Судят молча

Нижний этаж общежития. Глубокая ночь. Каменные стены, нагретые за день, теперь отдавали холодом. Где-то наверху едва слышный шорох — кто-то возвращался поздно. Иначе — тишина. Только тиканье старых часов, да мерцание фонаря за окном, которое рвало темноту на неровные полосы. Я уснула прямо в кресле — ноги поджаты, руки свесились с подлокотников. Плечо дрожало от сквозняка. …Но я не сплю по-настоящему. Сонный паралич подкрадывается не сразу — сначала тяжелеют мышцы, будто тело втягивает в землю. Потом — чувство, что ты тонешь в песке. А потом — ты хочешь пошевелиться… Но не можешь. Ни пальцем. Ни губами. Голос застрял где-то глубоко в горле, как крик под водой. Глаза открыты. Тени от окна растянулись по стенам, удлиняясь, будто чьи-то пальцы. Что-то движется в углу. Нет — ближе. Я хочу позвать на помощь… но могу только дышать. Сердце бьётся, как загнанное. — …М… мма… ма…- через силу простонала я как мне показалось вслух. Шаг. Воздух вокруг потяжелел. Он. Я не слышала, как он вошёл — но почувствовала. Гаара стоял в проёме. Его тень вытянулась по полу. Он не двигался. Просто смотрел. — …Мама… — простонала я сквозь паралич. Глаза Гаары резко расширились. Его лицо дёрнулось. Он шагнул — резче, чем хотел. Я слышала этот звук подошвы по деревянному полу, как удар по нервам. Я попыталась проснуться, ухватиться за мысль, вырваться — но тело не слушалось. Я устала слишком сильно. Очень много переживаний в последнее время. Он шагнул ко мне, и прежде чем я успела даже мысленно дёрнуться он резко схватил меня за плечо и дёрнул. Мир взорвался. Я вдохнула, как будто выплыла из-под воды. Наконец-то. Паралич отпустил. Но это была не главная опасность. Он стоял прямо передо мной — взвинченный и опасный. Тыквы за спиной нет — но это не делало его менее угрожающим. Его глаза — холодные, яростные, не мигающие — впились в моё лицо. — Зачем ты зовёшь того, кто не придёт? — его голос был низким, глубоким чуть вибрирующим. Он ждал ответа. И любое слово сейчас могло стоить мне шеи. Я молчала несколько секунд, чувствуя, как между лопатками холодный пот. — Мне… нечего тебе сказать, — тихо ответила я. Чуть замешкалась добавив: — Кроме «спасибо». Он будто ударился об стену внутри себя. Голос стал жёстче, резче: — Мне не нужна твоя благодарность. — грубо ответил Гаара, — Единственное, что я сделал — это не убил тебя. Он резко развернулся и пошёл к лестнице. Я моргнула, пытаясь собрать разум, разбросанный по комнате, и проводила его взглядом. Но у самой первой ступени он остановился, не оборачиваясь. — Я думал, ты сильная.- глянул через плечо. По глазам было видно что зол: — А ты просто глупая. Сказал — как отрезал. И поднялся наверх. Я чуть покачнулась, опёрлась локтями о колени и спрятала лицо в ладонях и шумно выдохнула. Нет слов- одни эмоции. Правое колено заныло — напомнило о себе. Голова гудела — я же ударилась днём. — За что мне всё это… — выдохнула я в пустоту комнаты. А ведь бой уже сегодня. И дело не только в третьем этапе… Я подняла голову. На миг задержала взгляд в пустоте. Закрыла глаза. Через пару часов Коноха проснётся — и начнётся то, чего никто не остановит.

***

Солнечное утро было слишком ярким. Толпа гудела — шумно, как улей. Я стояла в коридоре выхода на арену, облокотившись плечом о прохладную стену. Колено пульсировало, плечо саднило, затылок ныл, но я упрямо делала вид сто ничего не произошло хотя хотелось скривиться и лечь прямо здесь. Я не думала, что реальность НАСТОЛЬКО тяжела. Но никаких бинтов, никаких жалоб — не хватало ещё и на глазах у всех опозориться. Форма простая: тёмные шорты, сетка, жилет шиноби. Два тугих хвоста — как всегда, аккуратные, небрежно дерзкие. — Следующие, на арену, — прозвучал голос Генмы. Я шагнула вперёд, выйдя на лучи солнца, и чуть зажмурилась. Та господи, ниндзя мы или кто? Гладиаторы? Сразу заметила Сару на трибунах рядом с Наруто. Он свой бой уже выиграл. Хьюгу забрали медики. Я посмотрела на них, зажмурив один глаз, затем перевела взгляд на Какаши и Саске. Никакого эпичного появления у них не будет — он за этот месяц достаточно поднатаскался. А рядом с Саске — Сакура с приоткрытым ртом. Даже на Саске не виснет. Меня это улыбнуло. — Хм, — улыбнулась я на одну сторону и посмотрела на площадку, покрытую зеленью. Шикамару с обречённым выражением лица — руки в карманах, чуть сутулится, взгляд в мою сторону. Один раз я его уже победила, и да, сегодня он против целых двух девчонок. Меня так и тянуло позлорадствовать. Вторая девчонка — Темари. И сегодня без ухмылки. Как странно. Это она из-за того, что бой с Сарой оказался не лёгким, и теперь она не знала, чего ждать от меня? Или догадывалась? Я прошла мимо неё, чтобы образовать треугольник, и, посмотрев на неё, ухмыляясь на одну сторону, протянула: — Не канооон. Темари чуть нахмурилась. Она не понимает, о чём я — может, вызов, может, бред. Затем я перевела взгляд на Шикамару. Он вздохнул мелко, раздражённо. — Как же это обременительно… — пробормотал он. — Девчонки с боевыми травмами, солнце в зените… класс. В какой-то момент Темари всё же кинула вбок взгляд, почти ленивый: — Сильно хромаешь? — тихо, будто невзначай. Заметила? Реально хромаю! Ну и ехидна. Я не сразу ответила: — Хочешь