Раны и роли

Я шла вдоль реки, не выходя на открытую местность. По карте — это был самый короткий путь к башне. Но я, конечно, не могла быть уверена, что дорога окажется безопасной. Мы оставили команду Кибы. Они не успели добыть второй свиток. Интересно, почему даже не спросили, есть ли он у нас? Шино, Киба — кто-то из них точно мог бы поддаться искушению. Но не поддался. Это о многом говорит. Сара висела у меня на спине. Хотя «висела» — громко сказано. Она соскальзывала каждый третий шаг, цепляясь за плечи. Рюкзак пришлось перетащить на грудь. Жилетку я выбросила — перегруз стал слишком сильным. — Та что такое. Твоё туловище не слушает твои ноги или ты сознание теряешь? — спросила я, чувствуя, как её тело вяло двигается за спиной. — Мммм… — только протянула Сара, зажмурившись. Ей самой это всё явно не нравилось. Когда тело не слушается — это пугает. Иногда подбородок слишком резко упирался мне в плечо. Она была выше на полголовы, и баланс был… нестабильным. Я нахмурилась. Никогда раньше не носила никого на спине. Это было не про силу. Это был вопрос на выносливость. И на упрямство. — Так... что это было? — уточнила я. В голове мелькнула мысль: ловушка? Автомеханизм? Что-то должно было сработать. Солнце, к счастью, не палило. Тень деревьев скрадывала жару. Воздух был густой и влажный. Молчание будто надавливало на уши. Я шла босиком, стараясь не наступить на корни или острые камни. Приходилось одновременно прикрывать глаза от света и следить за каждым шагом. Странное, обострённое состояние: и тело сосредоточено, и мозг чуть в тумане. — В очках. Кажется, круглых. С хвостиком. Возле Наруто крутился, когда письменный тест писали. Ты его не видела. — проговорила Сара, голос уже звучал чуть лучше. Я остановилась. Зависла. Та неожиданность что не шокирует, не выводит из равновесия но обрывает нить которая ,казалось,знаешь куда тянется. Кабуто Якуши. Правый висок сжался. Глаз прищурился сам по себе — уголок дёрнуло. Я не могла понять как она могла встретить его там в тот момент. Зрачки забегали по траве перед ногами. — Что же с сюжетом... — выдохнула я. Искала ответ в голове. Но… пусто. Ни одной картинки в голове. Ни одной теории. Буд-то в большой тёмной комнате. — Ты усыпаешь? — спросила Сара и выдернула меня из оцепенения. — М. Да, кажется, — Всё тело тянуло вниз. — Не пугай меня так. У тебя как душа из тела выходит, когда замираешь вот так, — жутковато выговорила Сара. — Не придумывай, — улыбнулась я в ответ, уголком губ, сквозь зубы. Сделала шаг вперёд, стараясь идти мягко. Сара чуть зашевелилась, тело её затекло. Ну ещё бы — держать себя в одной позе слишком долго. — Кабуто мне многое сказал… — Не знаю, — ответила я только спустя несколько секунд. Раньше я не обращала на него внимания. Знала, конечно, что он один из самых живучих. Что он тень. Но именно сейчас я поняла, насколько он опасен. И дело вовсе не в силе... — Он дойдёт? — спросила Сара тихо. — Теперь даже в этом не уверена… — честно призналась я. В груди на секунду стало тревожно. Как будто сюжет пошёл по другой ветке. Даже еслисюжет повернётся не на 360 градусов... 180-ти будет достаточно что бы нырнуть в неизвестность. Это может значительно усложнить жизнь. Я поджала губы. Паршиво когда не знаешь чего ожидать теперь. Всё время как на иголках. Даже сейчас. Я скосила взгляд в сторону что уводила глубже в лес. Этот мир всё больше меня удивляет. Сара замерла. Если сюжет действительно меняется… то с этой встречи всё может сойти с рельсов. Она не знает всего сюжета. Но и мне это тоже уже особо не пригодится похоже. — Ну и хорошо, — прошептала она. И положила голову между моих лопаток. Мне пришлось наклониться чуть сильнее, чтобы она не сползла. — Как хорошо, что у тебя ноги длиннее, чем верхняя часть туловища, — буркнула я. — Иначе бы ты так полежать не смогла. Сара тихо рассмеялась. Хрипло, едва слышно. Плечи несколько раз дрогнули. — Иди в жопу, — выговорила она со смехом. Голос был тёплый, усталый. Как перед сном. Я тоже улыбнулась. Тихо. Тепло. Да это она. Но… Мгновенно меня обдало холодом. Что, если ей нельзя спать в таком состоянии? — Не спи, — резко встряхнула я спиной. Сара сразу всё поняла. Она уже была в таких ситуацыях раньше. Приоткрыла глаза, сонные, тяжёлые. Подбородок снова вернулся на плечо. Я уже знала — там будет синяк. Чёрт с ним. Мы шли молча. Шум реки наполнял лес живым фоном. Всё остальное исчезло. — Что он тебе говорил? — спросила я, чтобы не дать ей провалиться в сон. — Что разложит меня на столе ради экспериментов. И что знает, что я Учиха. Я сжала дёсны. Кто бы мог подумать. Я ещё жаловалась, что в публичном доме родилась. Но, может, лучше уж так. Лучше быть ничем, чем ценным экземпляром в чужих руках. — Он никому не скажет. Здесь, по крайней мере, — уверенно ответила я. Её тело чуть напряглось: — Если у него остался язык..

