Танцующий клинок

Сара понятия не имела, куда направились Саске с Гаарой. Полное отсутствие сенсорных способностей… Внутри нарастало чувство беспомощности. Приземлившись на одну из веток высоких деревьев в гуще леса, она выровнялась и медленно осмотрела пространство. Вокруг — густо растущие деревья и спутанные кустарники. Воздух здесь был тяжелым, застоявшимся, он пах прелой листвой, сырым мхом и едкой древесной смолой. Сара задерживалась взглядом на каждом более темном уголке, куда не попадал солнечный свет из-за плотности листьев. Тело напряжено. В идеальной тишине не всегда можно обнаружить засаду, сейчас же идеальной она не была — со стороны деревни доносились глухие, искаженные расстоянием звуки битвы. Она ушла недалеко. Сара не знала сюжета, но в одном была уверена наверняка: деревня выстоит. Она повернула голову влево, заглядывая за спину. Пару секунд тишины, прерываемой лишь едва слышным шелестом листвы где-то наверху. Никого. Прошлась по ветке ближе к стволу дерева, не издавая звуков, и оперлась о него спиной. Взгляд всё так же напряженно и медленно переходит слева направо и обратно — если кто-то нападет, она не будет застигнута врасплох. Тридцать секунд. Никого. Сара тяжело вздохнула и скатилась спиной по шершавой, холодной коре дерева. Присев на ветке, она откинула голову назад. Плечи чуть расслабились. — ...А может, ну его... нафиг? — тихо предположила она вслух. Ранее на миссиях были карты, маячки, товарищи. Сакура — неплохой сенсор. Но сейчас Сара была одна. Она думала, что успеет обнаружить их до того, как они скроются из виду, но ошиблась. Затянула, сработала на адреналине, когда пошла одна. А зачем? «Саске все равно выживет. Так какой смысл сейчас надрываться?» — рассуждала она. Легкий ветерок подул с юга, колыхнув тяжелые темные пряди волос и принеся с собой слабый, почти призрачный запах гари от взрывных свитков. Затем в памяти всплыли слова Хиты, которые она услышала сквозь собственный бред в Лесу Смерти: «Что же с сюжетом?». Сария не была уверена, что Хита хорошо его помнит. Была ли встреча с Кабуто в лесу отклонением или же естественным стечением обстоятельств? Он мог и в каноне следить за группой, возможно, решил устранить её саму, потому что… Почему? — Спросила бы его... — одними губами проговорила Сара. Затем она опустила голову вниз, посмотрев на свои колени. «Вернуться? Или тут отсидеться?» Всплыла картинка больницы, где она лежала в отдельной палате... Так и не прошла на третий этап. Взгляд потяжелел. Из-за Темари. Из-за своей усталости. Поразительно, как столько прожитых жизней не выбили из неё чувство собственного достоинства. Сара плотнее сжала зубы. Вся троица из Песка ушла вместе. Темари, Канкуро, Гаара... Канкуро — клоун, которому она так и не преподала урок. Темари... И Гаара. Тот, кто смотрел на неё сверху вниз, когда они с Хитой скрутили Канкуро за Конохамару. Гаара, который швырнул её в стену в больнице и пытался убить Ли. Взгляд Сары стал еще острее и, казалось, приобрел решительность. Теперь это личное. Желание... надрать ему зад. Но как? Как их найти в этом бесконечном зеленом полумраке, где запахи смешиваются в один влажный гул? И снова тишина, и только лес вокруг, полный вражеских шиноби. Где-то высоко в кронах замолчали птицы — верный признак того, что кто-то чужой движется по веткам. До этого ей удавалось их обходить. А может… В голове зрел рискованный план. Она вздернула подбородок, смотря перед собой. Поймать группу вражеских ниндзя и... может, ей повезёт, и среди них окажется сенсор. Она уперлась рукой о ствол дерева позади себя и поднялась на ноги, медленно проведя ладонью по подсохшей коре. Но как их поймать так, чтобы самой в ловушке не оказаться? Рука привычно скользнула к набедренной сумке. Благодаря предупреждениям Хиты о грядущем нападении, Сара знала — время на исходе. Она подготовилась заранее: взрывные свитки, леска, дымовые шашки, сюрикены. Развернув свиток с оружием, она коротким пассом печатей