проверить? — …Проверю, — ответила она, не меняясь в лице. Шикамару шумно выдохнул, отвёл глаза: — Ну вот. Прекрасно. Две разогретые мины, и я посредине. Какой ужас… Раздался голос Генмы. Он, как всегда, с чуть самодовольной улыбкой и синабончиком в зубах, выше нас всех ростом. Такой… мужчина: — Первый бой скоро начнётся. Готовьтесь. Я задержала на нём взгляд. Кстати говоря… если он здесь… значит, Хаятэ уже нет в живых. Я отвела взгляд и опустила глаза в пол. Внутри живота появился холод, а по спине пробежали мурашки. — Ну удачи, — сказал Шикамару. — Только не сломайте себе всё подряд, ага? Он метил в кусты, отшагивая лениво в сторону. Нара привык, что его оставляют «на потом» и недооценивают, да и тактика «добить выжившего» в принципе логична. Если он вообще хочет… а он не хочет. Темари раскрыла веер на две луны. Я прикрыла глаза. — Далеко не уходи… — обратилась я к Шикамару, стоя к Темари лицом. — Справлюсь за 3 секунды. Вот это удар ниже пояса. Темари только раскрыла рот, но я уже выхватила меч и сделала выпад вперёд, проводя косой разрез по вееру. Режущий поток воздуха срезал кусок веера. У Сабаку-но расширились глаза. Она думала, моя стихия — земля. Так и есть, но этот меч — демон ветра. Одна ударная волна — и мне её вполне достаточно. Я хочу быстро закончить бой. Темари перехватила оставшуюся часть веера и шагнула назад. Я взмахнула руками и вырвала ровную почву у неё из-под ног, приблизилась к ней, оттолкнувшись от земли, и ударила рукоятью меча прямо под рёбра — в расчёте на выведение из равновесия. Темари отшатнулась, но потеряла опору, и тело дёрнуло в сторону. — Чёрт… — выдохнула она, глотая воздух. Я отступила на шаг, клинок перед собой, будто вырезая им черту: — Я сказала, что закончу быстро. Шикамару стоял у края поля, всё видел. Он не вмешивался — но уголки его глаз прищурились. — Быстро, эффективно… и чертовски опасно, — пробормотал он, но только для себя. Где-то на трибунах Канкуро моргнул: — Это она вчера хромала? — спросил он вслух у Наруто. — Я не видел, даттэбаё, — чуть хриплым голосом ответил Наруто. Мы с ним до сих пор не помирились. Я нанесла Темари удар по рёбрам коленом, затем ещё один, подкинув вверх, как делал Ли. Но вместо того чтобы подкинуть второй раз и затем мощно обрушить вниз, я с разворота хотела ударить её в стену ногой — но та перехватила мою ногу и отскочила. Я едва коснулась земли, сделала вид, что упала на руки, и поймала её за ноги в тиски, дёрнув под землю по колено. Земля хрустнула, и ноги Темари увязли в ней. Она упала назад на руки, и я схватила в тиски также её руки. — Признаюсь честно, надеялась закончить за три секунды. Растянулось на три минуты, — выдохнула я выравниваясь. Темари медленно повернула голову. Губы сжаты, дыхание сбито. Она не сказала ни слова. Я повернула голову к Шикамару. Его очередь. Шикамару, со стороны трибун, приподнял бровь, глядя на мою стойку: — …Какой утомительный день. Асума бросил взгляд на Какаши, будто невзначай: — И это она тренировалась с тобой? Какаши, не отрываясь от поля, пожал плечами: — Она делает выводы. Быстро. Но сейчас — перегнула. Посмотрим, как это скажется дальше. — Перегнула? — переспросил Асума. — Открылась ради эффекта и забыла про второго противника, — ответил Какаши. И я это слышала, потому что Учителя сидят ближе всех… А мне аплодисментов нет. Меня никто не знает. У меня нет громкой фамилии Учиха, чтобы вызывать овации. Я смотрела на Шикамару. Чувствовала осуждающий взгляд Какаши. «Чего он хочет от меня?? Слишком много знает, слишком много смотрит!» — я уже начинала психовать внутри. «Но лучше так не делать. Плевать. Это не ради шоу. Это ради того, чтобы закончить побыстрому — или колено меня подведёт. Осталось разобраться с Шикамару». — Ах да, — я накрыла Темари куполом. — Чтоб наверняка. Наруто на трибуне почти вскочил: — ЭЙ! Ты же уже победила! Зачем так?! — возмущался он вслух. Заступается? За Темари? Серьёзно? Это день против меня? — Наруто! Успокойся и сядь! — возмутилась Сакура, но с ноткой сожаления. Я закрыла глаза. Эмоции накатили на меня. Я так жёстко оприходовала Темари… — Подожди, — подняла я палец перед Шикамару и направилась к куполу. Я поставила ладонь на него и силой магии сделала несколько отверстий, чтобы она могла нормально дышать. — У меня нет сейчас другого выбора… — тихо сказала я и отошла ровной походкой. Я посмотрела на Асуму. Мой первый «наставник» осуждал меня взглядом. Сложил руки на груди и прикрыл глаза. «Чёрт… Какаши осуждает, Асума осуждает. За что?» — подумала я. На меня это очень сильно давило. Шикамару не стал комментировать: — Я готов. Если ты готова. У меня было помятое выражение лица. Казалось, атмосфера на арене поменялась. — Гита, ты чего раскисла?! Ты чё, конченая что ли?! — Сара закричала с трибун. — Ты только что Темари победила, давай покажи этому парню, что ты не только кулаками работать умеешь!!! Да конечно… чего я расскисла? У меня всё болит, Какаши с чего-то осуждает, Асума тоже не доволен, Орочимару сидит прямо возле Хокаге и я это знаю- ничего не поменялось, Гаара скоро выйдет из себя, звук готовится к атаке и я совершенно не в форме! — Ндааа, — протянула я. — Ну раз готов — я тебе уступаю атаковать первым. Шикамару точно не тот, кто идёт в