***

Ночь. Башня выросла передо мной из темноты так внезапно, что я чуть не споткнулась — как будто она не стояла всё это время в центре леса, а вышла мне навстречу из самого мрака. Или же это от того что я полностью отключила голову после первых двух часов пути. Молчаливая, чёрная, холодная. Никаких факелов. Только серое мерцание луны, которое выцарапывало контуры массивных стен и выдавало ржавчину на металлических створках входа. Одна ступенька отделяющая нас от двери. Палка тонкая металическая с куском старой красной потёртой ткани у входа. Сама ступенька каменная в трещинах, поросшая травой местами. Я стояла, слегка наклонившись вперёд. Сара всё так же висела на мне, тяжёлое тело... Её подбородок давил в плечо. Её дыхание тёпло скользило по шее. Руки соскальзывали — но ещё держались. И я держалась. Ноги гудели. Всё тело било слабой вибрацией, как струна, натянутая до предела, спина вспотела. И в этом почти полной тишине слышно было только: моё дыхание, плеск реки где-то за спиной — и как откуда-то сверху по трубе внутри башни медленно скатилась капля воды. Я подняла глаза на двери. — Ну вот… — выдохнула я. Голос сорвался. — Мы дошли. На мгновение стало страшно: а вдруг они закрыты? Я сщурилась всматриваясь с расстояния. Готова дыру в стене проломать если понадобится. Но нет. Двери были распахнуты — и в щель между створками уводил тёмный проём, пахнущий пылью, бетоном и ржавым железом. Я сделала шаг вперёд вставая на холодный камень ступени. — Сейчас всё… — тихо пробормотала я, даже не зная, что именно хотела сказать. Неважно. Говорила себе скорее чем Саре. Я переступила порог. Холод немедленно ударил в ступни — каменный пол внутри башни был влажным. Позади остался лес. Его густая вязкая тьма, насекомые, запахи гари и моментами крови. Больше никаких странных звуков, никаких взглядов исподтишка. Только башня. И мы внутри неё. Я шла вглубь — по тускло освещённому коридору, сквозь сумрак, в сторону винтовой лестницы. Внутри нарастал азарт от ожидания когда уже всё. Просто идти. Просто… дойти. Плечи горели. Шея ломила. Поясница тянула. Кажется я чувствовала каждый позвонок вдоль всего хрепта и не чувствовала одновременно. — А знаешь, что самое худшее?.. — выдохнула я, не выдержав. Улыбка на лице была уже на грани истерики, как у человека, который смеётся не потому, что весело, а потому что дальше только срыв. — М? — подала голос Сара. Слабо, но с интересом. — Нам нужно подниматься по лестнице. Лифт они, блядь, не придумали. На секунду — тишина. Только гул собственных мыслей и ощущение, как кожа на лбу чуть натягивается от злости. — Подожди... — сказала Сара, пошевелившись. — Думаю, я смогу идти. Хоть тело и затекло, но я... попробую. Я осторожно спустила её со спины. Она почти сползла, а не встала. Сначала — просто села на пол. Поднялась на руках. Смотрела в пол. Не дышала громко, но как будто считала секунды до того, как сможет встать. Я выпрямилась. Втянула живот. Выгнулась вперёд, как кошка, дугой. Позвоночник треснул — громко, с хрустом. Но стало легче. Затем резко разогнулась назад. Звучный хруст заставил меня усмехнуться. Вот она — цена настоящим комедийным моментам. Глубже вдохнула. Потянулась вверх, плечи затряслись. Потом — опустилась на колени прямо здесь, на холодный камень. Выставила руки вперёд и легла в позу ребёнка, будто хотела, чтобы башня забрала меня целиком. Подышала. Сара щурилась, наблюдая за мной, как будто я совсем поехала. Усмехнулась. Смешно ей. Я подняла туловище, покрутила шеей, вытягивая затёкшее. Потом встала на корточки, приблизилась к ней и, наконец, сказала: — Давай осторожно. Дойдём. И закончим с этим... началом. Сара усмехнулась, и я увидела это не глазами — а кожей, по микродвижениям её лица. Она кивнула, закинула руку себе на шею и позволила мне поддерживать её. Мы пошли. Винтовая лестница встречала нас скрипом каменных ступеней. Стены по бокам были сырые, покрытые мхом в трещинах. Я чувствовала под пальцами холодную пыль. Сара шла, прижимаясь к стене рукой, цепляясь пальцами — будто боялась, что лестница исчезнет под ней. Раз… два… три… Она несколько раз споткнулась. Было темно. Я чувствовала направление по ступням, но она — нет. И тогда, не сказав ни слова, Сара зажгла в ладони огонь. В той руке что я поддерживала. Свет резко ударил в глаза. Лицо начало припекать. Я чуть отклонилась, чувствуя жар у щеки. Но молчала. Терпела. Пусть лучше так, чем если она грохнется и разнесёт башню вместе с нами. Мы поднимались медленно. Камень гудел под ногами. Запах здесь был тяжёлым — смесь плесени, дыма и чего-то старого, железного, будто здесь долго хранили кровь в железных тазах. Наконец — третий этаж. Платформа и дверной проём в стене. Тихий, пыльный зал. Пусто. Пахнет глиной и старой бумагой. Комната прямоугольная. Никакой мебели. Только круглая печать на полу в центре. Символ Конохи. И ощущение, будто кто-то смотрит — из стен, из камня, из самого воздуха. Я отпустила Сару. Расстегнула молнию рюкзака, что всё ещё висел на груди. Внутри — свитки. Один неба. Один земли. Положила их перед нами. — Давай. Нужно открыть одновременно. — Хорошо. Давай на раз–два, — сказала Сара. — Раз, — проговорила я, прикасаясь к свободному краю свитка. — Два! — быстро выдала она, не выдержав паузы. Я вздрогнула, дёрнула. Свитки развернулись в один миг. Бумага хлопнула по полу. Чернила засветились. Вспышка. Резкий хлопок. Пахнуло дымом и… чем-то чуть сладким, как палёный сахар. Из клубов призывного пара появилась фигура. Невысокий мужчина. Худощавый. Тёмные волосы. Лицо осунувшееся, с тенями под глазами. Сенбон в зубах. И… кашель. Тот самый. Сухой, будто выпитый до последней капли воздух. Странно неживой. Я похолодела изнутри. Плечи замерли. Рот приоткрылся. За что всё это? Почему именно сейчас — встретить этого человека?.. Он прикрыл рот тыльной стороной ладони, кашлянул, и только после этого заговорил. Голос — сдавленный, будто каждое слово нужно вытолкнуть из лёгких вручную: — Вы дошли… Поздравляю. — Он бросил взгляд на нас обеих. Медленный, будто сквозь толщу воды. — Свитки — в порядке. Вы… тоже. Сара прищурилась. Не потому что узнала его, а потому что его интонация резанула — спокойная, отстранённая. Безразличная к тому, через что мы только что прошли. Её взгляд стал жёстче. Может быть, я просто истощилась. Или перенасытилась. Я сама не поняла, почему внутри