Часть 65 Предложение

***

Когда он вернулся домой, Амайя уже спала на кровати. Он задержался в дверях, глядя на неё, и долго размышлял: как бы это сделать? Готова ли она? Но чем дольше он смотрел, тем сильнее приходил к мысли, что скорее да, чем нет. Только, к сожалению, он плохо понимал, как вообще делаются такие вещи. Его никто этому не учил, и он никогда не видел примера нормальной семейной жизни между мужем и женой. В памяти остались лишь смутные обрывки детства: как мать и отец иногда стояли рядом или о чём-то говорили, но он тогда не придавал этому значения, больше увлекаясь играми или следя за братом. Отец его был замкнутым, строгим человеком и редко показывал любовь к матери при них. Возможно, когда они оставались одни, всё выглядело иначе, но для него это всегда оставалось за завесой. В его жизни не было взрослого, который показал бы, как вести себя с женщиной. Да и на свадьбах он никогда не был. Он тяжело выдохнул и подумал, что только одна она, Сэнки, сможет ему подсказать. Он направился к её дому, постучал. Дверь почти сразу приоткрылась. — Сынок… — слегка удивлённо произнесла Сэнки. — Что-то случилось? — Нет… — ответил он, чуть помедлив. — Просто хотел узнать у вас кое-что. — Конечно. Заходи. Сейчас налью чаю. Она провела его внутрь, вскипятила чайник, вскоре поставила на стол две чашки и сама села напротив. — Ну, говори. Что ты хотел узнать? Саске не сразу поднял глаза, но наконец выдохнул и сказал прямо: — Я хочу сделать Амайе предложение. Попросить её стать моей женой. Сэнки вскинула брови и на мгновение замерла, а потом на лице её расплылась довольная улыбка. — Правда? — голос дрогнул от радости. — Это так прекрасно. Я уверена, она будет счастлива. Саске чуть отвёл взгляд, задумчиво провёл пальцами по подбородку. — Да… Только я не знаю, как это правильно сделать. У меня не было перед глазами примера. Сэнки понимающе кивнула. — Понимаю, сынок… Видимо, ты хочешь, чтобы я как-то помогла тебе? Он сделал небольшой глоток из чашки и ответил: — Да. Именно. Сэнки на мгновение задумалась, а потом чуть улыбнулась. — Знаешь… В нашей деревне есть один старинный ритуал. Его проводят только те, кто решился связать свою жизнь с любимой женщиной. Мы зовём его испытанием голубого камня. Саске слегка нахмурился. — Испытание?.. — переспросил он. — Да… — кивнула она и пояснила: — У нас здесь, на склонах у берега, там, где бушует море, есть особые голубые камни. Они редкие, гладкие, с лёгким блеском — других таких нет нигде. Их называют благословением моря и ветра. Жених должен прийти на склон вечером и среди множества найти один-единственный камень, тот, который сам «выберет» его. Саске слушал, не перебивая. Она продолжала: — Когда камень выбран, его заворачивают в белую ткань — символ чистого помысла — и бросают обратно в море. И уходят. До рассвета. Сэнки перевела взгляд на Саске и снова улыбнулась. — На рассвете жених возвращается и спускается к морю. Если камень найдётся у подножия склона, если море его не забрало — значит, союз выдержит любую бурю. Тогда из этого камня делают кольцо и на закате на скале у моря преподносят его невесте. Саске смотрел на неё серьёзно, вдумываясь в каждое слово. Он никогда не верил в ритуалы, всегда считал их лишь красивыми традициями без смысла. Но почему-то её слова зацепили его. Это показалось ему хорошей идеей, правильной. Но вместе с тем в груди всё же закралась странная настороженность. —  А если… не найдёшь камень утром? — спросил он. Сэнки пожала плечами. — Значит, ещё не время. Или не та женщина. Он слегка задумался. — Понятно… — медленно произнёс он. — Завтра вечером, — напомнила Сэнки. — К закату иди к склону. И выбирай внимательно. А утром возвращайся и ищи. Саске встал, сделал лёгкий поклон в знак благодарности и, направляясь к двери, сказал: — Хорошо, спасибо. Сэнки смотрела ему вслед и шепнула уже сама себе: — Удачи, сынок.

