Часть 61 Шаринган

***

Уже ночью они вернулись в Деревню Скрытого Камня и остановились в том же отеле на день, чтобы передохнуть. Амайя уже больше часа сидела в душе, заперев за собой дверь. Ей не хотелось ничего. В груди стояла давящая боль от осознания утраты силы своего клана. В голове мелькала мысль, что, может, лучше бы тот яд тогда окончательно добил её, чем оставил вот так — слабой, почти инвалидом. Даже её сила воды больше не ощущалась прежней. Она тихо плакала, сидя в ванной, надеясь, что шум воды заглушит её всхлипы, чтобы Саске не услышал. Но спустя какое-то время он всё же не выдержал и постучал в дверь. Она не ответила и не открыла, оставаясь на том же месте. Тогда он, недолго колеблясь, с силой толкнул дверь. Его взгляд сразу упал на неё. — Амайя, что с тобой? — тревожно произнёс он, подходя ближе.  Она была обнажённой, с мокрыми волосами. Не реагировала и не смотрела на него, словно окаменев. — Саске… оставь меня… Мне плохо…  — Я посижу с тобой, — сказал он, уже собираясь сесть, но она тихо попросила: — Унеси меня на кровать… Саске выключил воду, поднял её на руки и аккуратно вынес из ванной. В комнате уложил на кровать, взял полотенце и вытер капли с её кожи. Она молча встала, натянула его футболку, забралась под одеяло и улеглась, отвернувшись, будто его рядом вовсе не было. Он несколько секунд смотрел на неё и потом тяжело вздохнул. Лёг рядом, за её спиной, и обнял за талию, прижимая к себе. — Амайя… я понимаю тебя, — прошептал он. Она долго молчала и только потом тихо ответила: — Нет, Саске… Ты меня не понимаешь. — Почему? — спросил он спокойно. Она снова замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и наконец отчаянно выдавила: — Потому что ты… сейчас сильнейший ниндзя. Ты последний, у кого осталась сила нашего клана. А меня даже нельзя назвать наследницей… или Учиха. Саске устало выдохнул. Её слова больно резали и его самого. Он даже не сразу нашёл, что сказать. — Ты всегда будешь Учиха… И ты всё равно остаёшься сильной, — насколько мог, утешающе произнёс он. — Сильной?.. — горько переспросила она. — Я сейчас даже Генина не одолею… — сказала и всё-таки заплакала, прижавшись к нему. — Амайя…  — Я теперь даже на миссии не смогу выходить… не то что сражаться с кем-то сильным… — Почему это тебя так волнует?  — Потому что… — её голос дрогнул, и она снова отчаянно и честно выдавила: — Я не хочу сидеть дома и ждать, пока ты вернёшься. Я не хочу такой жизни… Саске не знал, что ответить, внутри уже зрела безысходность — слова, казалось, закончились. После короткой паузы он всё же спокойно сказал: — Я буду брать тебя с собой. Моих глаз хватит и на тебя, и на меня. Она сквозь слёзы ответила: — И быть обузой?.. Что в этом хорошего? — Ты никогда не будешь обузой. Тем более для меня. Прекрати так думать. — Ты это говоришь только чтобы утешить меня… — сказала она, закрыв глаза. — Я знаю. Всё будет иначе. Саске прижал её еще крепче и более твёрдо произнёс: — Если я что-то говорю, значит, так и будет. Амайя ничего не ответила, лишь сжала его ладонь, проводя по ней пальцами, иногда царапая ногтями, и всё так же смотрела в никуда. Спустя какое-то время она всё-таки уснула. Саске медленно разжал руки и поднялся с кровати. Всё это давило на него не меньше, и он не выдержал — вышел из комнаты, накинув первое, что попалось под руку. В холле он наткнулся на Наруто и Шикамару и нахмурился. Встречаться с кем-то и говорить сейчас было последнее, чего ему хотелось. Он уже шагнул в сторону, собираясь пройти мимо, но Шикамару окликнул: — Саске. Тот остановился, не поворачиваясь. — Что? — Ну… как там Амайя? — спросил Наруто, в голосе слышалась тревога. Саске молчал пару секунд, потом коротко ответил: — Плохо. — Мда… — только и произнёс Шикамару, почесав затылок. — Может, бабуля… Цунаде сможет что-то сделать? — Наруто говорил тихо, но в словах всё ещё держалась надежда. Шикамару вздохнул, покачал головой и тихо ответил, взглянув на Учиха: — Вряд ли, Наруто… Саске посмотрел на них, но не ответил и вышел из отеля. Он шёл по улице, где почти не было людей, погружённый в собственные мысли. Всё происходящее выбило его из равновесия, и он не представлял, как быть дальше. Оставалось лишь надеяться, что она когда-нибудь сумеет это принять. Хотя сам он, окажись на её месте, наверняка бы не выдержал. Раньше он даже не думал, что подобное возможно, и не знал, каково это на самом деле. На миг он остановился, закрыл глаза ладонью, глубоко вдохнул… и снова пошёл вперёд. Когда вернулся в номер, она всё так же спала. Лежала неподвижно, с усталым лицом, как будто даже во сне ей было тяжело. Он прошёл в душ и долго стоял под холодной водой, стараясь хоть немного собрать мысли.

