Утро у «Киса»

      Первое, что почувствовала Сона, когда сознание начало медленно возвращаться к ней, была тошнота. Едкий привкус чего-то горького во рту, пульсирующая боль в висках и ощущение, будто её голова превратилась в огромный колокол, по которому постоянно били. Она застонала, пытаясь пошевелиться, но каждый мускул отзывался ноющей болью.       Где она?       Медленно приоткрыв глаза, Сона увидела незнакомый потолок. Высокий, с лепниной. Свет, проникающий сквозь щели в плотных шторах, был мягким, рассеянным. Она лежала на чём-то невероятно мягком и удобном. Простыни были шелковистыми, а подушка пахла чем-то свежим и… мужским.       Она попыталась подняться, но мир тут же закружился вокруг неё. Взгляд скользнул по комнате. Большая элегантная спальня. Дорогая мебель, тёмные тона, приглушённый свет. И, что самое главное, она была… в одном нижнем белье. На ней был только кружевной бюстгальтер и трусики. Её платье, туфли, даже украшения — всё исчезло.       Паника охватила её. Флешбеки начали прорываться сквозь туман опьянения, яркими вспышками боли и неловкости.       «Крис нёс её на руках, она была как тряпичная кукла, тяжело прильнула к его груди. Он пах алкоголем (или это от неё так пахло?) и его собственным терпким запахом, и почему-то это успокаивало. Его шаги были твёрдыми, но она чувствовала, как он с трудом справлялся с ней. Он что-то бурчал себе под нос, но её мозг воспринимал только фрагменты. «…черт возьми… не могу найти ключи…»       Они оказались в прихожей. Крис осторожно опустил её на пол чтобы разуть, но сложные застежки туфель едва ли поддавались его большим рукам. Парень матерился, но в конце концов стянул с неё неудобную обувь, она тут же пошатнулась, чуть не развалившись на полу звездой. Он подхватил её, выругался, и с кряхтением посадил на мягкий пуфик в коридоре, чтобы самому разуться. Он стянул с себя ботинки, швырнув их куда-то в сторону. Она сидела, качаясь, и вдруг решила, что ей срочно нужно умыться.       — Я сейчас вернусь. Хочу умыться, — пробормотала она, пытаясь встать.       Крис застонал.       — Сона, ради всего святого, не двигайся. Ты сейчас упадешь.»       Она застонала, прикрыв глаза. Воспоминания нахлынули с новой силой, причиняя невыносимую боль стыда.       «Он, наконец, дотащил её до спальни, осторожно уложил на кровать. Мягкость матраса показалась ей невероятно приятной. Но вдруг в её пьяный мозг пришла гениальная мысль.       — Спать… в уличной одежде… неправильно, — заплетающимся языком выдавила она. — Надо… раздеться.       Она начала неуклюже тянуть подол своего платья, пытаясь стянуть его через голову. Это было сложно, ткань путалась, руки не слушались. В конце концов она, не добившись результата, расплакалась.       — Не могу… — хныкала она, слёзы текли по щекам.       Крис глубоко вздохнул. Он сидел рядом с ней, его лицо выражало смесь отчаяния и нежности. Он начал расстёгивать молнию на её платье, его пальцы были удивительно ловкими и аккуратными. Она почувствовала прохладу его прикосновений на своей спине. Платье скользнуло вниз, открывая её нижнее белье.       — Кис, — прошептала она, пытаясь поймать его руку, путая буквы, — ты такой… хороший. Спасибо, Кис.       Он замер. Его голова слегка склонилась, и она увидела, как лёгкая улыбка тронула его губы. Но он ничего не сказал, лишь продолжил осторожно помогать ей, снимая платье и аккуратно укладывая его на кресло».       Сона резко открыла глаза, чувствуя, как жар приливал к лицу. «Кис»… Она назвала его «Кисой». В его квартире, в его постели, в одном белье. О, Боже! Ей хотелось провалиться сквозь землю. Это был худший кошмар, который только мог присниться. Головная боль усилилась в десятки раз.       Она попыталась сесть, на этот раз более осторожно. Боль в висках была невыносимой, но стыд был ещё сильнее. Ей нужно было выбраться отсюда. Прямо сейчас.       