***

Как и говорила ему Сэнки, на закате следующего дня он отправился к склону. Стоило выйти к самому краю, как взгляд сразу упал на голубые камни, рассыпанные внизу. Они выглядели удивительно красиво — гладкие, с переливами, и под светом закатного солнца казались живыми. Саске на секунду задержался, всматриваясь, потом медленно наклонился. Почти сразу взгляд зацепился за один — тот блестел особенно ярко, словно сам просился в руки. «Наверное, это и есть тот самый…» — подумал он и поднял его. Достав из кармана небольшой белый платок, который прихватил заранее, он аккуратно завернул камень, крепко, будто опасаясь, что тот выпадет. Сделал глубокий вдох… и бросил его вниз, в море. Вода тут же сомкнулась над ним, и волны унесли его в темнеющие глубины. Саске задержался у края, глядя в сторону прибоя. Почему-то ему казалось невозможным, что такой маленький камень вернётся обратно… И всё же он поймал себя на том, что надеется. Когда он вернулся домой, они поужинали вместе и легли спать. Но сон так и не пришёл. Всю ночь он думал о камне, будто от него зависело всё в его жизни. Мысль казалась странной и в то же время по-своему забавной. Он не мог поверить: после всего, что пережил, его жизнь стала настолько тихой и спокойной, что теперь единственное, о чём он действительно переживал, — это маленький голубой камень под водой. На рассвете, после короткого сна, он поднялся и пошёл к подножию склона. Внутри он уже почти приготовился к тому, что камня там не окажется, но всё равно искал, шаг за шагом перебирая холодные мокрые камни у кромки прибоя. Прошло какое-то время, он тяжело вздохнул и подумал, что, наверное, это просто странная деревенская традиция, не больше. Но вдруг, прямо из волн, словно из ниоткуда, на берег выбросило тот самый камень, всё ещё аккуратно завёрнутый в белый платок. Саске замер, даже слегка удивился — будто не верил своим глазам, что такое возможно. Он поднял его, взглянул на знакомый синий отблеск на гладкой поверхности… и, наконец, чуть улыбнулся. — Так и знал. С детства знал, — с довольным лицом пробормотал он себе под нос и сжал камень в ладони. Он вернулся домой, когда рассвет только-только начинался. Амайя уже была на ногах и с удивлением посмотрела на него, когда он вошёл в дом. — Откуда это ты так рано? — прищурилась она. — Даже солнце толком не встало. Саске не выдал ни малейшей эмоции и коротко ответил: — Тренировался у склона. — По тебе и не скажешь, что тренировался… — зевнула она. — Ладно, я пойду в ванную. Она скрылась за дверью, а Саске остался стоять в комнате с камнем в кармане. Он понимал, что с ним нужно что-то сделать, но знал очевидно: вырезать или мастерить кольца он точно не умеет. Ненадолго задержавшись, он всё же снова направился к выходу. — Я пройдусь, — бросил он на ходу. — Опять? Мы даже не позавтракали, — донёсся её голос из ванной. — Я пока не голоден. — Ладно… — сказала она, уже не настаивая. Саске быстро прикрыл за собой дверь и направился к Сэнки в надежде, что она знает, что делать дальше. Когда он снова пришёл к ней, она сидела за столом, читала какую-то старую книгу и пила чай. Услышав шаги, старушка подняла взгляд и сразу спросила: — Ах, Саске… Ну, как там всё прошло? Саске чуть улыбнулся в ответ. — Всё получилось. Сэнки тут же расплылась в довольной улыбке. — Так и знала, что так будет. Вы с ней… просто рождены друг для друга. Он посмотрел на камень, всё ещё сжатый в ладони и спросил: — Только вот… Как теперь из него сделать кольцо? Сэнки прищурилась, будто прикидывая, и ответила: — Хм-м… У нас в деревне есть один мастер. Ясухиро. Руки у него золотые. Скажи ему, что это по ритуалу — он всё сделает, как положено. Саске кивнул, запомнив имя. — Где