Новое приключение

Черноволосая женщина сидела за столиком в небольшом кафе. Лунный свет заливал ночное небо и проникал сквозь окно рядом с ней. Его серебро отражалось в её глазах, а шелковистая кожа поблескивала в тусклом освещении. Это была сама Мира Эмберсон. Ранее — Миралетт. Хотя те, кто знал её лишь по слухам, называли её иначе — Мира Дельгадо. Имя, от которого по коже пробегал холод даже у самых отчаянных.     Её карие глаза пробежались по немногочисленным посетителям, мирно потягивающим напитки. Взгляд остановился на мужчине лет двадцати пяти — с переусердно уложенными волосами и темно-изумрудными глазами. Он уже смотрел на неё. Это вызвало лёгкую, почти хищную усмешку на её губах.     Он широко ей улыбнулся — и в тот момент оказался под прицелом её обаяния. Она стремительно встала, накинула чёрную кожаную куртку. Уверенность исходила от неё, как аромат духов — ощутимая, почти осязаемая. Каблуки ботинок звонко простучали по полу.     Она села напротив него и одарила той самой чарующей улыбкой, от которой забывали, как дышать — и мужчины, и женщины.     — Привет, — хрипло произнёс он, стараясь звучать соблазнительно. От этого у брюнетки возникло непреодолимое желание закатить глаза.     — Привет. Я Мира, — представилась она, используя своё наименее любимое имя. Британский акцент хоть и стал не таким отчётливым, всё ещё улавливался в её голосе.     Она протянула руку. Он сразу же пожал её.     — Лукас, — ответил он.     Девушка приподняла бровь, глядя на него с флиртом в глазах.     — Ну что, Лукас, не хочешь составить мне компанию и перекусить вместе?     Он удивлённо распахнул глаза, поражённый её прямотой.     — Сейчас?     — Конечно. Я умираю от голода. Если ты, конечно, не занят, — пожала плечами она, продолжая улыбаться. И это была правда. Она действительно была голодна. Только не по обычной пище.     — Н-нет, то есть да… Я не занят. Я бы перекусил, — выпалил он, пытаясь взять себя в руки.     Мира встала.     — Отлично. Пошли.     — Я думал, ты имела в виду перекусить здесь? — неуверенно уточнил он.     Она слегка наклонила голову:     — Мне нужно что-то получше маффина. Я знаю одно место. — И снова протянула руку.     Он даже не задумался — такая женщина могла предложить отправиться хоть в ад. Он встал, собрал свои вещи и вложил ладонь в её.     Оказавшись на холодной улице Манхэттена, их тут же обдало порывом ветра.     — Тебе не холодно? — спросил Лукас, рассматривая её наряд.     На ней были чёрные рваные джинсы, простой белый укороченный топ, ботильоны на шнуровке, кожаная куртка, её фирменное кольцо-дневной оберег, серебряное ожерелье с луной и серьги-кольца.     — Я не чувствую холода, — ответила она, не соврав. Снова взяв его за руку, она решительно повела его вперёд, а он, немного ошарашенный, покорно следовал.     Они свернули в тёмный переулок. Лукас нахмурился.     — Я думал, мы идём поесть?     Она сжала его руку так сильно, что он скривился от боли. Увлекая его глубже в переулок, она оглянулась и мило улыбнулась:     — Мы и идём.     Внезапно воздух вздрогнул — и Лукас оказался прижат к кирпичной стене. Её рука обвила его шею, словно капкан. Он едва мог дышать.     — Что за… — прошептал он, голос дрожал.     — По крайней мере, я наконец-то ем, — пожала плечами она, хмурясь. — Жаль портить такое красивое лицо… но я же говорила, что умираю от голода.     Она заглянула ему в глаза:     — Не кричи. — Он кивнул, как загипнотизированный.     