Ещё один Чан…?

      Опешивший «Чан» наблюдал за тем, как странная незнакомка убегала из его клуба. Она однозначно произвела на него впечатление. Такого с ним ещё не было: накричала, поцеловала и сбежала.       Он был просто обязан выяснить, кто она такая, и познакомиться с ней поближе.       Из размышлений его вывела очередная девушка в короткой юбке и с глубоком декольте, но он лишь отмахнулся от неё и позвал своего напарника, чтобы тот подменил. Сняв с себя рабочий фартук и прихватив бутылку виски, он направился в свой кабинет. Хватит с него на сегодня светских бесед.       Развалившись на кожаном диванчике в своем кабинете, «Чан» открыл бутылку и отпил из горла, попутно роясь в своём телефоне в поиске нужного контакта, которым он не пользовался уже около четырёх лет. Набрал сообщение:       «Не знал, что тебе нравится какой-то Чонин, а не яркая красотка-хаос на каблуках и в чёрном облегающем платье».       И следом второе:       «Дашь её номер?»       Отправив сообщения, он снова отпил из бутылки. Он знал, что Чан будет в ярости от этого вторжения в его личную жизнь. Они почти не общались с тех пор, как съехали от родителей. И уж тем более Чан не знал о его… не совсем честных методах обольщения. Но сейчас ему было всё равно. Он хотел узнать эту девушку. Очень хотел. И ему было плевать на все правила приличия.       Он откинулся на спинку дивана, глядя в потолок и размышляя, кто же она такая. Подруга Чана? Бывшая? Второе точно нет. Скандал по поводу его ориентации он запомнил надолго, мама так кричала, что он пожалел о том, что проболтался ей. Может, просто случайная знакомая, решившая выплеснуть на него свои эмоции? Тоже не то. Что бы там ни было, она точно внесла разнообразие в его скучную и предсказуемую жизнь.       Внезапно телефон завибрировал. Пришло сообщение. «Чан»:       «Ты совсем с ума сошёл?! И какое тебе дело до моей личной жизни?! Не смей меня больше беспокоить!»       Затем ещё одно:       «И НЕТ, Я НЕ ДАМ ТЕБЕ ЕЁ НОМЕР! ДАЖЕ НЕ НАДЕЙСЯ!»       Блондин усмехнулся. Он ожидал такой реакции. Что ж, тем будет интереснее. Набирая ответ, он предвкушал будущую встречу с этой загадочной незнакомкой, готовясь к тому, что ему придётся приложить немало усилий, чтобы завоевать её внимание.       «Ну и ладно. Сам найду», — отправил он и отложил телефон, полностью погружаясь в раздумья о предстоящей охоте. Начать стоило с университета Чана, ведь раз они знакомы, то могут учиться в одном месте. А дальше дело техники — расспросить общих знакомых, узнать её имя, и выйти на контакт. Он был уверен в своих силах.

***

      Как и планировала, Сона игнорировала Чана все выходные, но давалось ей это с трудом, особенно после его ночных сообщений с расспросами о том, что у неё произошло и куда она снова вляпалась.       Она даже звук уведомлений выключила, чтобы не соблазняться ответом на его сообщения. Выходные прошли в мучительном избегании любых контактов, в попытках заглушить совесть и скрыть правду.       К утру понедельника Сона чувствовала себя выжатой как лимон. Она знала, что рано или поздно ей придётся встретиться с Чаном, но оттягивала этот момент как могла. Решив, что ей нужно хотя бы немного привести мысли в порядок, она всё-таки отправилась на занятия.       Уже издалека, подходя к зданию университета, она увидела Чана. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Сона резко затормозила, как будто врезалась в невидимую стену. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она скрылась за ближайшим углом, словно профессиональный шпион.       Осторожно выглянув из-за угла, Сона наблюдала за Чаном. Он стоял у входа, нервно оглядываясь по сторонам, будто кого-то ждал. Сона чувствовала себя отвратительно, зная, что он, возможно, ждал её.       Внезапно к входу подкатил яркий красный мотоцикл, ревя мощным двигателем. Сона, затаив дыхание, наблюдала, как мотоциклист эффектно остановился и снял шлем. И тут её мир перевернулся с ног на голову.       Это был… Чан! Но не тот Чан, которого она знала. Это был тот самый блондин из клуба! Тот самый, которого она поцеловала! Сона почувствовала, как её лицо заливалось краской.       