атаку. Он скорее два дня на ринге просидит в ожидании «светлого будущего». И я это знала. Он не ответил сразу. Поднял голову к небу. — Ну раз так… — сказал он вслух. — Буду считать это жестом уважения. Но предупреждаю… мне лень, но я не дурак. Шикамару начал оценивать рельеф, мою стойку, остатки повреждённой арены, мой темп. Я видела: он не просто смотрит — он думает. И сейчас он будет строить свою «сеть». Дааа. Я знаю, что не дурак. Он криво усмехнулся, почесал затылок: — Вот не знаю — похвала это или угроза… — пробормотал он и резко опустил ладонь к земле. Он замер, и я тоже. Прошло тридцать секунд ожидания под общие взгляды. Стремления что-либо делать у меня уже не было. В голове роились мысли о комментариях Какаши. Вот как он меня оценил… как понтовитую дуру. Гаара прав — я действительно глупая. — Ты терпеливая, — заметил Шикамару. — Значит, всё же не была бравада. Тень двигалась в нескольких метрах от меня. Если дёрнусь не туда — он захлопнет её, как мышеловку. Тянется. — Знаешь, Шикамару, — отвлекла я его. — Я в своей жизни больше всего боюсь двух вещей. Я подняла палец вверх. — Жуков, привидений и теней. Показала три пальца. — Но в жаркие солнечные дни последнее может стать благодатью, конечно. Я выбрала продолжать ждать и просчитывать его. Шикамару ухмыльнулся коротко, поняв, что даже на такую мелочь со мной попался. Если бы я хотела играть «на перегонки», я бы уже пыталась откинуть его или захлопнуть меж камнями. Наруто начал ворчать: — Блин, да кто-нибудь уже ударьте кого-нибудь! Шикамару чуть приподнялся с корточек и начал двигаться влево — значит, его тень не дотягивается. — Шикамару, ты кто по знаку зодиака? — спросила я. Шикамару приподнял одну бровь — тем самым выражением «серьёзно?.. сейчас?» — но всё же ответил: — Весы. А ты что, совместимость проверяешь? Это очень нудный способ подкатить… но ладно. Хотя у нас тут, вроде бы, бой. Я усмехнулась и, задержав взгляд, чуть качнулась на месте, проверяя его реакцию. Всё это похоже на игру кошки с мышкой. Сара захлопала в ладоши: — А ну не флиртовать с моим знакомым, маньячка! — А я вот дева. Люблю в доме порядок и чистоту, — заметила я, видя, что он пытается поймать меня в разломах камней. Я топнула ногой — и сравняла землю в одно поле, оставив нетронутым только купол с Темари. Шикамару чуть склонил голову, наблюдая, как волна чакры проходит по арене, и земля снова становится ровной, как лист пергамента. — Дева, говоришь… — он почесал затылок, хмуро прищурившись. — Это многое объясняет. Особенно вот это желание всё подчистить. Он сделал полшага назад, явно пересматривая план. Он всё ещё не атаковал, но уже стал двигаться — будто лениво, будто невзначай — выискивая углы, из которых сможет использовать свою тень. — Какой просвещённый, — меня посмешил его облом. Асума скользнул взглядом по ученику, вздохнул: — Но он всё равно найдёт, как завернуть ситуацию в свою пользу. Он в этом… чертовски хорош. Интересно, кто первый сорвётся. Я внутренне закатила глаза. Шикамару? Я скорее делаю одолжение и тяну время. Я могу размазать его движением пальца- так что я с Асумой не согласна. — Ммм. Угадай, кого я встретила первым, когда пришла в эту деревню? — я достала пачку сигарет и закурила. Вообще пофиг- не бой а клоунада. Шикамару остановился, будто задумался, но взгляд оставался прищуренным. Ветер трепал мои волосы, дым расплывался в сухом воздухе над ареной. — Хм… — протянул он. — Раз ты спрашиваешь, значит, это кто-то… небезразличный. Он склонил голову. — Неужели мой любимый человек-пустыня? Сказано было лениво — но интерес читался. С трибун Наруто, вскинув бровь, зашептал Сакуре: — Она курит?! — Тише ты! — шикнула та. Какаши переглянулся с Асумой. Тот, с лёгкой полуулыбкой, пожал плечами. — Дурак, — искренне рассмеялась я. — Это был твой учитель Асума-сан. Он же стал моим экзаменатором. Познакомились возле кабинета Хокаге. Кстати, он мне их и дал — эти сигареты. Шикамару вскинул брови. — Серьёзно?.. — он почесал затылок. — И ты до сих пор их куришь?.. Он искал логику — но это были всего лишь обрывки моих эмоций. Он скосил взгляд на трибуны, где Асума прикрыл глаза рукой, будто: «Боги, за что…» — Эй, не надо на меня так смотреть, — пробормотал Асума. Какаши хмыкнул: — Странный у тебя стиль воспитания. Шикамару выровнялся, засунул руки в карманы: — Знаешь… мне всё же интересно, что ты больше хочешь сейчас: победить меня… или просто выкурить сигарету до конца. О чём он? Решил сдаться? Ему надоело? Или делает одолжение? — Всё зависит от тебя. Я уже сказала, что оставляю ход за тобой, — я затянулась дымом. Шикамару прищурился и вздохнул — будто я опять сделала всё «не так». — Тоже мне… шиноби, — пробормотал он, наблюдая, как я стою с сигаретой в пальцах. Он покачал головой: — Ты одна из самых странных соперников, что у меня были… Я вздёрнула бровь, стряхнув пепел, и, глядя на тень чуть в сторону от себя, продолжила за него: — А их было не так много. Венка на лбу Шикамару вздулась от моего коментария. Глаз дёрнулся. Он сложил печати — быстро, точно. — Ладно. Твой дым вряд ли тебя спасёт от Кагэ Мане но Дзюцу. Посмотрим, насколько ты внимательна к теням. Тень Шикамару змеёй потянулась к моей ноге, расползаясь по выровненной земле. Я