Начало основной истории

Подготовка к предстоящему спектаклю шла полным ходом. Оперный театр бурлил жизнью: артисты, рабочие сцены и костюмеры занимались каждый своим делом. Наряды отпаривали и аккуратно проглаживали, сцена проверялась и настраивалась, декорации устанавливались и украшались. Маски разукрашивались, сверкая яркими красками, готовые появиться перед зрителями. За кулисами царило оживление. Танцовщицы, облачённые в специально пошитые костюмы, отрабатывали движения, повторяя сложные па снова и снова. Среди них была и я вместе с моей подругой Коллет. Рядом же стояла строгая мадам Жири, внимательно контролируя каждое наше движение, поправляя позы и жесты, пока мы исполняли очередной этюд. На сцене звучала мелодия знакомого мотива, а главное украшение вечера — примадонна Карлотта заливалась песней. Её мощный голос сотрясал воздух, заставляя закрывать уши тех, кто оказался поблизости. Рабочие сцены, вынужденные терпеть её высокие ноты, морщили лица и старались держаться подальше. А я же не считала ее пение настолько ужасным, поэтому просто прислушивалась к нему. Когда певица закончила своё соло, оркестр продолжил аккомпанировать хору, вышедшему на сцену стройным маршем. Карлотта же в это время не скучала. Она делала замечание о неудобстве своего платья и параллельно начиная поглаживать любимую собачку. Следующим выступил тенор Пьянджи, исполнивший свою партию. Дирижёр тщетно пытался привлечь внимание людей, махая руками и выкрикивая замечания, но никто не обращал внимания на его призывы. Его взгляд упал на хозяина оперы, мистера Ле Фебра, выходящего на сцену. — Месье Лё Фэебр, я репетирую. — С легким отчаяньем в голосе ответил он, на что месье проигнорировал его. Ле Фебр подошёл ближе, прося всех отвлечься от своих дел. — Господа! Прошу вашего внимания! Уже давно по городу ходят слухи о моей неизбежной отставке, теперь я могу сказать, что все это правда, и... — Не успев он договорить, как его слова прервал выкрик примадонны: — Ага! — Недовольная и торжествующая одновременно, заявила Карлотта, глядя прямо на артиста Пьянджи. Несмотря на этот инцидент, директор продолжал свое выступление. — С огромным удовольствием представляю вам новых хозяев Оперы Популэр: господина Ришара Фермена и господина Жюля Андрэ. — Зал наполнился аплодисментами, приветствующими новоиспечённых руководителей. Продолжая церемонию знакомства, директор добавил следующее: — Как известно, эти господа сделали состояние на мусоре. — На металлоломе, вообще-то. — Поправил его Ришар. По залу прокатилась волна перешёптываний, большинство танцоров шепталось о богатстве новых директоров. Затем последовало ещё одно важное сообщение: — Сегодня нам представила честь представить вам нового покровителя оперы, виконта Де Шаньи, — говорили новые хозяева, удивляясь, что они смогли заполучить его в покровители. Люди захлопали в ладоши, а на сцену поднялся сам виконт. Я быстро метнула взгляд на Кристину, и было понятно, что она сразу узнала его, но дальнейшие ее эмоции меня не особо волновали. Сейчас я разглядывала виконта. Выглядел он действительно впечатляюще. Однако долго на нем мой взгляд не задержался. Едва успели закончиться рукоплескания, как Карлотта стремительно приблизилась к нему, элегантно подав свою руку. Господин Жюль Андрэ поспешил сделать формальное знакомство: — Позвольте представить вам нашу главную звезду, мадемуазель Карлотту. Молодой аристократ слегка склонил голову, бережно коснувшись своими губами ладони певицы, вызвав волну восхищенных взглядов дам. Затем публике представили следующего важного персонажа — певца Овальдо Пьянджи. Завершив официальные процедуры, виконт коротко простился с присутствующими, пообещав вернуться позже вечерним спектаклем. — Чао, виконт! — вслед за ним бросила Карлотта, чуть надменно растягивая гласные. Заигрывающий испанский акцент подчеркивал очевидную