высвободила содержимое. В руках оказались парные клинки — те самые, что достались ей от Зуко. Её основной меч так и не отремонтировали после столкновения с Кабуто, и теперь ей приходилось обходиться без него. Придется работать с тем, что есть. Сара методично разместила несколько взрывных печатей на стволе дерева, маскируя их в глубоких складках коры. Бесшумно перемахнув через три дерева в сторону, она взобралась почти на самую верхушку векового кедра, сливаясь с густой, влажной тенью листвы. Короткая печать концентрации. Глухой, мощный взрыв сотряс воздух. Кора треснула, повалив обломки веток на землю в облаке серой пыли и щепок. Под сводами леса моментально повис резкий, удушливый запах паленого дерева и гари. Этот звук и столб пыли должны были привлечь внимание любого патруля в радиусе километра. Сара замерла, замедляя пульс и превращаясь в неподвижную тень. Лишь пальцы чуть плотнее сжали рукояти мечей. Она стала ждать. Время шло. Она тихо дышала, слыша стук собственного сердца в ушах. Пыль еще висела плотным серым маревом, медленно оседая на влажные листья, когда тишина леса лопнула. Первый звук был едва уловимым — резкий свист рассекаемого воздуха, характерный для быстрого перемещения шиноби. С южной стороны на ветку соседнего дуба тяжело приземлился боец в форме Песка. Он не стал ждать: едва коснувшись коры, он ушел в низкий присед, выхватывая кунай. Его напарница приземлилась чуть выше, перекрывая верхний ярус. Они действовали слаженно, как люди, привыкшие к открытым пространствам, где засада — это смерть. Но прежде чем Сара успела сосредоточиться на них, с севера, со стороны деревни, в облако пыли ворвались трое из Звука. Эти двигались иначе — агрессивно, шумно, с какой-то больной уверенностью. Группа зачистки из пяти человек. Пятеро против одной. Один из звуковиков — высокий, с бледной кожей и странными металлическими пластинами на предплечьях — замер всего в пяти метрах от заминированного Сарой дерева. Его ноздри раздувались, втягивая запах гари. — Трое из Песка ушли дальше за Учихой, — прохрипел он, не оборачиваясь к своим. — А здесь у нас... крыса. Живая. Он медленно поднял руки. Пластины на его руках начали издавать едва слышный, противный ультразвуковой писк, от которого у Сары заныли зубы. Сенсор. Он не видел её глазами, он «слышал» её присутствие через вибрацию воздуха. Шиноби Песка переглянулись. Им не нравились союзники из Звука, но приказ был ясен: зачистить лес от любых помех. Сара видела их всех как на ладони. Пятеро врагов рассредоточились, образуя неровный полукруг. Сенсор стоял ближе всех, прямо под её деревом, подставляя затылок. Шиноби Песка держали дистанцию, готовые пустить ветер или снаряды при малейшем движении веток. Воздух между деревьями стал липким от жажды крови. Запах паленой коры смешивался с вонью пота и дешевого грима Канкуро, который, кажется, всё еще преследовал её в мыслях, подхлестывая ярость. Сара чуть сильнее сжала рукояти парных клинков. Холод металла передался пальцам. Она была в невыгодной позиции: стоит ей дернуться, и пятеро опытных убийц обрушат на это дерево всё, что у них есть. Тишина стала абсолютной. Даже птицы, испуганные взрывом, улетели глубоко в чащу. Только писк пластин сенсора становился всё громче, превращаясь в направленный луч, который вотвот должен был упереться прямо в неё. Сара глубоко втянула влажный лесной воздух, стараясь унять дрожь в пальцах. Медленно опустив руку в набедренную сумку, она нащупала наушники. Берушей не было — это было опасно, лишало её ориентации на слух в лесу, полном врагов, но по-другому от ультразвука сенсора не защититься. Она плотно вставила их в уши и до упора выкрутила громкость. Из динамиков полыхнул тяжелый, агрессивный бас — жесткое техно заполнило черепную коробку, вытесняя звуки внешнего мира. Сара не умела и не хотела больше действовать исподтишка. Достав два сюрикена, она прицелилась и с силой метнула их с верхушки прямо в двоих из Песка, стоявших