всё стало таким чувствительным. Плечи чуть опустились вперёд. Я сморщила нос — будто старалась не расплакаться, и не уснуть. Затем выдохнула и подняла взгляд на него. Это был Хаяте Гекко. И я знала. Уже знала. Он подошёл ближе, не задавая ни единого вопроса. Только проверил свитки — аккуратно, механично. Коснулся печати на полу. Всё сработало — проверка завершена. Он снова кашлянул — коротко, глухо. И добавил, уже почти извиняясь: — Здесь на третьем… есть комната с матами. Отдыхайте. Вас никто не тронет. Он начал отворачиваться, его силуэт почти слился с тенью в углу — тёмный, тонкий, как занавес перед последним актом. Я подняла голос. Не резко — просто достаточно, чтобы он обернулся. — Саре… нужно небольшое обследование. Если здесь есть медики. Если это… положено. Он остановился. Повернул голову через плечо. Помедлил. Потом медленно кивнул. — Есть. — Он говорил тише, чем раньше. — Только для тех, кто прошёл. Без последствий. Никто не тронет. Отведу, если нужно. Он снова закашлялся, почти заглушая собственные слова. Но в них не было ни укора, ни подозрения. Просто уставшее, молчаливое согласие. — Я… отведу вас к ним, когда вы немного придёте в себя. Медицинская проверка — часть протокола. Не бойтесь. Он отвёл взгляд и снова пошёл прочь, растворяясь в камне, как будто никогда и не появлялся. Я осталась на месте. Подняла руку — неуверенно, чуть-чуть, словно собиралась остановить его… но не смогла. Если я начну ходить и орать на каждом углу, кому когда и как умирать, потому что «я что-то знаю» — можно сразу лезть в петлю. Или ждать, когда за тобой придут. Ставить крест на тихой жизни. — Что такое? — спросила Сара сзади. Она ничего не знала. И не должна пока. Я вздохнула тяжело. Что я ей скажу? Что этот человек умрёт? Что я это уже видела, почти физически? Мозг, будто услышав, подкинул ещё пару картинок: меч, кровь, ночь. Я тряхнула плечами. Мурашки прошли по позвоночнику. Не сейчас. Не думать. У нас ещё впереди вся боль канонного мира. — Знакомым показался, — пояснила я просто. — Кашляет, — прокомментировала Сара с усталой иронией. — Давай до комнаты доберёмся. Когда нас в медцентр отведут? И где проход на этаж? Тут только эта комната? — Надеюсь, как утро настанет, — ответила я. Мой правый глаз дёрнулся. Я нахмурилась. Умрёт он или нет но мог бы и провести. Я встала на ноги в стойку затем сделала выпад и стена в которой расстворился Хаяте треснула. Часть камня вылетела вперёд мощным толчком. Мелкие камушки посыпались на пол, поднялась пыль и медленно опустилась на пол открывая перед нами путь. А вот и коридор этажа — куглый по форме башни. Вдоль рассположен окна по три рядом с примерным расстоянием в пару метров. Сами окна среднего размера. — Шумишь. — присвистнула Сара. На этаже оказалось несколько комнат. Две оказались закрыты изнутри — ручки не поддавались. Я не стучала. Мне было всё равно, кто там. Третья — слава богам — открылась. Пуста. Несколько матов вдоль стен, лампа, немного пыли. Я помогла Саре войти. Она кивнула, пробормотала: — А странно, да? В Лесу Смерти на экзамене — ни лифта, ни света, нихрена. Цывилизацыя. — Ага, — согласилась я. Сара упала на мат с выражением полного крушения. Я подтащила себе другой и устало села. — Я пойду поищу, где можно воды набрать. И… туалет тоже. Низ живота тянул, тело ныло. Я вышла и прикрыла за собой дверь. В башне было холодно и каменно, всё пропитано сыростью, но в этой пустоте было хоть что-то человеческое — привычное. На третьем ничего не было. Пришлось подниматься. Этаж за этажом. На пятом, наконец, я нашла балкон с узкими окнами и тенью в углу. Сделала круг и увидела кулер. Рядом стояли стаканы из дерева. Я набрала стакан, выпила. С облегчением выдохнула. Глаза прикрылись сами собой. В висках зазвенело. Сознание чуть поплыло. Вода, наконец, дошла до головы. Я всё ещё была босиком — чувствовала прохладу камня сквозь пальцы ног. Любопытство защекотало внутри. Сколько нас здесь вообще? Кто добрался? Я прикрыла глаза, попыталась прощупать пространство… но не успела. Сердце пропустило удар. Я широко расскрыла глаза оставаясь в полусогнутой позицыи. Потому что за спиной кто-то стоял. Прямо. Я не могла понять кто это. Я смотрела на воду наполняющую стакан, жар прошёл от висков к шее и вдоль спины. События днём выбили меня из колеи — дали понять, поблажек не будет. Я судорожно хваталась за мысли пытаясь сообразить как среагировать. Тихо дыша пыталась уловить запах. Плотно. Никакого запаха. Ни звука. Ни колебания чакры. Значит точно не девушка. Или очень странная девушка. Рука придательски чуть дрогнула. Стакан наполнился беспощадно быстро, я отпустила ручку куллера. Смотрела на стакан пока последняя капля воды не сорвалась с края и упала вниз. Тело медленно выпрямилось со стаканом в руках. — Тихо ходишь, — выговорила я максимально спокойно, такой тон обычно либо даёт интерес, лио выбивает из колеи. Нужно было хотя бы этой фразой выиграть несколько секунд в случае чего. Секунда. Повернула медленно голову, глянув через плечо. Фигура среднего роста в чорном комбинезоне. Канкуро. Я выдохнула через нос. Лицо моментально расслабилось, веки чуть опустились в скептическом выражении. Почти хотела выругаться, но вышло скорее как усталое облегчение. — Ты про духи слышал? Мастер ядов. — я чуть скривила губы. — Вот они про тебя — нет. На языке горело: «Ладно брат твой…» — но я сдержалась. Это как считать сикунды до взрыва за спиной - обернуться и увидеть обычные тикающие часы. Он стоял, как и всегда: с этим выражением, которое, возможно, он считал непроницаемым. На деле — просто уставшая, недовольная моська, разукрашенная как яйцо на Пасху. Не реагировал. Я тоже не стала что либо говорить. Просто отошла от куллера уступая место. Не ушла, задержалась. Было даже интересно. Прошло пару секунд. Он слегка качнул головой вбок — как будто хотел фыркнуть, но даже не потратил на это энергию. Глянул на стакан воды в моей руке. И ровным, сухим голосом сказал: — По ночам особенно громкие. Те, кто выжил. Он развернулся едва ли не на пятках и пошёл вдоль по коридору в противоположную сторону от лестницы. Возможно он тоже хотел попить воды но гордость не позволила задержаться после встречи. Настолько хотел сохранить её или свой крутой образ если его можно считать таковым в таком то костюме. Я усмехнулась и взяла второй стакан. Набрала воды и пошла к лестнице.