***

Утром они проснулись почти одновременно, но ни один из них не произнёс ни слова. Амайя медленно поднялась и начала собирать свои вещи, всё так же не глядя на него. Она только один раз остановилась и тихо, не поднимая глаз, спросила: — Остальные уже выходят? Саске взглянул на неё и ответил: — Нет. Сами доберёмся. Она чуть нахмурилась, всё же посмотрев на него. — Почему? — Не спрашивай. Амайя не стала больше ничего говорить. Просто быстро закончила собираться. Когда была готова, подняла сумку и, не оборачиваясь, вышла из комнаты, будто ей было уже всё равно. Саске какое-то время сидел, смотря в пол, потом поднялся и пошёл за ней. Дорога в Коноху заняла три дня. Днём они двигались без остановок, ночью разводили костёр в лесу и ели всухомятку. Она отворачивалась и не вступала в разговоры. Он только время от времени смотрел на неё, но так и не решился заговорить. Внутри всё кипело, но тревожить её ещё больше он не хотел. Когда они наконец вернулись в деревню, солнце уже клонилось к закату. У ворот Саске почувствовал знакомую чакру: остальные тоже догнали их, немного запоздав. Шикамару шёл чуть позади, но быстро догнал их. — Саске, — окликнул он негромко. Тот бросил на него хмурый взгляд и сказал: — Что? — Надо пойти к Хокаге и доложить всё, — напомнил Шикамару, гладя на них. Амайя ничего не ответила, лишь развернулась и направилась к своему дому. Саске посмотрел ей вслед и позже лишь кивнул Шикамару. — Подождём остальных, — добавил Шикамару, указывая на фигуры вдалеке: Наруто, который нёс на спине всё ещё слабо передвигавшуюся Сакуру, и Хинату, шедшую рядом. Саске раздражённо посмотрел на них издалека и не стал ждать — первым направился к резиденции Хокаге. Шикамару лишь устало вздохнул, не пытаясь его останавливать или что-то говорить, и пошёл следом.