Над головой словно загорелась лампочка, и до неё дошло: она перепутала Чана и этого парня. В моменте все факты стали такими очевидными, что она не поняла, как не догадалась сразу. Чан, которого она знала, ни за что бы не пошёл в клуб, а уже тем более не был бы его владельцем. От этого очевидного факта и своей глупости она так растерялась, что не удержала равновесие и шлёпнулась на землю.       Но откуда они друг друга знают? Братья? Вопросов пока становилось только больше. Сона поднялась, потирая ушибленную поясницу, и снова выглянула из-за угла.       В этот момент к мотоциклисту подошёл Чан. Тот самый, тихий и скромный Чан, которого она так любила. И то, что произошло дальше, повергло её в ещё больший шок.       Чан, обычно такой спокойный и сдержанный, начал кричать на блондина! Он размахивал руками, его лицо было красным от гнева. Блондин, в свою очередь, лишь усмехался, явно наслаждаясь ситуацией.       Сона не могла поверить своим глазам. Что здесь происходило? Почему Чан кричал на этого парня? И почему этот парень так похож на Чана?       Она понимала, что должна уйти. Она не могла оставаться здесь и смотреть на это безумие. Но ноги словно приросли к земле. Её словно приклеили к асфальту, и она не могла уйти. Ей просто нужно было больше информации, хоть чуть-чуть.       Она продолжала наблюдать за ними из-за угла, стараясь расслышать обрывки фраз: «Ты снова за своё?», «Оставь её в покое», «Это не твое дело, Крис», «Пожалуйста, не усложняй».       Блондин, выслушав его и подловив момент, подошёл к нему вплотную и что-то тихо прошептал на ухо.       После этих слов Чан вздрогнул, словно от неприятного прикосновения, и отступил на шаг. На его лице читалось отвращение.       — Просто… уезжай, Кристофер, — проговорил Чан, смотря прямо в глаза блондина. — И не вмешивайся в мою жизнь.       Сона замерла, оглушенная услышанным. Кристофер? Значит, блондина звали Кристофер. Братья. Всё стало на свои места. Она поцеловала брата Чана, перепутав их. Какой позор!       Но сейчас её больше волновало состояние Чана. Он выглядел таким потерянным и уязвимым, и даже немного злым. И этот Кристофер… Что он ему сказал? Почему Чан вообще о нём не рассказывал?       Не раздумывая больше ни секунды, Сона сорвалась с места и побежала в сторону университета. Хёнджин! Ей нужен был Хёнджин. Он наверняка уже в мастерской, готовился к паре по живописи. А она, как всегда, безбожно опаздывала. Но сейчас это было не важно. Важно было рассказать ему всё, что она увидела и услышала. Может быть, вместе они смогут понять, что происходило, и как ей следует поступить.       Она бежала так быстро, как только могла, стараясь не думать о том, что она опаздывает на пару. Сейчас это было неважно. Важно было найти Хёнджина и всё ему рассказать.       Добравшись до нужной части корпуса, она, задыхаясь, взлетела по лестнице на нужный этаж. Не обращая внимания на удивленные взгляды студентов, она ворвалась в мастерскую и, увидев Хёнджина, кинулась к нему.       — Хёнджин! — выдохнула она, хватая его за руку. — Ты должен мне помочь!       Хёнджин, стоявший у мольберта и сосредоточенно смешивавший краски, удивлённо вскинул брови. Он оторвался от своего занятия и посмотрел на Сону, которая, запыхавшаяся и взволнованная, тянула его к окну.       — Сона? — спросил он, нахмурившись. — Что случилось? Ты же на пару опаздываешь!       — Это не важно! — ответила Сона, не отпуская его руки. — Ты не поверишь, что я только что видела!       — Что ты видела? — поинтересовался Хёнджин, немного обеспокоенный её возбужденным состоянием. — Ты меня пугаешь.       Сона, не отвечая, потащила его к окну, из которого открывался вид на вход в университет.       — Смотри! — прошептала она, указывая вниз.       Хёнджин посмотрел в указанном направлении, но у входа уже никого не было. Только несколько студентов, лениво переговаривающихся друг с другом.       — Что я должен видеть? — спросил он, непонимающе глядя на неё.       — Их уже нет, — ответила Сона, разочарованно вздыхая. — Но ты бы видел!       