ухмыльнулась. Хотя хотела экономить силы — но сейчас я его чуть-чуть стряхну. Я отскочила в сторону от тени — туда, где лучи падали иначе. — Только, пожалуйста, без фейерверков, — буркнул Шикамару. Я выставила руки и подняла стену — быстро двинув её на Шикамару, качнув его волной земли. Затем — с другой стороны. Арена заходила ходуном, он оказался зажат между двумя стенами. Я продолжала движение земли, он только успевал смотреть, глаза расширены. Я резко развернулась спиной — как бы толкнув его — чуть нагнулась, и стены столкнули Шикамару к центру, где не было теней. — Блин, да кто тебя учил драться… — выругался он. — Дура. Загнала меня в свет. Он встал посередине, чуть согнув колени. Капля пота скатилась по виску. — Твоя тень слишком короткая, — констатировала я. — Знаю. Я же не идиот. И что теперь? Я топнула ногой, и земля под ним подкосилась — он чуть съехал в сторону. — Спрашиваешь, что теперь? Ты на моём поле, как игрушка в моей песочнице. В мгновение ока я могу тебя раздавить булыжником. — Тсх.. — выдохнул он сквозь зубы от моего самодовольства в комплекте с равнодушным выражением лица. Узумаки снова закричал с трибун: — Это же Шикамару! Он вообще ненавидит сражаться! Она ещё не знает, с кем связалась… Я повернула голову к трибунам — и задержала на Наруто давящий взгляд. Он сощурился и растянул губы: — Чего она пялится, даттэбаё… — его голос дрогнул. Мало того что всё болит — так он ещё и орёт. Класс… я стала антигероем в глазах главного героя. Они переоценивают Шикамару. — Что будешь делать, Шикамару? — спросила я. — Что я буду делать?.. — Он медленно наклонил голову. — Наверное, сначала — перестану недооценивать тебя. Короткая пауза. — А потом сделаю то, чего ты никак не ожидаешь. Он засунул руки в карманы. — Буду думать. Я втянула щёки и саркастично протянула: — Что ж, вполне ожидаемо. — Я закатила глаза. — Будто это тебе поможет сейчас. Он сделал шаг назад. — Если честно… — Он покосился на купол, на ровную землю, на мой взгляд. — …ты выглядишь так, будто сама не знаешь, что хочешь: выиграть бой… или доказать что-то тем двоим там наверху. Он кивнул на Какаши и Асуму. — Это… опасно. Я щурилась, наблюдая за ним. Какая честность. Для Шикамару — редкость. Он выдохнул, поднимая глаза к небу: — Ты — хаос. Сильный, быстрый… но хаос. И если я подберусь слишком близко — ты взорвёшься ещё раз. Он сощурился: — Поэтому я не буду подходить. Это вызвало во мне отклик негодования. Какой хаос? Я последовательна до костей. Шикамару поднял ладонь, не делая печатей: — Я просто… утомлю тебя. Ты сама себя выжжешь. Нагло. Умно. И самоуверенно — будто у него получится. Он смотрел спокойно, с ленивой полуулыбкой, но глаза были острые: — Так что, Хита… если ты хочешь, чтобы я делал ход первым… Он опустил поднятую руку , как будто предлагая сделку: — …тебе придётся поймать меня. А я очень не люблю, когда меня заставляют двигаться.- он сделал один шаг в сторону. Я проследила за его движениями, затем посмотрела на позицию. Да что он из себя возомнил? Что за бред несёт? — Хм… говоришь, не будешь недооценивать, но ты опять… — я не договорила. И тут понимание пришло слишком быстро. Я округлила глаза. Он встал прямо под куполом. Если я сдвину землю — я наврежу Темари. Он слишком близко. Я просто сломаю ей ноги. Я вскинула глаза с его ног на лицо. Меня пронзила живая эмоция— то ли азарт то ли заинтересованность. Этого я не ожидала. — Это гениально, — недоверчиво протянула я всматриваясь в него как в новую переменную. — Ну… хоть кто-то это понял. — вздёрнул он бровь. Шикамару качнул тенью от купола — ровно настолько, чтобы я увидела: Если я пошевелю землю — пострадает она первой. Значит, поняла правильно. Он медленно убрал руки в карманы. — Ты слишком сильная, чтобы сражаться в лоб. — Поэтому я использую то, что у меня есть — голову… и окружение. Он прищурился: — И твою совесть. Самое слабое место. В моей голове всплыл вопрос Темари после боя с Сарой… «А за меня ты бы тоже так вступилась?» Я сглотнула. Сжала зубы. Ну вступиться я не вступлюсь… Но считаться с её существованием — более чем. — И где твои яйца? — протянула я вполголоса, вздёрнув бровь. — Ты сама поставила её в ловушку. Я просто воспользовался. — ответил он. Нара сделал шаг ещё ближе к куполу. Но не настолько, чтобы Темари могла дотянуться до него внутри. Хотя вряд ли она вообще может шевелиться. — Ну что, Хита… — он наклонил голову. — Что теперь будешь делать ты? Моей же фразой… Меня же… Блять. Я смотрела на него, моргнув пару раз. Хотелось ударить его прямо сейчас. Всё таки я немного его недооценила. Затем прикрыла глаза. — Хм, — мои губы растянулись в улыбку. Если подойду ближе — схватит. Останусь здесь — бой затянется, и неизвестно, к чему это приведёт. Если Гаара выйдет из себя прямо в деревне, будучи в полном сознании — он уничтожит Коноху с большей вероятностью. А он выйдет. Он не спал нормально уже очень долго. Месяц. Его извели преследователи. Шукаку жаждет крови и понимает, к чему всё идёт. Я бросила взгляд уголком глаза на трибуны, где рядом с Хокаге сидел Орочимару в облике третьего Кадзекаге. Они тоже смотрели. Затем — снова на Шикамару. Сдаться? Это было бы логично в такой ситуации. Поднять руки с натянутой ироничной улыбкой. И