спину. Позже он повернул голову и посмотрел на неё. Её волосы раскинулись по подушке и её груди, лицо оставалось чуть раскрасневшимся, губы приоткрыты. А в глазах всё ещё дрожал отголосок того, что только что произошло между ними. Она встретила его взгляд, и на губах появилась слабая, но настоящая улыбка. Он едва заметно ответил тем же — коротко, почти неосознанно. Но потом взгляд Саске скользнул вниз и замер — на его бёдрах и между её ног темнел тонкий след крови. Его глаза сузились, он всматривался в алые следы на своей коже и на футоне. Внутри неприятно кольнуло странной мыслью.  Амайя, уловив его странное выражение, проследила за ним и сама посмотрела вниз. На её лице появился испуг, и она покраснела, быстро прикрывшись рукой, будто стыдясь того, что он увидел. Саске ещё пару секунд смотрел на алые пятна, хмурясь. Потом повернул голову на неё и тихо, но с заметной напряжённостью сказал: — Это… Тебе было больно? Она попыталась сесть, отворачиваясь, всё ещё стыдясь этого и своей наготы. — В начале… да. Но потом нет, — ответила она и натянуто улыбнулась. — Ладно. Не смотри, я умоюсь. Он лишь хмыкнул, протянул руку и потянул её к себе обнимая за плечи, не давая сразу отойти. — Не стыдись меня, — сказал он серьёзно. — Я не знал, — его пальцы медленно проводили по её плечу, и он добавил после короткой паузы: — Пойдём вместе искупаемся. Амайя удивлённо обернулась. — Здесь уже ничего не работает. Воды нет, — пробормотала она. Саске на миг задумался, потом усмехнулся и сказал: — Пойдём к морю. — Прямо так? Думаешь, морская вода — хорошая идея?.. Она же солёная, — растерянно произнесла она, но он уже поднимался на ноги. — Да, лучше, чем ничего. Амайя даже не успела возразить, как он наклонился и подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила. Ей казалось, что он мог бы поднять её и одним пальцем. — Подожди, — сказала она, смущённо прикрываясь рукой. — Я… возьму полотенца. Он отпустил её, и она быстро порылась в старом шкафу, нашла пару полотенец и, прикрывшись одним, вернулась к нему. — Вот возьми, — протянула она второе, всё ещё отводя глаза и избегая смотреть на его тело. Он взял полотенце и обмотал им бёдра. — Идём, — сказал он, без спешки и нажима. Они вышли из дома и направились к морю. Саске шёл впереди, как всегда, не оборачиваясь. Ночной воздух был приятным, а шум волн становился всё громче, пока они шли по песку. Луна ярко отражалась в воде, и оба ненадолго замерли, вглядываясь в тёмную гладь. Потом скинули ткань и шагнули в воду — медленно, почти одновременно. Саске подошёл к ней сзади и притянул её к себе за талию. Его руки легли жёстче, чем нужно, но он не ослабил хватку. Опустил подбородок ей на плечо, глубоко вдохнул солёный воздух и просто стоял так, глядя перед собой. Она чувствовала каждое его движение: его тёплое дыхание на шее, ладони на талии, грудь, прижатую к её спине. Вода мягко обнимала их, но внутри всё горело. Амайя закрыла глаза и крепче обхватила его руки, покоящиеся на её животе. — Ты… странный, — вдруг сказала она. — Почему? — спросил он. — Потому что… — она чуть откашлялась и помедлила, не находя слов для всей этой ситуации. — Потому что всё это… Я не понимаю тебя. И себя. Но всё равно не хочу… чтобы ты уходил. Саске провёл носом по её шее и тихо произнёс: — Я и не собираюсь. Амайя не веря, что всё это происходит прямо здесь и сейчас, невольно рассмеялась. Он слегка нахмурился и спросил: — Чего смеёшься? Она повернула голову к нему и ответила с лёгкой насмешкой: — Просто ты такой разный. Все сейчас думают, что ты безумный убийца, а тут… Ты стоишь со мной в воде без одежды и молчишь, глядя вдаль, как ни в чём не бывало. Он чуть усмехнулся и не