Десерт

Я уютно расположилась на кровати, повернувшись спиной к Коллет. Мои спутанные волосы нежно скользили между пальцами её рук, пока подруга осторожно расчёсывала каждую прядь, шепча тихие рассказы о своих переживаниях насчет экзамена. Напряжение ощущалось буквально в воздухе комнаты, отражаясь и на мне тоже. Недавно я доверительно поведала маэстро о своём сильном беспокойстве, на что он поддержал меня, утверждая, что я достаточно подготовлена, чтобы уверенно занять своё место на сцене. Эти слова вселили надежду, хотя чувство тревоги полностью не исчезло. Завершив расчёсывание, Коллет ловкими движениями заплела мои густые волосы, которые за прошедшие пять лет стали длиннее пояса. Эта процедура потребовала осторожности и внимания, ведь самостоятельно уложить такую шевелюру было непросто. Завершив прическу, я сердечно поблагодарила подругу, и мы двинулись вперёд навстречу судьбе, где нам предстояло доказать собственную готовность. Эти долгие годы мы усердно готовились, начиная с детства, постоянно совершенствуя мастерство. Осознавая значимость момента, последние семь дней я уделяла внимание главным образом повторению материала и дополнительным упражнениям. Из-за этого мне стало труднее сконцентрироваться на музыке. Понимая моё состояние, маэстро проявил редкое сочувствие, позволив немного сократить обычные уроки ради усиленной подготовки. Мне было очень грустно из-за этого, но я также была благодарна учителю. По большей части меня беспокоило то, что если я не сдам экзамен, меня выгонят из оперы, а это значит, что мои занятия музыкой будут прекращены. Время ожидания, казалось, тянулось бесконечно. И когда наконец настало время для выступления, я словно выпала из реальности. Пришла в себя же я только тогда, когда Коллет радостная зажала меня в объятия, смеясь и радуясь успеху. Немного отойдя от ступора, я тоже крепко обняла её. Радость наполняла меня безмерно. Испытание позади, я выдержала проверку и могу остаться в опере. Желая разделить свою радость с учителем, я предупредила Коллет о том, что мне нужно уйти, договорившись побеседовать с ней вечером. Она была совершенно не против, учитывая, что сейчас у нее также были дела. После этого я мгновенно отправилась в часовню. Войдя внутрь, я звонким голосом возвестила радостную новость: — Ангел мой, я прошла испытание! Я доказала, что достойна выступать на сцене. Эхо голоса раздалось по стенам пустого зала, нарушая тишину. Ответ на мой голос не заставил себя ждать: — Отличная новость. Вы заслуживаете этого права сполна. От этих слов учителя на душе становилось теплее. Полностью успокоенная, я добавила с энтузиазмом: — Пожалуйста, давайте возобновим наши занятия, как прежде. Всю свободную минуту я снова хочу посвятить музицированию… Хоть я и не видела лица маэстро, я могла предположить, что мой настрой радовал его. Через некоторое время он произнес: — Ваше рвение достойно уважения. Сегодня я сделаю исключение и освобожу вас от занятий, празднуя триумф. Хотя предложение об отдыхе печалило меня, я сообразила и попросила учителя провести со мной немного времени: — Могу я попросить вас уделить сегодня немного вашего драгоценного времени для того, чтобы поговорить со мной? Спрашивая это, я очень беспокоилась, что могу получить отказ, но мне ответили согласием. Я была очень счастлива, так как могла провести свободное время рядом с ангелом. Сев поудобнее на пол, началась приятная беседа, наполненная историями и обсуждениями интересных тем. Маэстро рассказывал множество историй, а я делилась своими мыслями. Также я рассказывала сплетни, что обсуждали в опере. И увлёкшись беседой, я случайно затронула тему про призрака оперы. Хоть в разговорах с учителем я старалась особо не вспоминать про призрака, но иногда всё-таки упоминала его. — Ходят разговоры, что недавно рабочий сцены видел самого Призрака… Представляете, он настолько перепугался, что еще несколько часов дрожал. — оживлённо поделилась я услышанными сплетнями. Но тут неожиданно маэстро спросил: — А как насчет вас? Как вы к нему относитесь? Не боитесь ли как-нибудь повстречать его? Вопрос застиг меня врасплох. Раньше он никогда не спрашивал мое мнение