***

Амайя зашла в дом, закрыла дверь и, скользнув спиной вниз по стене, опустилась прямо на пол. В груди клубилось такое отчаяние, что не хотелось ничего: ни есть, ни выходить, ни говорить хоть с кем-то. Она жила на территории клана, но чувствовала себя здесь чужой. Будто сам дом и это место уже не имели к ней никакого отношения. Как будто жизнь услышала когда-то сказанные в гневе слова — о её глазах, о клане — и решила забрать всё, что у неё было. Всё казалось лишённым смысла, и бороться за это больше не оставалось ни сил, ни желания. И ни Саске, ни кто-либо ещё не смогли бы этого понять, а тем более утешить её. Саске доложил всё Хокаге и уже шёл обратно к себе. Но, проходя мимо её дома, вдруг замедлил шаг. Остановился. Посмотрел на дверь и будто не знал, стоит ли заходить. Он слишком хорошо понимал: когда боль душит изнутри, не хочется слышать никого. Но и пройти мимо, зная, что она там одна, тоже не мог. Он поднялся по лестнице, подошёл к её двери и, чуть помедлив, толкнул её. Дверь оказалась не заперта. Амайя сидела на полу, прислонившись спиной к стене прямо у входа, с потухшими глазами, устремлёнными в пол. Саске на мгновение застыл в проёме, а потом медленно опустился рядом на одно колено. — Амайя, что с тобой? Она едва пошевелилась, ответила глухо, не поднимая головы: — Саске… оставь меня. Он посмотрел на неё внимательнее и нахмурился. — Я отнесу тебя в спальню. Не сиди так, — сказал он настойчиво, протягивая к ней руку. Она подняла на него взгляд и увидела, как в его глазах горят Шаринган и Риннеган. Это тут же придавило её неприятной тяжестью — от этого внутри стало только хуже. Амайя не выдержала, резко смахнула его руку и сорвалась: — Оставь меня! Я же сказала, ты… Ты всё равно никогда меня не поймёшь! Саске не отстранился и не отвёл взгляда. Всё так же спокойно, но твёрдо сказал: — Нет, Амайя. Она сдавленно усмехнулась и резко поднялась на ноги, будто не выдерживая всего этого. — Что нет? Я же тебе говорила! Ты меня не понимаешь, Саске! Даже не пытайся делать вид, что понимаешь! — в её голосе уже звучала злость, переплетённая с отчаянием. — Перестань. Это не так, — он тоже поднялся. — А как, Саске? Как?! — она резко махнула рукой, глаза сверкнули. — Ты же сам с детства сходил с ума, когда видел, что кто-то сильнее тебя! Когда понимал, что уступаешь Наруто! А как я себя чувствую сейчас? Хуже некуда! Саске не шелохнулся, но в его взгляде чувствовалось напряжение. — Ты сейчас просто срываешься. Она шагнула к нему ближе, слова вырывались сами: — Не срываюсь я! Это правда. Ни ты, ни кто-то ещё не поймёте, как я себя чувствую. Никогда. — выдавила она и отвернулась, не желая больше смотреть ему в глаза. — Кто тебе это в голову вбил? — спросил он, глядя ей в спину. Амайя на мгновение замерла, потом снова обернулась, глядя ему прямо в глаза, — гнев и отчаяние только сильнее накрыли её. Даже теперь она ясно чувствовала: её глаза, её Шаринган больше не откликаются на эмоции так, как раньше. — Никто мне ничего не вбивал! Я сама это знаю! — она сделала шаг к нему и специально спросила: — Вот скажи мне, Саске… Зачем ты по-особенному ко мне относишься? — О чём ты вообще? — нахмурился он, явно не понимая, к чему она клонит. — Скажи! — выпалила она. — Почему только меня ты не смог убить… даже тогда, во время нашей битвы? Когда сходил с ума? Или когда узнал правду о брате? Почему?! — Ты задаёшь мне этот вопрос? — произнёс он, слегка сжав челюсть. — Да! И ты сам прекрасно знаешь ответ. Потому что я была единственной, кто остался из клана! Я уверена: если бы я не была Учиха, ты бы и глазом не моргнул, как со всеми остальными! — К чему ты сейчас ведёшь?! — взгляд Саске потяжелел, а голос стал жёстче. — К тому, что можешь теперь оставить меня! Я больше не Учиха. Я — никто. Не мучайся со мной и не пытайся оставаться в деревне только из-за меня. Я же сказала: я не собираюсь сидеть рядом с тобой, как обуза, смотреть вдаль и видеть, как ты и все остальные только жалеете меня! — выплеснула она. Саске на мгновение замер от её слов, но потом всё же сделал шаг к ней. — Амайя, ты сейчас не в себе. — Я сказала, уйди! — отрезала она. — Я не хочу видеть ни твой Шаринган, ни Риннеган! С этими словами она резко развернулась и быстро направилась к спальне. Саске сжал кулаки, едва удерживаясь, чтобы не сорвать гнев и не разнести к чёртям этот дом. Он зло посмотрел в сторону, куда она ушла, но сил идти за ней уже не осталось. Её слова, как и когда-то в детстве, впились в голову, не давая покоя. Развернувшись, он резко вышел, хлопнув дверью так, что по дому прокатился глухой гул, и быстрым шагом направился к себе.