его найти? — Он живёт недалеко отсюда, на краю деревни у старого склада. Ты его узнаешь — сидит всегда на крылечке и точит дерево или камни. Скажи, что от меня. — Хорошо. Спасибо. Он закрыл за собой дверь и не стал медлить. Выйдя от старушки, сразу направился к краю деревни. Там, у старого покосившегося склада, действительно сидел мужчина — седой, с морщинистым лицом, в простой холщовой рубахе с закатанными рукавами. Он точил небольшой каменный шарик на коленях и даже не сразу поднял глаза, когда Саске подошёл ближе. — Вы, должно быть, Ясухиро, — сказал Саске, остановившись перед ним. Мастер поднял глаза, прищурился, быстро окинул его внимательным взглядом. — Я. Ты кто будешь? Саске раскрыл ладонь, показывая завёрнутый в белую ткань голубой камень. — От Сэнки. Мне нужно сделать из этого кольцо. По ритуалу. При словах «по ритуалу» в глазах Ясухиро мелькнул интерес. Он осторожно взял камень, развернул ткань и начал внимательно рассматривать его со всех сторон, поднеся ближе к свету. — Красивый выбрал, — хмыкнул он. — Такие не часто попадаются. Прямой, чистый, с ровной прожилкой. Это хороший знак. Камни прилива всегда знают, в чьи руки вернутся. Саске ничего не ответил, лишь сунул руки в карманы. — День-два займёт, — сказал Ясухиро, уже вставая и унося камень с собой. — Но я сделаю его для тебя так, как положено. Всё будет крепко и красиво. Приходи завтра к вечеру — успею. — Хорошо. Мастер задержал на нём взгляд и хитро подмигнул. — Не волнуйся. Отказывать таким, как ты, не в обычае. Саске лишь чуть усмехнулся и развернулся, чтобы уйти. Он шёл обратно по узким улочкам деревни, ощущая, как в груди рождается какое-то странное, непривычное чувство… Что-то похожее на предвкушение. Когда вернулся домой, Амайя уже сидела за столом. На ней была короткая шёлковая сорочка ярко-красного цвета. Ткань чуть поблёскивала в солнечном свете, обрисовывая её тонкую фигуру и подчёркивая соблазнительные изгибы, особенно грудь. Саске замер в дверях, сглотнул и невольно задержал взгляд. Она спокойно доедала яичницу, но, заметив его, чуть смутилась и опустила глаза. — Ты… очень красиво выглядишь, — произнёс он после короткой паузы. — Спасибо… — тихо ответила она, не поднимая взгляда. Он подошёл ближе, сел напротив и, всё ещё разглядывая её, спросил: — Где ты её взяла? — Давно… Ещё в деревне Камня, когда мы там были. Ты же помнишь тот магазин? — Да… Помню, — только и сумел ответить он, и между ними повисла неловкая тишина. Амайя на миг посмотрела на него, потом снова опустила взгляд и отставила тарелку. — Ладно… Садись, поешь. А я… прилягу ненадолго. Она поднялась из‑за стола и ушла в спальню, а он провожал её взглядом до самой двери, еле сдерживаясь. После того ужасного случая, что им довелось пережить, они всё так же оставались рядом: спали в одной постели, делили один дом… Но близости между ними не было уже пару месяцев. Он не задавал вопросов и не торопил её, полагая, что ей всё ещё тяжело. Она тоже об этом не заговаривала. И всё же с каждым днём это давалось ему всё труднее. Смотреть на неё, на ту, которая всегда была для него больше, чем кто-либо, и не прикасаться. Лежать рядом ночью и держать себя в руках. А теперь, когда она выглядела так, в этой яркой сорочке… Это стало почти невыносимо. Иногда он ловил себя на мысли — после того, как видел её выходящей из душа или по утрам, когда она крепко обнимала его, — что проще было бы утешить себя самому, хоть так снять напряжение. Но каждый раз отгонял эти мысли. Это казалось неправильным… особенно при том, что она была рядом. Саске тяжело выдохнул, словно пытаясь прогнать эти мысли, и уставился на тарелку. Взял палочки, заставляя себя есть, как будто это могло бы помочь.