Вены проступили под её глазами, клыки блеснули — и вонзились в его шею. Он забился, но она не препятствовала — ей нравился страх. Сладкий, живой, отчаянный.     — Вот уж действительно, Миралетта снова за своё, — раздался за её спиной голос с лёгким русским или восточноевропейским акцентом.     Мира недовольно застонала, узнав голос. Лукас еле держался на ногах, кровь стекала по шее.     — Аделаида, ты обязательно должна прерывать мой ужин? — Мира повернулась. На другой стороне переулка, облокотившись на стену, стояла красивая блондинка.     — Ты тоже бесишься, когда я так делаю, — усмехнулась та, стирая кровь с уголка губ пальцем и с наслаждением облизывая его.     Аделаида Раймер. Партнёрша Миры по преступлениям, как любили говорить в легендах. Семьсот лет неразлучны. Они встретились в XIII веке, когда Мира спасла умирающую девушку, обратив её. Мать-вампир укусила дочь и бросила, не добив. Но это — история для другого времени.     — Но ты всё равно это делаешь, Мими, — закатила глаза блондинка. Когда Лукас попытался отползти, она мгновенно оказалась перед ним. — Ай-ай-ай. Это тебе кажется умной идеей? — и вонзила клыки с другой стороны его шеи.     — И, конечно, доедает мой ужин, — проворчала Мира, наблюдая, как тело падает на землю.     — Там почти ничего не осталось, — пожаловалась Аделаида. — И он испачкал мою куртку! — Она оглядела белую кожу, испачканную кровью.     Брюнетка вскинула бровь:     — Я всё ещё не понимаю, зачем ты носишь белую кожу. Особенно ты — «аккуратная» пьющая.     — Во-первых, я не неаккуратна. Во-вторых, ты носишь чёрное, Элли — красное. Мне нужно что-то своё. И белый мне больше всего идёт, ясно?     — Ну конечно, — с улыбкой закатила глаза Мира.     Блондинка осторожно подняла тело, стараясь не испачкаться ещё сильнее.     — А почему ты так быстро набросилась? Обычно ты сначала играешь со своими игрушками, прежде чем высосать из них душу, — хихикнула она.     — Настроения не было играть, — лукаво улыбнулась Мира. — А раз ты добила — ты и убираешь тело, — подмигнула она, выходя на улицу.     С досадным стоном, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Миралетты, Аделаида буркнула:     — Серьёзно, ты невероятно раздражающая, Миралетта Эмберсон.     Из груди брюнетки вырвался лёгкий, почти ангельский смех:     — Ты твердишь это с XIII века, Адди. И мы обе знаем — ты меня обожаешь.     — В этом я уже не совсем уверена, — пробормотала блондинка, хотя Мира, конечно же, всё услышала. Гибрид мягко усмехнулась и остановилась, обернувшись к девушке, державшей в руках мёртвое тело.     — Зачем ты за мной пошла, Адди? Я же знаю — не просто, чтобы разделить ужин, — она кивнула в сторону несчастного мертвеца.     Аделаида отстранилась от тела, словно оно было грязной одеждой:     — Нью-Йорк мне надоел. Пора на новое приключение.     — Мы прибыли сюда всего две недели назад, — напомнила Мира.     Блондинка кивнула с полной серьёзностью:     — Вот именно, Ми́ми. Две недели — это уже чересчур. Ты же знаешь, насколько быстро мне всё наскучивает.     — Ах да, твой выдающийся уровень концентрации, — фыркнула брюнетка.     — Ну и что? — пожала плечами Адди. — Я хочу куда-нибудь поехать.     — Куда именно? — Мира приподняла бровь, жестом приглашая продолжать. — У тебя этот взгляд «я уже всё придумала». Давай, выкладывай.     Аделаида расплылась в довольной улыбке:     — В Мистик Фоллс.     Мира уставилась на неё с выражением «ты не можешь быть серьёзной»:     — В Мистик Фоллс? — переспросила она, не веря ушам. Но по радостному кивку поняла: да, не ослышалась. — Какого чёрта тебе там понадобилось?     — Птичка нашептала, что братья Сальваторе вернулись в это захолустное гнездо. А, насколько я помню, они друг друга терпеть не могут. Значит, там что-то серьёзное, и я хочу знать, что именно. Тем более, с тех пор как в игру снова вмешалась эта их Кэтрин Петрова, у них одно сплошное шоу. А если мы появимся — будет ещё веселее!     Мими закатила глаза:     — Ты просто питаешься драмой, да?     Аделаида наклонила голову, изобразив притворный укор:     — И это всё, что ты можешь сказать?     — Послушай, как бы я ни скучала по язвительным репликам Дэймона, я точно знаю: поездка в Мистик Фоллс закончится очередной кашей. А если там Сальваторе — значит, где-то рядом и двойники. А с двойниками у меня, как ты знаешь, никогда не складывается.     — Но ты же обожаешь создавать проблемы, — с хищной улыбкой напомнила Адди. — Только представь, если бы они узнали, кто ты на самом деле. Ты дружишь с Дэймоном, а он даже не знает твоего настоящего имени.     Брюнетка фыркнула:     — И что с того? Он знает то имя, которое знают все.     — Ладно, — усмехнулась Аделаида. — Так что, хочешь повеселиться? — Она состроила свою фирменную милую рожицу.     Мира тяжело вздохнула. Адди, как всегда, попадала в точку: Мира действительно любила влезать в чужие драмы. Главное — чтобы они не касались её лично. Да и с этим щенячьим взглядом спорить было бесполезно.     — Почему мне кажется, что всё это закончится какой-нибудь неприятностью? — пробурчала она.     — Это «да»? — с воодушевлением уточнила младшая вампирша. На её губах заиграла торжествующая улыбка.     — Ладно, — сдалась Мими, подняв руки. — Пусть будет Мистик Фоллс.     Аделаида радостно вскинула кулак в воздух — и тут же уронила тело, которое с глухим стуком шлёпнулось об асфальт.     — Ой… моя вина, — пробормотала она, глянув вниз.     Мира рассмеялась:     — Я пойду соберу вещи, а ты займись… этим.     Блондинка бросила на неё укоризненный взгляд:     — Это был твой ужин!     — А твой десерт, — с усмешкой бросила гибрид и мгновенно исчезла в воздухе, оставив после себя лишь шлейф ночи.     — Ведьма… — с притворной обидой пробормотала Аделаида. Затем подхватила тело — и тоже растворилась в темноте.     Мими добралась до своего гостиничного номера с рекордной скоростью. Как только за ней закрылась дверь, она, не теряя ни секунды, принялась собирать вещи. Все её наряды, как всегда, были аккуратно сложены — сумки уже ждали у выхода. Она повернулась, чтобы уйти, но взгляд зацепился за нечто блестящее, лежащее на полу у ножки небольшого столика.     Подойдя ближе, она нагнулась и подняла с ковра старый кулон — тонкая цепочка, а в центре — круглый камень цвета молочного кварца. Он слегка потускнел от времени, но всё ещё хранил в себе ту самую притягательную искру… нечто большее, чем просто камень.     На губах Мими появилась едва заметная, почти неуловимая улыбка. Осторожно подойдя к зеркалу, она сняла своё привычное ожерелье с луной — тот самый амулет, который почти сросся с ней за годы — и медленно заменила его на найденный медальон.     Пальцы сжали кулон — большой и указательный обвили его, словно стараясь прочувствовать остаточное тепло чьей-то энергии. Гибрид вглядывалась в отражение, молча, внимательно. В её глазах промелькнуло что-то далёкое — почти тоска, почти память.     Словно внутри камня было больше, чем отблеск прошлого. Словно он помнил.     И она — тоже.