***

Прошло несколько дней. Они не общались и даже не пересекались. Саске решил, что будет просто ждать, пока она придёт в себя, — очередного её срыва он бы не выдержал. Амайя же совсем не выходила из дома. К ней приходил Наруто, приходили Ино, Кэнджи, Хината, даже Рок Ли. Все, узнав о случившемся, были в шоке, но она даже не открывала дверь и почти не ела. Вечером одного дня она всё же вышла из дома. Направилась в сторону могил, где покоились все её родные. Она не бывала там уже несколько лет — не могла заставить себя прийти, не хотелось видеть их и снова вспоминать ту ночь, когда всё случилось. Но сегодня ноги будто сами вели её туда. Шла медленно, не замечая никого вокруг, не ощущая ни земли под ногами, ни прохладного ветра. По дороге всё-таки зашла в магазин и купила цветы.  Когда дошла до края кладбища, где в ряд стояли камни с фамилией Учиха, она остановилась. Долго молча смотрела на выбитые буквы, на имена. Присев на колени, положила цветы и провела рукой по холодному камню, по строчкам с именами брата, сестры, отца, матери, родителей Саске, Итачи, бабушки. Все… все, кто когда-то был рядом и покинул её. — Простите… — тихо прошептала она. — Я правда больше не знаю, за что держаться. Чувствую себя чужой… даже для вас. Больше ничего не сказала, лишь в тишине смотрела на холодные камни перед собой. Но вдруг почувствовала за спиной чужое присутствие. Не обернулась — чакру она узнала сразу. Какаши медленно подошёл и встал рядом с ней. — Почему-то я знал, что найду тебя здесь. — Здравствуйте, сенсей, — тихо поздоровалась она, не отрывая взгляда от могил. — Жаль, что всё обернулось именно так… — с горечью в голосе произнёс он, глядя на ряды камней. Амайя не ответила, даже не шевельнулась. Спустя минуту общего молчания Какаши повернулся к ней. — Амайя… ты в порядке? — осторожно спросил он. Слова давались ей с трудом, но она всё же выговорила: — Нет, сенсей. Не в порядке. Всё это… давит на меня. Я смотрю на могилы своих родных… и чувствую, что я стала для них чужой. Какаши лишь тяжело вздохнул, убрав руки в карманы. — Ты правда считаешь, что больше не принадлежишь к клану из-за этого? — Да, — тихо заключила она. — Именно так. Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова. — Я понимаю тебя… В нашем мире, где сила значит слишком много, это тяжело принять. Амайя молчала, не поднимая глаз. — Но быть Учиха — это не только обладать Шаринганом, — подчеркнул он. — А что ещё? — глухо спросила она. — Что ещё может быть? Какаши немного задумался, глядя на неё. — Учиха всегда были не только сильными, но и верными, — спокойно начал он. — Они держались за тех, кто им дорог, даже если весь мир был против. Эта верность всегда была частью их. И у тебя она тоже есть. Ты осталась верна… деревне, Итачи, Саске. Когда-то ты даже пошла за ним. И он остаётся верен тебе. В этом и есть суть Учиха, — он ненадолго замолчал, потом добавил: — Шаринган — это всего лишь глаза. Главное остаётся в тебе даже без них. — Но я не хочу, чтобы он оставался верен мне… — ответила она, сжимая руки. — Я не хочу, чтобы он тащил эту ношу, думая, что я умру в любой момент из-за своей слабости. Он ведь собирался отдать свой Риннеган ради меня… Эта верность только губит его. И… я не могу смотреть в его глаза и видеть там Шаринган. Это… разрывает меня. Какаши посмотрел на закатное небо, на багровый свет, ложащийся на ряды могил. Его голос прозвучал всё так же спокойно: — Это сложно… Но верность не делает нас слабее. Наоборот, она даёт нам смысл жить. И я понимаю, как тяжело тебе смотреть на его Шаринган… Но ведь когда-то сам Шисуи отдал свои глаза Итачи. И даже после этого он не перестал быть Учиха в наших глазах. Никто бы не счёл его слабым, будь он с нами. Амайя ничего не ответила, словно эти слова только сильнее давили на неё, а не утешали. Через пару мгновений она поднялась, избегая его взгляда, и тихо сказала: — Я пойду. — Главное — помни, ты не одна. Я уже говорил тебе это однажды, — добавил он, глядя ей в спину. Она на мгновение замерла, но потом всё же пошла дальше, не оборачиваясь. Когда пришла домой, сразу просто рухнула на кровать. И снова отчаянно заплакала, будто слова Какаши только сильнее ранили её. В голове всё невольно возвращалось к Шисуи. Она знала о нём немного, но помнила, каким он был в детстве: забавным, добрым, всегда рядом с Итачи. Когда он пропал, а потом она услышала о его смерти, никогда бы не подумала, что за этим стояла такая трагедия. Тогда, будучи ребёнком, она многого не понимала. Только теперь, вспоминая всё, что Итачи показал ей в гендзюцу — его смерть, его отчаяние перед другом, — она сама чувствовала, будто хочет рухнуть в ту же пропасть. Прямо в холодную воду.

