Тонкая грань

После того случая Кабуто больше не подходил к Саре. Значит, он начал что-то подозревать ещё раньше. Саске избегал разговоров даже со своей собственной командой, и я не лезла с расспросами — получил ли он печать и как это случилось. Получил… Это было и так понятно: он всё чаще находился отдельно от остальных, а Хаттаке с тех пор больше не появлялся. Жить в таком напряжении два дня подряд было мучительно. Я хотела только одного — скорее принять душ. Сара старалась меньше выходить из комнаты, и я почти всё время проводила с ней. Лишь иногда выбиралась — подышать свежим воздухом у окна или просто пройтись. В эти редкие минуты я случайно сталкивалась с Кабуто. Он всегда смотрел долго, когда ловил мой взгляд. К сожалению, я не могла смотреть на него равнодушно.

***

Я шла по коридору медленным шагом, погружённая в мысли. Всё ещё будоражила последняя встреча с Кабуто. После неё мы больше не разговаривали — только пересекались взглядами. Я старалась улыбаться ему тепло, по-доброму… Хотя, возможно, иногда на лице проскальзывала тень — не то загадки, не то настороженности. Что-то не до конца сказанное. Я даже на время забыла о Гааре. Коридор пах сыростью и потом — от бесконечных передвижений прибывших ниндзя и суетящихся медиков. Душа в башне не было, и это чувствовалось. На потолке висели тусклые лампочки без изоляции — удивительно, как они вообще провели сюда электричество, но при этом не сделали лифт. Сара осталась в комнате. Меня не отпускала тревожная мысль: а что, если Орочимару или кто-то из его людей попытается подойти к ней под видом кого-то из Конохи? Но не выходить совсем — было ещё страшнее. Сейчас здесь было тихо. Я слышала лишь свои шаги, отдающиеся эхом. Я подумала, что немного ещё пройдусь, потом загляну на четвёртый этаж и наберу воды. В медпункте, возможно, остались пилюли для восстановления. Если аккуратно заглянуть внутрь, можно было что-нибудь найти. Они ведь должны быть подписаны. Не знаю, считается ли это читерством, но Саре сейчас точно пригодится всё возможное. Тот камень, которым она пользовалась… он слишком многое забрал взамен. На восстановление уйдёт немало времени. Я медленно подошла к двери, оглянулась назад — никого. Взялась за ручку, но вспомнила: она скрипит. Если сейчас приоткрою — звук разойдётся по коридору эхом. Я прикрыла глаза, сбросила медицинские шлёпанцы, глубоко вдохнула, прощупывая чакрой пространство. Внутри никого. Но… я уловила чьё-то сердцебиение. Не изнутри кабинета. Оно было рядом. Я открыла глаза, быстро снова обулась и обернулась. Резкий укол страха — я вздрогнула. У колонны стоял Кабуто. — А! — вырвалось у меня. Он стоял, скрестив руки на груди. Лицо — не такое простое, не такое доброе, как раньше. Взгляд — острый. Каждый мускул — напряжён. — Что ты здесь делаешь, Хита-чан? — спросил он, усмехнувшись на одну сторону. Чёрт, как я его не заметила? Он с неба упал? Или я так вымоталась, что не почувствовала чакру? Или он шёл по воздуху, лишь изредка касаясь земли?.. — Хотела повязки на ногах поменять. Мои испачкались, — соврала я первое, что пришло в голову. Не замешкалась, держала руку на груди, будто испугалась. — Правда? — его улыбка исчезла. Я сузила глаза, чувствуя исходящее от него напряжение. Секунда… две… — Нет, конечно, — иронично бросила я. Потом улыбнулась чуть мягче, почти по-дружески: — Признаюсь, хотела поискать какие-нибудь пилюли для Сары. И для себя. Думаю, сейчас каждый мечтает хоть немного восстановиться. Я рассказала ему об этом, чтобы звучать естественно — всё же, если хочешь провести врага, будь честным. Одна надежда на то, что сейчас за его спиной, за очередной колонной, не прячется Орочимару в новом теле. Он слегка склонил голову набок, не сводя с меня взгляда. — Значит, ты решила провести инвентаризацию медицинского отдела Конохи. Добровольно. Как благородно. Я сощурилась и чуть непонимающе покачала головой из стороны в сторону, как бы переспрашивая, о чём он говорит. Ведь я сказала совершенно другое… А может, я не понимаю его медицинских жаргонов. Моя