Глава 13. Код

В тот же миг Виктор получил звонок, в котором человек Х сообщил, что место и время встречи меняется. *** Мы вернулись в город, но не домой. Вместо этого машина свернула к неприметному зданию в деловом районе, которое оказалось одним из его многочисленных, на первый взгляд, обычных офисов. Внутри, однако, царила атмосфера секретности: минимум людей, повсюду системы безопасности и эта странная, давящая тишина. Виктор провёл меня в небольшой, но высокотехнологичный кабинет, где на стене висел огромный интерактивный экран. — Твой отец был гением, Аделина, — сказал Виктор, жестом предлагая мне сесть. Он сам остался стоять, наблюдая за мной. — Он не хранил информацию в файлах, которые можно взломать. Он прятал её в алгоритмах, в моделях поведения, в связях, которые мог бы понять только тот, кто мыслит, как он. Ты. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — И как я должна это… активировать? Он подошёл к экрану, на котором начали появляться сложные графики и диаграммы. — Твой отец оставил подсказки. В своих привычках, в своих словах, в местах, которые для него что-то значили. Мы начнём с самого начала. Первые дни были изнурительными. Виктор не давал мне поблажек. Он заставлял меня вспоминать мельчайшие детали детства: наши любимые маршруты прогулок, книги, которые мы читали вместе, даже незначительные фразы, которые отец произносил перед важными решениями. Он задавал вопросы, которые казались бессмысленными, а потом связывал их с цифрами, схемами, названиями компаний. — Вспомни, что он всегда говорил, когда собирался заключать крупную сделку? — спрашивал Виктор, его глаза сверлили меня насквозь. — «Главное — видеть не только игру, но и того, кто за ней стоит», — отвечала я, чувствуя себя глупо. Виктор усмехался и что-то быстро печатал на консоли. На экране тут же появлялись новые данные, имена, связанные с теневыми схемами. Он выстраивал из моих воспоминаний картину, фрагмент за фрагментом. Это было жутко. Будто он взламывал не компьютер, а мою память, используя меня как живой пароль. Между этими «уроками» напряжение между нами росло. Он не касался меня, но его присутствие в одной комнате, его пристальный взгляд, его голос, который то был холодным и требовательным, то становился низким и обволакивающим, не давали мне покоя. Каждая ночь заканчивалась тем, что я лежала без сна, снова и снова переживая наши моменты близости в архиве, чувствуя его прикосновения, его губы. Он намеренно держал меня на грани, и я знала это. *** Однажды вечером, когда я уже готовилась к очередному допросу памяти, Виктор прервал обычный ритуал. Он сказал лишь: «Собирайся. У нас гость». Гость оказался мужчиной лет пятидесяти, с уставшим лицом и нервным прищуром. Его звали Жаном, и, как я вскоре поняла, он был бывшим деловым партнером моего отца, человеком, который в последний раз видел его живым… или, по крайней мере, свободным. Он сидел напротив меня, а Виктор расположился чуть в стороне, внимательно наблюдая за каждым моим движением. — Аделина, — начал Жан, его голос дрожал. — Твой отец… он был моим другом. И он был прав. Он копал слишком глубоко. — Что он искал? — мой голос был сухим. Жан посмотрел на Виктора, словно ища разрешения. Виктор едва заметно кивнул. — Твой отец вышел на крупную схему отмывания денег, которая затрагивала очень высокопоставленных людей. Не только в этом городе. И он нашел доказательства. Все оригиналы были на флешке, которую он держал при себе. Но копии… он успел их зашифровать. И спрятать. — Где? — Я подалась вперёд. — Не знаю, Аделина. Правда. Он только сказал мне, что оставит их там, где их найдет тот, кто мыслит, как он. Тот, кто поймет его код. — Жан посмотрел на меня с тревогой. — А ещё он оставил тебе послание. Неофициальное. Он просил передать, что "время истекло". И что "игра изменилась". Я почувствовала холодный укол. Время истекло. Игра изменилась. Что это значило? — Он сказал, что Сун был лишь пешкой. Что над Суном стоит кто-то гораздо более могущественный. Кто-то, кто не оставляет следов. И кто узнал о планах твоего отца. Жан замолчал, его взгляд метался. — Твой отец понял, что его заставили исчезнуть не просто из-за долгов. Его хотели заставить отдать эти оригиналы. Но он не отдал. Он выбрал тебя. И Виктора. Он доверял Виктору. Виктор, до этого молчавший, теперь заговорил. — Это правда. Твой отец обратился ко мне, зная, что я единственный, кто сможет обеспечить ему прикрытие и защитить тебя. У нас была договорённость. Я должен был дать ему время. И найти способ разгадать его загадку. Но я не ожидал, что этим кодом окажешься ты. Мне стало ясно. Отец не просто передал меня Виктору как залог. Он отдал меня ему как последнюю надежду. Как живой сейф. И ключ к его смерти… или к его победе. *** Уже позже, когда Жан ушёл, а я осталась наедине с Виктором, я вспомнила... Мои пальцы сами потянулись к одному из старых блокнотов отца, который я когда-то видела у него на столе. Простой, потрёпанный, с какими-то каракулями. Я всегда думала, что это просто его заметки. Но теперь… — У него был блокнот, — выдохнула я. — Он всегда держал его при себе. И иногда… он что-то рисовал в нём. Не буквы. Схемы. Узоры. Глаза Виктора вспыхнули. Он схватил меня за руку, его хватка была сильной, почти болезненной. — Где он? — В доме. В старом доме, который мы продали после… всего. Лицо Виктора стало непроницаемым. — Завтра мы едем туда. Я поняла, что это не просьба. Это был приказ. И я знала: я шла не просто за блокнотом. Я шла за ключом к разгадке. И, возможно, к своей собственной свободе, которая теперь казалась... близкой?