***

На следующий день, к закату, Учиха пришёл к дому старика. Деревня уже погружалась в золотой свет, а от моря тянуло прохладой. У крыльца сидел Ясухиро — всё в той же холщовой рубахе с закатанными рукавами. — Готово? — спросил он, остановившись перед ним. Старик поднял взгляд и ухмыльнулся краем губ. — Готово. Ты вовремя. Он протянул руку к старому ящику у ног, достал из него маленькую коробочку. Внутри лежал камень, завернутый в ткань. Мастер положил коробку на стол, взял ткань в ладонь и протянул её Саске. — Смотри сам. Саске развернул ткань. На её мягкой поверхности лежало кольцо нежного голубого цвета. Камень переливался холодным, чистым сиянием, словно впитав в себя отблески неба, а по его граням тянулись тонкие белые узоры, похожие на лёгкий иней. Он чуть задержался, всматриваясь. Кольцо показалось ему действительно красивым. — Ну что, нравится? — спросил старик, наблюдая за ним. — Да… Спасибо, — ответил Саске, не отрывая взгляда от украшения. — Ну, тогда удачи, — старик кивнул. — Ждём свадьбу. Саске чуть усмехнулся, потом снова взглянул на кольцо и, аккуратно сложив ткань, убрал его в карман. Он шёл задумчиво по улице, держа руки в карманах и украдкой касаясь пальцами ткани с кольцом. Мысли о том, как и когда сказать, крутились в голове уже не первый день. Но сегодня он чувствовал — пора. Всё равно рано или поздно пришлось бы… Лучше уж сейчас, прямо. Он толкнул дверь дома и вошёл. В кухне пахло ужином. Амайя стояла у плиты, перемешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась, посмотрев на него. — Будешь кушать?  Он замедлил шаг, бросив взгляд на стол, и чуть мотнул головой. — Давай лучше прогуляемся, — предложил он невзначай. Она чуть приподняла бровь. — Прогуляемся? Хм… ладно, — потом, как бы задумавшись, добавила: — Ты последние дни какой-то странный. Он едва заметно дёрнул плечом, но не отвёл взгляда. — Тебе просто кажется. Амайя несколько секунд смотрела на него странным взглядом, потом тихо вздохнула. — Ладно… Сейчас оденусь. Подожди минуту. Саске ждал её у двери. Она вернулась уже с тонкой тёмной накидкой через плечи, и они вместе вышли во двор, потом — на тропу, ведущую к склону. Вечер был слегка прохладный. Они шли молча, но Амайя время от времени украдкой смотрела на него. Он шёл чуть впереди, как всегда спокойный, но его шаги были медленнее, чем обычно, и взгляд — какой-то задумчивый. Наконец они поднялись на самый высокий склон, откуда открывался вид на закат и дальнее море. Небо уже окрасилось оттенками оранжевого и розового, солнце опускалось к горизонту, а поверхность воды далеко внизу переливалась золотом. Она остановилась, переводя дыхание после подъёма, и чуть прижала к себе края накидки. — Почему ты захотел сейчас именно сюда? — спросила она наконец, глядя на него. — Сегодня тут довольно прохладно. Саске стоял немного впереди с руками в карманах и смотрел на море. Несколько секунд он молчал, потом ответил, не отводя взгляда от горизонта: — Это подходящее место. Она слегка нахмурилась, сделав пару шагов к нему. — Подходящее место? — переспросила она, в её голосе звучало любопытство. — Для чего? Он сделал пару шагов в её сторону, остановился и опустил взгляд на руки. Потом достал свёрнутую тёмную ткань и медленно развернул её. На ладони блеснуло кольцо — голубое, с тонкими белыми узорами, переливающееся в свете уходящего солнца. — Для этого, — тихо сказал он. Амайя замерла, ошеломлённо глядя на кольцо. Её взгляд не отрывался от его руки. Саске посмотрел на неё, протянул руку с кольцом и без колебаний произнёс: — Ты хочешь стать моей женой, Амайя? Она не верила своим ушам. Сделала к нему пару неуверенных шагов, всё ещё с растерянным выражением лица, будто никак не могла осознать, что эти слова прозвучали всерьёз. Несколько секунд стояла молча, не находя слов… А потом вдруг быстро шагнула к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом ему в грудь. И слёзы сами выступили на глазах. — Да… Хочу, Саске… — согласилась она. Саске крепко обнял её, прижимая к себе. Потом чуть отстранился, взял её ладонь и аккуратно надел кольцо на палец. Она смотрела на его движение, еле сдерживая нахлынувшие эмоции. И, не выдержав, потянулась к нему и поцеловала — крепко, чувственно, будто в этом поцелуе хотела сказать всё сразу. Потом слегка отпрянула и посмотрела на кольцо на своём пальце. — Саске… Оно такое красивое. Где ты его взял? — воскликнула она радостно, почти по-детски, всё ещё не сводя глаз с голубого камня. — Ну… это долгая история, — сказал он, слегка улыбнувшись. Она в ответ тоже улыбнулась и крепче сжала его ладонь. — Спасибо тебе… за всё, — в её голосе звучала глубокая благодарность. — Если бы не ты… Я даже не знаю, что со мной было бы. Я тонула в этой боли, но рядом с тобой чувствую, что даже если весь мир будет против — это уже не имеет значения. Саске внимательно смотрел на неё, и в его взгляде теплилось что‑то мягкое, хрупкое. Он медленно провёл пальцами по её руке и сказал: — Я рад, что ты согласилась…  А потом, выдержав короткую паузу и не отводя взгляда от её глаз, он произнёс: — Я люблю тебя. Она чуть всхлипнула и ответила так же искренне: — Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. — И снова обняла его, крепко прижимаясь к нему.