чуть ниже. Один вошел девушке точно в соединение плеча и шеи, заставив ту захлебнуться криком. Второй распорол бедро парню. — Поехали, — выдохнула Сара, ощущая клинки как продолжение собственных рук. Она выпрямилась во весь рост и ласточкой бросилась с верхушки вниз. Её обнаружили мгновенно — еще в тот миг, когда сюрикена сорвались с пальцев. Сара не зависла в воздухе, а приземлилась на ствол и, вопреки законам гравитации, стремительно сбежала по нему вниз. В неё градом полетело мелкое железо — сюрикены и иглы. Она не рассматривала их, молясь лишь, чтобы среди них не было отравленных дротиков. Маневрируя между ветками, Сара резко ушла влево, заходя за спину сенсору, чьи руки всё еще вибрировали, тщетно пытаясь поймать её ритм. Молниеносное движение руки — и сталь клинка с влажным хрустом полоснула по горлу товарища сенсора, который стоял рядом. Горячая кровь брызнула на кору дерева и лицо Сары, но она даже не моргнула. Техно в ушах диктовало темп. Не стала медлить. Развернув корпус и не давая противнику и секундной передышки, она резко выбросила левую руку с клинком в сторону звуковика. Лезвие наткнулось на плотное сопротивление защитного жилета, но с влажным хрустом вошло достаточно глубоко в ребра, прямо под грудью. Звуковик захлебнулся собственным криком, а Сара, согнув ногу в колене, уперлась ему в грудь. Перенеся весь вес на эту точку, она с силой оттолкнулась, вырывая меч из раны, и ушла в резкое сальто назад. Двое из Песка к этому моменту уже успели среагировать и отскочить на дальние ветки, разрывая дистанцию для атаки. Раненный звуковик пошатнулся, хватаясь за пробитый бок, и его лицо исказилось от агонии. Тяжелое техно в наушниках Сары продолжало долбить в виски, превращая этот лесной бой в безумный танец смерти. Третий звуковик рванулся на перехват. Его тяжелый металлический меч уже занесен над её головой, готовый разрубить её до седла. Она молниеносно развернулась в глубоком приседе, выбрасывая левую руку с клинком вверх. Звуковик, несмотря на вес своего оружия, успел отшатнуться, и лезвие Сары со свистом прошлось прямо перед кончиком его носа. Подбородок врага вздернут, глаза расширены от неожиданной близости смерти, но Сара не остановилась. Продолжая текучее движение, она резко выпрямилась, выбрасывая правую руку вверх. Кончик второго клинка с влажным, чавкающим звуком вонзился ему точно под подбородок. Сталь легко прошла сквозь мягкие ткани, разрывая язык, горло и носоглотку, и уперлась в основание черепа, мгновенно заполняя глазницы несчастного густой, горячей кровью. Тяжелый меч с глухим стуком вонзился в землю, а сам ниндзя, обмякнув, повалился вниз. Он рухнул на колени, утягивая за собой руку Сары и сгибая её в локте. Сара абсолютно безэмоционально, словно наблюдая за падением сухого листа, секунду смотрела в его гаснущие глаза, пока тело опускалось. Движение кисти вниз — с силой вырвала меч из черепа и резко вскинула голову вверх, глядя на двоих из Песка. Парень сместился на ветку к девушке. Тяжелое техно в наушниках продолжало долбить в виски, задавая ритм этому безумию. Теперь последний нападающий мертв. И шиноби Песка, оправившись от шока, больше не станут медлить. Сара резко дернула головой в сторону. Сквозь оседающую пыль она отчетливо заметила, как пальцы девушки-шиноби застыли в последней печати Змеи. Ветер. Стихия, которую Сара ненавидела больше всего. У нее было меньше секунды. Сорвавшись с места, Сара не бросилась наутек по земле, а, словно повинуясь инстинктам хищной кошки, рванула прямо вверх по вертикальному стволу древнего кедра. Наушники в ушах продолжали долбить тяжелое техно, но теперь ритм музыки слился с бешеным стуком её сердца. Она не смотрела вниз, её взгляд был прикован к кронам. Концентрация чакры в ступнях стала почти болезненной — действовала на чистом адреналине, поравнявшись на высоте с шиноби на противоположном дереве. С силой вбивая подошвы в податливую кору, она набрала скорость. Лёгкая вспышка боли