отрывая взгляда от горизонта ответил: — Мне всё равно, кем они меня считают. …Я же говорил. Я могу ненавидеть всех. Но не тебя. Она на миг замолчала, смотря на воду перед собой, и только потом сказала: — Наверное… я тоже никогда не смогу ненавидеть тебя. Он ничего не сказал, только ещё крепче прижал её к себе, его пальцы уверенно скользнули по её талии, по бёдрам. — Что ты делаешь? — выдохнула она, ощущая, как по коже разбегаются мурашки от его близости. Он наклонился к ней сзади и произнёс: — Мы же пришли сюда искупаться. Смываю с тебя всё. Всё, что было. Она поёжилась от его голоса, но не сопротивлялась. Его руки проходили по её плечам и груди, постепенно опускаясь к бёдрам и касаясь между ног. Каждый жест был размеренным, и чем дольше он продолжал, тем сильнее её тело расслаблялось в его руках, будто он смывал её страхи и усталость вместе с морской водой. Она долго стояла молча, чувствуя, как его ладони скользят по её коже, и как по телу пробегает дрожь. Но в какой-то момент тихо выдохнула, подняла руки и положила их на его запястья, останавливая движение. — Теперь я… — сказала она, и на губах появилась смущенная улыбка. Повернувшись к нему лицом, она провела ладонями по его груди. Саске поднял на неё свой внимательный взгляд — молчаливый, как всегда. Она прижалась ближе и её грудь почти коснулась его. И начала сама — постепенно — смывать с него всё, проводя руками по его плечам, ключицам, груди. Ощущая под своими пальцами его тёплую, гладкую кожу и вдыхая лёгкий, до жути приятный запах его тела. Затем обвела ладонями его бока, спину и ниже, к бёдрам. А он всё так же не отводил взгляда, как бы ожидая, что она сделает дальше. — Ты ведь тоже испачкался, — протянула она насмешливо и склонила голову, опуская взгляд ниже. Он даже не подал виду, только чуть-чуть напрягся, и она уловила это по дрожи его мышц под своими пальцами. Потом скользнула вниз, вдоль линии живота… и ещё чуть ниже. Туда, где он уже напрягался, становясь твёрдым и тёплым — несмотря на лёгкую прохладу воды. И провела по нему рукой, словно проверяя, смыла ли вода всю кровь. Он втянул воздух сквозь зубы и прищурился. — Ну вот. — пробормотала она, не глядя на него. — И здесь всё чисто. Саске сдавленно хмыкнул и вцепился пальцами в её запястье, не позволяя убрать руку. — Играешься со мной? — Просто смываю. Как ты сказал, — она улыбнулась, дерзко взглянув на него снизу вверх. Он лишь усмехнулся в ответ на её слова, но сдержал себя, не позволив желанию снова захлестнуть его целиком. Вместо этого он лишь прижал её к себе, вдохнув запах её волос и уткнувшись в них лицом. Так они простояли ещё несколько минут, пока прохладный ветер не начал пробирать до костей. Саске первым пошевелился: подхватил её под ноги, подняв на руки, как будто это было само собой разумеющимся, и пошёл к берегу. Добравшись до песка, он опустил её босые ноги на влажный берег. Она всё ещё неловко прятала своё тело от его внимания, и он отвернулся в сторону, чтобы не заставлять её краснеть ещё больше. Затем быстро обернул полотенце вокруг своих бёдер и молча накинул другое ей на плечи. Она взяла его за ладонь, и они вместе двинулись к домику. Внутри тёмного дома в углу догорала свеча, отбрасывая слабый золотистый свет на стены. В воздухе стояла сырость, и они поспешно накинули на себя то, что оказалось под рукой. Оба ничего не говорили, даже не думали обсуждать что-либо прямо сейчас. Саске снова потянул её к себе и, не дав опомниться, уложил на футон, сам устроившись рядом. Амайя тут же прильнула к его груди, крепко обняла и почти мгновенно заснула, согреваемая его теплом. Так они и уснули — не размыкая объятий, в этой комнате на заброшенном курорте Учиха.