Встать оказалось сложнее, чем она думала. Ноги были ватными, а голова кружилась. Она спустила их с кровати, ощутив прохладу полированного паркета под ступнями. Она осмотрелась. Её вещи лежали аккуратно сложенными на кресле рядом с кроватью: голубое платье, колготки. Сумочка расположилась на прикроватной тумбочке, а туфли, как она вспомнила из обрывков памяти, остались где-то в прихожей.       Сона снова попыталась встать. Она ухватилась за спинку кровати, отчаянно цепляясь за неё, но мир снова качнулся, и ей пришлось осесть обратно. Голова кружилась так сильно, что даже просто держать равновесие было невыносимо. Мысль о том, чтобы пройти через всю квартиру и спуститься на улицу, казалась невыполнимой миссией. Ей было настолько плохо, что любая попытка вертикализироваться заканчивалась лишь новым витком головокружения и тошноты.       Единственная её цель сейчас — одежда. Она не могла оставаться в таком виде. Не здесь.       Не придумав ничего лучше, Сона, скрепя зубами от тошноты и головокружения, опустилась на пол. В одном нижнем белье, с растрёпанными волосами и красными от похмелья глазами, она начала ползти по холодному паркету к креслу, где аккуратно лежали её вещи. Каждый сантиметр давался с трудом, мышцы дрожали от напряжения, а желудок то и дело норовил вывернуться наизнанку.       Она ползла, как раненая кошка, цепляясь за ковёр, за ножки столика, за всё, что попадалось на пути. Стыд обжигал её сильнее, чем похмелье. А ведь вчера она так же ползла к мини-бару Кристофера, но, к счастью, в тот момент её никто не видел. И когда ей удалось обогнуть кровать, оставляя позади себя закрытую дверь…       Именно в этот момент дверь спальни тихо открылась.       Кристофер вошёл в комнату, неся поднос со стаканом воды и пачкой таблеток от головной боли. Он был одет в свободные домашние брюки и простую футболку, его волосы были слегка растрёпаны, а на лице читалось усталое, но обеспокоенное выражение.       Его взгляд мгновенно упал на Сону, ползущую по полу в одном нижнем белье. С его положения ему открывался прекрасный вид на её ягодицы. Он замер, застыв на пороге. На мгновение повисла полная тишина, нарушаемая лишь глухим стуком сердца Соны.       Затем уголки его губ медленно поползли вверх, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки.       — В кошечку решила поиграть? — спокойно произнёс он, слегка приподнимая бровь, но в его голосе прозвучало нескрываемое веселье. — Думаю, у тебя неплохо получается. Но, может быть, лучше всё-таки на четвереньках до ванной? Тебе не помешает холодный душ.       Сона застыла посреди комнаты, чувствуя, как её лицо пылало от стыда. Ей хотелось кричать, провалиться сквозь землю или просто исчезнуть. Она медленно повернула голову и подняла на него взгляд, полный отчаяния и неловкости. Её похмелье казалось теперь пустяком по сравнению с этим моментом.       Она попыталась что-то сказать, но изо рта вырвался лишь жалкий хрип. Вся её поза, растрёпанные волосы, одинокое нижнее белье — всё кричало о её уязвимости.       Крис, увидев выражение её лица, смягчился. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку и медленно подошёл к ней. Его глаза всё ещё сохраняли веселые искорки, но в них читалась и искренняя забота. Он присел рядом с ней на корточки, его рука легла на её плечо, мягко поглаживая обнаженную кожу. От его прикосновения по её телу пробежали мурашки.       — Эй, не надо так смотреть, — сказал он, его голос стал чуть тише. — Всё в порядке. Тебе просто очень плохо, а мне… мне просто смешно от этой картины. Ты же не ожидала, что проснёшься и будешь ползать по полу в одних кружевах, верно?       Сона отвернулась, чувствуя, как слёзы подступали к глазам от бессилия и стыда. Ей хотелось врезать ему, но она едва могла шевельнуться.       — Я… я… — пробормотала она, пытаясь найти слова. — Мне… мне нужно одеться.       — Я вижу, — кивнул Крис, протягивая ей стакан воды и таблетки. — Сначала выпей это. Иначе ты не сможешь даже надеть носки, не говоря уже о платье.       Сона неохотно взяла стакан. Руки дрожали так сильно, что она чуть не расплескала воду. Она сделала несколько жадных глотков, затем проглотила таблетки. Вода была прохладной и немного успокоила жжение в горле.       — Чувствуешь себя лучше? — спросил Крис, его пальцы всё ещё мягко придерживали её плечо, а вторая рука легла на щеку нежно её поглаживая.       Сона кивнула. Хоть немного, но лучше.       — Вот и отлично, — сказал он, поднимаясь. — А теперь давай, помогу тебе подняться. Иди в душ. А потом… — он подошёл к шкафу, достал оттуда чистую свободную футболку и протянул ей. — Это будет проще, чем твоё платье. И комфортнее.       Он осторожно помог ей встать. Ноги дрожали, но на этот раз она не рухнула. Крис придерживал её за локоть и талию, пока она, взяв футболку, медленно шла к двери ванной.       — Твоя ванная… — прошептала она, пытаясь вспомнить, куда идти.       — Прямо по коридору, первая дверь слева, — ответил Крис, не отводя от неё взгляда. — Постучи, если что-то понадобится.       Сона лишь кивнула, не осмеливаясь поднять на него глаза. Она чувствовала его взгляд на своей спине, пока неуверенно шла к двери. Каждое движение казалось невыносимо неловким. Она закрыла за собой дверь ванной комнаты, облегчённо выдохнув. Наконец-то одна. Ей нужно было привести себя в порядок. И, возможно, придумать, как выбраться из этой ситуации, не умирая от стыда.       Ванная комната Криса была такой же шикарной, как и спальня. Мрамор, большое зеркало, современная сантехника. Сона включила холодную воду, и ледяные струи, падающие на её голову, немного прояснили сознание. Она стояла под душем, чувствуя, как алкогольный туман постепенно отступал, уступая место чистой, обжигающей головной боли и жгучему стыду.       «Кис», — снова всплыло в памяти. Она мысленно застонала. Это было не просто неловко. Это было катастрофически неловко.       Когда она вышла из душа, завёрнутая в огромное пушистое полотенце, и посмотрела на своё отражение в зеркале, то увидела в нём бледную девушку с помятым лицом и опухшими глазами. Сейчас она не выглядела ни загадочной, ни эффектной. Просто разбитой.       Она натянула футболку Криса. Ткань была мягкой, а сама футболка — огромной, доходившей ей почти до середины бедра, скрывая нижнее белье. Она чувствовала себя странно, но намного комфортнее, чем в своём помятом платье. Сона убрала влажные волосы в небрежный пучок. Её сумочка, лежавшая на прикроватной тумбочке, теперь казалась спасательным кругом. Она быстро достала из неё телефон и проверила сообщения. Несколько пропущенных звонков от Хёнджина. И… о Боже… два пропущенных от Чана. И даже одно сообщение: «Как ты?»       Сона глубоко вздохнула. Это было слишком. Ей нужно было выйти и столкнуться с Крисом. И каким-то образом пережить этот разговор. И Чана.       Она открыла дверь и вышла в коридор. Крис сидел на диване в гостиной, читая что-то в телефоне, на столе перед ним стояла чашка кофе. Он поднял голову, когда она появилась. Его взгляд был серьезным, и любая игривость исчезла.       — Как себя чувствуешь? — спросил он, откладывая телефон.       Сона подошла и села в кресло напротив него подкладывая под себя ноги, стараясь не смотреть ему в глаза.       — Ужасно, — честно ответила она. — Прости меня, Крис. Я… я не знаю, что на меня нашло. И… спасибо. За всё.       Крис кивнул, его взгляд задержался на её лице.       — Я понимаю. Но, думаю, нам нужно поговорить. Обо всём.       Сона кивнула, ожидая его слов, но не зная, с чего начать самой. Она чувствовала, как нарастает нервозность.       Крис глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на утренний город, затем повернулся к ней.       — Сона, — начал он, его голос был мягким, но твёрдым. — Я понимаю. Я понимаю, почему ты здесь. Почему ты так напилась. Тебе больно из-за Чана. И из-за того, что ты чувствуешь себя виноватой. Ты боишься его потерять. И ты боишься, что, если… если между нами что-то произойдет, он отдалится от тебя ещё сильнее.       Сона подняла на него глаза. Он видел её насквозь.       — Да, — прошептала она, её голос дрогнул. — Он… он мой лучший друг. Я не могу его потерять. Я не могу предать его… так.       