Она повернулась к Хёнджину и, тараторя, начала рассказывать. О том, как увидела Чана у входа, о красном мотоцикле, о блондине и о ссоре.       — …И он назвал его Кристофером! — закончила Сона свой рассказ, тяжело дыша. — Ты представляешь? Чан и тот блондин ругались прямо у входа в университет!       Хёнджин нахмурился, переваривая услышанное.       — Блондин… — пробормотал он. — Ты уверена, что это был владелец клуба?       — Абсолютно! — ответила Сона. — Они как две капли воды!       Хенджин задумался.       — Значит, у Чана есть брат-близнец… и они, судя по всему, не очень хорошо ладят, — проговорил он. — Это многое объясняет.       — Что например? Мне вот лично ни-че-го не понятно! — возмутилась Сона, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — Ну, во-первых, почему Чан никогда не говорил о своей семье, — ответил Хёнджин. — А во-вторых… ну, ты знаешь. Все эти различия между ними. Чан спокойный, стеснительный интроверт, да ещё и к тому же гей, а Кристофер… Он более эксцентричный, яркий и любитель романов на одну ночь… Ну и, собственно, с парнями замечен не был даже за тот вечер, что мы там были, значит, он натурал.       Сона молчала. Она понимала, что Хёнджин имеет в виду.       — И что нам теперь делать? — спросила она, чувствуя себя всё более растерянной.       Хёнджин посмотрел на нее и слегка улыбнулся.       — Сейчас? — спросил он. — Сейчас нам нужно пойти на пару и попытаться не думать об этом хотя бы на несколько часов.       Сона вздохнула. Она знала, что Хёнджин прав.       — Ладно, — сказала она. — Пошли.       Они покинули мастерскую, направляясь в аудиторию, но всё, что Сона видела перед собой, это лица Чана и Кристофера, сменявшие друг друга, как кадры плохого фильма. И вопрос, крутившийся в голове, не давал ей покоя: «Что теперь делать?»       Сегодняшнее задание по живописи было довольно простым: натюрморт с яблоками и вазой эпохи Корё. Сона была погружена в свои мысли и совершенно не следила за тем, что происходило вокруг, руки действовали механически, наполняя холст цветом. Когда к ней подошёл преподаватель, что время от времени смотрел за продвижением работы всех студентов, Сона его даже не сразу услышала.       — Юн Сона! — крикнул преподаватель Шин прямо рядом с её головой. Сона вздрогнула выпадая из своих мыслей, выронила палитру с красками и чуть не опрокинула мольберт с холстом.       Залившись краской. начала судорожно извиняться, собирая остатки красочного хаоса с пола. Преподаватель Шин, известный своим вспыльчивым нравом, обычно не прощал подобной небрежности, но сегодня он лишь устало вздохнул и покачал головой.       — Юн Сона, что с тобой сегодня? — спросил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ты совсем не сосредоточена. Твоя работа выглядит… как будто ты рисовала её во сне. Яблоки на себя вообще не похожи! Ты точно их рисовала, а не что-то другое?       Сона виновато опустила глаза. Преподаватель Шин был прав. Она действительно не была сосредоточена. Её мысли были далеко от натюрморта и от яблок с вазой.       — Простите, профессор, — пробормотала она. — Просто… у меня сегодня не лучший день.       Преподаватель Шин внимательно посмотрел на нее. Он видел, что с ней что-то не так.       — Хорошо, — сказал он, смягчившись. — Я не буду тебя ругать. Но постарайся собраться. У тебя талант, Сона. Не дай своим личным проблемам помешать тебе его развить.       Сона кивнула, благодарная ему за понимание. Преподаватель Шин ещё немного постоял рядом, наблюдая за её работой, а затем отошёл к другим студентам.       Она снова взялась за кисть, но её мысли по-прежнему были заняты произошедшим. Даже нечёткие наброски на холсте напоминали ей о братьях. Она пыталась сосредоточиться на яблоках, на их форме и цвете, исправить хоть как-то своё «творение», но безуспешно. В голове всё время всплывали образы Чана и Кристофера.       В какой-то момент она почувствовала, как кто-то трогал её за плечо. Обернувшись, она увидела Хёнджина. Он стоял рядом и смотрел на неё с беспокойством.       — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Ты совсем бледная.       Сона покачала головой.       — Я не могу сосредоточиться, — призналась она. — Я всё время думаю о Чане и его брате.       Хёнджин вздохнул.       — Я понимаю, — сказал он. — Но тебе нужно постараться. Иначе ты совсем забросишь учёбу.       — А что мне делать? — спросила Сона, отчаянно глядя на него. — Как мне выбросить это из головы?       — Может быть, тебе стоит поговорить с Чаном, — предложил Хван. — Объяснить ему, что ты видела, и извиниться за свой поступок в клубе.       Сона покачала головой.       — Я не могу, — повторила она. — Мне слишком стыдно. Я боюсь, что он подумает обо мне что-то плохое.       — Но если ты не поговоришь с ним, всё станет только хуже, — возразил Хёнджин. — Он будет думать, что ты его избегаешь без причины.       Сона знала, что Хёнджин прав, но она не могла пересилить свой страх и стыд.       — Я подумаю об этом, — пробормотала она, отворачиваясь от него. — Сейчас мне просто нужно закончить эту работу.       Хёнджин ничего не ответил. Он знал, что давить на Сону бесполезно. Он просто остался рядом с ней, поддерживая её своим присутствием.       Остаток дня прошёл в мучительном молчании и попытках сосредоточиться на учёбе. Сона чувствовала себя измотанной и опустошенной. Она мечтала только об одном: поскорее вернуться домой и забыться сном.       Но вселенная как и всегда подбросила неожиданный подарок.       Сона и Хёнджин шли по коридору после пар, направляясь домой. Вывернув из-за угла, в куче студентов Сона заметила знакомую макушку, которая отчаянно пыталась кого-то найти. Она остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов, накинула на себя капюшон худи и скрылась за углом откуда они только что вышли.       Хёнджин не сразу понял, что только что произошло, но, когда к нему подошёл взволнованный Чан, всё встало на свои места.       — Хёнджин! Извини пожалуйста если отвлекаю, но ты не видел Сону сегодня?       — Сону? Она была сегодня на занятиях, но ушла раньше, у неё какие-то дела появились, — соврал Хёнджин, выпалив первое, что пришло в голову. — А что, что-то случилось? — продолжал он строить из себя дурачка.       — Я все выходные не мог с ней связаться, мне нужно с ней поговорить, но она не отвечает. Боюсь, что она может вляпаться в неприятности. если я не успею предупредить. Можешь, сказать ей, что я её искал, если она напишет тебе?       — Конечно! Я обязательно ей всё передам! — заверил его Хёнджин открывая свою сумку и делая вид, что что-то искал. — Ох, я забыл свой скетчбук, извини, Чан, нужно бежать, но я обязательно ей всё передам!       Хёнджин махнул рукой на прощание, развернулся и скрылся за тем же углом, что и Сона. Девушка стояла привалившись спиной к стене, явно подслушав их разговор.       — Ну и что, будешь дальше бегать от него? — недовольно пробурчал Хван. — Мне из-за тебя врать ему прямо в глаза пришлось! Как последнему идиоту! А ты в курсе, что мне теперь всю жизнь замаливать этот грех придётся? — драматично вздохнул Хёнджин.       Он потёр переносицу, словно пытаясь стереть с лица всю тяжесть навалившейся на него драмы. Он прекрасно понимал чувства Соны, но и врать Чану ему было крайне неприятно.       — Ладно, допустим, с пьяни все мы хороши… Брата его перепутала, с кем не бывает, — уже мягче проговорил Хёнджин. — Но, Сон-а, ты же видишь: он на нервах. И дело, скорее всего, в этом самом Кристофере.       Он вздохнул и повернулся к Соне, стараясь говорить спокойно и убедительно.       — Послушай, я не буду давить, ты знаешь это. Чан — гей, ты к нему неравнодушна, он, бедняга, безответно вздыхает по Чонину… Драма на драме и драмой погоняет! Но, Сон-и, Чан сейчас в полном раздрае. Ты пропала, а брат объявился, не думаю что он бы без причины так волновался за тебя. Он ведь как старший брат для нас обоих, всегда готов защитить. И он сейчас в панике, потому что не может до тебя достучаться и понять, что происходит. И врать ему прямо в глаза — это… Это жестоко, Сона.       Хёнджин подошёл к Соне и положил руку ей на плечо, поддерживая.       — Я не заставляю тебя бросаться ему в объятия и признаваться во всех своих чувствах, упаси боже! Но ты должна ему объяснить, что происходит. Расскажи, что произошло в клубе, расскажи о встрече с Кристофером… Просто поговори с ним, выслушай его. Он ведь твой друг, Сона, и ты ему важна. Он имеет право знать. Решать тебе. Но я просто хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом, что бы ты ни решила. Просто… не делай глупостей. Пожалуйста.       Сона, не отрывая взгляда от пола, перебирала в руках край своего худи. Страх парализовал её, не позволяя принять хоть какое-то решение. Она чувствовала на себе взгляд Хёнджина — понимающий, но настойчивый. Он ждал. И она знала, что ждать долго он не будет.       — Ладно, — тихо выдохнула Сона, поднимая глаза на Хенджина. — Я… Я попробую.       В глазах друга мелькнуло облегчение.       — Хорошо, — просто ответил Хёнджин, без лишних слов. — Куда ты пойдешь?       Сона задумалась. Куда можно пойти с человеком, которому ты должна признаться в идиотской пьяной ошибке, касающейся его брата-близнеца, о существовании которого ты даже не подозревала? Кафе отпадало сразу — слишком людно. Парк — слишком открытое пространство, где любой может подслушать её покаяние. Оставалось только одно место, где они всегда чувствовали себя комфортно, где слова находились сами собой среди тишины и музыки.       — В студию, — сказала Сона.       Хёнджин кивнул.       — Я провожу тебя, — предложил он.       — Нет, — ответила Сона. — Я сама. Мне нужно… побыть одной, собраться с мыслями.       Хёнджин нахмурился, но спорить не стал. Он знал, что Соне сейчас нужно личное пространство.       — Хорошо, — сказал он. — Но если что — звони. В любое время.       Сона слабо улыбнулась и кивнула. Развернувшись, она направилась к студии Чана, чувствуя, как каждый шаг приближал к неизбежному признанию, пока Хёнджин не окликнул её:       — Сона, студия в другой стороне, — покачал головой Хван, в очередной раз убеждаясь в том, что Сона — ребенок хаоса. Тихо выругавшись, девушка развернулась и пошла в противоположную сторону.       Коридор, ведущий к студии, казался бесконечным. Сона замедлила шаг, словно пытаясь оттянуть момент встречи с Чаном. Она прислушивалась к звукам, доносившимся из-за двери, пытаясь понять, один ли он там. Тишина. Может, его вообще не было на месте? Но она знала, что он там. Она чувствовала это.       Подойдя к двери, Сона замерла. В голове проносились обрывки фраз, которые она планировала сказать, но ни одна из них не казалась подходящей. Она глубоко вдохнула и постучала.       Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился Чан. Он выглядел уставшим и немного взволнованным. Увидев Сону, он на мгновение замер, а потом в его глазах вспыхнуло облегчение.       — Сона! — выдохнул он. — Я так рад, что ты пришла.       Он схватил её за руку и втащил в студию, закрывая за ней дверь.       — Я так волновался, — продолжал Чан, не отпуская её руки. — Почему ты не отвечала? Это все из-за Кристофера, да? — не замолкал ни на секунду Бан, усаживая Сону на диван. — Прости, мне правда жаль… Я должен был рассказать гораздо раньше, когда мы только начали общаться, но он… Он и вся моя семья — тяжелая для меня тема, я долго старался избегать её и вот к чему это привело… Я даже не знаю с чего начать… — начал теряться в словах и мыслях Чан, но Сона лишь крепче обхватила его руки и сказала:       — С самого начала, — шепотом сказала Сона, вкладывая в эти слова всю свою поддержку и понимание. Она чувствовала, как дрожали пальцы Чана в её ладонях, и ей захотелось просто обнять его и сказать, что всё будет хорошо. Но она знала, что сейчас ему нужно выговориться, рассказать о том, что так долго терзало его душу.       Чан глубоко вздохнул и опустил голову, словно собираясь с мыслями. В студии повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене.       — Начать, наверное, стоит с того, что Кристофер — мой брат-близнец, — медленно произнёс Чан. — Это, наверное, и так понятно, но… это важно. Мы с ним всегда были… разными.       Он замолчал на секунду, подбирая слова.       — Родители всегда сравнивали нас, — продолжил Чан, глядя куда-то в пустоту. — Я был хорош в учёбе, тихий, послушный. Крис — наоборот, душа компании, спортсмен, всегда в центре внимания. И постоянно это: «Почему ты не можешь быть таким, как твой брат?»       