***

На следующий день Саске вызвали к Хокаге. Он вышел из дома, на мгновение задержав взгляд на её окне, но не остановился и пошёл дальше. В кабинет он просто вошёл, даже не замедлив шага. Цунаде сидела, опершись локтем о стол и лениво вертя в пальцах кисточку. Услышав шаги, она подняла на него взгляд из-под тяжёлых век и произнесла без интонации: — Саске. Как раз вовремя. Саске не ответил, лишь коротко кивнул, как обычно, не утруждая себя приветствием. Цунаде чуть вздохнула, отложила кисточку на стол и подалась вперёд, сцепив пальцы. — Зачем позвала, думаю, сам догадываешься. Ты снова идёшь на миссию. С Наруто и Сакурой, — сразу изложила она. Саске нахмурился, шагнул ближе к её столу и резко произнёс с нажимом: — Вы издеваетесь?! — А что ты предлагаешь? — Цунаде приподняла бровь, чуть опешив от его тона и скрестила руки на груди. — Я уже закрыла глаза на то, что ты использовал на ней Чидори. Но она медик. И если вы снова попадёте под удар — кто вас тогда спасёт? Её слова только сильнее подливали масла в огонь. Он уже не пытался скрывать раздражение и злость: — А то, что она подвергла жизнь Амайи смертельной опасности, вас совсем не волнует?! Цунаде замолчала на мгновение, потом медленно выдохнула, опустив взгляд на бумаги. — Я знаю об этом, — сказала она уже тише. — И уже отчитала её. Но карать я её не могу — сейчас она слишком нужна. Уверена, для неё это был переломный момент… Главное, что Амайя осталась жива. — И осталась инвалидом! — отрезал он. — Мне без разницы, как вы её там «отчитали»! Я не собираюсь с ней на миссии, и плевать я хотел на её помощь! Цунаде смерила его тяжёлым взглядом и бросила: — Тогда, когда будете где-то умирать, потом не жалуйтесь. Саске ответил ей лишь ледяным, безмолвным выражением лица. Цунаде слегка прищурилась и откинулась на спинку кресла. — Ладно. Я всё поняла, — она взяла в руки бумаги. — Тогда ты и Наруто идёте вдвоём. На этот раз только разведка, не более. Завтра отправляетесь, — сухо распорядилась она. Он не удостоил её ответом, медленно развернулся и вышел из кабинета. Дверь за его спиной громко захлопнулась. На улице он задержался на секунду, глубоко втянув прохладный воздух, стараясь успокоиться. Затем быстрым шагом направился к дому.