Крис покачал головой.       — Сона, Чан — мой брат. Как бы мы с ним ни ссорились, какими бы ни были разными, я знаю его. И я знаю, что он тебя не бросит. Он очень сильно любит тебя как друга. Он будет злиться, будет дуться, говорить гадости… но он не сможет отдалиться от тебя навсегда. Потому что ты — часть его жизни. И он это знает. И я знаю.       Он сделал шаг в её сторону, его взгляд был наполнен искренностью.       — И я также знаю, что ты здесь не только из-за Чана. Ты здесь, потому что… потому что между нами что-то есть, Сона. Что-то, что нельзя игнорировать. Что-то, что заставляет тебя искать хаос, когда всё рушится. Что-то, что заставило тебя назвать меня «Кисой» посреди ночи, — легкая улыбка тронула его губы. — Я чувствую это. И знаю, что ты чувствуешь то же самое.       Он снова приблизился, теперь стоя прямо перед её креслом. Его рука медленно потянулась к её щеке, нежно поглаживая. От этого прикосновения по её телу пробежали мурашки. Всего несколько дней назад там, в клубе, в его кабинете Сона стояла точно так же перед ним.       — Я понимаю, что ты не хочешь предавать своего друга. Я понимаю, что Чан не любит меня. Но я также понимаю, что он не станет мешать твоему счастью. И я хочу… я хочу быть частью твоего счастья.       Его глаза смотрели прямо в её, полные вопроса, полного надежды и одновременно готовности принять любой ответ.       — Сона, — тихо произнес он, его большой палец нежно поглаживал её скулу. — Могу ли я стать твоим парнем? Я не требую ответа прямо сейчас. Просто… подумай об этом.       Сона слушала его, и слова Криса, как холодный душ, смывали остатки алкогольного тумана и эмоционального хаоса. Впервые за долгое время она почувствовала невероятную ясность.       Он был прав.       Его слова о Чане — это была правда. Чан мог злиться, мог обижаться, но он никогда не вычеркнет её из своей жизни. Их дружба была слишком глубока.       И его слова о них двоих… это тоже была правда.       В голове мелькнула вспышка воспоминания — Лина, её ядовитые слова, её презрительный взгляд. Тогда, в клубе, это задело Сону сильнее, чем она хотела признавать. И не потому, что Лина назвала её «юной особой». А потому, что в её словах Сона увидела угрозу — потерять Криса. Угрозу потерять то странное, притягательное, что между ними возникло. Это чувство ревности, это уязвленное самолюбие — они говорили о многом. О её чувствах к нему.       Сона вдруг осознала, что её влюбленность в Чана была не более чем романтизацией. Мечтой об отношениях, о том, чтобы быть «как все». Но Чан… Чан был тихой гаванью, тёплым пледом, стабильностью. А она? Она была бушующим морем. Она была штормом, вихрем, пожаром.       Она посмотрела на Криса, который терпеливо ждал, не оказывая давления. Он был высоким, сильным, опасным и завораживающим. Его глаза, его улыбка, его уверенность — всё в нем кричало о хаосе, о приключении. Оглядываясь назад, Сона понимала, что даже если бы Чан не был геем, и они начали встречаться — долго эти отношения не прожили бы. Рано или поздно один из них растворился бы в другом. И, учитывая её собственную тягу к буйству и приключениям, это был бы Чан. Он не смог бы совладать с её хаосом. Он любил уют и комфорт, а она… она любила ветер в волосах и неизвестность.       Но Кристофер… Кристофер был другим. Он был таким же пожаром, таким же буйством красок, таким же неистовым и непредсказуемым. Возможно, именно поэтому он и зацепил её. Он не пытался её укротить, не пытался заглушить её внутренний огонь. Он, казалось, сам подпитывался им.       Сона подняла руку и накрыла его ладонь на своей щеке. Её взгляд встретился с его. В нём больше не было стыда, только решимость.       — Да, Кристофер, — прошептала она, и её голос был полон уверенности, которая только что нашла свой путь сквозь весь этот хаос. — Да.       