Сона сжала его руки сильнее. Она не могла себе представить, как это тяжело: постоянно чувствовать себя хуже, чем кто-то другой, особенно если этот «кто-то» — твой родной брат.       — Сначала мы пытались соперничать, — продолжил Чан. — Пытались доказать родителям, кто из нас лучше. Но потом мы поняли, что это бесполезно. Что они всё равно будут сравнивать нас, что бы мы ни делали. И тогда мы просто перестали обращать на это внимание.       Он слабо улыбнулся, словно вспоминая что-то хорошее.       — Тогда мы поняли, что мы — братья, и что мы должны поддерживать друг друга, — сказал Чан. — Мы стали делиться секретами, помогать друг другу, просто быть рядом. Мы были очень близки.       В его голосе зазвучала грусть.       — Все изменилось перед самым выпуском из школы, — продолжил Чан. — Крис… Он всегда был таким… ветреным. Девушки у него менялись чуть ли не каждую неделю. Он расставался с одной, а на следующей неделе уже появлялся с другой. Маме это, конечно, не нравилось. Она считала, что он вёл себя безответственно, что ему пора остепениться.       Чан вздохнул и потёр переносицу.       — В тот день, когда всё произошло, мама снова начала его пилить из-за какой-то очередной девушки, — продолжил Чан. — Они ругались, кричали друг на друга… Я уже не помню, с чего всё началось. Но в какой-то момент Крис просто сорвался.       Он замолчал на секунду, словно ему было тяжело вспоминать этот момент.       — Он сказал маме, что ей вообще не стоит лезть в его личную жизнь, — продолжил Чан. — Что он, в отличие от меня, хотя бы встречается с девушками, а не тайно вздыхает по парням. И вот тогда… Тогда всё и началось.       Сона ахнула, понимая, какую боль причинил Чану поступок брата.       — Мама… она была в шоке, — продолжил Чан. — Начался скандал. Она кричала, плакала, говорила, что я её позорю, что это всё просто дурное влияние, что я запутался и на самом деле не такой…       Он замолчал, словно не в силах продолжать. Сона крепко обняла его, прижимая к себе.       — Мне так жаль, Чан, — прошептала она.       — Я был в ярости, — признался Чан, отстраняясь от Соны. — Я был зол на него за то, что он выставил меня перед мамой в таком свете, за то, что предал меня, за то, что разрушил всё, что у нас было. Я не хотел его видеть, не хотел с ним разговаривать. Я думал, что он сделал это специально, чтобы отомстить мне за что-то.       В его голосе зазвучала обида.       — После этого Крис уехал куда-то на курсы бармена, а вернувшись, открыл свой клуб здесь, в Сеуле. Я остался здесь, поступил в университет. Мы почти не виделись, не разговаривали. Иногда я узнавал о нём что-то от общих знакомых, но это было всё. Я злился на него за всё, что он сделал. А ещё… я думал, что он, наверное, меня стыдился. Что ему стыдно иметь такого брата, как я.       Чан замолчал и опустил голову. Сона не знала, что сказать. Она чувствовала, как ему больно и одиноко.       — И вот, — наконец сказал Чан, — он вернулся. И теперь ты… ты впутана во все это. Мне так жаль, Сона. Я не хотел, чтобы ты узнала обо всем этом так. И больше всего я боюсь, что Кристофер снова причинит боль. И не важно мне или тебе.       Он посмотрел на неё с таким отчаянием, что у Соны сжалось сердце. Она знала, что сейчас ей нужно рассказать ему всё, но в то же время ей было страшно. Страшно признаться в своей глупости, страшно увидеть в его глазах разочарование. Но она понимала, что другого выхода нет.       — Чан, — тихо начала Сона, — мне тоже очень жаль. Жаль, что всё так получилось. И… мне очень стыдно.       Она замолчала, собираясь с духом.       — В пятницу, — продолжила Сона, — Хёнджин предложил сходить в клуб, развеяться. Я согласилась. И… я там выпила лишнего.       Она отвела взгляд, не в силах смотреть Чану в глаза.       — И что? — спросил Чан, нахмурившись.       — Я… Я кое-кого перепутала, — пробормотала Сона. — Я перепутала тебя с Кристофером.       В студии повисла тишина. Сона чувствовала, как Чан напрягся рядом с ней.       — Что ты имеешь в виду? — медленно спросил он.       — Я… я видела в клубе парня, который был очень похож на тебя, — объяснила Сона, стараясь говорить как можно спокойнее. — У него были светлые волосы, и он… он флиртовал с девушками. Я подумала, что это ты… И я… я подошла к нему и… накричала на него.       Она снова замолчала, чувствуя, как щеки заливаются краской.       — Накричала? — переспросил Чан, в его голосе звучало недоумение. — За что?       — Я… я подумала, что ты меня обманываешь, — призналась Сона. — Я была пьяна и… я не подумала.       Она закрыла глаза, ожидая реакции Чана.       — И что было дальше? — спросил Чан после долгой паузы.       — А потом… — Сона сглотнула. — А потом я его поцеловала.       Тишина стала почти осязаемой. Сона чувствовала, как её сердце бешено колотилось в груди.       — Ты… ты поцеловала Кристофера? — тихо спросил Чан.       Сона кивнула, не открывая глаз.       — Я знаю, это было глупо, ужасно, ужасно… Я не знаю что на меня нашло, — быстро заговорила она. — Я не хотела, честно! Мне было очень стыдно и я просто убежала! — пыталась заверить его Сона, смотря своими честными-пречестными глазами в ошарашенные Чана.       Чан молчал, переваривая услышанное. Вдруг, его глаза расширились, словно он что-то понял.       — Подожди, — сказал Чан. — Тогда понятно, откуда он узнал про мои чувства к Чонину. И… — он запнулся, — Тогда понятно, почему он был такой довольный сегодня…       Чан провёл рукой по лицу.       — Он начал выспрашивать твой номер телефона, — пробормотал он. — Я ему, конечно, ничего не дал, но… — Чан посмотрел на Сону. — Я уверен, он теперь будет тебя искать. И я не знаю, чего от него ожидать. Сегодня он уже был у университета… — было заметно, что Чан начинал загоняться, поэтому Сона поспешила его успокоить.       — Чан, ты же знаешь меня, если он сунется ко мне, ему же хуже будет, столько хаоса в жизни врагу не пожелаешь, — посмеялась она, стараясь разрядить обстановку.       Чан слегка улыбнулся, но всё ещё выглядел озадаченным.       — Знаю, знаю, — пробормотал он. — Просто… Крис может быть очень настойчивым. И, зная его, он не успокоится, пока не получит то, что хочет. В данном случае — твоё внимание.       Он помолчал, как будто что-то обдумывал.       — Ладно, — Чан вздохнул, — главное, чтобы ты понимала, что он из себя представляет. Просто не дай ему заморочить тебе голову.       — Да ладно тебе, — фыркнула Сона. — Я что, похожа на дурочку, которая ведётся на красивые слова и смазливую мордашку? Да он мне в подмётки не годится!       Чан усмехнулся.       — Вот это другое дело, — сказал он. — Ладно, тогда я спокоен. Просто… если что-то пойдёт не так, сразу говори мне.       — Обязательно, — ответила Сона.       Она улыбнулась Чану, стараясь показать, что всё в порядке. На самом деле, ей было немного не по себе от мысли о том, что Кристофер будет её преследовать. Но она не хотела показывать свой страх Чану. Он и так достаточно натерпелся из-за своего брата.       Чан посмотрел на часы.       — Ладно, уже поздно, — сказал он. — Мне пора идти. Чонин, наверное, уже волнуется… Я хотел сегодня прощупать почву… Для признания, — смущённо пробормотал он.       — Конечно, иди скорее, — подбодрила его Сона. — Береги себя. И передавай привет Чонину.       Чан улыбнулся и направился к двери. Перед тем как выйти, он обернулся и посмотрел на Сону.       — Спасибо, что выслушала меня, — сказал он. — Мне стало намного легче. Закроешь студию? — немного смущённо спросил Чан.       Сона улыбнулась в ответ.       — Всегда пожалуйста, — сказала она. — Студию закрою, а ты иди, а то опоздаешь, кавалер!       Под смех Соны Чан вышел из студии, оставив её одну. Она вздохнула и села на диван. Теперь она знала правду о Кристофере и о его отношениях с Чаном. И знала, что ей стоило быть осторожней. Но в конце концов она же Юн Сона, и она не позволит какому-то смазливому ловеласу испортить ей жизнь.       Взяв телефон, она написала сообщение Хёнджину: «Всё рассказала. Жива. Цела. Буду ждать новостей от Кристофера, кажется, он меня ищет». Закрыв глаза, она представила, как может выглядеть её следующая встреча с Кристофером. Это точно будет незабываемо.