в чуть согнутых коленях от перенапряжения — и Сара мощным толчком оттолкнулась от ствола, прыгая прямо в сторону дерева позади, где стояли шиноби Песка. В воздухе её тело совершило безупречный, текучий разворот, в точности повторяя движения Мага Огня, заходящего на завершающий удар. Вливая всю свою ярость и чакру в клинки, задерживая дыхание, она почувствовала, как металл мгновенно накалился добела. С резким выдохом выбросила согнутую в локте правую руку вперед, развернув следом по дуге левую. Из-под её мечей вырвались две огромные, объемные дуги ревущего оранжевого пламени. Первая, созданная левым клинком, пошла по широкой дуге, ослепляя и выжигая воздух. Вторая, пущенная правой рукой мгновением позже, вошла в резонанс с первой, удваивая мощь огненного шквала. Это не было просто техникой Катона, это была ярость, воплощенная в пламени, — огненные дуги, способные сжечь всё на своем пути, летели прямо в лицо застывшим от ужаса шиноби Песка. Волна огня снесла обоих шиноби из Песка, полностью выводя из строя. Но Сара не стала смотреть. Спрыгнув на землю спиной к корчащимся от боли противникам, она смотрела на шиноби Звука, которому ранее вогнала меч под ребра. Он истекал кровью, лежа на траве и прислонившись к дереву, хватая ртом воздух и одной рукой зажимая рану. Шаг. Звук мнущейся травы, слегка шаркающий, и мелких щепок. Шаг. Сара медленно направлялась к нему с прямой спиной, руки с клинками, запачканными в запёкшейся крови, свисали вдоль туловища. Звуковик дернулся, когда услышал шаги. Он попытался отползти назад, но спина уже упиралась в жесткую кору кедра. Каждый вдох давался ему с хрипом, изо рта вылетала кровавая пена, пачкая подбородок и воротник жилета. Его пальцы, всё еще сжимающие металлические пластины на предплечьях, мелко дрожали, не в силах больше генерировать даже слабый импульс. Он поднял взгляд на Сару. В его глазах, расширенных от шока и кровопотери, отражалось не столько техно, бьющее из её наушников, сколько ледяная пустота её лица. Для него она сейчас выглядела как оживший кошмар — не человек, а механическая смерть, вышедшая из пламени. — Кха... — он судорожно кашлянул, и струйка крови потекла по его шее. — П-подожди... Конохская... дрянь... Он попытался приподнять здоровую руку, то ли защищаясь, то ли пытаясь нащупать в сумке взрывную печать, но рука бессильно упала на окровавленную траву. — С-сдохнешь... Орочимару-сама... всех вас... — его голос сорвался на свистящий шепот. Он видел, как Сара приближается, видел кровь своих товарищей на её клинках и понял, что пощады не будет. — Что тебе... нужно? Прикончи... или говори... Он зажмурился на секунду, ожидая удара, и его плечи мелко затряслись — то ли от озноба, то ли от неконтролируемого ужаса перед этой молчаливой фигурой с окровавленными мечами. Сара остановилась прямо напротив него, устойчиво поставив ноги на ширине плеч и зажав его окончательно, подняла одну руку, доставая из уха один из наушников. Взгляд сверху вниз. — Ты сенсор? — спросила она. Звуковик вздрогнул от звука её голоса — холодного, лишенного даже капли сочувствия. Он прижал ладонь к ране под ребрами еще сильнее, чувствуя, как липкая кровь просачивается сквозь пальцы. Его дыхание стало совсем поверхностным, свистящим. Он медленно поднял голову, глядя на Сару снизу вверх. Металлические пластины на его предплечьях тускло блеснули, отражая рыжий свет догорающего на ветках пламени. — Кха... — он выплюнул сгусток крови на ботинок Сары и криво, почти безумно осклабился. — Разглядела... всё-таки... Он затрясся в сухом, болезненном кашле, который заставил его лицо побледнеть до воскового оттенка. Его взгляд на мгновение метнулся к телам товарищей, а затем снова вернулся к Саре — к её мечам, к её спокойствию, которое пугало его больше, чем боль. — Да... — прохрипел он, едва слышно. — Я вижу... кожей. Слышу... как колотится твоё... бешеное сердце. Думаешь... поймала удачу за хвост? Он попытался сплюнуть кровь еще раз, но