***

Меня разбудил голос постороннего в комнате. Я резко открыла глаза и увидела ноги, бинты, сандали. Кинула взгляд наверх. Перед моим матом сидел Хаяте Геко. Я вздрогнула от его выражения лица. Глаза расширились от лёгкого испуга. Плечи замерли, как перед рывком. Осознание что всё впорядке пришло мгновением позже. Но лицо не расслабилось. Он вдохнул с хрипом, затем чуть поджал губы, видимо готовясь к новому приступу кашля. — Медицынская помощь. — голос получился хриплым. Я кивнула позволяя глазам расслабиться и перевела взгляд в сторону спящей Сары. Она лежала не подвижно и казалось не дышала. Только легко вздымающиеся плечи давали понять, что она в сознании — спит. Я приподнялась на один логоть, крипатура. Я уронила голову лбом вниз на матрас. Та за что. Хаяте моргнул наблюдая за мной. Я встала на ноги и прошлась в сторону сары чувствуя каждой клеточкой тела вчеашнюю дорогу. Присела и коснулась её плеча руками. — Саара. Встаавай. — протянула я. Она не отреагировала. Спала — Проснись. — я трухнула её ещё сильнее, о без агрессии. — Ммм. Сейчас. - хрипло протянула она. — Хаяте здесь. Нужно идти на осмотр. — МММф. Минуточку. — выговорила она не желая шевелиться. Я перевела взгляд на Хаяте. Он так же сидел на корточках и смотрел на нас. Если бы он чуть сместился и обнял колени был бы похож на L из "Тетрадь смерти". Он ждал. Мне стало неловко. Мы на экзамене а не в игры играем. Я понимала её состояние но мы уже слишком много прошли для того чтобы нас из-за такой глупости выкинули. Я рвано вдохнула и покачав головой из стороны в сторону смотря на него щёлкнула пальцами прогоняя образ детектива из поралельной вселенной. — If you will not wake up, they will throw us out. — я сказала ей это по английски чтобы она не посчитала себя униженной от того что Хаяте поймёт. — Ммммф. — она поднялась на руки медленно с большим усилием — Let's gonna try. Я чуть вжала голову в шею рассплывшись в неловкой улыбке. Это была почти угроза с её стороны и очень хорошо, что на другом языке. Хаяте всё так же сидел на корточках, медленно приподнял бровь. — Надеюсь, это не кодовое слово для побега, — хрипло выдохнул он, не отводя взгляда. Я моргнула. Сара издала короткое "хех", больше похожее на кашель, и только тогда начала медленно вставать. — Ну вот вы меня расскусили. Куда идти-то? Хаяте коротко кивнул и медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на колени. Для того чтобы добраться до медицынской комнаты пришлось спуститься на второй этаж вновь по винтовой леснице. Меня удивило что он и слова не сказал за то что вчера я пробила стену. А может просто не знал. Спуск вниз дался легче чем подъём. Теперь здесь был вход на второй этаж. Похоже раньше его скрыли с помощью гендзютцу. Обычная деревянная дверь. Хаяте открыл её толчком от себя и зашёл первым, мы шли за ним по узкому коридору. Каменные стены пахли влажной пылью и старыми бинтами. Плоский свет ламп тянулся вдоль потолка, отбрасывая длинные тени — всё казалось вымытым и стерильным, но неуютным. Он не обернулся. Просто толкнул плечом деревянную створку и вошёл. Помещение было вытянутое, приглушённо-белое, разделённое ширмами. Воздух сухой, пахло спиртом и металлом. Где-то капала вода. Медик в углу склонился над открытым свитком — чакра-медицинская печать мерцала тускло-зелёным светом. Я сразу заметила их — слева, у второй койки. Сакура сидела, вытирая что-то с руки — скорее всего кровь, чужую или свою. Наруто стоял, как всегда — с ногами чуть шире плеч, с явным нетерпением. Его взгляд метался, пока не наткнулся на нас. — Эй! — рванулся он вперёд, будто боялся, что мы исчезнем, — Эй, вы живы?! Слава... — он запнулся на полуслове, заметив Сару. — Она что, ранена? Я молча кивнула, не успевая открыть рот. Сара шла рядом, опираясь на меня — на её лице была раздражительность, но гордая, собранная. Сакура подняла взгляд и, увидев нас, медленно опустила тряпку на металлический поднос. Глаза у неё расширились, но рот остался сжат — она не вмешалась в шум Наруто, просто смотрела, оценивая. Хаяте кашлянул и скользнул взглядом по комнате, затем хрипло сказал одному из медиков: — Двоих на осмотр. Девушка с травмой — приоритет. Старший медик кивнул и махнул рукой: — На первую и третью. Поторопитесь, у нас очередь. Дверь сново приоткрылась и внутрь вошёл ещё один шиноби. Очень похож на Хаяте но в разы более здоровый на вид и свежий, даже слишком. Будь я постарше я бы даже сказала что он очень привлекателен. На голове такая же повязка- бандана. во рту дротик. Он кинул взгляд на Сару и ухмыльнулся. Я не совсем поняла этот жест. Его лицо гордое видно что по жизни он самоуверенн. Но вот именно ухмылку обьяснить не могла. Перевела взгляд на Сару. Она закатила глаза и забрав руку с меня выровняла спину и каким-то чудом ровно прошла к певой койке подальше от вошедшего. Он сщурился и улыбнулся чуть шире. Похоже они знакомы. Шиноби проследил за ней таким взглядом до самой кушетки. — Генма. — обратил его внимание на себя Хаяте. "Генма? Это он?" — воскликнула я у себя в голове и