1000 лет назад

    — Миралетта! — раздался звонкий, почти мальчишеский крик, и высокий светловолосый юноша мчался по цветущему лугу за смеющейся брюнеткой.     Та обернулась на бегу, смеясь звонко и свободно, словно ветер сам нёс её. Её длинные тёмные волосы развевались за спиной, улавливая солнечный свет, как шёлк.     — Ты меня не поймаешь! — дразняще крикнула она через плечо.     Но в ответ — тишина.     Она резко остановилась и оглянулась. Просторный склон был пуст.     — Ник? — позвала она, слегка нахмурившись. И в тот же миг — сильные руки обвили её за талию, поднимая над землёй.     — Да, — прошептал он ей на ухо с лукавством, опуская подбородок ей на плечо.     Она рассмеялась, запрокинув голову, взглянув на него вверх ногами:     — Ты обязательно должен каждый раз подкрадываться?     — Это забавно, — пожал плечами он, разворачивая её к себе лицом.     Солнце золотило их силуэты, а зелень вокруг будто затаила дыхание.     — У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, улыбаясь, как ребёнок, готовый вручить самый сокровенный подарок.     — Правда? — её глаза загорелись, брови приподнялись в ожидании. — И что же?     Он порылся в кармане камзола, достал небольшой мешочек, развязал его с нарочитой неуклюжестью — и вытащил изнутри тонкую серебряную цепочку. На ней сверкал овальный кулон: стеклянный кабошон белого огненного опала сиял мягким внутренним светом. Металлический обод был украшен изысканным антикварным узором, явно ручной работы.     Миралетта тихо ахнула:     — Ник… он восхитителен.     Любой, кто смотрел бы на них сейчас, понял бы сразу: это не просто влюблённые — это две половинки одного целого.     — Кулон? — переспросила она, не сводя с него глаз.     — Я помню, как ты однажды сказала, что мечтаешь о таком. Мы с Элайджей сделали его для тебя. А мама… наложила на него заклинание. Он должен был быть подарком на твой день рождения… но я не смог ждать. — Его голос стал чуть тише, почти смущённый.     — Наденешь на меня? — прошептала она, глядя на него с нежной улыбкой.     Он кивнул, и она развернулась, аккуратно убрав в сторону волосы, открывая шею. Никлаус нежно надел цепочку, замочек щёлкнул, и кулон лёг ей на грудь, словно принадлежал там всегда.     Она опустила волосы, посмотрела вниз, прикоснулась к кулону — а затем обернулась к нему.     — Он идеален, — тихо сказала она, не в силах оторвать взгляда.     — Как и ты, — ответил он, и в следующую секунду его губы нежно коснулись её губ, будто клятва, данная не веками — вечностью.     Мира нахмурилась, всё ещё глядя в зеркало — точнее, в кулон, что отражался в его стекле. Блики от лампы играли на поверхности камня, и каждый отблеск словно оживлял тени прошлого. Она всегда хранила этот медальон. Единственное, что осталось от него. Единственное — кроме воспоминаний.     Иногда она задавалась вопросом: почему так и не попыталась найти его? Или найти их. Она никогда по-настоящему не разбиралась в себе, не искала ответа. Может, потому что знала: всё уже не будет, как прежде. Потому что они стали кем-то другим. Чем-то другим. Ненатуральным. Жестоким.     Или, может, потому, что она больше не была уверена — хочет ли.     Её любовь к Никлаусу Майклсону не исчезла. И она знала: его — тоже. Но теперь они оба стали существами, которым почти не под силу показывать чувства. Почти. И всё же… если бы он знал, что она жива — может, всё было бы иначе?     Может.     Но вышло иначе. У Миры остались только две подруги — такие же бессмертные, опасные и безумные, как она. Все остальные… давно потеряли для неё значение. Сейчас она — холодная, эгоистичная убийца, чьё имя звучит шёпотом, как проклятие. Та, что прячется в тенях и карает за малейшее проявление дерзости. Та, которую боятся звать по имени.     Мира вздохнула. Глубоко. Надрывно. Её пальцы дрожали, когда она медленно сняла кулон с шеи. Секунду поколебалась, прежде чем спрятать его в карман кожаной куртки — ближе к сердцу, которое уже давно не билось по-настоящему.     Клаус Майклсон никогда не покидал её мысли.     И это сводило её с ума.     Она не знала, что где-то в другом месте он чувствовал то же самое.     Бросив последний взгляд в зеркало, она резко развернулась, закинула сумки через плечо и покинула номер. Несколько мгновений — и она уже пересекала улицы Манхэттена, врываясь в ночь, точно буря. Машина ожидала её на обочине — и, конечно же, прислонившись к ней, стояла Аделаида. Блондинка в белой куртке и с искрой азарта в глазах.     — Ты готова? — спросила она, улыбаясь, как ребёнок перед пакостью.     Мира кивнула и усмехнулась уголком губ:     — Мистик Фоллс, встречай.     И они поехали. Прочь от Нью-Йорка. Прямо в пасть хаосу, где уже начинали просыпаться тайны. Туда, где прошлое — никогда не остаётся похороненным. Где всё может повториться.     И, может быть, чувства, что когда-то сожгли их дотла, вспыхнут вновь.     Они пока просто не знали об этом.