Глава 1. В которой Бонни не может уснуть вот уже третий день.

Она ненавидит этот мир. Яростно потирает сонные глаза, поправляет очки, которые обычно не носит. Но к вечеру зрение становится таким плохим, что едва ли может рассмотреть то, что напечатала на экране ноутбука. Статья получалась, откровенно говоря, паршивой. Но для мистик-фоллской газеты, обозревавшей светские сплетни, вполне сойдёт. Впрочем, кому какая разница, что платье миссис Локвуд, на вчерашнем Маскараде Основателей, было больше похоже на общипанного страуса, чем на изящную жар-птицу? Бонни задумчиво постучала указательным пальчиком по подбородку, притворяясь, что в её голове бурлит активная мозговая деятельность. Больше это было похоже на попытку отвлечь саму себя от унылых оборотов, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что она писала раньше. Раньше, когда бабушка ещё была жива, она находила статьи Бонни весьма забавными. Особенно ей нравились колонки о светских дебютантках и ежегодном конкурсе «Мисс Мистик-Фоллс», который больше походил на ярмарку «продай свою дочь подороже». О, консервативные южные маменьки в жемчугах и мехах не по погоде, были любимой темой Бонни. Ей доставляло особенное удовольствие высмеивать их устаревшие взгляды, так прочно закрепившиеся в Мистик-Фоллс. Тем не менее, светскую колонку они обожали. Они ненавидили Бонни, они любили Бонни, они порой боялись Бонни. Но это не имело никакого значения для Беннет, ведь никто не знал, кто на самом деле стоит за колонкой в этой жёлтой газетенке. Порой она чувствовала себя Кэрри Брэдшоу. Или нет, она чувствовала себя…точно! Леди Уистлдаун. Леди из дурацкого женского романа, которые Бонни любила читать на досуге. Да. Она была Пеннилопой Федерингтон, скрывавшейся под личиной остроумной колумнистки. Но что они любили больше всего, так это премилые истории о том, как кто-то обрёл свою родственную душу. Об этом Бонни писать просто ненавидела, но Кейд (её главный редактор), старый романтик, обожал такие истории. К тому же они каким-то образом поднимали охваты аудитории, хотя Бонни не знала, как. Газету и так читал весь город. Обнаружение родственной души в Мистик-Фоллс было делом частым. Впрочем, Беннет полагала, что большинство из них были сумасшедшими или просто слишком романтичными. Поэтому, печатая очередное объявление о помолвке, она в отвращении морщилась, когда доходила до части, где влюбленные рассказывали свою историю. Поверье было старо, как мир. «Она просто засветилась, когда я увидел её…» «Я почувствовала такой покой…» «Я наконец смог уснуть…» И все они говорили одно и то же. Из раза в раз. Будто все, так называемые, родственные души стеклись в Вирджинию со всей страны. Ей надоело писать каждый раз те же самые слова, но до тех пор, пока дамы, во главе с миссис Гилберт, томно вздыхают и мечтательно покачивают в руке бокал мимозы во время бранча по понедельникам, она будет продолжать это делать. Бонни лениво оглядывает стол, взглядом находит стеклянную кружку с двойным дном и понимает, что её кофе безнадежно остыл. Да, она определенно ненавидит этот идиотский мир.

***

Беннет широко зевает, скрещивает руки на груди и ерзает на стуле, кутаясь в свою кожаную куртку. Пытается согреться. Апрельское солнце ещё недостаточно пригревает, Беннет жалеет о том, что именно сегодня решила напялить ультрамодные укороченные скинни-джинсы. Бессонница делала её ужасно чуткой к температуре, заставляя облачаться в самые теплые и уютные свитера. И это тоже не помогало. Она не могла уснуть уже третий день. Глаза, откровенно говоря, болели. Беннет стянула с волос солнцезащитные очки в стиле «кошачий глаз», и с удовольствием натянула их на замерзший нос. И какого черта Кэролайн забронировала столик на летней веранде? Мало того, что сейчас далеко не лето, так ещё и стол был в тени раскидистого дуба. Бонни в очередной раз поежилась. В последнее время она была настолько недовольна всем вокруг, что начинала надоедать сама себе. - Приве-е-ет! – Радостно протянула бывшая-Форбс-теперь-Майклсон, оставляя невесомые поцелуи на щеках подруги. Ещё один странный (по мнению Бонни) ритуал, унаследованный от светских леди. Может быть, бессонница делала её такой недотрогой. На самом деле Кэролайн отлично вписывалась в высший свет. Приемы, балы, выставки, благотворительные проекты – это была её стихия. Ей только не хватало нитки жемчуга на шее, но всё прекрасно компенсировал булыжник (и никак иначе) на безымянном пальце. Когда она вышла замуж за Никлауса Майклсона, свет буквально принял её с распростёртыми объятиями. Насколько возможно. За спиной, конечно же, шептались, на то он и маленький город на юге США. У Никлауса была дочь от предыдущего брака, а в газетах не было никакой трогательной истории о воссоединении заблудших душ. Потому что они ими не были. Вот и вся правда. Они любили друг друга, несомненно и страстно. Но они не были «родственными душами». Однако Бонни считала, что это гораздо лучше. - Здравствуй, Бонни. – Елена-всё-ещё-незамужняя-какой-ужас-Гилберт, скользнула на стул рядом. Она изящно поправила подол своего, пожалуй, очень лёгкого сарафана. Елена вечно одевалась не по погоде. Её девизом было «я должна быть во все оружии, когда встречу ЕГО». Гилберт потёрла плечи, в бесполезной попытке их согреть, обернулась по сторонам, буквально сканируя улицу взглядом. О, Бонни знала этот взгляд. Она наблюдает за ним уже много-много лет. Этот взгляд означал «где мой долбаный (тут Бонни приукрашивала, Елена никогда бы так не выразилась) соулмейт». По правде говоря, Елене было ужасно одиноко с тех пор, как Кэтрин, её сестра-близнец, нашла свою родственную душу и укатила с ним в Новый Орлеан. А случилось это ещё в старших классах. Элайджа Майклсон был гораздо старше Гилберт (что было кстати говоря, не особо легально), и идеально уравновешивал Кэтрин, и Бонни была готова дать руку на отсечение, что даже без этой идиотской вселенской связи, они всё равно были бы вместе. Потому что если Кэтрин чего-то хочет, то Кэтрин это получит. И все были за неё счастливы, пожалуй, кроме её родителей, которые были в ужасе от такого позора (но колонка светских сплетен смогла-таки умаслить городских сплетниц ужасно трогательной историей любви), и конечно же, Елены. Как настоящая консервативная леди, она должна была выйти замуж к двадцати трём годам, а в двадцать пять уже родить двоих голубоглазых детишек. Бонни не разделяла её мечты, но не осуждала её. Друзей Бонни никогда не осуждала. Миссис Гилберт предлагала Елене бесконечных партнеров по бизнесу мистера Гилберта, но Елена была непреклонна. Возвращаясь с очередного неудачного ужина, она твёрдо убеждалась в том, что хочет встретить свою родственную душу, как её сестра. И она ждала, ждала, ждала. В какой-то момент Бонни ждала вместе с ней, шутки ради. Но ничего не происходило. Она не страдала бессонницей, она не чувствовала чужой боли. Ничего такого магического не случалось. Вообще ничего, кроме бесконечной усталости, которая преследовала её весь день. Возможно не для всех правила были одинаковы? - Хочешь мою куртку? – Спрашивает Бонни, с сожалением смотря на Елену. Она отрицательно качает головой. - Пойду возьму шаль из машины. – Она встаёт и уходит, позволяя Кэролайн сделать заказ за неё. Бонни вертит кружку на блюдце, отчего та издаёт противный писклявый звук. Кэролайн морщится. - Сними очки, ради Бога! – Говорит она, тянется через стол, стягивая чёрные очки с глаз Бонни. Под когда-то ясными зелёными глазами, Майклсон замечает яркие синяки. – Деймон скоро приедет. - Кэр, Кэрри, милая, - Беннет хватается за очки и пытается натянуть их обратно, - ты же Елену с ним хочешь познакомить. А меня он знает с тех пор, когда я под стол пешком ходила. - С кем ты меня хочешь познакомить? - Сальваторе-старший возникает за спиной Кэролайн, обнимая её за плечи. – Привет, дорогая. – Он целует её в щёку и без церемоний садится на стул рядом. - Здарова. – Бонни пихает Деймона коленом под столом. - Господи, - вздыхает Деймон, - выглядишь, как двухсотлетний вампир. Давно не спала? Сам Сальваторе выглядит безупречно, если не считать небольшой щетины и лёгкой усталости, которая преследует его вот уже несколько дней. Всё то время, что он добирался в родные земли. И чем ближе был Мистик-Фоллс, тем неприятнее ему становилось. - Сегодня третий день. – Бонни, наконец, снимает очки и щурится. Очень хочется покурить, но в приличном обществе так не делают, поэтому она ограничивается «электронкой» со вкусом энергетика. Она вздыхает и начинает нервно постукивать ноготками по столу. - О! – Удивлённо восклицает Деймон. – Знаешь, Бонни, - заговорщески начинает