я даже подумывала над этим в серьёз— я изматываю себя. — Удивительно, как парень, у которого из сильных сторон только мозги, сделав пару шагов ногами, может поставить в очень затруднительное положение, не напрягаясь, — вслух проговорила я, обращаясь к Шикамару. Это было искренне. Затем коснулась меча за поясом и достала его очень медленно, чтобы не вызвать поток воздуха. Металл зазвенел о ножны. Я встала в стойку, выровняв клинок на уровень со своими глазами. Как мне к нему зайти? — У меня нет шарингана. Но уж постараюсь быть быстрее тени. Я сорвалась с места, прямо на него. Шикамару присел, готовя тень. Быстрее тени? Я поняла, что это невозможно, когда на трети дистанции у меня уже загудело колено. Я сократила расстояние наполовину. Тень уже легко тянулась ко мне. И тут щелчок в голове. — Я передумала, — резко выдохнула я. — Что? — выговорил Шикамару. Я сконцентрировала чакру в ногах и прыгнула ему через голову прямо на купол. Рука потянулась к набедренной сумке, выудив два сюрикена. С разворота я метнула их в Шикамару, вынудив его отскочить. Он сразу шагнул назад, уходя из-под зоны броска. Сюрикены просвистели у его плеча. Он оттолкнулся пяткой, ушёл влево, корпус подался вниз. Тень резко рванулась за ним — тонкая, контролируемая, вместе с пылью, что он поднял подошвой своей обуви. Настолько быстро и даже комично он ушёл. Он чётко знал: сейчас он не сможет успеть схватить меня, но может удерживать дистанцию. Когда он выровнялся — он выдохнул. Не от усталости. От напряжения. Он, чуть запыхавшись, выпрямился. Пыль тихо спадала с его жилета. Затем он посмотрел на меня, наверху купола: — Ты… невыносимая. Пауза. Он прищурился: — И сверхглупая. Я округлила глаза: — Да пошёл ты, Нара… — сквозь зубы неразборчиво протянула я, как будто прожевала. Он сделал шаг вправо — тень снова начала тянуться, угрожая мне, но теперь ему нужно больше углов. Он продолжил — уже вслух, спокойно, ровно, как стратег, который уважает противника: — Ты не просто быстрее. Ты меняешь логику боя. Это раздражает. Я чуть сощурилась, поглядывая на угол его тени, и не понимая, качнула головой. С чего бы комплименты? — Ты… серьёзно забралась в мою тень? — наконец спросил он, когда кончик тени казался будто бы уже недосягаемым. — …Гениально. И невероятно тупо. — Что? — выдала я, глянула под ноги, купол — сложная конструкция, и я стою в мышеловке. Это не комплимент! Я жестко проебалась! Я резко дёрнула руку к сумке. — Глупо? Да, Шикамару. Давай, схвати меня, пока будешь танцевать, — ответила я, выхватив на панике ещё пару сюрикенов и снова метнув в него. Он отскочил в сторону. Я спрыгнула с купола — и только сейчас сообразила, что могла метать их и с расстояния, не подставляясь так сильно. Я тотально ошиблась. Я не могу его размахать одним пальцем. Я думала я всё просчитываю- всё знаю но это не так. Битва с ним квест даже для меня! Шикамару едва успел отпрыгнуть — тень на земле рванулась вслед за ним, но сюрикены засвистели слишком близко. Один прошёл по касательной и оставил тонкий порез на его рукаве. Он скривился — не от боли. От раздражения. Шикамару выпрямился, и схватился за предплечие: — Танцевать, говоришь… с тобой? Он скосил глаза на купол, на тени, на мои ноги. — Это слишком утомительно. Но всё равно чуть согнул колени, готовясь. Я снова метнула в него сюрикен. Он ушёл в сторону — но не как шиноби-технарь. Нет. Он ушёл так, как уходит Шикамару: минимум движения, максимум выгоды. Тень следовала за ним, удлиняясь. И я заметила: он не просто уклоняется. Он выставляет меня на линию света, где моя тень станет длиннее. Гениальный засранец. — Ты делаешь всё правильно. Но ты всё ещё забываешь главное… — протзнёс он и резко сложил печати. Тень рванула по диагонали, вычисляя моё положение. — Твоя тень — тоже оружие. Моё оружие. Она была уже в полутора метрах от моей ступни. Сбоку, с трибун, я услышала крик Сары: — НЕ ДАЙ ЕМУ НА ТЕНЬ, ДУРА!!! Не дай ему «на тень»? Она оговорилась? Какаши прикрыл уши, чуть не умерев от ультразвука: — Она это и сама знает. Саске скрестил руки и отвернул лицо: — Не знает. Тень — ещё метр. Шикамару не реагировал на звуки со стороны: — Ну? Будешь бежать? Или опять прыгнешь не туда? Я отскочила назад, оторвалась от земли и на лету начала складывать печать. То, чему я научилась в этом мире. Я думала сэкономлю энергию но нет. Только не сним. — Стихия земли. Каменные пики! Из земли, как зубы гигантского зверя, вырвались массивные каменные столбы — один за другим. Они выросли так плотно, что на секунду казалось — он исчез в каменном лесу. Пыль взметнулась. Я приземлилась на ноги на один из шипов. Боль стрельнула в колене. Я расширила глаза и резко вдохнула, скрутившись чуть. Затем нашла глазами Шикамару: — И пусть я создаю тебе площадку для удобств. С этим разберусь позже. Он выглянул из-за одного из каменных шипов, осматривая лес камней, отбрасывающий тени. На лице — та самая смесь усталости, злости и восхищения. — …Ну конечно. Конечно ты создашь рельеф. Он посмотрел вверх на пики, потом вниз — на узкие полосы тени, которые тянутся по их краям. — Ты говоришь «разберёшься потом»… Серая зона. Но пока что… Ты сама дала мне тридцать новых теней. Он сложил печати — и тень с каждого пика рванулась