***

Утром он проснулся первым. Едва разлепив веки, Саске пару секунд прислушивался к тишине, пока глаза постепенно привыкали к слабому сероватому свету за окном. Свеча на тумбочке догорела до самого конца, оставив лишь тёмное пятнышко воска. Он медленно опустил взгляд на неё. Она спала рядом всё ещё в его объятиях, под его рукой, прижатая к нему так близко, словно за всю ночь не решилась даже пошевелиться. Он прикрыл глаза, позволяя себе ещё минуту полежать так. Мысль о том, чтобы встать, мелькнула и тут же угасла. Нет, слишком рано. Хотя и не рано… И остался лежать, молча разглядывая её лицо — спокойное, беззащитное. Последние недели он видел в каждом лишь угрозу, готов был разорвать любого без колебаний. Но стоило взглянуть на неё — и этот мрак на мгновение отступал. Вчерашняя ночь, казалось, на какое-то время заглушила всё: и внутренний шум, и ненависть, и гнев. Но утро всегда возвращало реальность. И вот теперь, глядя на неё, он всё больше ощущал, как воспоминания и мысли одно за другим возвращаются. Он знал, что должен будет ей сказать: о глазах, о том, что ему придётся сделать. О том, что они оба должны будут решить дальше, когда наступит время. И чем больше он об этом думал, чем дольше лежал молча, тем сильнее внутри поднималась его привычная злость. Злость на самого себя за те слова, что он сказал в тот день. Злость на этот проклятый мир, который снова и снова вставал между ними, не давая им спокойно быть вместе. Злость на то, сколько боли она испытала. Злость на деревню и на всех остальных, кто сделал это с ними, с ней, с его братом. Мысли одна за другой возвращались к тем, кто разрушил всё, к тем, кто сделал её такой, к тем, кто отнял брата и вогнал их обоих в эту пропасть. Его пальцы непроизвольно сжались на её талии, и он сам едва заметил, как дыхание стало тяжёлым и прерывистым. И именно тогда, в этот момент, Саске почувствовал, как она зашевелилась. Медленно она сжалась в его руках чуть сильнее, словно ей стало холодно. Её ресницы дрогнули, разомкнулись, и она приоткрыла глаза — сонные, затуманенные. — Саске?.. Ты тут?.. — её голос был еле слышным, с хрипотцой после сна. Саске едва заметно улыбнулся краем губ. Как же легко она умела разом сбить весь его мрак. Один её взгляд, один вопрос — и все злые, колючие мысли, что мучили его минутами раньше, сразу ушли на задний план.  — Тут, — отозвался он. Она, всё ещё полусонная, крепче прижалась к нему, уткнувшись носом в его ключицу, и поцеловала его плеча. — Не уходи… — шёпотом сказала она. Он молчал несколько секунд, глядя на её закрытые глаза и чувствуя, как её пальцы держатся за него, как за что-то последнее и важное. Потом так же тихо, но твёрдо ответил: — Не уйду. Позже он слегка повернулся к ней, склонившись ближе, и коснулся её губ. Она, хоть и была ещё полусонная, всё равно нежно ответила на поцелуй. Спустя мгновение она приоткрыла глаза — взгляд всё ещё был затуманен, но в нём мелькнули знакомые искры. Она слегка наклонилась ниже и коснулась губами его шеи. Сначала один короткий, почти робкий поцелуй, потом ещё один, ниже. Её дыхание теплело, а губы становились смелее — мягкие, влажные, медленно скользящие по его коже. Саске закрыл глаза, чувствуя, как мурашки пробегают по спине. Каждое её движение, каждая дорожка её языка оставляла за собой тонкое жжение, пробуждавшее его тело всё сильнее. Она задержалась у его ключицы, прижалась губами сильнее, потянув кожу, как будто дразня, и в нём отозвался тихий, сдержанный стон. Через мгновение он опустил взгляд к её лицу, и в голосе прозвучала насмешка: — Наконец проснулась? Она открыла глаза шире и посмотрела на него снизу вверх, лениво улыбнувшись. — Теперь точно проснулась… — ответила она и провела пальцами по его шее. Саске приподнял голову, его взгляд стал внимательнее. — Ты голодная? — спросил он, положив ладонь ей на бедро и слегка сжав. Амайя тихо засмеялась, глядя на него из-под ресниц. — Да… — её голос прозвучал с игривой ноткой. — Только на завтрак я хочу Учиха. Она лениво приподнялась на