не произвольно развернулась на 90 градусов смотря на него прямо как Наруто на что-то неопознанное. — На третью койку. — напомнил мне медик. — А? — я вспомнила где нахожусь — Мне не надо, — ответила я повернувшись в сторону нинзя медика и выставила я руку вперёд в жесте примерения глупо улыбаясь, — Разве что если вы делаете массаж. Ха-ха. — пошутила я. — Если будешь себя хорошо вести — может, и сделаю, — лениво бросил Генма, не вынимая дротик изо рта, мгновение окинул меня взглядом — насмешливо. Я почувствовала, как жар поднимается к щекам, будто по команде. Чёрт. Ещё немного — и выдам себя с потрохами. Не думая, резко хлопнула себя ладонями по лицу, со звуком, от которого Сакура даже дёрнулась. — АААА, всё нормально! — выдала я, всё ещё прижимая ладони к щёкам. Сильнее, чем надо, помотала головой туда-сюда, как будто прогоняю наваждение. Щёки действительно загорелись, но теперь — якобы от пощёчины. Отлично. Гениально. Наруто, как водится, расхохотался: — Хаха, вот это да! Она себя как будильник использует! Сакура только закатила глаза и отвернулась. Медик пробормотал что-то раздражённое себе под нос. Хаяте кашлянул, но, кажется, сдержал ухмылку. Или показалось. Его голос остался хриплым, спокойным: — Просто ложись. Я не спорила. Повернулась и пошла к указанной койке, стараясь не встречаться взглядом с Генмой. Если Хаяте считает, что мне нужен осмотр — пусть. Лишь бы Генма не комментировал больше. Я тряхнула головой когда легла на койку. В дальнем углу над Сарой уже хлопотал медик, пытаясь выяснить степень её повреждений. Генма и Хаяте сконцентрировались на своих беседах, до меня доносились лиш обрывки слов. — Я бы тоже от массажа не отказался. — соглсился Наруто. Сакура открыла рот что бы что-то сказать я уже примерно понимаю — скорее всего назвать его дураком, но я её опередила своим вопросом: — Где Саске? Учихи не было в медицынском крыле и я в данный момент была в напряжении изнутри. Я бы сказала что очень надеюсь на то, что его уже перевязали. Я видела что он был ранен. Но не сказала, наоборот ждала любого ответа заранее готовя злость которая почему-то вскипела изнутри. Раньше я не знала Орочимару лично но уже тогда была способа понять — он не из тех то отступает от своих целей. Если он в невыгодном положении — уходит но возвращается позже. В этот раз он был в слишком не выгодном положении что бы вернуться. И если вернулся то слишком слаб, ему бы пришлось слишком сильно изощряться чтобы добраться до шеи Саске. Сакура подняла кулак к груди и зажмурив глаза отвернула лицо. Она молчала. — Он с Какаши саном. — выдал Наруто. По его тону я поняла, что о том что случилось скорее всего знает только Сакра. Значит хоть что-то идёт по класике. Но именно сейчас меня это очень сильно бесило. Ведь то, что он с Какаши означало только одно — он получил проклятую печать Орочимару. Я не знаю почему... Задетая гордость от того что мои вложения были напрастны? Чувство несправедливости от того что сюжет поменялся там где ему выгодно? Что это? Выходки мира котрый попытался вытолкнуть чужих? Если бы я уже совсем запараноилась я бы сказала что сам автор заметил изменения и взял карандаш в руки вытравливая нас и изгиная сюжет так чтобы не поменять собственную историю. Но он мёртв если я не ошибаюсь... — Понятно.. — выдохнула я. Лёгкий ком образовался в горле. Я сжала зубы, что ж поделать. Саск мне не близок, так что я должна отмести от себя паршивое настроение. — Как сам, Наруто? Как добрались до башни? — Я? — он тут же выпрямился и слегка задрал подбородок. — Да вообще огонь! Ну... если не считать, что нас чуть не сожрали! — хмыкнул он и почесал затылок. — Эта змеюка была жуть какая огромная. Но мы справились! Я, конечно, немного... эм... потерял сознание, но потом всё нормально. Даже Саске... ну... он в порядке. — О да. — протянула Сара с койки, не открывая глаз и даже не шевелясь. Голос был ленивый, чуть хрипловатый от усталости, но саркастичный до кости.— Помню, как тебя родила змея. Картина на всю жизнь. Наступила секунда тишины. Наруто застыл, моргнул пару раз, как будто переваривая смысл, а потом заорал: — Чееего?! Да это же она меня сожрала! Я же не захотел туда залезть! Сакура тяжело выдохнула, прикрыв лицо рукой. Сара медленно повернула голову в его сторону и лениво открыла один глаз: — Да, да. Залез, посидел, подумал... Потом выбрался. Почти как взросление, только наоборот. — А ещё Сакура круто сражалась! — неожиданно добавил он с серьёзной интонацией и обернулся к ней. — Правда! Сакура будто сжалась от этих слов. Не то чтобы ей было неприятно — просто она не хотела, чтобы кто-то ещё вспоминал о тех событиях. Но Наруто — он просто не мог по-другому. Он говорил всё, что думал. Он обернулся к тебе снова, уже более воодушевлённый: — А вы как? Вы же тоже прошли! Вас не было на входе — я думал, вдруг не успели... Я всё время наблюдала за реакцыей бедной Сакуры пережившей столько что врагу не пожелаешь... об этом как минимум свидетильствовали её теперь уже короткие волосы. Я тяжело вздохнула. Не знаю стоит ли акцентировать на этом внимание стараясь подбодрить, это придётся спрашивать. А если сказать что-то вроде "надеюсь скоро отрастут это её просто убьёт". Она видела что я смотрю. И я знала что дала понять — заметила. Заметила и пошла дальше. Ибо полное безразличие тоже очень обидно. Не то, чтобы я хотела как-то угодить эмоцыональному фону всех персонажей но пока что чисто женская солидарность и овтоматическая...