лишь бессильно привалился затылком к коре дерева. — Ну... давай... Спрашивай... — его голос сорвался на шепот. — Что тебе... от подыхающей собаки... из Звука? Хочешь... чтобы я показал дорогу... в ад? Сара усмехнулась и чуть опустила подбородок, взгляд стал колючим. — Хорошее чувство юмора, — процедила она, вспоминая все свое прошлое. Он говорил про ад. Ад, который она уже прошла в «Клинке» мурашки пробежали по ее коже. Это было тактильное воспоминание крови, пламени и настоящего ужаса, разливаясь следом холодной волной по телу. В её сознании, перекрывая техно в наушниках, громом отозвался оглушительный взрыв особняка Убуяшики. Она снова почувствовала этот невыносимый, всепоглощающий жар, опаливший её лицо в ту секунду, когда Кагая принес себя в жертву. Огненный столб, казалось, пробил само небо, превращая некогда прекрасный сад в пылающий кратер. Сара снова ощутила, как земля содрогнулась от этой чудовищной, запредельной мощи. Вспышка была такой яркой, что выжгла всё в её поле зрения, оставляя после себя лишь ослепительную белизну. Грохот взрыва был не звуком, а физическим ударом, от которого завибрировали её кости и зазвенело в ушах, вытесняя техно в наушниках. Воздух мгновенно наполнился запахом гари, пороха и... чего-то древнего, первобытного, что пахло неотвратимой смертью. Она снова увидела, как в этом огненном аду, среди летящих обломков, на мгновение застыл сам Мудзан. Его лицо, искаженное немыслимой яростью и шоком, было освещено адским пламенем, а красные глаза горели нечеловеческим светом. Это была точка невозврата. Момент, когда мир, который они знали, рухнул, уступая место бесконечному, кровавому лабиринту Бесконечного Замка. Сара снова ощутила это ужасающее чувство свободного падения в бездну, где не было ни верха, ни низа. Безумие плескалось на дне её глаз. Корпус поддался вперед, и острие клинка чуть надавило на нижнюю губу мужчины, слегка царапнув кожу. — Ты приведешь меня к тройке из Песка. Гаара, Темари, Канкуро. Слышал про них? — уточнила она, смотря ему в глаза. Звуковик инстинктивно вжал затылок в кору, когда холодная сталь коснулась его губы. Тонкая алая струйка потекла по подбородку, смешиваясь с грязью и гарью. Он замер, боясь даже сглотнуть, чувствуя, как кончик меча едва заметно подрагивает от каждого удара сердца Сары. Его взгляд встретился с её — и в этот момент он по-настоящему осознал, что перед ним не просто куноичи Конохи. Это безумие, плещущееся на дне её зрачков, было ему знакомо. Он видел такое у подопытных Орочимару, у тех, кто прошел через ад и оставил там свою душу. — Гаара... — прохрипел он, и его кадык дернулся, задевая лезвие. — Демон пустыни... Кто о нем не слышал... Кха! Он судорожно выдохнул, и облачко кровавой взвеси коснулось металла меча. — Они... они как проклятые метеоры... Пронеслись на северо-восток... — голос звуковика сорвался на свистящий шепот, полный боли. — Я чувствую их чакру... даже отсюда... Она как... как песок в ране... скрежещет... Он покосился на острие у своего рта, а затем снова на Сару. Страх заставил его говорить быстрее, захлебываясь словами. — Темари и Канкуро... прикрывают его... Они движутся к границе леса, туда, где скалы... Но ты... ты не дойдешь... — он попытался издевательски осклабиться, но лишь зашипел от боли. — Гаара... он сейчас не человек... Он разорвет тебя... прежде чем ты успеешь... моргнуть... Он замолчал, тяжело и часто дыша. Пластины на его руках издали жалобный, затихающий писк, словно умирая вместе с хозяином. — Я выведу... выведу тебя на след... — просипел он, глядя ей прямо в глаза с какой-то обреченной мольбой. — Только... не режь больше... Сделай это быстро... когда закончим... Сара чуть приподняла подбородок, убрав улыбку и смотря на него нечитаемым взглядом. Губы сжаты. Он давил на жалость или говорил искренне, она не знала наверняка. В таком состоянии он её никуда не выведет. Внутри всё же сжалось сердце — она не была безжалостной и не могла убить его, хоть