он, - я в последние несколько дней тоже это чувствую. - Даже не начинай! – Бонни смеётся во всех голос и тычет в него свой электронной сигаретой. - Может быть, ты – моя родственная душа? – Драматично произносит он, поигрывая бровями. – Ну-ка, иди сюда, обниму тебя покрепче и узнаем. – Бонни фыркает. Она была влюблена в Деймона в подростковом возрасте. А кто, собственно не был? И ей даже казалось, что они родственные души (о, это было ещё в те времена, когда Бонни верила в романтическую чушь), но потом он уехал в колледж, и её как-то отпустило. Прошла не просто девичья влюбленность в парня постарше. Просто Бонни вдруг поняла, что у неё, на самом деле, нет никакой родственной души. Всё это сказки и истории, которые девчонки любят постить на тамблере. Её родственной душой была Шейла, но к сожалению, её больше нет. Всё, что ей нужно – это друзья. А остальные люди…Ну, они приходят и уходят. – Не зря же ты до сих пор таскаешь мою косуху! - Она мне нравится, не ты! – Бонни возмущается напускным тоном, скрещивает руки на груди и показательно вытягивает шею в поисках официанта. – Где, чёрт возьми, мой морковный торт? Однако вместо официанта к ним возвращается Елена. К сожалению, без морковного торта. - Простите, что я так задержалась…- Бормочет она, поправляя свои идеально-прямые-только-что-из-салона, волосы. – Встретила девушку Мейсона Локвуда, Джулс, помните? Она пригласила нас на званных ужин в поместье мэра. Что-то я ничего не поняла. Кэрри, ты что-нибудь об этом знаешь? – Елена, наконец отрывает взгляд от носков своих балеток, и впервые видит его. - А, Джулс. – Отмахивается Кэролайн. – Блудный братец мэра и его девушка «не с той стороны города» вернулись? Не обращай внимания. От их ужинов никакого толка. - А ты хорошо вжилась в роль светской львицы. – Бонни усмехается. – Ты будешь прекрасной светской маменькой. - А тебе следует поменьше читать женских романов. – Менторским тоном говорит Кэролайн. – И если бы ты пользовалась всеми благами наших с Ником связей… - Я… - Бонни и Кэролайн прекращают свою дружескую перепалку, когда слышат голос Деймона, который больше стал похож на блеяние. Впервые Бонни видела Сальваторе, который не может придумать, что сказать. – Я Деймон, Деймон Сальваторе. Брат Стефана, возможно, ты с ним училась в одном классе. - Деймон, это – Елена. – Кэролайн вмешивается в разговор, ведь она терпеть не может, когда ситуация выходит из-под контроля. Возможно, это была одна из причин, почему она вышла замуж за Ника. Над мистическим соулмейтом и их чувствами она не могла бы иметь такого контроля. - Меня зовут Елена. – Прошептала Гилберт, протягивая руку для пожатия. Деймон галантно принимает её и прижимает запястье Елены к губам. И тогда всё произошло. Это случилось. Не было ни музыки, ни фейерверков. Это просто случилось. Деймон почувствовал, как она буквально засветилась. Он не видел женщины прекраснее. Честно говоря, он даже не мог припомнить ни одной другой женщины. Сейчас он бы не смог вспомнить имени собственной матери. Сальваторе застыл, не в силах отпустить Елену. Он почувствовал, как усталость постепенно уходит. Она буквально наполняла его своей энергией. Это было похоже на что-то вроде ведьмачьего прикосновения. Когда одна ведьма забирает силу у другой. Кажется, он видел это в каком-то сверхъестественном сериале на The CW. Только не было никакой боли. Всё будто встало на свои места. Паззл сложился. Она сверкала. Она светилась нежно-розовым. Его мир сузился в одной точке. - Ох. – Еле слышно простонала Елена и упала на стул без чувств. Деймон продолжал стоять, как вкопанный идиот, а Бонни никак не могла понять, что произшло. Она оглядела Сальваторе с ног до головы. Да, такого эффекта он не производил ещё ни разу. Беннет потянулась к Елене, чтобы привести её в чувства. - О-о-о. – Многозначительно протянула Майклсон, которая почти сразу поняла, что произошло. – Это, наконец, случилось. Какая же я молодец. – Похвалила себя Кэролайн, принимаясь за чашку молочного улуна и диетические бисквиты. - Господи Боже. – Бонни лишь закатывает глаза. Сегодня вечером она снова не ляжет спать. И не потому, что её мифический идиот-соулмейт не может догадаться выпить пару таблеток мелатонина, а потому что ей придётся писать новую колонку, в которой непременно будет «очередной сложившийся паззл».