локте, тяжело выдохнула, а потом привстала и села на него, чувствуя под собой, как от этого его тело напряглось едва заметно, но всё-таки ощутимо. Саске тоже поднялся на локтях, затем сместился назад и упёрся спиной к стене, садясь навстречу её движению. Она качнулась, но осталась сидеть на нём. Он немного собрался и серьёзнее произнёс: — Думаю, у нас нет времени на это. Она тут же хмыкнула, будто ей было всё равно на его слова. — У меня есть. Не знаю, как у тебя… но я пока не хочу ни о чём думать. Он покачал головой, усмехнулся, но так и не ответил. Его тёмные глаза всё так же внимательно следили за каждым её движением. Постепенно её руки начали изучать его плечи, грудь, пока губы всё ниже и ниже скользили по шее. Его дыхание стало резче, ладони сами легли ей на талию, притягивая ближе. И когда она снова подняла взгляд и их глаза встретились, он увидел в её зрачках всё то же желание, что и у него самого. Но он не спешил, позволял ей вести, ощущая, как с каждой секундой её движения становятся всё увереннее, а его собственное терпение тает. Она всё глубже впивалась губами в его шею, тянула кожу, оставляя на ней слабые красные следы, от чего внутри у него всё будто сжималось сильнее. И постепенно он уже отчётливо чувствовал под ней нарастающее плотное напряжение, наполнявшее его до боли, пока она сидела на нём так близко. Не выдержав, он резко приподнял подол её костюма и схватил её за бёдра. Затем он сместил хватку ниже — на округлые линии её ягодиц. От сильного напора его рук она вдруг отстранилась, её движения постепенно стихли. Она замерла, оставаясь на нём, и лишь молча всматривалась — внимательно, почти благоговейно. Её взгляд медленно скользнул по его лицу: по резким чертам, по его почти фарфоровой коже, по тёмным бровям и чуть прищуренным глазам с упрямой тенью — в них всегда скрывалось что-то непробиваемое. Она подняла руку и провела кончиками пальцев по его ключице, по шее, по плечам, чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы. Каждый изгиб его тела казался ей вырезанным из мрамора, но в нём было столько силы, тепла и мужского притяжения, что она просто не могла оторваться. Всё её внимание сжалось в этих деталях, и она никак не могла поверить до конца, что он сейчас принадлежит только ей. Саске приподнял бровь, заметив, как она вдруг просто остановилась. Его глаза слегка сузились, и он посмотрел на неё вопросительно. — Что?.. — его голос прозвучал хрипловато, но удивлённо, словно он пытался угадать, что творится у неё в голове, пока она разглядывает его так пристально. Амайя чуть улыбнулась, проведя пальцами по его щеке. — Просто любуюсь тобой, — ответила она. И снова накрыла его поцелуем, одной ладонью крепко прижимая его ладонь, другой сжимая его плечо. От одной только мысли, насколько он красив, внутри неё разгорелось желание. А внизу живота уже разлилось то самое чувство — горячее, невыносимое, от того, как близко она ощущала его плоть под одеждой, уже настойчиво прижимавшуюся к ней. Он не отставал и целовал её всё глубже, иногда прикусывал губу до лёгкой боли, потом спускался ниже и облизывал каждый сантиметр её шеи, словно хотел запомнить этот вкус. Его руки сжимали её бёдра так сильно, что на коже, скорее всего, останутся синяки. А дальше он резким движением сорвал с неё верх, и ткань быстро соскользнула вниз. Его дыхание участилось, а взгляд сразу загорелся. Сейчас он видел всё отчётливо, не так, как ночью. Её грудь — красивая, белоснежная, будто подсвеченная слабым светом утреннего солнца. Он сразу же жадно сжал её руками, ощущая упругую мягкость, и даже его крупные ладони едва могли охватить их целиком. Затем наклонился ниже, прижался губами к её соскам, лаская их языком. И даже не мог закрыть глаза — настолько сильно его будоражила эта картина. Она обвила его шею руками, выгибалась навстречу и тихо стонала. Саске ясно чувствовал, как её тело откликается на каждый его укус, и как собственное желание становилось всё более болезненным. И не стал тянуть. Ладони сильнее сжали её талию, и он приподнял