правая бровь скользнула вверх. Он медленно оттолкнулся от колонны, подошёл на шаг ближе, но расстояние всё ещё оставалось приличным. — Не многие девушки признаются в намерении «немного порыться». Особенно в башне, где на каждом углу — чьё-то ухо. Он остановился, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Сара… Ты так говоришь о ней, как будто она — кто-то близкий. Хотя в отчётах о вас — ничего. Вы ведь не из одной деревни. Не из одного клана. Не из одного поколения. Лицо у него оставалось нейтральным, но взгляд стал настойчивее. Я чуть сжала зубы за губами, но моя улыбка непроизвольно потянулась на одну сторону, я прикрыла глаза и отвернула лицо. Он может сколько угодно ходить вокруг да около, но никогда ничего не поймёт. Вместо этого может строить миллион теорий без единого доказательства, потому что они просто отсутствуют. — Знаешь, что любопытно? Вы с ней как-то… выпадаете. Не вписываетесь. Как недостающий кусок мозаики. Слишком собраны. Слишком не школьницы. Пауза. Я повернула голову, снова открыв глаза, и столкнулась с ним взглядом. — Но мне это нравится. В этом есть что-то… честное. Особенно сейчас, когда даже союзники улыбаются слишком мягко. Он медленно поднял руку и будто хотел поправить очки, но не дотрагивался — просто имитировал жест. — И если уж мы начали быть честными, Хита-чан… я здесь вовсе не за бинтами. У меня сердце внутри замерло. Что он сказал? Глаза остались открытыми в обычной манере, но уже подступала волна холода и адреналина. Мои зрачки чуть забегали, но не выдали сильного волнения — если, конечно, для маленькой наивной девочки это естественно. Я сглотнула и приоткрыла губы. — Ааа… зачем? — нарочно легко протянула я. Но внутренне я подталкивала себя к мысли, что он не может вот так просто раскрыться. Сейчас, скорее всего, будет очередная байка. Ведь я помнила канон: будут отборочные бои, сегодня — ближе к вечеру, а с завтрашнего дня нас заселят в общежитие перед третьим этапом на некоторое время. Я не помнила, какую именно роль должен был сыграть Кабуто — но должен. Так что он не может… Или может? Всё это проносилось в моей голове, пока я внешне легкомысленно смотрела на Кабуто, контролируя движение каждой клетки тела. Он чуть наклонился вперёд, будто рассматривая выражение моего лица ближе. Уголок его губ скользнул вверх, но не в улыбке — в оценке. — Затем, — произнёс он медленно, почти шёпотом. — Чтобы понять… Он выпрямился. Лицо стало абсолютно нейтральным — такое бывает только у людей, чей разум давно делит информацию на нужную, ненужную и опасную. Для меня это просто наглядный пример того, что он ищет, как зайти, чтобы не спалиться — если вдруг я не знаю, о чём речь. Или поймать меня на собственной реакции. — …что именно делает тебя такой интересной. Мало кто в твоём возрасте умеет держать взгляд. Мало кто в твоём положении — шутит, когда вокруг так много глаз и ушей. И совсем уж редкость — те, кто улыбается, когда им становится по-настоящему страшно. Он задержал паузу. Ну а я шумно выдохнула через нос, и уголок моих губ чуть дёрнулся. Ну и на дурость списал. — Ты боишься, Хита-чан. Это видно. Но ты — не бежишь. Вот почему ты мне нравишься. Но это же делает тебя проблемой. Он сделал шаг в сторону — не ко мне, а мимо, как бы показывая: «я ухожу». Но затем на секунду задержался рядом и, не оборачиваясь, сказал: — Кстати. Та аптечка, в которую ты собралась заглянуть, сегодня утром была перемещена. Если захочешь попытать удачу — загляни в комнату напротив, у них теперь ключ. Только не забудь: ты — в Конохе. Здесь за каждым «хочу помочь» часто стоит «хочу знать». Он повернулся через плечо, всё так же не улыбаясь, только с тихим холодом в голосе: — А Сару я бы не оставлял одну слишком долго. Люди… склонны исчезать в неподходящие моменты. После этого Кабуто спокойно ушёл, будто ничего и не было. Я вздёрнула брови, смотря ему в спину, ничего не сказав, не окликая. «Аптечка? Кому теперь нужна аптечка, урод? Я надеюсь, на боях твой соперник подвинет свою задницу и я хорошенько надеру твою. Живым с