ко мне, удлиняясь. Как паутина. — Ты ведь понимаешь, да? — сказал он спокойным голосом. — Много теней — это плохо только для тебя. — Ну конечно, Шикамару. Вот только ты — король теней. Но земля, на которой лежит твоя тень, — моя, — тут я уже превознеслась. И тут я пошла на него так же, как на Саске — только с куда большим рвением. Я двинула землю из стороны в сторону, швыряя Шикамару по периметру с грохотом и пылью. Чёрт, я Саске так не кидала. А ведь могла. А почему нет? Одна пика двинула его к второй, вторая — чуть назад. Он больно ударился спиной, и так по кругу — четыре раза. Земля уходила из-под ног. Он подловил момент — перекатился, упал на спину, поднялся — весь в пыли, волосы взъерошены, дыхание сбившееся: — ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — голос у него сорвался — впервые за весь экзамен. Он встал на ноги, хроманув — и это было честно, очень по-настоящему. Он был в бешенстве, но не терял голову. Он прижал руки к коленям, потряс головой: — Да кто ты вообще ТАКАЯ?! — Тебе повезло, что она тебя вообще не убила! — крикнула Сара с трибун. — Я уже не уверен, что она не попробует… — сам себе ответил Шикамару. Он долго не нападал. Погладил пальцами височные зоны, буравя меня взглядом, как недовольный кот. Затем поднял одну руку: — Ладно. Давай по-честному. Он кивнул на весь мой разрушенный каменный «лес». — Мне надоело бегать. Ты ставишь ловушки быстрее, чем я их читаю. Он сделал маленький шаг — не ко мне, а ближе к центру, туда, где нет куполов и крупных объектов. — Поэтому… я изменю стратегию. Он поднял на меня глаза: — Я не буду ловить тебя тенью. Ты слишком быстрыми рывками всё разрушаешь. Пауза. Губы вытянулись в тонкую усталую линию. — Я сдаюсь. ….Что? Повисло молчание. Сейчас? Гул арены. Чей-то крик. Но он продолжил, не давая мне вставить ни слова: — Потому что ты уже проиграла. Он сделал шаг влево, по хрусту битого камня, и объяснил — как будто это уже решённый факт: — Ты всё ещё злишься. Ты всё ещё хочешь кому-то что-то доказать. Ты отвлекаешься на каждого — на Темари, на Наруто, на Какаши, на Хинату, на Гаару. Шиноби, который дерётся против всех одновременно… проиграл задолго до удара. С каждым его словом я хмурилась всё больше. Нара выпрямился, стряхнул пыль, очень спокойно: — Я могу выиграть. Но мне лень. Руки в карманы.Голова чуть набок. Плечи расслаблены. — Поэтому я выхожу. — и развернулся, уходя с поля под шок толпы. Я стояла в шоке. Затем сцепила зубы, хмурясь. Мне не понравилось, его отговорки, его критика. Да какое отношение мои личные чувства имеют к бою? Хокагэ это не будет брать в расчёт! — Это просто оправдания перепуганной крысы, бегущей с корабля задолго до того, как он начал тонуть. Стоило в судне появиться бреши… — громко выговорила я. Но он продолжил удаляться. — Ну и иди! Ты в своей жизни ничего не доводил до конца! Генма моргнул — уже без самодовольства, оценивая весь спектр «шоу с камнями и тенями». Затем поднял руку: — Победитель — Хита Тсучирен! — Трус… — выругалась я вполголоса, почти зашипев. Я слезла с шипа, спустившись на землю, и больно приземлилась на ногу. Меня переполняло чувство обиды из-за недопонимания. Его слова были каплей в переполненный стакан. Злюсь? О нет, Нара. Злюсь я теперь только на тебя. Думая об этом, я подошла к куполу, что покрывал Темари. Я развела руки в стороны и ударила по куполу, делая дыру. Темари всё так же стояла в той выгнутой позе — ноги и руки в земле, лицом вверх. Я подошла, топнув ногой по земле, и вытащила её руки. Темари следила за мной взглядом. Затем — ноги. Я делала всё быстро. Потом повернулась к ней спиной. — Уйди. Я выровняю площадку, — сказала я чуть хриплым голосом. Внутренне я не знала, чего хочу больше: просто сесть и ничего не делать от боли в ноге и затылке… или разрыдаться. А лучше — просто упасть здесь на месте и расплакаться. Вдруг всё исчезнет? Но нет… не исчезнет. Может, Темари и хотела что-то сказать, но я бы сейчас не стала слушать. Я отошла, скрывшись среди пиков, и несколькими движениями, прочувствовав всё поле, сравняла его для следующей битвы под взгляд Генмы. Чёрт его знает, что у него в голове. Взгляд — наблюдающий, но не острый. Будто он не хочет попасть под руку. И вообще здесь ни при чём. Я кинула на него взгляд и так же быстро направилась к выходу с арены. Я шла, не поднимая взгляда. Тело болело. Гораздо хуже — внутри тоже было не по себе. Глаза напряглись. Я не сдалась. Но я и не победила. Я выложилась. Но меня осудили. Я доказала. Но никто не подошёл. И вдруг — словно из воздуха мне по ушам ударил возглас: — СТОЙ! Я вздрогнула. Подняла голову. Передо мной стоял Майто Гай — в своей зелёной форме, с накинутой на плечи красной накидкой. Я едва не врезалась в него. Откуда эта идиотская накидка?.. Он стоял, будто герой старых легенд: руки на бёдрах, осанка прямая, взгляд горит. Ну или если бы лягушка была суперменом. Он смотрел прямо на меня — без широкой улыбки, но с какой-то странной решимостью: — Ты почувствовала, каково это — быть на краю своих возможностей? Чувствуешь, как пальцы дрожат от перенапряжения, а внутри будто пепел? Мои веки чуть опустились, внутри взорвался сарказм: «И что? Энергетик мне впаришь по скидке?» — ну настолько его речь была рекламной. Я