её, заставив оторваться от него буквально на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы он быстрыми движениями стянул с себя остатки одежды. Затем он так же резко снял с неё юбку и бельё и снова усадил на себя, окончательно избавив их от последних преград между ними. И вот она наконец осталась перед ним совсем без ничего — уязвимая и одновременно сильная. Саске, как и вчера, не мог отвести от неё взор. В утреннем свете она выглядела ещё более возбуждающе: распущенные длинные волосы падали на плечи и грудь, дыхание сбивало ритм, поднимая объёмную грудь. Он рассматривал каждую линию её тела — от изящной шеи до плоского живота и бёдер.  Она тоже не сводила с него глаз, сидя на нём уже без смущения, будто в этом больше не было смысла. И теперь она чувствовала всё до конца — как под ней давит и пульсирует его твёрдая плоть. Вчера, в вихре эмоций и шока, это не ощущалось так остро, а сейчас всё было иначе: по телу разливался жар, а между ног уже начинало ныть от одного лишь прикосновения его обнажённого тела к её телу. Сам Саске больше не мог просто смотреть. Слишком сильно хотел её. Здесь и сейчас. Он облизнул пальцы и осторожно провёл ими между её ног, проверяя, готова ли она и дразня её плавными движениями. Она была вся мокрая и дрожала под его рукой, и это только сильнее заводило его. Через мгновение его руки крепко ухватили её за талию, пальцы уверенно сжали мягкую кожу. Он слегка приподнял её на себе, подаваясь навстречу, и направил, удерживая так, как нужно. Медленно, но без колебаний он вошёл в неё, чувствуя, как её бёдра дрогнули в его руках. Она зажмурилась и сдавленно застонала, обвивая его шею руками. Он нарочно задержал первый толчок, чуть покачивая её на себе, наслаждаясь тем, как она вцепилась в него и как её тело принимало его целиком. После он сжал её сильнее, двигаясь чуть глубже, и, когда она сама начала помогать ему, плавно опускаясь и поднимаясь, его руки скользнули по её спине и бёдрам, направляя движения. На этот раз его движения были куда увереннее, твёрже и гораздо глубже, чем вчера. Она чувствовала каждый толчок так отчётливо, что ноги дрожали. Их пальцы крепко сжимали друг друга, тела двигались в одном ритме всё быстрее. Она чуть приподнялась, и в этот момент он потянулся к её груди, губами находя розовые набухшие соски. Его тёплый язык скользил по ним, а руки крепко удерживали её за бёдро, помогая ей двигаться в такт. Она выгнулась и потянула его за шею, притягивая ближе, не желая, чтобы он останавливался. Каждый его толчок отзывался во всём теле, вырывая из неё громкие стоны. Она ощущала его в себе так ясно, так остро, что это сводило с её ума. Его близость, влажные касания губ и языка на её груди, жадно ласкающие соски, и крепкие пальцы, впивавшиеся в бёдра, удерживая её на месте, — всё это вместе неумолимо приближало её к грани. В какой-то момент она почувствовала, как напряжение, накапливающееся всё это время внутри, становится уже невыносимым. Тело напряглось до предела, а внизу нарастало сладкое, мучительное давление. Ещё секунда, и она сорвётся. Но она держалась, намеренно тянула этот момент, не желая отрываться от него и чтобы всё это заканчивалось. Саске вдруг ощутил, как внутри неё стало теснее, словно её тело пыталось удержать его в себе, и как влага наполнила её ещё сильнее. Её ногти вонзились в его кожу, будто она старалась удержаться на этой волне. Оторвавшись от её груди, он впился в её губы — в тот же миг его самоконтроль рухнул. Он вдавился в неё до упора, так глубоко, как только мог, ладони крепко сжали её талию, а по телу пробежала дрожь от накрывшего наслаждения — такого, ради которого он сделал бы всё, чтобы оно никогда не заканчивалось. И этого оказалось достаточно, чтобы сорвать её окончательно. Под его последним глубоким толчком она выгнулась, задыхаясь, и сорванным голосом выкрикнула его имя. Это накрыла их обоих в один миг — её рваные, прерывистые стоны слились с его низким, сбивчивым дыханием. Их тела дрожали в унисон, полностью отдаваясь этому ощущению.