жалость? Слабое желние защитить? Это синдром спасателя который мешает мне жить. Но я справлюсь. — Хита. — позвал меня по имени Наруто. Он ненавидел когда его игнорируют. Этого мальчик игнорировали всю осознанную жизнь. Но мне не хотелось сейчас отвечать на его волнение. Что толку если я ему расскажу как я плелась два с половиной часа с Сарой на спине. Может даже больше. Потому что два с половиной часа это расстояние при нормальной ходьбе. Я чуть напрягла уголки губ. — Меч у Сары сломан, удивительно что не утонул на дне реки. Её нашол Киба. Ну а меня чуть не сожрали жуки Шино. — пробежалась я коротко по моментам без лишнего углубления с ноткой иронии на последних словах. — Жуть полная. — охарактеризовала полную картину. — Но… — он помедлил, глядя на Сару, — я ведь был с ней. Когда на нас напали. Но она сказала мне идти к вам. Сказала, что справится. Голос у него стал тише. Почти сдавленным. — Я не видел, кто это был. — Он опустил взгляд. Челюсть сжалась. — Если бы я знал, что она потом будет вот такая… — он запнулся, будто не знал, какое слово подобрать.— Я бы не ушёл. Он посмотрел на меня: — Кто это был? Кто вообще смог так… — он махнул рукой в сторону Сары, — …её? Он ждал. И в этом взгляде — не только тревога, но и стыд. Стыд, что он не был рядом, когда всё пошло к чёрту. Что ему доверили — и он не справился. Я снова тяжело выдохнула. Его состояние передалось мне хоть я и не имела в голове подобных мыслей. Ко мне подошёл медик. Он прощупал особо важные точки на моём теле и как следствие ничего не обнаружил кроме токо что у меня переодически глаза закатывались от неловкости ситуцыи. Хаяте наблюдал за нашим диалогом. Почувствовал как атмосфера в комнате натянулась. Он не стал комментировать. Только продолжал стоять в своей позе, чуть наклонившись, с полураскрытой жилеткой и уставшими глазами, в которых — всё, что он видел за годы службы. Он смотрел на Наруто дольше, чем требовалось. Затем выдохнул сквозь хрип: — Тебе сказали уйти — и ты ушёл. Коротко. Без обвинения, но с подтекстом: таковы правила шиноби. Может в этом голосе и был лёгкий оттенок грусти но я его не заметила. Скорее почувствовала глубоко внутри себя самой. Похоже это он выжал свой максимум в плане "эмпатии и сочувствия". После реплики Хаяте Наруто смотрел в пол, будто ждал, что кто-то скажет «молодец» или «ты не виноват». Но никто не говорил. Он сжал кулаки, потом резко выдохнул, и уже другим тоном: — Всё равно. В следующий раз я не уйду. Никогда. Это не была бравада — это было обещание самому себе. И он знал, что, возможно, снова не справится. Но он повторит. — Хм, — хмыкнула Сара с койки, не удостоив никого взглядом. — Я сама сказала. Так что он прав. — Сильная и независимая, — отозвался Генма. Он чуть подался корпусом вперёд, будто хотел рассмотреть её получше, но не приблизился. Глаза прикрыты, на лице ленивая ухмылка. — Всё. Можешь в отряды АНБУ записываться. Слова прозвучали с издёвкой, но не злой — скорее, как подколка старшего, знающего, куда жать. Я вздёрнула бровь. Поняла. Эти двое явно ближе, чем кажется. Но я, конечно, не в курсе — я ж всего три дня в Конохе, и, как назло, пропустила всё веселье. Сара дернулась. Почти незаметно, но я заметила: борется с собой. И всё же… её рука взметнулась вверх — Средний палец. — Иди в задницу, Генма! — выдала она в полный голос, пылая не физически, но энергетически. — Просто непредвиденная ситуация! — Принято, — кивнул он спокойно. — Посмотрю, что из тебя вырастет. Он будто только сейчас осознал, что на них все смотрят. Даже я. Даже Сакура. Даже медик замер на секунду с бинтом в руке. Вот это, конечно… да. — Это… нормально у них? — спросила Сакура, обращаясь ко мне, немного склонившись вперёд. — Я откуда знаю, — пожала я плечами. — Я вообще три дня в Конохе. Секунда тишины. — Не обращайте внимания, — вмешался наконец Хаяте. Голос хриплый, но с оттенком сухого юмора. — У него обострение. Весна на лице. — Сейчас же лето, — дернулась бровь у Сакуры. Её голос был резковатым, но внутри — кипение. Видимо, у неё внутри накопилось. Я не выдержала и тихо рассмеялась. Сперва я со своей осенью, теперь он с весной. Всё в разгаре лета. Хорошо хоть без дождя. Медик в этот момент как раз подошёл ко мне. Начал прощупывать ключевые точки: пульс, реакцию, рёбра. Делал всё быстро, чётко, молча. Только спустя минуту буркнул, не глядя: — Лёгкие ожоги на руках, чуть ниже предплечий. Синяк на левом плече. Кожа на стопах — пострадала сильно. Возможно переутомление. Я чуть поморщилась, когда он опустился у кровати и начал смывать с моих ног пыль. Пальцы дёрнулись сами собой, я покраснела. Не от боли — от