***

Когда они вернулись домой, эмоции всё ещё переполняли их, будто случившееся не до конца улеглось в сознании. Амайя, едва переступив порог, остановилась и оглядела комнату — в груди всё ещё отзывалось лёгкое волнение. Саске ничего не сказал, лишь коснулся её макушки коротким поцелуем, после чего разулся и направился в душ, оставив её наедине. Она задумалась, затем подошла к шкафу и достала то самое бельё, которое когда-то купила в деревне, но так и не осмелилась надеть. Всё, что случилось тогда, оставило в ней странный тянущий страх — страх позволить себе снова быть такой. Долго казалось, что боль не отпускает, что это всё ещё слишком… небезопасно. И всё же она продолжала понимать пилюли, даже несмотря на то, что между ними давно уже ничего не было. Сегодня же, впервые за долгое время, поймала себя на мысли: пора перестать бояться. Она надела всё, что приготовила, — чёрное бельё и тонкие чулки — и встала перед зеркалом. На секунду смутилась собственного отражения, такого непривычного и нового, но всё же была уверена, что ему это понравится. Позже быстро зажгла несколько свечей, которые нашлись под рукой, делая всё поспешно, пока он ещё не вышел из ванной. Когда Саске вышел из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, он сразу заметил, что в доме что-то изменилось. Свет был погашен, и только мерцание свечей наполняло комнату. Он сделал несколько шагов вглубь, дошёл до спальни и замер. Амайя сидела на краю кровати и, увидев его, медленно поднялась навстречу. В мягком свете её кожа казалась ещё светлее, а чёрное кружевное бельё подчёркивало каждую линию её фигуры. Она шла к нему спокойно, но в её взгляде всё же сквозило волнение, которое он ощущал и сам. Саске продолжал стоять, не отрываясь от неё. Его пальцы всё ещё сжимали полотенце, хотя он уже забыл о нём. Всё внутри сжалось, тело словно само напряглось, готовое сорваться уже сейчас. Но он лишь глядел, впитывая каждый её шаг, каждую деталь: тонкие чёрные кружевные линии на её теле, отблески свечей в её волосах, лёгкий румянец смущения на щеках. — Ты… — он сглотнул, взгляд скользнул по ней снова. — Ты выглядишь слишком… Амайя чуть смущенно улыбнулась. — Извини, что так долго тянула… — тихо произнесла она. — Просто… боялась. Хотя очень хотела. Но… С сегодняшнего дня я твоя жена. Почти, — она на мгновение замолчала и добавила: — Хочу, чтобы эта ночь была особенной. Почти как в первый раз… Саске молчал, не зная, что сказать сразу. Несколько секунд он просто смотрел на неё, и лишь потом отложил полотенце в сторону, взял её за ладонь и сказал: — Хорошо… — уголок губ дрогнул. — Представим, что это первый раз. Он поднял её на руки и уложил на кровать, не отрывая взгляда от её глаз. Она, лежа под ним, не могла сдержать лёгкой дрожи оттого, как он на неё смотрел — внимательно, глубоко. Саске медленно склонился к ней и поцеловал в губы — сначала нежно, почти осторожно, а потом крепче, чувственнее, чувствуя, как она сама тянется к нему. Его пальцы скользнули по её щеке вниз к плечам, а губы уже опустились ниже — к шее. Он провёл по коже языком, слегка прикусил её, отчего она задышала чаще, а её руки вцепились в его плечи. Он не спешил — чуть отстранился, посмотрел на неё, а потом опустил лямки её белья вниз, обнажая грудь. Провёл кончиками пальцев по её коже, заставив её закрыть глаза от ощущений, и склонился ниже, целуя, лаская её грудь и соски, проводя языком по чувствительной коже, пока её дыхание становилось всё более тяжёлым и сбивчивым. Её пальцы сами нашли его волосы — она медленно провела по ним, чуть сильнее сжимая, почти