кокетливость примадонны, повторившей многократно, словно заклинание: — Он любить меня, меня любить, любить, любить... Однако репетиция возобновилась, и настала наша очередь выйти на сцену. Балерины выбежали танцевать, демонстрируя великолепные номера, в то время как новые руководители внимательно изучали происходящее глазами экспертов. Мадам Жири горделиво комментировала достоинства нашей труппы, отмечая талант каждой девушки. — А кто этот белокурый ангелочек? — поинтересовался господин Фирмен, застыв взглядом на Мэг Жири. — Это моя дочь, сударь, — ответила хозяйка. Следующий вопрос пришёл касательно Кристины: — А это что за очаровательная брюнетка? Надеюсь, она не приходится вам родственником? — спросил Ришар, указывая тростью на Кристину. — Мадемуазель Кристина Дае, сирота, которую я воспитала как родную дочь, — пояснила мадам, явно испытывая тёплые чувства к девушке. — А не в родстве ли она с известным музыкантом Густавом Дае? — вопрошал Ришар, на что получил положительный ответ. Следующая под их взгляд попапалась я. Спросив у мадам Жири обо мне, она рассказала: — Это Ирэн Бернар. Одна из наших танцовщиц, — произнесла она. Услышав такую фамилию, один из новых владельцев, мсье Фирмен, моментально заинтересовался, спросив, не прихожусь ли я потомком какого-нибудь знатного рода. Получив утвердительный ответ, внимание хозяев теперь сосредоточилось исключительно на выступлении. В самый разгар спектакля Карлотта вдруг начинает жаловаться на то, что ей опять наступают на платье. После этого на сцену выводят декоративного слона, и вокруг него начинается что-то, отдаленно напоминающее хоровод. Когда этот номер заканчивается, Карлотта вновь выражает недовольство, говоря, что ей надоели одни танцы. А когда владельцы театра упоминают, что виконт с нетерпением ожидает сегодняшнего представления, на что Карлотта отвечает: — Замечательно, надеюсь, ему так же нравятся танцовщицы, ведь сегодня я выступать не буду! — И после этих слов она разворачивается, идя к выходу. Такие всплески эмоций Карлотты были не в первые, поэтому все восприняла это спокойно, тогда как новые владельцы выглядели потерянными, ведь не знали, что предпринять в этой ситуации. И тут им на помощь пришел уже бывший хозяин оперы, подсказав, что в такой ситуации нужно только умолять. Таким образом, вслед за капризной примадонной ринулись оба владельца, рассыпаясь в комплиментах. Примадонна изящно парировала похвалу смесью французского и испанского языков, отказываясь исполнять арию. Напряжение нарастало, но вскоре она сдалась под уговоры хозяев. Настроенная и готовая выступить, Карлотта выходит на середину сцены и готовится начать исполнение арии. Музыкальные инструменты вступают, открывая пространство её сильному голосу. Уборщицы, находившиеся в зале, позатыкали себе уши, а прима продолжала петь, поглядывая на директоров. К несчастью, неожиданностью становится падение задника, обрушившегося прямо на Карлотту. Все мигом отшатнулись назад, дабы тоже не попасть под удар. Я же, отходя назад, запуталась в своих же ногах и чуть не рухнула на пол. Хорошо, что Коллет поддержала меня. Спустя секунды всеобщего замешательства начинается паника: толпа пытается освободить Карлотту из-под завала, а я поднимаю глаза вверх, всматриваясь в темноту потолка, но никого там не замечаю. В воздухе распространяется слух о виновнике происшествия — хорошо известном Призраке Оперы. Подоспевший Буке начинает поднимать задник, одновременно уверяя всех в собственной непричастности и говоря, что это похоже на проказни призрака. Нервозность достигает пика, когда примадонна решительно заявляет, что больше не останется в театре, уходя под звонкие обещания оставить работу навсегда. Потеря главной исполнительницы повергла двух директоров в шок. Теперь у них была одна большая проблема, которую они очень активно обсуждали. В это время за их