Кажется, я ошиблась...

      Юн Сона совершила ошибку. Огромную непоправимую ошибку. Под светом стробоскопов и рёв клубной музыки она приняла одного Чана за другого. И поцеловала его, не думая о последствиях. Просто взяла и поцеловала. Она ещё не знала, насколько это изменит её жизнь.       Ей просто нужно было забыться. Забыть о том, что Чан никогда не будет с ней, что его сердце занято другим. Алкоголь, громкая музыка и танцы должны были помочь развеять тоску. Но вместо этого она нашла лишь способ усугубить ситуацию…       Сона была хаосом. Яркая, импульсивная, всегда готовая к приключениям. Она могла пролить кофе на только что законченный холст, забыть выключить утюг или влюбиться в гея.       Бан Чан был спокойствием. Тихий, задумчивый, предпочитающий уютную студию шумным вечеринкам. Казалось бы: они совершенно не подходят друг другу. Но их дружба, как ни странно, была одной из самых крепких вещей в жизни обоих.       Хёнджин всегда говорил, что последнее — влюбленность в гея, — самая масштабная катастрофа в жизни Соны, но она, кажется, не собиралась с этим бороться. Бан Чан был её личным солнцем — тёплым, ярким и, к сожалению, абсолютно недосягаемым. Юн Сона знала это с самого начала, но ничего не могла с собой поделать. Наблюдать за тем, как он сияет, было уже достаточно.       Проблема была в том, что солнце Чана светило в сторону Ян Чонина. Этот младшекурсник факультета продюсирования, часто зависал у Чана на студии, увлечённо обсуждая с ним новые музыкальные проекты.       Художественный факультет — это место, где рождаются мечты, разбиваются сердца и льются реки кофе. Сегодня, сидя в мастерской и пытаясь закончить набросок для нового проекта, Сона чувствовала себя особенно разбитой. Рядом, как всегда, был Хёнджин — её верный друг и молчаливый наблюдатель за личной драмой. Он понимал без слов, и ей это было нужно, как воздух.       Хёнджин всегда умел поднять ей настроение. Он мог рассказать забавную историю, посоветовать хорошую книгу или просто помолчать рядом, позволяя ей выплакаться в его плечо. Сегодня он просто сидел рядом и рисовал что-то в своём блокноте, время от времени бросая на неё сочувствующие взгляды. Он знал, что Соне сейчас не до искусства.       Она вздохнула, отложила карандаш и потянулась за чашкой остывшего кофе. В мастерской пахло масляными красками и лёгкой тревогой. Она не любила незавершённые работы, но сегодня вдохновение упорно отказывалось приходить. Обычно в такие моменты ей помогал долгий разговор с Чаном, но сегодня он был занят с Чонином, и она решила не мешать.       Сона посмотрела в окно. На улице уже смеркалось, и город зажигал свои огни. Ей вдруг захотелось сбежать от всего этого. От мастерской, от холста, от своих мыслей. Просто уехать куда-нибудь далеко, где она могла бы забыть о своей безответной любви и начать всё с чистого листа. Она понимала, что это глупо и нереально, но прямо сейчас ей так хотелось поверить в чудо.       Увидев её потускневший взгляд, Хенджин всё же вмешался в поток её саморазрушения:       — Слушай, я тут подумал, может, посмотрим вечером какой-нибудь фильм? — его хрипловатый голос вывел Сону из оцепенения. Вздрогнув, она выронила кисть, та полетела на пол, но по пути зацепила собой ещё и палитру с красками. Девушка правда пыталась поймать хоть что-нибудь, но всё вышло как всегда: она в краске, пол в краске и даже Хёнджину почти досталась порция разноцветного хаоса.       Парень лишь вздохнул и отложил свой скетчбук в сторону. Он уже привык к подобным выходкам Соны. С тех пор, как они познакомились на первом курсе, его жизнь превратилась в один сплошной красочный беспорядок. И, честно говоря, ему это даже нравилось. Без Соны его жизнь была бы слишком скучной и предсказуемой.       — Я так понимаю, с уборкой мне сегодня тоже помогать? — с улыбкой спросил он, поднимаясь со стула.       Сона виновато посмотрела на него, а затем засмеялась.       — Прости, — сказала она, всё ещё смеясь. — Я просто немного задумалась.       — Я заметил, — ответил Хенджин. — И что на этот раз? Опять Чан?       Сона вздохнула и кивнула. Ей не нужно было ничего говорить. Хёнджин и так всё знал.       — Значит, фильм всё ещё в силе? — спросил он, когда наконец нашел тряпку.       Сона кивнула. Ей действительно нужно было отвлечься. И Хенджин, как всегда, был готов ей в этом помочь.       — Тогда я закажу пиццу, — с улыбкой протянул он. — С ананасами, как ты любишь.       Сона скривилась, но промолчала. Она знала, что Хёнджин просто пытался её подбодрить. И, честно говоря, у него это получалось.       Всю уборку они провели в разговорах и смехе, обсуждая предстоящий фильм и делясь последними новостями. Соне на какое-то время удалось забыть о своих проблемах и просто насладиться компанией лучшего друга.       Но это было ровно до того момента, пока они не вышли из аудитории.       Дело в том, что студия Чана находилась всего в нескольких кабинетах от той, где сегодня работала Сона. Преподаватель так любил Чана и доверял ему, что выпросил у университета отдельное помещение, которое позже и стало личной студией Бана на время его обучения.       И сейчас оттуда доносилась лёгкая едва уловимая мелодия, которую в пустом коридоре было достаточно хорошо слышно. Это означало одно: Чан ещё не ушёл. На негнущихся ногах, оглушенная своим сердцебиением и этой мелодией, Сона пошла к двери.       Хёнджин что-то кричал, ворчал ей вслед, но она его не слышала. Открыв дверь, Сона просияла от радости, увидев сосредоточенного Чана: такой он ей нравился большего всего. В моменты работы он был невероятно сексуальным для неё. Но сияла она, пока не увидела Чонина, развалившегося на диванчике и что-то рассматривающего в телефоне. Кажется, её приход нисколько его не побеспокоил.       — Сона! — воскликнул Чан, увидев её. Он тут же отложил мышку и повернулся к ней всем телом. — Какими судьбами? Что-то случилось?       Его искренняя радость от её появления заставила сердце Соны забиться ещё быстрее. Она совсем забыла о Хенджине, который остался стоять в коридоре, и о Чонине, который миролюбиво помахал ей рукой и снова уткнулся в телефон. Всё внимание было приковано к Чану.       — Да нет, ничего особенного, — пробормотала Сона. — Просто проходила мимо и услышала музыку. Решила заглянуть.       Чан улыбнулся.       — Я как раз работаю над новым треком, — сказал он, с гордостью указывая на компьютер. — Хочешь послушать?       Сона кивнула, не в силах произнести ни слова. Чан подошел к ней и взял за руку, увлекая за собой вглубь студии. Его прикосновение обожгло её, и по телу пробежала легкая дрожь.       В студии был полумрак. Лишь монитор компьютера освещал лицо Чана, делая его черты ещё более выразительными. Чонин продолжал сидеть на диване, уткнувшись в свой телефон, и, казалось, совсем не обращал на них внимания. Сона чувствовала себя немного неловко, ведь всё-таки помешала им, но она не могла оторвать взгляд от Чана.       — Садись, — предложил Чан, указывая на кресло рядом с компьютером. — Сейчас запущу.       Он нажал на кнопку, и из колонок полилась нежная мелодия. Это была какая-то новая песня, которую Сона раньше не слышала. В ней было что-то грустное и тоскливое, но в то же время невероятно красивое. Сона закрыла глаза и полностью погрузилась в музыку. Ей казалось, что она одна в этой комнате, что кроме неё и Чана больше никого не было.       Но вдруг музыка стихла, и Сона открыла глаза. Чан смотрел на неё с улыбкой.       — Ну как тебе? — спросил он. — Что скажешь?       