по поводу призрака. Быстро собравшись с мыслями, эта сцена мне показалась даже немного смешной. Получалось, что учитель спрашивал, как я отношусь к слухам, что гуляют о нем же. Как по мне, это немного забавно. Однако к ответу я подошла со всей серьёзностью: — Ну, думаю, повстречать его мне не светит, хотя кто знает. Он ведь появляется только в темных и безлюдных местах, а я там стараюсь не ходить, а если и надо, то только с кем-то. А насчет моего отношения к нему, то я не знаю. Наверное, нейтрально. — Последние слова прозвучали неуверенно, так как я не знала, как лучше ответить. Говорить, что я восхищаюсь им, явно не стоило, а о своей несуществующей неприязни я не собираюсь говорить уж и подавно. Поэтому решила сохранить некий нейтралитет между этими двумя сторонами. — Разве вас не беспокоит мысль, что он способен нанести вам вред? Вы ведь сами знаете, что бывали случаи, когда люди из оперы пострадали именно от его действий. — Услышав это, я задумалась. Конечно, такие инциденты случались, но почему-то они почти не трогали меня. Все пострадавшие были людьми неприятными и высокомерными, и жалеть их я совершенно не собиралась. А если говорить обо мне, то я была более чем уверена, что призрак, который по совместительству является моим учителем, не нанесет мне вреда, поэтому уверенно ответила: — Пока это не касается меня лично, мне вообще наплевать. Если призрак сделает что-нибудь плохое именно мне, вот тогда моё мнение может измениться. Но пока он не причинил мне никакого вреда, значит, нечего беспокоиться. — После моего ответа мастер ненадолго замолчал, а потом вдруг резко сменил тему разговора. Наш диалог завершился незадолго до ужина. Покинув часовню, я поспешила обратно в свою комнату. Войдя туда, я подошла к Колетт и села рядом с ней. — Ну что, ты счастлива? Мы наконец сможем выступать на сцене! — взволнованно спросила я подругу. Ответ Колетт не заставил себя ждать: её глаза сияли от счастья, она захлебывалась от восторга, делясь своими эмоциями. — Представляешь, мы теперь сможем получать жалование! Давай, когда его получим, пойдем пройдемся по городу! Я уж очень хочу обновить себе гардероб. — предложила она, ухватив меня за руку. Её идея показалась настолько соблазнительной, что я тут же согласилась. Нам обеим давно хотелось выйти в город, и возможность потратить заработанные средства казалась прекрасной перспективой. Обсудив планы на будущее, мы вспомнили ещё один важный аспект нашей новой жизни: помощь семьям. — Эх, моя семья... Родители, конечно, радуются за меня, но денег у них маловато, — вздохнув, призналась Колетт. — Теперь я смогу отправлять им хотя бы небольшую сумму каждый месяц! — Договорив о своих родителях, она не дала мне возможности ничего сказать, как вдруг сказала: — О моих родителях понятно, а как насчет твоих? Они хоть письмо тебе прислали? — мягко поинтересовалась Колетт, заметно расстроенная безразличием моей семьи. Ведь мои родители не приходили ко мне даже в воскресенье. В то время когда других детей забирали, я оставалась с еще несколькими девочками в опере. Но я даже не думала расстраиваться из-за этого, ведь нам разрешали съесть их порцию сладкого. Уже давно я поняла, что от них не стоит ждать вообще ничего, и я бы удивилась, получив о них письмо, не говоря уже о визите. — Нет, Колетт, они как обычно молчат. Ни писем, ни визитов. Но ничего страшного, я не расстраиваюсь, — попыталась я убедить подругу, которая, казалось, была расстроена от этого больше, чем я. Видя моё спокойствие, Колетт вскипела праведным гневом на незнакомых ей людей. В конце концов вздохнув, она притянула меня к себе в объятия, крепко прижимая и гладя по голове. Она тихо бормотала успокаивающие слова вперемешку с угрозами моим родителям. Я тихонько посмеялась, лежа у нее на груди. Вскоре усталость взяла верх, и я незаметно задремала. Сон оказался коротким, ведь вскоре в комнате пронеслось объявление о том, что настал ужин. Избавившись от остатков сна, что наступил так внезапно, мы побрели на ужин. Осознавая, что ближайший месяц будет состоять из выступлений, тренировок и моих занятий с ангелом, я собиралась с силами. Впервые выступая на сцене, я