сжала дёсны, желваки заиграли, сердце громко стучало. Он подошёл ближе, стал рядом, повернувшись к арене. — Это не слабость. Это — край, за которым начинается сила, — вдруг сказал он. У меня пробежали мурашки. Я не ответила, но зубы чуть разжались. Он не ждал. Просто положил руку мне на плечо — крепко, уверенно, по-доброму. — Ты сражалась, как тот, кто не боится быть один, — на этой фразе у меня внутри кольнуло. Слишком личное. Почему они так задевают моё личное каждой фразой? И дело не в Какаши, даже не в бою — это мой собственный триггер, который, казалось, я переросла. Он продолжил: — Как тот, кто знает цену не победе — а выбору. Затем повернул ко мне лицо: — Но запомни, юная куноичи! — он поднял палец, говорил громче. — Те, кто судят молча, сами редко доходят до своего края. А ты — уже на пути! И с этой фразой он кивнул мне — без лишнего пафоса и своих пальцев вверх. Он понял мои эмоциональные срывы? Я чуть приподняла бровь с нечитаемым лицом и наклонила голову: — А кто судит молча? — спросила я. — Те, кто смотрят и ничего не говорят. Те, чьи взгляды будто нож, но чьи слова так и не прозвучали. Они судят молча. Он сделал паузу, глядя прямо мне в глаза — удивительно мягко: — Не потому что злы. А потому что не знают, через что ты прошла. Он кивнул, признавая: — Но я видел. И уже разворачиваясь, добавил: — Главное, чтобы ты сама знала, зачем выходила туда. И ради кого. — Обидно, когда судят молча те, кого ты уважал, и за то, чего ты не делал, — у меня намокли глаза, я зажмурилась и отвернула лицо. — Я… Я хотела высказаться, но передумала. Хотела сказать: «Я никому не делала больно, я не ломала костей, не убивала. Но их осуждение ранило меня хуже ножа, будто это я злодей. Это Темари избила Сару. Это Саске мчался на меня с Чидори, готовый убить. Это Саске сломал руку ниндзя из звука в лесу. Это Саске понтовался перед дверью в кабинет на тестовый экзамен при всех едва не сломав руку ниндзя замаскировавшегося под задиру. Это Неджи едва не убил Хинату и ему простят. Их за это не осудили. А меня — за грубую победу без крови — презирают». Но я не сказала. Гай кивнул и, собираясь уйти, произнёс: — Да. Такое случается. От этого стало жаль себя ещё больше. Я отвернула лицо, когда он ушёл, и пошла за арену. Здесь пусто и прохладно, несмотря на тёплую погоду. От этого внутри стало так же пусто. Я опёрлась кулаком о стену и прижала к ней лоб, пытаясь успокоиться. Закрыла глаза. Стены толстые. Эмоции мелькали внутри. Кажется, я слишком устала, чтобы не зацикливаться на подобном. Голова трещит. Легко сказать — «прими всё как взрослая». Но люди до последнего остаются детьми. Нет понятия «закалка». Есть только опыт. И, похоже, со всем моим опытом мне не легче. Я отхожу — и сердце снова чувствительное… Я услышала шаркающие шаги, тяжёлые. Этот запах. Чёрт… Гаара. Опять. Ну почему сейчас? Мне не просто плохо и тяжело — у меня глаза на красном месте. Он остановился сбоку, недалеко от меня. Я не повернулась, чуть больше спрятала лицо в руке, стараясь сделать это незаметно. Уши покраснели. Стыдно за своё состояние. Он ничего не говорил — просто стоял. Зачем пришёл? Какая я беспечная… Стою, раскисаю. Кто знает, что у него в голове. Но думать об этом не хотелось вообще. — Я знаю, как это… — ровным тоном произнёс он. — …когда думаешь, что если ты не причинил зла — тебя примут. У меня в виске саднило от его слов. Стало жаль себя вдвойне. Зачем он так?.. — Но тебя всё равно боятся. Осуждают. Как будто… заранее. Сердце пропустило удар. Да, это то, с чем борется весь этот мир. — В этом бою ты не сделала ничего, за что должна просить прощения. Но они всё равно будут смотреть. Так же. Он замолчал будто выдавил из себя: — Просто… смотри в ответ. После этих слов я вдохнула ртом, но так и не повернулась. Губа поджалась. — Я знаю, что ты знаешь это чувство лучше всех… но раньше я никогда не проживала это на своей шкуре. По крайней мере — не настолько… — ответила я честно, впервые жалея его. Хотя чему я драматизирую. У него всё куда хуже. Но он не накричал. Не возмутился. Просто стоял. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил. Голос звучал чуть ниже обычного, ровно: — Оно жжёт изнутри. Словно весь мир решил, кто ты есть… до того, как ты успела сказать хоть слово. Это не проходит. Но с этим можно жить. Главное — не стать такой, как они. Тогда ты… уже победила. Я понимала, что у Гаары положение куда хуже, чем у меня. Но сейчас он был здесь — и, странно, даже сухая констатация факта от него приносила облегчение. Я выровнялась и протёрла глаза. — Никогда бы не подумала, что ты это скажешь именно сейчас, — сказала я. Я говорила о том, как он сам себя чувствует, но он вряд ли понял бы. Гаара чуть наклонил голову. — Почему? Почему? Он издевается? Или я так плохо его знаю? Я ничерта не знаю об этом мире хотя думала ровно наоборот. — Потому что… ты всегда был тем, кого боялись, — сказала я прямо, уже не фильтруя. — А мне сейчас… страшно. И ты рядом. Я сухо усмехнулась: — Звучит глупо? Его глаза чуть расширились, совсем немного. Он будто искал, что сказать в каждый момент. — Если бы ты была глупой, ты бы не стояла. Голова закипела. А ведь именно он назвал меня глупой ночью! И потом, почти шёпотом, будто