Сона не знала, что ответить. Она была слишком погружена в утихшую мелодию, слишком поглощена своими чувствами, поэтому растерялась.       — Это… это прекрасно, — пробормотала она, запинаясь. — Очень красиво.       Чан засмеялся.       — Ты всегда так говоришь, — сказал он. — Тебе все мои песни нравятся.       — Но это правда, — возразила Сона. — Ты очень талантливый.       Чан покраснел.       — Спасибо, — пробормотал он. — Мне очень приятно это слышать.       Наступила неловкая пауза. Сона чувствовала, что ей нужно что-то сказать, что-то сделать. Но она не знала, что именно. Ей нужно было ретироваться из студии, чтобы не мешать им, но как это сделать она не могла придумать.       В этот момент Чонин вдруг поднялся с дивана и потянулся.       — Ну что, Чани-хён, я пошёл, — сказал он, зевая. — Мне ещё нужно кое-что сделать, — Чан коротко кивнул.       — Хорошо, — ответил он сжимая губы. — Увидимся завтра.       Чонин подошёл к двери и бросил на Сону мимолетный взгляд.       — Пока, Сона, — сказал он, слегка улыбнувшись.       — Пока, — ответила она, бросая взгляд то на одного, то на другого.       Как только Чонин вышел, в комнате повисла тишина. Эта тишина давила на Сону, как будто в ней можно было услышать биение собственного сердца. И то, как Чан сжимал и разжимал пальцы. Она-то знала, к чему это: парень сейчас боролся с желанием уйти в себя и переваривать всё в одиночестве.       Чан вздохнул и отвернулся к компьютеру, начиная что-то быстро печатать. Сона почувствовала, как ускользал момент задушевного разговора. Не то чтобы она хотела, чтобы он ей признавался в вечной любви — этого добра на её улице не будет. Но хотелось как-то развеять его грусть.       — Чан, — тихо позвала она, — а что это за песня?       Чан вздрогнул, словно испугавшись, что она всё ещё здесь, и обернулся. В его глазах было какое-то странное выражение, которого Сона раньше не видела. Будто он одновременно хотел, чтобы она была рядом, и чтобы ушла. Что, в общем-то, не новость.       — А, это… это просто набросок, — пробормотал он, отводя взгляд. — Ничего особенного. Вылил душу в ноты, знаешь, как ты на холсте. Не хватало ещё, чтобы ты и до моей лирики добралась.       — Но она такая красивая, — настаивала Сона. — В смысле, мелодия цепляет. Ты чего, теперь у нас супер-секретный страданиями автор песен? Посвящаешь Чонину, да?       Чан снова вздохнул и потёр переносицу.       — Это… это о любви, — ответил он, наконец. — О безответной любви. Не хочу снова тебе плакаться. И так знаешь слишком много.       Сона приподняла бровь. Ну да, о чём это она? Кто, как не она, выслушивал все его переживания по поводу этого сладкого, как булочка, Ян Чонина?       — И кто же теперь страдает? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более поддразнивающе. — Давай, выкладывай. Чонин опять не оценил твои гениальные тексты? Или ты опять забыл ему сказать о своих чувствах?       Чан посмотрел на неё долгим пронзительным взглядом, от которого у Соны, чего уж скрывать, всегда немного ёкало внутри.       — Это неважно, — сказал он, наконец. — Это всё равно ничего не изменит. И вообще, тебе пора, а то Хенджин тебя потеряет. Он меня потом ещё съест живьём и будет прав.       Он снова отвернулся к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. Сона почувствовала, как в душе поднималась волна… досады. Вот вечно он так — вроде и поделился, а вроде и нет.       Собравшись с духом, она подошла к Чану вплотную и легонько толкнула его плечом. Он вздрогнул от её прикосновения, но не отстранился.       — Эй, ты чего такой кислый? — спросила Сона, заглядывая ему в глаза. — Что случилось? Мы ж вроде друзья, или я чего-то не знаю? Мне, между прочим, положено знать, если мой лучший друг страдает из-за любви.       