арены не выйдешь», — угрожала я ему в своей голове, но это, скорее, были причитания из-за пережитого эмоционального штурма, чем сухая решимость. Я ещё раз обернулась к дверям медицинского кабинета и, передумав читерить, отправилась назад в комнату. *** Чуть позже нас собрали в зале на третьем этаже. В общей сумме добралось десять команд, включая нас с Сарой. Нас построили колоннами. Сара стояла рядом со мной — будто с ней ничего ранее не произошло. Немного поодаль — седьмая команда. Я повернула голову вправо, рассматривая Наруто, который всегда в подрапанном состоянии, но живенький, как и сейчас. Сакура… От неё прямо шли волны нервозности или тревоги. Что-то из этого разряда. Саске… А вот он едва держался, под действием проклятой печати. Да, такие, похоже, они — Учиха. Что Сара, что он. Хотя ситуация не совсем сравнима: Саске буквально отравили ядом змеи. Отравили… К чему были все мои усилия? Зачем я влезла, если это всё равно случилось? Мы с Сарой благодаря системе попали сюда, чтобы что-то поменять — и раньше, чем это случится, мы отсюда не выберемся. Но… поменять что именно? Я перевела взгляд на потолок. Он был высоким, метров двадцать, с белыми, не изолированными лампами. Зал походил на огромную пустую коробку из камня и металла. Прямо в центре — арена: гладкий, потёртый пол с выщербленным краем, будто кто-то вгрызался чакрой в гранит. Наверху — балконы с перилами, на которых уже стояли другие команды, перегнувшись и переглядываясь. Я снова осмотрелась, отмечая присутствие взрослых ниндзя Конохи. Интересно, каково это — видеть кровь детей своей деревни? Или они смотрят на нас и вспоминают себя на нашем месте? Мои размышления прервал голос Сарутоби, Третьего Хокаге, появившегося в окружении охраны — в числе которой, кстати, был и Генма. — Поздравляю вас с прохождением второго этапа экзамена, — начал он. — Однако… мы не ожидали, что так много команд доберутся до башни. По плану, третий этап — это индивидуальный турнир, и с таким количеством участников мы не сможем провести его должным образом. Я тихо ухмыльнулась на одну сторону, чуть склонив подбородок, глядя на него из-под лобья. «И поэтому, будьте добры, перебейте ещё половину, чтобы упростить нам турнир», — закончила его речь я мысленно, опуская взгляд и слушая, что он скажет дальше. Тем временем Сарутоби продолжил: — Поэтому перед третьим этапом мы проведём предварительные бои — чтобы сократить количество участников. Я слегка покачала головой, глядя в пол, но моя шея застыла в движении от громкого крика Наруто: — ЧТО?! СЕЙЧАС?! — выкрикнул Узумаки с крайним возмущением. Мой взгляд метнулся к нему, как и взгляды многих. — Вот отстой… — простонал Шикамару где-то сбоку. Тем временем Хокаге спокойно оценил обстановку. Среди зашевелившихся участников самыми спокойными, похоже, оставались Гаара и Кабуто. Один — по понятным психологическим причинам, другой — потому что у него своя игра в игре. — Если кто-то из вас не может продолжать, — добавил Хокаге, — вы можете отступить прямо сейчас. Это будет разумным выбором. Никто вас не осудит. Он смотрел на нас всех сверху — с той самой позиции, откуда всегда видно, кто впервые испугался, кто держит лицо, а кто уже понял, во что ввязался. Он задержался ещё на пару секунд, затем развернулся и ушёл. В центр арены выступил Хаяте. — Кха-кха… Я ваш экзаменатор. Хаяте Гекко. Кхм… Мы проведём бои один на один с помощью жеребьёвки. В любой момент, если бой станет опасен, я его остановлю, — дальше он привычно закашлялся. Прокашлявшись, продолжил: — Как я и сказал… мы проведём жеребьёвку — она определит порядок боёв. Бойцы будут вызываться по двое. Остальные могут наблюдать с балкона. В этот момент Кабуто поднял руку в жесте капитуляции. — Простите, но я вынужден отказаться. Я получил травмы и слишком устал. Если продолжу в этом состоянии — только стану обузой для своей команды, — сказал он спокойно. Эти слова ударили меня, как разряд тока. Почему я не помню, чтобы он отказывался до боя?.. Я была уверена, что он специально проиграл в первом раунде — и так капитулировал. Сара в это время улыбнулась уголком губ. Не победно — скорее, как будто что-то вспомнила. Ведь в этот раз это была лишь частично ложь: она действительно его серьёзно ранила. Хаяте задержал на Кабуто долгий взгляд, прямо в глаза. О да, я вижу — он что-то подозревает. Слишком наблюдателен. — Эй! Ты же говорил, что всё нормально! — воскликнул Наруто. Сакура тут же зыркнула на него и прижала руку к груди: — Наруто, дурак! Ты видел его рану?! — прошипела она, защищая Кабуто. — Хех… Всё-таки я не так силён, как вы, ребята, — ответил Кабуто без особого разочарования. Хаяте кивнул. — Хорошо. Ты можешь покинуть башню. Остальных попрошу подняться на балкон, — ровно проговорил он и отвернулся. Пока все поднимались, Наруто и Сакура подошли ближе к Кабуто. Саске стоял у стены с руками в карманах. Даже он до сих пор верит, что Кабуто — их спаситель, помощник. А я… Я поняла, что у меня вырвали шанс на идеальную месть. И сжала кулаки. — Пошли? — спокойно спросила Сара, напоминая про балкон. Я раздумывала ещё долю секунды. Затем двинулась с места — но не в сторону балкона, как остальные, а прямо к Кабуто, всё ещё разговаривающему «на прощание» с седьмой командой. Мой шаг был широким и стремительным. Я не бежала, но шла уверенно и быстро. Кабуто поднял взгляд от лица Наруто и, глянув ему за плечо, заметил моё приближение. Уже не было ауры девочки, которая чего-то боится. Подойдя почти вплотную, я не сбавила шага — просто подняла руку и с размаху ударила его кулаком в лицо. Хлопок. Он рухнул на каменный пол спиной вперёд. Очки слетели, бандана сбилась. В зале повисла тяжёлая тишина, будто кто-то вдруг вытащил кунай. Темари присвистнула, наблюдая с балкона с кривой полуулыбкой. Наруто подпрыгнул от шока и кинулся к Кабуто: — ЭЙ! ХИТА, ТЫ ЧЕГО?! — закричал он, помогая ему подняться, метаясь взглядом между нами. — Ну вот, сейчас начнётся, — протянул лениво Шикамару, уже с перил. — Ты-ы-ы… — прошипела я, глядя на Кабуто колючим взглядом. — Жалкий позор Конохи. Сакура сделала шаг вперёд, встав между мной и Кабуто: — Ты с ума сошла?! Это же Кабуто-сан! Он нас спас! Саске не шелохнулся. Стоял у стены, молча наблюдая. Лицо — камень, глаза — внимательные. Я вложила в свои слова двойной смысл. Для других — за отказ от боя. Для него — за предательство. За Сару. Его щека наливалась алым. Он знал, за что. — Хаяте… это уже административное вмешательство? — лениво, но с намёком спросил Генма, не отводя взгляда. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось, но не отвела глаз от Кабуто. Пусть думают, что мне всё равно. Я просчиталась — но я была готова к последствиям. Хаяте Гекко сделал шаг вперёд, поднял руку, кашлянул: — Кх… Хита Тсучирен. Это официальный экзамен. Любая агрессия вне боя может быть расценена как повод для дисквалификации. Но в его голосе не было обвинения. Он не торопился с решением — будто сам понимал: тут всё не так однозначно. Кабуто медленно поднялся, вытер кровь с губы. Всё ещё с вежливой полуулыбкой. Надел очки. И сказал ровно настолько тихо, чтобы услышали: — Видимо, я кого-то обидел. Простите, Хаяте-сан, Хита-сан. У некоторых нервы на пределе. Бывает. Я развернулась и пошла обратно. Шаг уверенный, руки сжаты в кулаки. Сара нахмурилась, глядя на меня. Она переживала — не снимут ли меня теперь с экзамена. — Товарищеское недоразумение, — бросила я. Дойдя до Сары, я обернулась, бросила взгляд на Кабуто, слегка откинув голову вбок. Он понял. Теперь точно понял, что я знаю. И будет нервничать оттого, сколько я знаю. Хаяте проследил за мной взглядом, кашлянул: — Раз конфликт урегулирован… продолжим. Жеребьёвка начинается. Под потолком загорелся огромный экран. Мы с Сарой поднимались на балкон, когда высветились первые имена. Я знала, кто это будет. — Саске Учиха против Йорои Акадо, — объявил Хаяте, глядя на замершие символы. Зал зашумел. Саске вышел вперёд — медленно, но без колебаний. Сара расширила глаза и посмотрела на меня: — Серьёзно? — Как видишь, — ответила я, облокотившись на перила, наблюдая за ареной.