сам не понял, зачем сказал: — Это чувство… когда тебя судят за то, чего ты не делала… — он отвёл взгляд, будто искал, куда его спрятать. — …я знаю его. Лучше, чем хочу. Я глухо, протяжно выдохнула. В ушах звенело, голова тяжёлая, но я будто успокоилась: — Поразительно. Как же бывают глупы взрослые в своих заблуждениях… Что-то я раскисла. Я вдохнула носом, выдохнула ртом, прикрыла глаза. Гаара по-прежнему был рядом. Я осознавала риски, но всё равно сдвинулась — и медленно обняла его за плечи одной рукой, прижавшись вплотную и уткнувшись лбом в его плечо. Плевать, что он мог разорвать меня. Я сделала это не из влюблённости. А потому, что мне нужно было хоть какое-то тёплое человеческое прикосновение от того, кто меня понял — сам того не осознав. Удивительно… я слышала, как бьётся его сердце. Я постояла так пару секунд, может больше — последние явно проверяя его терпение. — Спасибо, — прошептала я, отстраняясь. Он не обнял в ответ. Только кончики пальцев чуть подрагивали. — Скоро твой бой. Тебе пора. Гаара, с чуть округлившимися глазами, кивнул. Повернулся — каменно, ровно — и медленно удалился по коридору. Шаг обычный. Но, кажется, такое с ним впервые. Я выдохнула сквозь зубы с тихим звуком и смотрела ему в спину, пока он не скрылся за поворотом. — Да уж… арка Гаары у меня… — прошептала я себе. Горло пересохло. — И чем это вы тут занимались? — голос Наруто разрезал воздух, как кунай. Я вздрогнула. Какаши был прав: я действительно не чувствую присутствия, когда отвлекаюсь. Повернув голову, я увидела знакомую картину: Наруто, сузив глаза, чуть присев, ковыряется в носу с выражением «я всё понял, но ничего не понял». Рядом Сакура — уже на вдохе. — Болван! — бац! — её рука врезалась ему в макушку. — АЙЙЙЙ! С-С-Сакура-чааан! — Наруто держался за голову в театральной боли. Я приподняла брови и устало скривила губы: — Когда-нибудь ты ему сделаешь сотрясение. Сакура вспыхнула: — Такие вещи… не обсуждают! Я впала в лёгкий ступор… мы с ним вроде в ссоре. Но видимо Сакура вправила мозги — или он что-то заметил. — Ничего личного не произошло, — я покачала головой. — Просто взаимопонимание. В моменте. — С Гаарой??? — Наруто чуть не отпрыгнул. Для него Гаара хоть и перестал быть чудовищем, но ярлык «ненормальный» всё ещё держался. Сакура кинула на него строгий взгляд, затем повернулась ко мне: — Хита-чан… — она замялась. — Саске будет сражаться с Гаарой. Он… Я поняла, что она хочет сказать. Сакура переживала. Не без оснований. Я вздохнула: — Если ты думаешь, что я могу повлиять на Гаару… ошибаешься. Для этого нужно быть… таким, как Наруто. — КАК Я??? — Наруто округлил глаза. Я наклонилась, заглядывая ему в лицо: — Да, как ты. Ты знаешь, что значит быть одному. Ты можешь вытащить его из его кокона одиночества. Не я. — выдала я не вдохновляющей а знающей интонацией. Я посмотрела на Сакуру: — Но если хочешь просто услышать оценку: гарантирую — оба останутся живы. Потрепают друг друга… ну… а кому сейчас легко? Я косо посмотрела на своё колено. Оно ныло. — Господи, кого я тут успокаиваю… — пробормотала я, театрально прижав ладонь к лицу. — Девушку, чей учитель — ходячий хоррор, который одним взглядом вылезает человеку в самые кишки… Наруто засмеялся, Сакура покачала головой. Он всё ещё посмеивался и говорил: — Ты вообще забавная, Хита. Вот носишься как буря — вся такая бам-бам-бам, а потом сидишь «я устала, мне больно»… — он надулся, пародируя меня. Я скосила взгляд: — Спасибо за поддержку, капитан тактичность. Он хмыкнул и сел рядом, скрестив ноги: — Ты же не хочешь, чтобы тебя жалели, да? — Не особо. — Ну и правильно! Потому что ты реально крутая! Да, кто-то косо смотрит — да и плевать! Они же тебя не знают! А я знаю! Ты не только дерёшься, но и думаешь! И своих не бросаешь! И… ну… — он замялся, — если бы я был девчонкой, я бы хотел быть как ты! Я уставилась на него. Сакура поперхнулась. — Ты дебил? — сказали мы с Сакурой хором. — ЧТО?! — Наруто распахнул глаза. — Это же комплимент! Сакура закатила глаза, а я… я засмеялась. Настоящим, облегчённым смехом. — Спасибо, Наруто, — искренне сказала я. — Всегда пожалуйста! — гордо поднял он кулак. — А теперь пошли смотреть бой! И помни: ты уже всё доказала. Он поднялся и протянул мне руку. Я взяла её. Ладонь у него была горячая, живая. — Да уж… — хмыкнула я. — Если ты выжил со всем этим и ещё улыбаешься — значит, и мне можно. Хотел бы ты пообниматься с Гаарой, как я, если бы был девочкой? — ехидно спросила я, сузив глаза. Наруто моргнул, как зависший компьютер. — Эээ… ЧЕГО?! Я хитро прищурилась: — Ну, ты же сказал — если бы был девочкой, хотел бы быть как я. А я обнималась с Гаарой. Я расслабленно откинулась назад: — Следовательно… — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — Наруто завопил так, что ворона на крыше вспорхнула. — Ты чего несёшь?! С Гаарой?! Серьёзно?! Он же… он же ненормальный! — Ну да, он же Гаара, — передразнила я. — Он человек, между прочим. Наруто хлопал глазами. Сакура, закатив глаза, сказала: — О боже, они оба сдвинулись. Наруто почесал затылок: — Эй… ну, ты, конечно, странная. Но… крутая. И даже если это Гаара… ну… значит, ты в чём-то права. Наверное… Он отвёл взгляд. — Не, всё равно стрёмно, — хмыкнула я. — Сама в шоке.