Тишина, нависшая над студией, стала почти осязаемой. Чан смотрел на неё, словно выбирая, что сказать. И это «выбирая» всегда её раздражало.       — Ладно, — вздохнул он. — Просто… знаешь, иногда бывает такое, что ты очень хочешь чего-то, но понимаешь, что никогда этого не получишь. И ничего с этим не можешь поделать.       Уж кто-кто, а Сона точно знала, о чём он говорит. Но виду старалась не подавать.       Чан замолчал, словно раздумывая, продолжать ли.       — Вот и всё, — закончил он, наконец, с какой-то обреченностью в голосе.       И в этот момент в дверь постучали. Чан аж подпрыгнул, как будто его током ударило, и отскочил от Соны, как от чумной.       — Кто там? — рявкнул он, пытаясь сделать голос нормальным, но получилось как-то совсем уж натянуто.       — Это я, — прозвучал голос Хенджина, а следом в приоткрытую дверь просунулась голова. — За потеряшкой пришёл, а то она тут как-то совсем задержалась.       Сона закатила глаза. Ну вот, явился не запылился. Вечный спаситель и разрушитель романтических моментов в одном лице.       — Заходи, — буркнул Чан, делая жест рукой в сторону дивана.       Хенджин распахнул дверь и проскользнул в студию, держа в руках коробку с пиццей, от которой исходил просто божественный аромат. Его взгляд тут же скользнул по Соне, и в нем читалось явное «ну и что тут у вас произошло?»       — Всё в порядке? — прошептал он ей на ухо, пока Чан копался в ящике стола, пряча свой блокнот с лирикой куда подальше от любопытного Хенджина.       Сона пожала плечами, стараясь изобразить невинность.       — Абсолютно, — ответила она. — Просто обменивались мнениями о последнем альбоме какой-то там группы. Ты бы заснул, если услышал.       Хенджин недоверчиво хмыкнул, но не стал больше расспрашивать. Пока что.       — Ну раз вы тут вроде как закончили, мы, наверное, пойдём, да, Сона? А то пицца, знаете ли, остывает. И вообще, мне кажется, кому-то пора перестать страдать по младшекурсникам и заняться чем-нибудь полезным, например, просмотром третьесортных ужастиков.       Чан бросил на Хенджина испепеляющий взгляд, но тот лишь невинно улыбнулся в ответ. Сона же почувствовала, как её щеки слегка краснеют. Вот же ж Хенджин, ну не мог промолчать?       — Да, наверное, пора, — пробормотала она, стараясь не смотреть на Чана. — Спасибо за музыку, было очень… интересно.       Она направилась к двери, чувствуя на себе пронзительный взгляд Чана. Хенджин последовал за ней, не забыв прихватить с собой коробку с пиццей.       — Эй, стойте, — вдруг сказал Чан, и Сона невольно замерла на месте.       Он подошёл к ним и остановился прямо перед Соной, глядя прямо в глаза. Его взгляд был серьезным и каким-то… печальным.       — Знаешь, Сона, — сказал он тихо, — ты… ты хороший друг. Я очень ценю то, что ты всегда рядом. И то, что ты слушаешь мои тирады… о нём.       Сердце Соны ёкнуло. Она не знала, что ответить. Просто кивнула, стараясь сдержать слёзы, которые внезапно подступили к горлу.       — И ты тоже, Чан, — прошептала она, наконец. — Ты тоже хороший друг.       Чан слабо улыбнулся и отступил назад, давая им пройти. Хёнджин, не говоря ни слова, подтолкнул Сону к двери, и они вышли из студии, оставив Чана одного.       Как только дверь закрылась за ними, Сона выдохнула с облегчением. Ей казалось, что она только что прошла какое-то серьёзное испытание.       — Ну и что это было? — спросил Хёнджин, как только они отошли на достаточное расстояние от студии. — Какая-то тайная исповедь? Или признание в вечной любви?       Сона закатила глаза.       — Да ничего особенного, — ответила она. — Просто немного поговорили о жизни.       — Ага, конечно, — усмехнулся Хенджин.       Сона промолчала.       — Ладно, — сказал Хенджин, видя её нежелание продолжать разговор. — Не хочешь говорить — не надо. Просто помни, что я всегда рядом. И если тебе вдруг понадобится выплакаться кому-нибудь в жилетку, ты знаешь, где меня найти.       Сона улыбнулась и обняла Хенджина за плечи.       — Спасибо, — сказала она. — Ты лучший друг на свете.       Хенджин усмехнулся и легонько толкнул её в плечо.       — Да ладно, — сказал он. — Просто я знаю, что ты без меня пропадёшь. А теперь пошли, а то пицца совсем остынет. И я не хочу, чтобы ты потом жаловалась, что я тебя плохо кормлю.       Они пошли по коридору, весело болтая и смеясь. Сона старалась не думать о Чане и о том, что произошло в студии. Правда старалась. Но даже ужастик, которые она обычно не могла смотреть, сейчас прошёл словно мимо неё.       Она всё продолжала думать о словах Чана. Что это было? Он как-то узнал о её чувствах? Или поставил точку невозврата в своих, намереваясь наконец признаться Чонину? Мысли, как назойливые мухи. кружили вокруг неё. В какой-то момент Хёнджин даже замахал руками над её головой, пытаясь понять, что там такое вертелось, что так сильно загрузило лёгкую творческую головушку Соны.       — Ну чем ты опять загрузилась? Даже ни разу не вскрикнула за весь фильм! Ты вообще смотрела? — ворчал Хёнджин на витавшую в облаках девушку.       Сона виновато улыбнулась, чувствуя, что фильм прошёл мимо неё, как сон. Она даже не помнила, о чём он был. Монстры? Призраки? Клоуны-убийцы? Всё смешалось в кашу в голове.       — Прости, Хёнджин, — пробормотала она. — Просто… задумалась.       — Ага, про своего друга гея, — закатил глаза Хёнджин, собирая остатки пиццы в коробку. — Это я уже понял. Слушай, может, хватит себя мучить? Ты ведь знаешь, чем всё закончится.       Сона вздохнула. Хёнджин был прав, как всегда. Но ей было так сложно отпустить эту мысль. Отпустить Чана.       — Я знаю, — ответила она тихо. — Просто… сложно.       — Знаю, — Хёнджин смягчился, понимая её чувства. — Но ты должна двигаться дальше. Ты талантливая, красивая, умная. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет отвечать тебе взаимностью.       Сона усмехнулась.       — Легко сказать, — пробормотала она. — Сердцу не прикажешь.       — Может быть, — ответил Хёнджин, — Но ты можешь приказать себе перестать зацикливаться на недоступном. Подумай о себе, Сон-и. О своих мечтах, о том, что ты хочешь от жизни, кроме безответной любви.       Он встал и отнёс коробку с остатками пиццы на кухню. Вернувшись, остановился возле неё, сложив руки на груди.       — Ладно, признаюсь, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я тоже переживаю, когда вижу, как ты страдаешь. Ты мне дорога, Сона. И мне бы хотелось, чтобы ты была счастлива.       Сона почувствовала теплоту в груди. Хёнджин был таким надёжным, таким понимающим. Ей повезло, что он у неё был.       — Спасибо, Хёнджин, — сказала она искренне. — Я тоже очень дорожу нашей дружбой.       Он кивнул, довольный её ответом.       — Ну раз фильм нам не помог, значит, мы отправляемся на охоту в клуб! — радостно хлопнул в ладоши Хван, пока Сона лишь глупо хлопала глазами не понимая, о чём он. — Малыш, завтра суббота, пар нет, а тебе нужно выпустить пар; плюсом я давно хотел сходить в одно заведение, сложила два и два?       Сона скривилась. Клуб? Сейчас? После всего, что произошло? Ей хотелось зарыться под одеяло и проспать следующие лет десять.       — Хёнджин, спасибо, конечно, — сказала она, — но мне как-то не до клубов.       — Да ладно тебе, Сона, — настаивал Хёнджин. — Я понимаю, тебе сейчас хреново, но сидеть дома и грустить — это не выход. Тебе нужна смена обстановки, новые впечатления. В конце концов, может, ты встретишь там кого-нибудь интересного. Кого-нибудь, кто не влюблён в парня.       Последнее предложение он проговорил с особым нажимом, намекая на то, что пора бы Соне уже забыть о Чане.       — Я не знаю, Хёнджин, — пробормотала она. — Я просто… устала.       — Я знаю, малыш, — он смягчился, видя её состояние. — Но я буду рядом. Я не дам тебе скучать и унывать. Просто доверься мне.       Он подошёл к ней и взял за руку.       — Пожалуйста, Сона, — попросил он. — Сделай это для меня.       Сона посмотрела в его добрые, полные сочувствия глаза и не смогла ему отказать:       — Ладно, — вздохнула она. — Я согласна.       Хёнджин радостно улыбнулся и крепко обнял её.       — Вот и отлично! — воскликнул он. — Я знаю, что тебе понравится.       Он отстранился и заговорщицки подмигнул.       — Только есть одно условие, — сказал он. — Никаких разговоров о Чане. Сегодня мы веселимся и забываем обо всех проблемах.       Сона кивнула, соглашаясь с его условием. Она знала, что ей это нужно. Она должна была хоть на время забыть о своих страданиях и просто насладиться жизнью.       — Тогда пошли собираться, — сказал Хёнджин, потянув её за собой в комнату. — Сегодня мы будем блистать!       Хенджин помог ей выбрать наряд, сделать макияж и причёску. Она даже получила небольшое удовольствие от сборов, увидев себя при полном параде спустя долгое время носки джинсов, кофт и наспех сделанных пучков.       Увидев её преображение, Хенджин присвистнул.       — Ну ты даешь, Сона! — восхитился он. — Я тебя такой красоткой даже и не помню! Держись, клуб, сейчас тебя покорят!       Сона усмехнулась, но в глубине души была благодарна Хенджину за поддержку. Без него она бы точно осталась дома, утопая в жалости к себе.       Всю дорогу до клуба они подпевали играющей в машине музыке, настраиваясь на позитивный лад. Хёнджин, как всегда, был полон энергии и заражал своим оптимизмом.       Когда они прибыли на место, Сона немного занервничала. Толпа у входа, громкая музыка, яркий свет — всё это казалось ей немного пугающим. Но Хёнджин крепко взял её за руку и уверенно повёл вперёд.       Внутри клуба было ещё громче и ярче. Танцпол был переполнен людьми, двигающимися в такт музыке. Сона почувствовала, как её тело начинало самопроизвольно двигаться в ритме.       Она чувствовала себя немного неловко, но Хёнджин не отходил от неё ни на шаг. Он подбадривал её, шутил и танцевал вместе. И постепенно Сона начала расслабляться и получать удовольствие.       Они танцевали всю ночь, смеялись и пили коктейли. Сона старалась не думать о Чане и о своих проблемах. Она просто наслаждалась моментом и чувствовала себя живой.       Когда сил танцевать совсем не осталось, они прошли к свободному столику, пока Хёнджин ходил за коктейлями, Сона рассматривала обстановку клуба: приглушённый свет, стробоскопы, отблески на зеркальных шарах, танцующие силуэты… В этом заведении было что-то особенное, какое-то едва уловимое чувство свободы и беззаботности.       За стойкой бара сновала фигура бармена, энергично смешивающего напитки. У него были светлые волосы, небрежно зачёсанные назад, и яркая улыбка, которая, казалось, освещала весь зал. Он что-то оживлённо говорил девушке, сидящей у стойки, и та смеялась в ответ.       «Интересный типаж», — подумала Сона, машинально отмечая его едва видимые черты лица и жесты. Что-то в нём казалось знакомым, но она не могла понять, что именно. Она даже не заметила, как Хёнджин вернулся с коктейлями, пока тот не поставил один из них прямо перед ней. Подняв глаза, Сона увидела его недовольное лицо.       — Ты чего такая задумчивая? — спросил он. — Нашла себе новую жертву для обожания?       Сона закатила глаза.       — Не неси ерунды, — ответила она. — Просто рассматривала бармена.       — Бармена? — Хенджин проследил за ее взглядом. — А, этого блондина? Да, он тут местная знаменитость. Говорят, он владелец этого заведения.       