застыв от жара, что разгорался внутри. Саске чуть опустился ниже, его губы оставили на её коже дорожку поцелуев вдоль живота, и он замер, остановившись там, где её дыхание сбилось особенно сильно. Она невольно сжала ноги, но он поднял на неё спокойный, но уверенный взгляд и тихо произнёс: — Расслабься. Амайя кивнула и закрыла глаза, стараясь дышать ровнее. Саске снял с неё остатки белья, раздвинул бёдра и наклонился ниже. Сначала его губы коснулись нежной кожи на внутренней стороне бедра, потом — чуть выше. И лишь после этого его язык коснулся её клитора, задержался там на миг и скользнул ниже, по влажным складкам. Её тело дёрнулось от неожиданного ощущения, а с губ вырвался тихий, непроизвольный стон. Он не отрывался, двигаясь неторопливо. Его язык снова и снова возвращался к самой чувствительной точке, то лаская её круговыми движениями, то втягивая в губы и слегка посасывая. Ему нравился её вкус даже там — словно она и правда была создана только для него. Он чередовал ритм: то мягко скользил по ней, то двигался глубже и настойчивее. Она выгибала бёдра ему навстречу, будто не могла терпеть этой медлительности, а её пальцы судорожно сжимали простыню. Её стоны становились всё громче. Саске чувствовал, как она извивалась под ним, как напрягался её живот, и лишь крепче удерживал её бёдра, продолжая настойчиво скользить языком, всё сильнее сводя её с ума. Амайя закрыла лицо ладонями, а он всё не останавливался, чуть ускоряя движения, пока не почувствовал, как её тело выгнулось и затрепетало под волной наслаждения. Она прерывисто застонала, зажмурилась и обессиленно рухнула на подушку. Саске поднялся, провёл тыльной стороной ладони по губам и снова наклонился к ней, целуя нежно и долго, давая ей время прийти в себя. Позже чуть отстранился и посмотрел на неё сверху вниз, задержав взгляд на её лице — раскрасневшемся, всё ещё взволнованном и возбуждённом. Амайя слегка улыбнулась и прошептала: — Это было… слишком хорошо… Саске чуть улыбнулся в ответ, глядя на неё, и ответил: — Тогда давай… продолжим. Амайя кивнула с лёгкой, чуть смущённой улыбкой. Он встал, быстро стянул с себя остатки одежды и снова наклонился к ней, целуя уже более настойчиво. Но она подняла ладонь, упёрлась ему в грудь и остановила его. — Теперь моя очередь… Саске даже не подумал спорить, позволяя ей делать то, что она задумала. Он улёгся на спину, проводя взглядом за её движениями. Амайя села рядом, обвела его рукой за бедро и наклонилась ближе. Сначала её губы оставили несколько лёгких поцелуев на его животе, а затем она чуть ниже скользнула по коже. Его тело напряглось в ожидании, дыхание стало глубже. В этот момент её пальцы обвили его член. Она провела по нему рукой, не спеша, поглядывая на него сверху. Он не отводил от неё взгляда, и это только сильнее подстёгивало её. Она провела кончиком языка по его головке, чувствуя солоноватый вкус, обвела его кругом, а затем медленно взяла в рот. Саске сорвался на тяжёлый, сдавленный стон, будто впервые по-настоящему ощущал подобное. Его ладонь сразу нашла её волосы, пальцы сжали их, удерживая её ближе. Она делала это осторожно, чуть неуверенно, пока он не закрыл глаза и не откинулся на подушки. Потом её движения стали смелее: она скользнула языком по всей длине, а затем чередовала ласки языком с глубокими движениями, плотно сжимая его плоть губами и втягивая всё глубже. Его пальцы уже не просто держали её за волосы, а мягко направляли, задавая ритм, пока внутри у него всё сильнее сжималось от её прикосновений и тепла её рта. Он поймал себя на том, что боится собственного