неловкости. — Может, я сама? — спросила я, всё же сохраняя остатки гордости. — Нужно будет наложить перевязку, — пояснил он спокойно, как будто я уже в списке. — Какую перевязку? — не поняла я сразу. Но потом дошло. — На стопы?! — я чуть приподнялась на локтях, голос соскользнул в искренний шок. — Да. Удивительно, что ты до сих пор можешь ходить, — пожал плечами медик, не отрываясь от работы. — Где твоя обувь? Он, впрочем, не ждал ответа. Просто продолжал промывать раны. Рядом уже стояла тележка: бинты, перекись, что-то в стеклянной склянке с чакровой меткой. Я хотела возразить. Сказать, что перевязки только помешают, ведь ноги придётся задействовать — мало ли, вдруг нас вызовут. Но махнула рукой — пускай. Потом сниму, если что. Пока хотя бы походить с комфортом. — Потеряла, — ответила я сухо. Медик только кивнул. — Могу выдать медицинские тапочки, — вздохнул он, будто уже заранее сочувствуя. Я усмехнулась в ответ, чуть скривив рот на одну сторону. Уже представила, как буду в этих тапочках топать среди выживших. Не куноичи — а санитар в госпитале. Вот неловко-то будет. Но в этом-то и вся прелесть. — Ну супер, — пробормотала я, уткнувшись в потолок. Генма, который до этого говорил с Хаяте, вновь обернулся ко мне и ребятам. Похоже, внимание окончательно сместилось. — У тебя талант влипать, мелкая, — заметил он не без тени одобрения. На этот раз — без подкола. Почти как констатация. "Господи, уберите кто-нибудь от моих глаз этого мужчину", — взмолилась я про себя. Его подколы на меня не действовали, как на Сару, явно. Он просто слишком харизматичный раздражитель. Я же так и согрешить могу в столь юном возрасте! Я собиралась что-то ответить — что-нибудь, что выставило бы меня многоуважительной и держащей дистанцию. Но не успела. Дверь в палату скрипнула, и в проёме появился Кабуто Якуши. Фиолетовая одежда с высоким воротом, аккуратный хвост, круглые очки с отблеском, пластырь на носу. Он вошёл спокойно, чуть склонив голову вежливо: — Извините, я услышал, что здесь можно поменять повязку. Я почувствовала, как что-то внутри рванулось. Нет, не ярость. Что-то более плотное. Холодное. Резкое, как стальной край клинка, спрятанного под подолом юбки. Я бы от такого прямо сейчас не отказалась. Смотрела прямо в потолок, пытаясь контролировать мимику лица, которая меня почти всегда выдавала по жизни. Затем глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела на него с искренне выраженным интересом. Будто вижу впервые. Ну, в принципе, так и есть. Это на всех остальных я смотрю, будто всегда знала. Может, поэтому они так активно и общаются. Наруто, Сакура, Асума... — О, Кабуто! — радостно воскликнул Наруто. — Это же ты нам тогда помог добраться до башни! Он тут же вскочил с места, почти сбив стул. Его голос наполнил комнату искренней теплотой, облегчением и детской непосредственностью — настоящей. Такой, какой была его благодарность. — Я уж думал, мы там сдохнем в том лесу! — продолжил он, подбегая ближе. — Спасибо, серьёзно! Без тебя было бы намного хуже! Кабуто чуть смутился, театрально почесал затылок и с той самой своей вежливой ухмылкой произнёс: — Не стоит. Я рад, что вы в порядке. Рад, что все добрались. Ну, почти все. — Проходите, — сказал медик, перематывающий мои ноги. — Я почти закончил. Наруто же был в своём репертуаре — светился как новогодняя гирлянда. Он, кажется, почти забыл, что несколько минут назад напряжённо смотрел на Сару и переживал. — Да ты вообще крут! — продолжал он, хлопая Кабуто по плечу. — И в бою, и как ниндзя. Ты ведь и в медицине шаришь, да? — Ну, немного, — скромно произнёс Кабуто, склонив голову. Взгляд Кабуто незаметно скользнул по присутствующим, но не откровенно. Кого видел прямо, кого-то зацепил боковым зрением — для естественной подачи. Я знаю этот способ. Он сам будто бы не из мира шиноби. Будто актёр из реальности, профессионал. Он действовал, будто всё под контролем. Улыбка — ровная. Спокойствие — нарочитое. И только мы с Сарой знали, что именно он прячет под этой маской. Они встретились взглядами. Он узнал её. И понял — Сара выжила. Моя спина напряглась. Но я не села на кровати, даже не взглянула на Сару. Сейчас нельзя. Нельзя спалиться. Он сделал несколько шагов в комнату, приближаясь, и уже начал что-то говорить: — Если хотите, я тоже могу заняться перевязкой. У меня как раз осталась хорошая антисептическая смесь, — предложил он, снова переводя взгляд на Сару. Конечно, осталась. Ты ведь собирался её разложить по слоям, не так ли? Я выдохнула через нос. Медленно. Повернулась к нему чуть вбок, будто просто наблюдала. Ни враг, ни друг — нейтральная маска. — Спасибо, Кабуто, — отозвался Хаяте, всё ещё спокойный, но в голосе проскользнуло что-то… колючее. Чутьё, наверное. Он не отвёл взгляда. — Мы почти закончили. — Он кинул взгляд на Сару, которой накладывали утяжки на повреждённые места. Сара тоже замерла. Она лежала так же, с закрытыми глазами, на лице лёгкое раздражение. Но я-то знала — каждую его фразу она слушает, фиксирует, пережёвывает в голове. Наруто между