Сона приподняла бровь. Владелец клуба? Это объясняло его уверенность и харизму. Но что-то в нём всё ещё казалось ей знакомым.       — И что, у него тут очередь из поклонниц? — пошутила она.       — Ну, что-то вроде того, — усмехнулся Хёнджин. — Но, насколько я знаю, он не особо ими интересуется. Больше по части мимолетных романов.       Сона пожала плечами. Её это не волновало. Она не собиралась заводить никаких романов. Она просто хотела немного развлечься и забыть о своих проблемах. Но почему-то образ этого бармена всё ещё преследовал её. И это чувство дежавю не отпускало.       Она долго всматривалась в силуэт, пока, наконец, не смогла полностью увидеть его лицо. В этот момент её сознание словно помутилось ещё сильнее. Это Чан? Или это игра света? Но нет, это точно он… Этот блондин с ухмылкой… Чан?       После выпитых ею коктейлей и танцев реальность начала немного искажаться. Ей вдруг показалось, что всё вокруг — какая-то нелепая шутка. А Чан, флиртующий с девушками, — самая абсурдная её часть.       В голове крутилось: «Чонин… любовь… страдания…» И почему-то эти слова вызывали только смех и раздражение. В ней проснулось какое-то пьяное бунтарство, желание нарушить правила, разрушить эту фальшь.       Контроль над собой ускользал с каждой секундой. Ей хотелось выкрикнуть что-то, сделать что-то безумное, чтобы выплеснуть этот коктейль из противоречивых чувств, бушующих внутри.       Не раздумывая, она сорвалась с места и направилась к бару. Хенджин опешил и попытался остановить, но она его не слушала.       Подлетев к барной стойке, Сона схватила Чана за руку и резко дёрнула на себя.       — Ах ты!.. — выпалила она, не давая ему опомниться. — Говорил, что влюблён в Чонина? А сам тут флиртуешь с каждой юбкой?       Чан ошарашенно уставился на неё, не понимая, что происходило. Он попытался вырвать руку, но Сона держала крепко.       — Ты вообще о чём? — пробормотал он, в его голосе звучало искреннее недоумение.       Сона не дала ему договорить. Она нагнулась через стойку и впилась в его губы страстным обжигающим поцелуем, вкладывая в него всю свою злость, обиду и разочарование. Она впилась в его губы так, словно пыталась выбить из него признание.       Её губы обрушились на его в резком, почти агрессивном напоре. Никакой прелюдии, никакого намёка — лишь обжигающий контакт, требующий, а не предлагающий. Поцелуй был сумбурным, лишённым изящества и плавности. Её зубы слегка царапнули его губы, не от злости, но от интенсивности момента.       Чан не успел сориентироваться, как её губы уже исчезли, оставив после себя лишь жгучее ощущение и ошеломление. Он стоял потрясённый, с привкусом её помады на губах и взбудораженным сердцем, не в силах понять, что только что произошло. Шок отражался в его глазах, не успевших привыкнуть к внезапному вторжению.       — Ты… — только и смог выдохнуть он, пытаясь прийти в себя.       Сона не стала ничего объяснять. Она развернулась и побежала прочь из клуба. По пути она схватила Хёнджина за руку и потащила его за собой.       — Что это сейчас было? — возмущённо кричал он, пытаясь не отставать от неё.       — Потом объясню! — бросила Сона через плечо. — Просто бежим!       Они выскочили из клуба и, не останавливаясь, побежали в сторону дома. Сона чувствовала, как её сердце бешено колотилось, а в голове царил полный хаос. Она не знала, что на неё нашло. Она совершила что-то безумное, что-то, о чём наверняка будет жалеть. Но сейчас ей было всё равно. Ей просто хотелось убежать как можно дальше от этого клуба, от этого Чана, от всей этой запутанной и болезненной ситуации.       Добравшись до квартиры, Сона захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Хёнджин, запыхавшийся и растерянный, смотрел на неё, не понимая, что происходило.       — Объяснишь, наконец, что это сейчас было? — потребовал он. — Кого ты там целовала? И почему ты так разозлилась?       Сона молчала, опустив голову. Ей было стыдно за своё поведение. Она понимала, что поступила глупо и необдуманно.       — Это был… Чан, — пробормотала она, наконец, запинаясь.       — Чан? — Хёнджин удивлённо вскинул брови. — Но… как? Я же видел, что это другой парень! Блондин!       Сона подняла голову и посмотрела на Хёнджина полными слёз глазами.       — Я… я тоже сначала не поняла, — сказала она. — Но это точно был он! Просто… сменил цвет волос. И… и он флиртовал с девушками! Хотя говорил, что любит Чонина! Я… я не выдержала.       Хенджин молчал, обдумывая её слова. Он знал, как сильно Сона переживала из-за Чана. Он знал, что она готова поверить во что угодно, лишь бы оправдать свои чувства.       — Ты уверена, что это был Чан? — спросил он, наконец, мягко. — Может, ты ошиблась?       — Нет! Я уверена! — воскликнула Сона. — Это был он! Я видела его лицо, слышала его голос! Это был он!       Она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Хёнджин подошёл к ней и обнял за плечи.       — Ладно, ладно, успокойся, — проговорил он, поглаживая её по спине. — Я тебе верю. Но даже если это был Чан, зачем ты его целовала?       Сона шмыгнула носом и подняла на него заплаканные глаза.       — Я… я не знаю, — пробормотала она. — Я просто… потеряла контроль. Я была так зла, так обижена… И последний коктейль, наверное, был лишним.       Хенджин вздохнул. Он понимал её чувства, но не одобрял поступка.       — Ладно, — сказал Хёнджин, отстраняясь. — Что сделано, то сделано. Сейчас тебе нужно успокоиться и подумать, что делать дальше.       Сона кивнула. Ей стало ужасно стыдно за свой поступок. Как она теперь сможет смотреть Чану в глаза? Как она сможет объяснить ему, что её заставило так поступить? Она не знала. И не хотела знать. Ей казалось, что лучше всего будет просто избегать его.       — Я… я думаю, что мне нужно просто… переждать, — пробормотала она. — Пусть всё уляжется. Я не могу сейчас с ним разговаривать.       — Избегать его? — удивился Хенджин. — Но это же не выход! Ты ведь должна ему всё объяснить!       — Я не могу, — повторила Сона, качая головой. — Мне слишком стыдно. Я просто не знаю, что ему сказать.       Хёнджин вздохнул. Он видел, что Сона сейчас не в лучшем состоянии. Он понимал, что она в панике и не способна рассуждать логически. Ему просто хотелось ей помочь.       — Хорошо, — сказал он. — Если ты так решила, я не буду тебя заставлять.       — Хёнджин… — она сделала небольшую паузу, словно собираясь с духом. — Можешь… можешь ли ты остаться сегодня со мной? Просто… чтобы я не была одна.       Она видела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но он тут же взял себя в руки.       — Конечно, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Я всегда буду рядом, Сон-и. Не переживай.       Он был ей как брат, как родной человек. Единственный, кому она могла доверять в такие моменты.       Сона почувствовала, как глаза снова наполнились слезами. Она крепко обняла Хёнджина.       — Спасибо, — прошептала она. — Ты лучший.       Он приобнял её в ответ, чуть сильнее сжимая в своих объятиях. Ему просто хотелось, чтобы она знала, что есть человек, который её никогда не бросит.       Он остался с ней на ночь. Они не спали вместе, просто лежали рядом на диване, смотря глупые фильмы и болтая ни о чём. Сона чувствовала себя немного спокойнее. Зная, что Хенджин рядом, ей было легче не сойти с ума от нахлынувших переживаний.       Она думала о блондине из клуба. Что это вообще было? Чан? Или просто похожий парень? И почему она его поцеловала? Это было так глупо и импульсивно. Ну почему она всегда всё усложняет?