и выглядела таковой, но понимала, что ей придется. Опять... переступая через себя... не в пылу битвы, а вот так просто добить. — Дай мне свою руку, — скомандовала она, отбросив свои чувства. Звуковик замер. Команда прозвучала так сухо и властно, что он даже забыл на секунду о боли в пробитых ребрах. Он посмотрел на свою правую руку — ту самую, с которой свисала искореженная металлическая пластина, испачканная в земле и крови. Его пальцы судорожно дернулись. Он не понимал, что она задумала: собирается ли она отрубить конечность в наказание или использовать его чакру для какой-то техники? В мире шиноби просьба «дать руку» от врага никогда не сулила ничего хорошего. — Кха... з-зачем тебе?.. — просипел он, но, встретившись с её нечитаемым, тяжелым взглядом, понял, что выбора нет. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела и обжигающую боль в груди, он оторвал ладонь от раны. Кровь тут же толчками хлынула из-под жилета, окрашивая траву в иссиня-черный цвет в сумерках леса. Он протянул дрожащую руку к Саре. Его пальцы были липкими и холодными, как у мертвеца. — На... бери... — выдохнул он, бессильно откидывая голову на кору дерева. — Всё равно... она мне больше... не понадобится... Он зажмурился, ожидая удара или резкой боли, и его кадык судорожно дернулся. Писк пластин на его предплечье стал совсем тонким, почти ультразвуковым, выдавая его запредельный, животный ужас перед тем, что она сделает в следующую секунду. У Сары дернулся уголок носа от его слов, что еще больше давили на её человечность. Веки чуть опустились наполовину. Не сводя с него взглядя, свободной рукой она расстегнула высокий ворот своей туники. На бледной шее поблёскивал красный кристалл на темно-коричневой нитке. Она подцепила его кончиками пальцев и сняла через голову. Затем опустила ладонь поверх его, накрывая своей и зажимая их пальцы. Кожа была влажной на ощупь, мышцы ниндзя чуть подрагивали. Спустя секунду из-под пальцев медленно разгорелся оранжево-красный свет. Философский камень действовал, она делилась с ним своей жизненной энергией. Кровотечение останавливалось, стягивая края раны, но не могло вернуть ему потерянную кровь. Звуковик застыл, не в силах даже моргнуть. Когда оранжево-красное сияние коснулось его изуродованного тела, он почувствовал не просто тепло, а обжигающую, противоестественную пульсацию, которая заставила его вены вздуться под кожей. Его зрачки расширились. Он смотрел на свою руку, всё еще чувствуя фантомное давление ладони Сары. Кровь, что секунду назад хлестала из-под жилета, внезапно застыла. Края рваной раны в ребрах с неприятным, влажным звуком начали стягиваться, превращаясь в грубую, свежую рубцовую ткань. Боль не ушла — она притупилась, превратившись в тяжелый, давящий свинец, но смерть, которая уже стояла за его плечом, внезапно отступила. — Что... что это... — прохрипел он, глядя на красный кристалл в её руках с суеверным ужасом. — Это не ирьёниндзюцу... это... кха! Он судорожно вдохнул. Легкое расправилось, больше не задевая сломанное ребро. Он всё еще был смертельно бледен, его шатало от кровопотери, а перед глазами плыли темные круги, но он был жив. И, что важнее, он мог двигаться. Сара убрала руку через секунд десять. Затем отошла на шаг. — Вставай. И без глупостей, — так же коротко приказала она. Цепляясь пальцами за ствол дерева и обдирая ногти о кору, он начал медленно подниматься. Его колени дрожали, зубы выстукивали дробь, а поврежденные звуковые пластины на предплечьях издали последний, жалобный скрежет. — Я... я понял... — выдохнул он, едва удерживаясь на ногах. — Без глупостей. У меня всё равно... не хватит сил даже на один сюрикен... Он привалился плечом к дереву, тяжело дыша и стараясь не смотреть на тела своих товарищей, которые остались лежать в траве. — Туда... — он медленно поднял дрожащую руку, указывая направление, где лес становился гуще и темнее, переходя в скалистые выступы. — Я всё еще слышу... вибрацию их чакры.