тем продолжал смотреть на него с восхищением. Почти с надеждой. — Знаешь, ты один из немногих, кто не ныл в лесу! — с улыбкой добавил он. — А то такие там встречались... Генма хмыкнул. Сакура кивнула, на лице у неё была сдержанная благодарность. И только Сара, лёжа с полузакрытыми глазами, не проронила ни слова. — Рад видеть, что всё обошлось, — голос мягкий. Почти заботливый. Почти. — После Леса Смерти обычно доходят не все. Я вдохнула глубоко и выдохнула шумно, протянув: Я его не знала лично, и если начну прямо сейчас диалог, это будет выглядеть излишне навязчиво... Я села на кровати, сперва опёршись на локти. Шиноби-медик как раз затягивал последний бинт на правой ноге. Левая уже перевязана. — Ну ты и шумный, Наруто, — обратилась я к Узумаки. — Не представляю, как мы будем жить вместе после экзамена. Генма приподнял одну бровь. — Так ты теперь живёшь не один, Наруто? Узумаки сразу ткнул в меня пальцем, широко раскрыв рот в обиде: — Асума-сенсей привёл её без моего разрешения! — выкрикнул он. — И я, между прочим, ушёл рано, даже не разбудив! — Ну хорошо хоть, что с утра ты тихий, — по-доброму с шуткой улыбнулась я. Затем встала с кушетки. Медик кинул мне прям перед ногами тапочки, я просунула в них ноги и отошла от кровати с интересом, наблюдая за Кабуто, который следом сел на кушетку. Он расстегнул ворот, но только с той стороны, с которой было ранение. Разглядывала его с неприкрытым интересом. Его глаза, черты лица, мимику. Удивительно — ведь он действительно хороший актёр. Обычно я могу понять по ауре хотя бы, когда человек лжёт и притворяется. Если бы кожа моих ног не была изолирована от каменного пола, у меня была бы возможность считать биение его сердца. Интересно — его ритм он тоже контролирует? Он смотрел на ниндзя-медика, который снимал старую, промокшую кровью повязку с компрессом. Лицо было сосредоточенным. Как и у любого другого раненого подростка. Когда медик снял компрессионную подушку, он чуть скривился. На лице Сакуры отразился искренний ужас, кожа побледнела, пальцы сжались в кулаки на уровне груди. Рана была почти сквозная, но видно, что подлеченная чем-то — скорее всего, прошёл чакро-обработку, чтобы остановить кровь. Сара ударила его молнией. Я поняла это сразу. Раньше видела подобные раны на Аанге, когда его ударила Азула, и на Зуко. Моё лицо было расслабленным, рот чуть приоткрыт. Наруто сглотнул от масштаба ранения. Здесь было всё — и дыра, и ожог. — Ты говорил, что ранен. Но я не представлял, что настолько. Братец Кабуто... — Брат? — уточнила я. Кабуто издал смешок — напускной, но естественно милый. — Нет, Наруто просто очень чувствителен и общителен, вот и называет меня братом, — пояснил он. Затем его лицо сморщилось — медик обрабатывал рану перекисью с помощью мягкой марли. — Ааа, — протянула я, глядя на мясо под марлей. Мурашки пробежали у меня по спине. — Ужасно, — прокомментировала я. Внутренне я заставляла себя испытывать ложные эмоции… чувствовала, как мне его становится жаль. Это юное лицо, эта боль. Я смотрела, но не переигрывала. Скорее задумчивое выражение, чем сожаление. Не проницаемая, но и не холодная. Он чуть кивнул. Глаза за стеклом очков дрогнули. Впервые. Незаметно — но я это уловила. Он не понимал, играю ли я или уже знаю. Именно так и надо. Именно так он сам бы поступил. — Братец Кабуто помог нам добраться до башни, и когда на нас напала вражеская команда... — Сакура чуть склонилась ко мне, давая пояснения. Хаяте медленно повернулся, окинул взглядом Кабуто и, оценивая масштабы ранения, произнёс: — Помог… и получил рану в плечо? — Констатация или вопрос — в любом случае, возникла пауза. — В Лесу Смерти такие жесты стоят дорого. Надеюсь, это было по доброй воле... Генма прислушался к словам Хаяте, потом чуть прищурился и уже почти весело бросил: — Ты у нас не герой случайно? Или подрабатываешь? Я чуть насторожилась. Неужели его раскусят сейчас? Вот что значит — шиноби Конохи. На вид моё напряжение должно показаться естественным, даже если не раскусят так, как я его не знаю. Кабуто вежливо улыбнулся, интонация разряжала обстановку и полностью располагала к себе: — Что вы, что вы… Просто не мог бросить ребят. Это был долг, не больше. А ранение… бывает. В глазах Сакуры отразилось искреннее волнение, голос чуть сорвался: — Он спас нас. Правда! Я чуть отшатнулась в сторону от неё. Слишком явно в голосе прослеживался страх. Я даже чуть руки подняла, стараясь жестом успокоить её. — Да ладно вам! Он и так ранен, вы что, думаете, он притворяется?! — громко влез Наруто. — Он был с нами в том лесу, вы его не видели, когда он нас прикрыл! Он нас спас! Я усмехнулась глупости, сказанной Наруто, и тряхнула головой, указывая жестом руки на рану на плече Кабуто. — Нет, Наруто, я не думаю, что кто-то считает, что это притворство. — Я якобы встала на сторону Кабуто, но не полностью, затем посмотрела на Кабуто — Ну.... Могло быть и хуже. Главное что никто не умер. Я улыбалась. Слишком мягко для этой ситуации. Пускай греется в тепле. Скоро он узнает, что значит обжечься.