***

На следующий день Амайя проснулась с опухшими от слёз глазами. В голове стоял шум, и ужасные мысли снова накатывали одна за другой. Казалось, как бы она ни пыталась, всё было зря. Она медленно поднялась, пошла в ванную и умылась холодной водой, но легче не стало. Первое, что пришло ей в голову, чтобы хоть как-то заглушить всё это, — выпить. Она, не удосужившись даже взглянуть в зеркало, вышла прямо в домашней одежде, на ходу поправляя волосы. В магазине машинально потянулась к полке с сакэ; руки дрожали, когда брала бутылки одну за другой и складывала в пакет. Продавец что-то сказал ей, но она не расслышала, кивнула и сунула сдачу в карман. Выходя обратно на улицу, она чуть не столкнулась с кем-то в дверях. Приподняв голову, замерла — прямо перед ней стоял Наруто. Он отступил на шаг и улыбнулся. — Амайя… ты наконец вышла. Неужели? Я уже всерьёз переживал. — Привет, Наруто… — пробормотала она, даже не глядя на него. Улыбка сначала не сходила с его лица, но быстро померкла, когда он всмотрелся в неё. Его брови сдвинулись, он сделал к ней шаг и нахмурился. — Амайя… С тобой всё нормально? Она замерла на секунду, пальцы крепко стиснули пакет с бутылками. Глаза её оставались опущены, голос звучал устало и глухо: — Да, Наруто… Я пойду, — она уже собиралась пройти мимо. — Подожди, Амайя… — сказал он и осторожно придержал её за локоть, его взгляд скользнул на пакет. — Ты… сакэ купила? — Да. Хочу немного расслабиться, — быстро ответила она. — Эм… ну… ладно, я просто… — он замолчал, явно не зная, что сказать. Потом лишь упомянул: — Кстати… мы с Саске сегодня снова уходим на миссию. Прямо сейчас. — Понятно… — тихо отозвалась она, всё же выдернув руку, и продолжила свой путь. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом, и пробормотал почти себе под нос: — Ну… ладно… Пока… Когда она наконец дошла до дома, сразу закрылась на ключ и тихо выдохнула, опершись спиной о дверь. Несколько секунд стояла так, прежде чем пройти в спальню. На пороге её взгляд вдруг зацепился за пакет с бельём и ночными сорочками, купленными в деревне Камня. Она закрыла глаза, отвернулась и быстро пошла дальше. Села на край кровати. Достала из пакета первую попавшуюся бутылку, открыла её и начала пить почти залпом. Жидкость жгла горло, но она не останавливалась. Хотелось быстрее забыться. Слова Наруто, сказанные перед магазином, не выходили из головы и словно занозой сидели внутри: «Они снова отправляются на миссию…» Она даже не понимала сама, неужели это была зависть? Ненависть? К ним. За то, что у них есть сила. А она… будто безродная, бесполезная, лишённая всего. Бутылка быстро опустела, и она выронила её на пол — стекло громко звякнуло. Амайя слегка повалилась набок и, почти не думая, потянулась к следующей. Даже не заметила, как одна за другой открыла все оставшиеся. Пила прямо из горлышка, заливая в себя столько, сколько помещалось. Вкус уже не чувствовался, во рту стояла только горечь, а в голове росла тяжесть. Слёзы снова катились сами собой, смешиваясь с горьким вкусом алкоголя на губах. Она с трудом поднялась с кровати и медленно поплелась в ванную. Яркий свет резанул глаза, заставив её прикрыть их ладонью. Несколько секунд она так стояла, а потом убрала руку и подняла взгляд на зеркало. Отражение смотрело на неё чужими глазами — тёмными, обычными. Не теми глазами, что подарила ей кровь Учиха. Не теми, что были у её родителей, брата, у Итачи, у Саске… Она долго всматривалась в своё отражение, будто пытаясь разглядеть что-то. Потом осторожно провела пальцами по коже под глазами, надеясь уловить там хотя бы тень красного отсвета. Но зеркало упрямо показывало пустоту. —  Жизнь точно меня карает… — сорвалось с её губ почти беззвучно. Спустя пару минут она вышла из ванной и, пошатываясь, вернулась в спальню. Опустилась на пол и села, уперевшись спиной в край кровати. Рядом на полу валялись осколки разбитой бутылки. Голова была тяжёлой, всё перед глазами плыло. Она почти ничего не видела — только какие-то расплывчатые тени и блестящие пятна слёз. — Как же я устала… — выдохнула она вслух, едва слышно, для самой себя. Потом громче, почти срываясь: — Когда-нибудь это закончится?.. — она всхлипнула и уже почти крикнула в пустую комнату: — Скажите кто-нибудь, когда-то это закончится?! Амайя запрокинула голову, её глаза метались по потолку и стенам, блестя от слёз. — Вы забрали у меня всё! — вырвалось у неё. — Семью… клан… А теперь ещё и глаза. Что мне ещё остаётся?! Её голос стих. Она опустила голову, закрыла глаза и несколько раз тяжело вдохнула, словно пытаясь собрать остатки сил. Когда снова открыла их, взгляд сразу упал на осколки стекла на полу. Она медленно потянулась, подняла самый большой и сжала в руке. Острый край слегка резанул кожу, но Амайя даже не дрогнула. Потом сделала ещё глоток из оставшейся бутылки и поставила её рядом. — Вот почему Шисуи решил умереть… — прошептала она, глядя на осколок. — Потому что не хотел дальше жить как калека. Потому что дальше не было смысла. Она положила руку на бедро, развернула запястье вверх. Долго смотрела сквозь слезы на тонкие вены под кожей. Потом приставила к ним осколок и резко, с нажимом провела вниз. Кожа разошлась тонкой линией. Сначала появилась узкая полоска крови, затем на ней начали собираться большие капли, медленно скатываясь по запястью. Рука дрогнула, но Амайя не остановилась — сделала ещё один надрез рядом. Кровь стала стекать быстрее, капая на пол и оставляя пятна на коленях. Она взяла вторую руку. На этой коже тоже быстро открылись две длинные красные линии. Скоро обе руки стали липкими и тёплыми, пальцы уже почти не слушались. Осколок выскользнул и упал на пол. Она осталась сидеть на полу, всё так же опершись о край кровати. Голова уже клонилась вниз, а под ногами быстро расплывалась тёмная лужа. С каждым вдохом становилось всё тяжелее дышать. Она глянула на руки — тёмные, мокрые — и тихо выдохнула. Всё вокруг стало тихим и размытым. Амайя закрыла глаза и больше не открывала.