нетерпения — слишком уж остро хотелось сорваться прямо сейчас. Он открыл глаза, и взгляд сразу зацепился за неё: за то, как её горло подрагивало при каждом движении, как влажные губы обхватывали его плоть, как её обнажённая грудь то приподнималась, то опускалась в ритме её движений. Слишком… будоражащее зрелище для него. Когда её язык снова прошёл по всей длине, а губы сомкнулись на головке, Саске сильнее сжал её волосы, ощущая, что ещё немного, и он сорвётся прямо сейчас. Но заканчивать так он не хотел, поэтому, сдерживая себя, сквозь зубы выдохнул: — Хватит… Иди сюда. Он резко подтянул её к себе и поцеловал, ощущая на её губах чуть солоноватый вкус, но ему будто было всё равно на это. Она обвила его руками, прижимаясь ближе, и в этот момент Саске уложил её под собой. Его ладонь скользнула по её бедру, приподняла ногу и устроила её так, как он хотел. Он вошёл в неё не спеша и сразу почувствовал, как внутри было туго, будто её тело впервые принимало его — неуверенно, но тепло и влажно. Амайя выдохнула, крепче обняла его за шею, а он закрыл глаза и замер, позволяя им обоим привыкнуть к этому ощущению. После начал двигаться в ней медленно, почти лениво, но каждый толчок приносил ей волну наслаждения и вырывал тихие стоны. Амайя открыла глаза, встретила его взгляд и уловила в нём не только тепло и страсть, но и нечто большее — глубину, выходившую за пределы простой близости. Будто это было не просто соединение тел, а нечто значительное, пугающее и вместе с тем отчаянно желанное. Саске склонился к ней, задержался губами у её виска, потом тихо прошептал: — Не смотри так… Я сорвусь. Она лишь улыбнулась сквозь тяжёлое дыхание и провела ногтями по его спине, оставляя красные следы. Саске слегка ускорился, но снова и снова менял ритм, будто нарочно заставляя её тело то вздрагивать, то замирать. Его рука прошлась по её боку, животу, задержалась на груди, сжимая её почти грубо, потом он успокаивающе провёл пальцами по рёбрам, по ключицам, по щеке — как будто изучал её заново. Амайя выгнулась под ним, подаваясь бёдрами навстречу, и сама потянулась к его губам, заглушая свои стоны короткими, чувственными поцелуями. В комнате стоял запах воска от догорающих свечей и чего‑то терпкого — их близости, этой особенной, долгожданной ночи. — Ещё… — только и успела прошептать она сквозь поцелуй. Он не ответил словами, лишь крепче прижал её к себе, сбивая дыхание своим ритмом. Она цеплялась за него всё сильнее, а он продолжал входить в неё глубже и быстрее. Когда её тело снова дрогнуло под ним, выгнувшись и замирая, он замер вместе с ней, но не сразу отстранился. Напротив, продолжал двигаться медленно, упрямо, пока она снова не застонала тихо, почти жалобно, словно больше не могла выдержать. И лишь тогда он остановился, позволив себе самому наконец сорваться — хриплый, низкий стон слетел с его губ, когда он сильнее сжал её руки и накрыл их своими ладонями. Его дыхание было тяжёлым, но он не вышел из неё. Словно не хотел отпускать это ощущение. Его ладонь всё так же сжимала её руку, потом медленно скользнула к щеке, и он провёл пальцами по коже, будто успокаивая и её, и себя. И тихо, честно произнёс: — Хочу остаться вот так. Амайя едва подняла на него усталые, но полные нежности глаза, слабо улыбнулась, крепко обняла его и тихо прошептала: — Я тоже… Он скользнул рукой под её спину, обнял за талию, оставаясь так ещё долго, чувствуя, как её дыхание под его ладонью постепенно становилось ровнее. Лишь спустя несколько минут, когда напряжение окончательно отпустило, он наконец вышел из неё и улёгся рядом на спину.