не испытывала никакого волнения, и хорошо справилась с задачей. Большая публика не пугала меня совсем. А вот следующее занятие с учителем прошло превосходно. Голос звучал лучше прежнего, за что я получила похвалу. Ближайший месяц проходил спокойно. Тренировки, выступления, занятия музыкой — это были основные вещи, чем я занималась. И вот вскоре наступил день выплаты жалования. Танцовщицы получали по 1500 франков в месяц, что было вполне неплохо. Получив наше жалование, мы с Колетт сдержали данное ранее слово и отправились вместе гулять по городу. Этот день оказался единственным свободным от тренировок, позволив нам отдохнуть и отвлечься от повседневной рутины. Впрочем, впереди меня еще ждали занятия с маэстро, поэтому я наслаждалась каждым мгновением прогулки. Обсуждая покупки, которые мы хотели бы совершить, я попутно искала глазами вывеску кондитерской. — Знаешь, я мечтаю о платье в стиле романтизм¹. Что бы оно было голубым и с изящными рюшечками… — мечтательно говорила Колетт. — Голубой действительно подойдёт тебе идеально. Купи ещё белые кружевные перчатки, — добавила я. Наконец найдя взглядом нужный мне магазин, и взяв за руку подругу, я поспешила туда. Войдя в него, в нос ударил запах выпечки. Подойдя к продавцу, я уже знала, что хочу. — Здравствуйте, не могли бы вы дать мне мильфёй²? — Попросила я. Расплачиваясь и забирая свой десерт, аккуратно упакованный, я повернулась к Коллет. Выходя из лавки, она взволнованно поинтересовалась: — Эй, ты же понимаешь, что нам запрещено употреблять подобные угощения? Я, конечно, знаю, что танцовщицы иногда в городе подъедают пряники, но тебе не кажется, что это слишком много? - Колетт выглядела озабоченной, но я рассеяла её сомнения: — Поверь, я не собираюсь нарушать правила. Угощение предназначено вовсе не для меня. Отсюда последовал шквал вопросов, на которые я лишь загадочно улыбалась, заявляя, что личность получателя останется секретом. Наслаждаясь реакцией подружки, я рассмеялась вслух, заметив, как и сама Колетт присоединилась ко мне, тихо смеясь. Возвращаясь в оперу, мы чувствовали удовлетворение от удачно проведенного дня. Колетт заказала долгожданное платье и аксессуары, а я отложила сбережённые деньги на будущее. Надев привычную одежду, я отправилась в маленькую часовенку оперы, захватив приготовленный десерт. Войдя внутрь, я тихо произнесла: — Ангел… И едва успела произнести своё обращение, как раздался знакомый голос, приветствующий меня. Немного помедлив, я собрала смелость и обратилась к нему с искренним желанием порадовать: — Маэстро, сегодня я вышла с Колетт прогуляться по городу. И я решила преподнести вам небольшой презент... Вы примете его? Неловкость на моем лице сменилась радостью, когда я услышала положительный ответ. Маэстро сказал поставить десерт на пол, объясняя, что заберет его после нашего занятия. С тех пор я стала постоянно приносить маленькие подарки учителю, когда выбиралась в город. Жизнь шла своим чередом, я занималась, выступала, практиковалась с маэстро. Время от времени мы с Колетт выбирались в город, и каждая такая прогулка заканчивалась покупкой очередного подарка для учителя. Подруга стала часто подшучивать надо мной, на что я лишь улыбалась. Время шло, я менялась. Взрослела, училась. Полностью отпустить прошлую жизнь не получалось, ведь иногда я прибегала к важным воспоминаниям оттуда. За все то время, что я была здесь, я практически полностью забыла оригинальный сюжет, отдавая всю себя настоящему моменту. Стоя на сцене, мы вновь репетировали предстоящий спектакль. Мне уже девятнадцать лет, и по моим воспоминаниям скоро должен начаться оригинальный сюжет. ———— Романтизм¹ — В XIX веке стиль одежды романтизма (пришёл на смену стилю ампир в 1830-е годы) отличался женственностью, лёгкостью и воздушностью. Этот стиль отражал идеи романтизма, который был характерен склонностью к эмоциональности, индивидуализму и свободе выражения. Мильфёй² — Пирожное или торт из слоёного теста с кремом. Традиционно состоит из трёх слоёв теста и двух слоёв заварного крема. Верхний слой теста часто посыпают сахарной пудрой, украшают взбитыми сливками, глазурью или крошкой из теста.