Глаза Криса расширились на мгновение, в них вспыхнуло невероятное облегчение и глубокая искренняя радость. Улыбка расцвела на его губах, делая его лицо моложе и мягче. Он медленно наклонился, его взгляд не отрывался от её глаз. Сона не сопротивлялась, лишь слегка прикрыла веки, когда его губы коснулись её.       Поцелуй был нежным, но глубоким. В нём не было спешки, лишь признание, обещание и какая-то невероятная, долгожданная тишина, заглушающая весь прошлый хаос. Его губы были мягкими и теплыми, его дыхание — свежим, с лёгким привкусом кофе. Она почувствовала, как его ладонь на щеке слегка сжала её, а вторая рука легла на затылок, притягивая ближе. Сона ответила ему, всей душой отдаваясь этому моменту, этому новому зарождающемуся чувству, которое казалось таким правильным. Впервые за долгое время она почувствовала себя… на своем месте.       Именно в этот момент, когда мир, казалось, наконец-то встал на свои оси, её тело предательски дернулось. Внезапный, оглушительный «ик», громкий и резкий, вырвался из её горла, заставив её резко отпрянуть. Голова тут же отозвалась новой волной пульсирующей боли, а весь романтический момент рассыпался в прах.       Крис моргнул, слегка опешив, затем, увидев её округлившиеся от смущения глаза и покрасневшее лицо, не сдержался и рассмеялся. Это был негромкий, но искренний смех, который мгновенно разрядил напряжение.       — Кажется, твой организм не согласен с твоим решением, — поддразнил он, пытаясь сдержать улыбку. — Или это просто самый громкий способ сказать «ещё»?       Сона застонала, прикрывая лицо руками. Её уши пылали.       — Кристофер! — пробормотала она сквозь пальцы, чувствуя, как стыд обжигает её. — Не смешно! Мне… мне так стыдно.       Он убрал её руки от лица, снова взял её ладони в свои.       — Ничего страшного, Сона. Это просто похмелье. И, поверь, это намного лучше, чем тошнить мне в машину.       Она слегка улыбнулась, чувствуя, как смех Криса заражал её. И действительно, по сравнению с другими потенциальными сценариями, икота была не так уж плоха.       — Значит, «Кис», да? — подмигнул он.       Сона снова вспыхнула, но на этот раз в её смущении была и лёгкая улыбка.       — Я была пьяна, — прошептала она.       — И ты была очаровательна, — мягко ответил он, большим пальцем поглаживая тыльную сторону её ладони. — Так… Кис. Что мы будем делать теперь, когда наш хаос стал официальным?       Сона задумалась. Мир вокруг неё снова начал обретать чёткие очертания. Боль в голове хоть и не прошла полностью, но стала фоновой. Главное сейчас — это Крис, сидящий напротив неё на кофейном столике, держащий её за руку, и этот невероятный новый этап в её жизни.       — Мне, наверное, нужно позвонить Хёнджину, — сказала она, вспомнив про его пропущенные. — Он, должно быть, с ума сходит. И… Чану.       Лицо Криса слегка напряглось при упоминании Чана, но он тут же взял себя в руки.       — Да, Хёнджину стоит позвонить. Он был на грани нервного срыва. Я его здорово напугал… — прокашлявшись, он продолжил: — А Чану… — он немного помолчал, — Чану, думаю, лучше позвонить позже. Или я сам с ним поговорю. Ему нужно время. И тебе тоже.       Он мягко сжал её руку.       — Пока что… давай просто насладимся этим утром. Выпьем ещё кофе. Я приготовлю завтрак. И мы будем просто… мы. Без Чана, без Хёнджина, без клуба и без Лины. Просто Кис и Сона.       Сона кивнула, чувствуя невероятное тепло, разливающееся по её груди. Он не давил, не требовал. Просто предлагал. И это было именно то, что ей сейчас было нужно.       — Хорошо, — ответила она. — Но сначала… мне нужно найти расчёску. Моя голова выглядит, как после атомной войны.       Крис рассмеялся, поднялся и протянул ей руку.       — Можешь воспользоваться моей. Думаю, у нас обоих было достаточно хаоса за эту ночь. Позволь мне хотя бы приготовить тебе нормальный завтрак, Сона. И, кстати, я знаю, как избавиться от икоты.       Он потянул её вверх, а затем, прежде, чем она успела полностью встать, ловко подхватил на руки. Сона, улыбаясь, обвила его шею, чувствуя, как новый день, наполненный неизвестностью и волнующими возможностями, начинался прямо здесь, в квартире её «Киса».