спинами появляется мадам Жири, держа в руках письмо, которое было запечатано сургучной печатью в виде черепа. — Призрак приветствует вас в своей опере, — произнесла она, протягивая конверт. Подобные слова вызвали негодование у обоих владельцев — Его опере?! — изумлённо воскликнул мсье Ришар, однако мадам жири продолжила: — Он по-прежнему просит оставлять ему пятую ложу, и пора выплатить жалование в размере двадцати тысяч франков. — Выслушав все эти требования, директора вспылили. Разорвав письмо, они сказали, что сейчас у них есть проблема, поважнее, чем не выплаченное жалование. Они лишились примадонны, которая, как оказалось, не имела замены. Директора уже собирались отдавать деньги за билеты, как вдруг было озвучено предложение мадам Жири — Ирэн Бернар может спеть. Конечно, директора сперва не особо доверились этой идее, но мадам добавила: — Она получала уроки у лучшего мастера, — говорила мадам, стараясь убедить их. И так как выбора у них особо не было, они попросили меня спеть. Застигнутая врасплох, я помедлила, однако под просьбы не стесняться все же вышла. Заиграла музыка, и глядя на дирижера, я запела. После первой минуты, я взглянула на лица директоров, и увидела удивление и восторг. Поняв, что всё идёт хорошо, я продолжила уже более уверенно. Закончив, двое мужчин радостно заговорили, что сегодня петь буду именно я. Ну, когда-то этот момент должен был настать. Однако я не думала, что это будет именно сегодня. Далее репетиция проходила как обычно, только теперь роль певицы исполняла я сама. Время бежало стремительно, и вот уже настал вечер, и подошёл момент выступления. Я стояла посреди сцены, облачённая в пышное и элегантное белое платье. Оркестр исполнял мелодию, дирижёр энергично жестикулировал, а я пела. Зал внимал моему голосу с искренним восхищением. Но в тот миг, когда я пела, моё сердце принадлежало лишь одному человеку — моему ангелу. Мой голос звучал только для него. Я знала, что он слышит меня. Завершив выступление, зал захлестнула буря аплодисментов. Со всех сторон посыпались букеты цветов. Сделав поклон, я поспешила за кулисы. Там, как обычно была толпа, что теснила меня. Проходя сквозь нее, я наконец добралась до более тихого места. Тут меня окликнула Коллет. Её голос звучал восторженно: — Ирен, почему же ты раньше так не пела? На её вопрос, я лишь улыбнулась. Ответа у меня не было. Теперь я хотела встретиться с моим учителем и поделиться эмоциями, спросить, доволен ли он моим выступлением. — Коллет, мне нужно срочно переодеться. Это платье неудобное. К тому же весь сегодняшний вечер порядком утомил меня. Давай поговорим немного позже? — попросила я подругу, и получив согласие, отправилась в гримёрку. Там царило настоящее море цветов. Множество различных цветов буквально забили всю комнату Там же меня встретила мадам Жири. Подойдя ближе, она протянула мне розу, перевязанную чёрной лентой. — Он тобой доволен, — сказала она, нежно касаясь моего плеча. Её слова вызвали у меня широкую улыбку. Я даже не успела заметить, как она тихо покинула комнату. Я лишь смотрела на эту розу, не замечая других, более дорогих и больших букетов, словно этот цветок был для меня сокровищем. Наконец решив все же идти переодеваться, я осторожно развязала чёрную ленту и бережно уложила цветок на столик. Зайдя за ширму, я переоделась в лёгкое розовое платье в уже столь полюбившемся стиле ампир. Далее я решила расплести неудобную для меня причёску. Освободив свои волосы, я почувствовала, как локоны свободно упали на плечи, и ощутила приятное чувство свободы. Затем, расчесав их, заплела изящную косу, стремясь сделать её как можно аккуратнее. Завязав конец косы чёрной лентой, я решила, что пусть небольшая частичка его подарка останется со мной навсегда. Даже если это была чёрная лента. Готовая, вышла из-за ширмы, как внезапно комната наполнилась знакомым голосом...