Глава 2. В которой Бонни всё-таки пакует рюкзак.

Бонни понимает, что так больше не может продолжаться. Она работает над историей Деймона и Елены уже третий час. Почему-то ей казалось, что о друзьях будет писать гораздо проще. Она их по-настоящему любит, поэтому написать очаровательную заметку о предстоящей помолвке не составило бы труда. Если бы она не была такой уставшей. Она смотрит в угол экрана, где часы показывают половину четвертого утра. Это была уже пятая ночь без сна и Бонни была готова поклясться, что начала видеть призрак своей прабабки Эмили. Ей удалось подремать около получаса днем. Но если это не прекратиться, то она непременно отправится к праотцам. Что ж, по крайней мере, она увидит Шейлу. Беннет оставляет попытки закончить статью. Всё равно сдавать её не раньше завтрашнего утра, ведь помолвка должна была стать сюрпризом для всех. Именно, что для всех, ведь Деймон и Елена были потомками семей основателей. А это уже было делом общественным. Конечно, пойдут разговоры. Сальваторе вернулся из своего долгого путешествия лишь позавчера, и вот, он уже умудрился соблазнить Гилберт-младшую. Именно так бы и стали говорить. Придумали бы ещё какую-нибудь фантастическую историю о тайной связи и беременности Елены, чтобы внести красок. Перетряхивание чужого нижнего белья было любимым занятием во время ленивых завтраков богатых девиц. Вы читали когда-нибудь «Острые предметы»? Да, Мистик-Фоллс был именно таким. За исключением, пожалуй, убийств школьниц каким-нибудь сумасшедшим. В остальном, всё было именно так. Дамы, с идеальными укладками и дорогущими драгоценностями, полы из слоновой кости, мартини по вечерам на веранде и переодевание в солдат Конфедерации. О, и как же Бонни могла забыть о «благослови тебя Господь». Милая фраза, которой одаривали тебя взрослые светские львицы, когда ты им не нравилась. Бонни откладывает, наконец, ноутбук, кликает «да», когда нетфликс спрашивает её, продолжает ли она смотреть, и укутывается в льняной плед. Она раздраженно смотрит на пустой блистер мелатонина. Последнюю таблетку она выпила вчера вечером, но это не помогло. Сегодня днем ей предстоит снова встретиться с Кэролайн и съездить в соседний город, где находится, нежно любимый её подругой, бутик Алекса Перри. Хорошо, что она не потащила её к модистке какой-нибудь, учитывая любовь Кэролайн к всяческим приемам. Эту вечеринку (а точнее роскошное празднество с гостями в количестве около двухсот человек) в честь «Делены», она начала планировать сразу же после того утреннего чая (а для Бонни утреннего кофе), когда Елена поняла, что наконец повстречала свою родственную душу. Бонни согласно кивала на все восторги Гилберт относительно Деймона, уныло жуя свой несчастный морковный торт, однако Беннет всё равно не хотела верить во все эти «вуду» штучки. Скорее всего, Елене в двадцать пять лет поскорее хотелось расстаться с девственностью. Но под строгим взглядом Кэролайн, она предпочла засунуть свои соображения куда подальше. Ей просто нужно немножко отдохнуть. Закрыть глаза. Она тут же уснёт. Закрыть глаза…закрыть глаза… - Твою мать. – Устало произнесла Бонни, скидывая с себя плед. Ей определенно нужно было сходить ко врачу. Она выходит на веранду, ставит очередную кружку кофе на деревянную периллу (кажется, пора переходить на энергетики) и без сил падает на металлические качели, где Кэролайн раскидала декоративные подушки (чтобы было красиво и уютно, смотри Бонни, ведь так же гораздо лучше!). Бонни прикуривает сигарету и закрывает глаза, выдыхая дым в звездное небо. Близился рассвет. Точнее, рассвет должен был наступить через сорок две минуты. Это уже Бонни точно знала. Когда, наконец, она видит машину подруги на своей подъездной дороже, в пачке остается меньше половины. Бонни изможденно машет рукой Кэролайн, когда та поднимается по скрипучим ступеням, едва не застревая каблуком своих дорогущих босоножек от Валентино. - Что за видок такой, Бонни? – Говорит она, принимаясь расставлять подушки на качелях в правильном порядке. Затем она ставит свою молочно-розовую Биркин на стул рядом (почти что брезгливо) и присаживается. - М-м-м. – Бормочет Бонни, не в силах произнести что-нибудь конкретное. А она и не знает, что ответить. Пусть будет хотя бы мычание. - Вставай. Давай-давай. – Кэролайн хлопает её по бедру. Бонни, как дрессированный щенок покорно следует за Майклсон к машине. А как иначе? Она всех их успела выдрессировать. – Я даже обещаю, что куплю тебе энергетик по дороге. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Елене, помнишь? - Да-да. Лучшая подруга нашла свою магическую половинку. Бла-бла-бла. – Бонни открывает окно со своей стороны и прикуривает. - Ты стала такой брюзгой. – Майклсон морщит нос, сосредоточенно глядя на дорогу. – Между прочим, твоя бабушка в это верила. - Моя бабушка так же верила в то, что мы потомки ирландских друидов. Ну и что? – Беннет усмехается. Да, её бабуля была удивительной женщиной (и порой очень странной). Она с детства помнила книжные полки, забитые литературой о мистике, родственных душах и магии вуду. В кастрюлях на кухне, вместо супов, вечно варились какие-то «зелья». Ничего страшного, Бонни почти всегда обедала после школы у миссис Форбс. Зато бабушкин «ведьмин бизнес» пользовался большим спросом у богатых жен бизнесменов и старой аристократии. Удивительно, как в эру прогресса и науки, люди всё ещё верили в предсказания карт Таро. - Не будь такой скептичной. - Но ты же сама вышла замуж за Ника! – Восклицает Бонни, припоминая откровения Форбс накануне свадьбы. Она старательно пыталась разыгрывать на публику «единение душ», но на самом деле всё было не так. Никлаус испытывал к ней страсть, был её покровителем. Но за кулисами их отношений, Кэролайн вертела им, как хотела. Они были влюблены друг в друга. Да. Форбс даже полюбила его дочь, Хоуп. Но никакой магической связи между ними не было, что ещё сильнее укрепляло теорию о том, что мир был полон сумасшедших, голодных до мистических знаков судьбы, людей. – Не говори мне, что ты веришь в эту чушь. - Ну, - Кэролайн вздохнула, - это не то, о чём я думаю целыми днями, но это задумка Господа, как и предчувствия и вещие сны… - Что, прости? – Бонни поперхнулась дымом. – Ты с каких пор стала набожной? Кэролайн закатила глаза и рассмеялась. - Прости. В последнее время я слишком много провожу времени с матерью Ника. Она вечно пытается затащить Хоуп в церковь по воскресеньям. Но ты знаешь, подростки… Бонни кивнула. Хоуп была замечательной девочкой, золотым ребенком. С самого детства у неё могло быть всё, о чем могла только мечтать любая девчонка. Лучшая частная школа, дизайнерские сумки, смартфоны и парень-квотербек. Она неизменно появлялась на приемах, облаченная в консервативные платья, которые больше подошли бы Первой Леди, широко улыбалась на фотографиях. Но, как и у каждого блистательного подростка богатых родителей в этом городе, у неё были свои секреты. Один из них Бонни узнала, когда Хоуп появилась на её пороге, обкуренная и пьяная в хлам. - Ну Бонни-и-и…- Простонала Хоуп, вешаясь Бонни на шею. – Ты самая клёвая тётя в мире, ну пожалуйста! Я не могу вернуться домой в таком виде. - У тебя есть две родные тёти, Сейдж и ещё ужасно нервная мачеха в придачу. – Беннет скрестила руки на груди. – Ты могла бы пойти к Ребекке. На кой чёрт мне здесь несовершеннолетняя пьяница? Хоуп сделала глубокий вдох и Бонни поняла, что её вот-вот стошнит прямо на коврик у входа. - Они меня убьют. – Она облокотилась на дверь, стараясь держать равновесие. – У меня драма в личной жизни. – Хоуп сфокусировала взгляд на Бонни. – Хотя…откуда тебе знать, что это такое. – Добавила она. - Засранка. – Беннет усмехнулась. Пусть проспится. А завтра, первым делом, она прикончит Джереми за то, что толкает травку детям. - …и вообще, я думаю, что…Бонни! – Бонни поняла, что совершенно потерялась в собственных мыслях. Хотя какие мысли могли быть в её голове после бессонных ночей. – Ты слушаешь меня? - Да-а-а? – Растерянно протянула Бонни, силясь вспомнить, о чём говорит подруга. - Я говорю, что тебе нужно сходить к моему терапевту. – Поучительным тоном говорит Кэролайн. Она пыталась отправить на терапию каждого второго своего знакомого. Бонни даже стала подозревать, что Кэролайн имеет с этого какой-то процент. Беннет издала звук (то ли стон, то ли рычание), который означал конец разговора. На эту удочку она точно не клюнет. - Ну тогда хотя бы брось курить! – Говорит она, отбирая тлеющую сигарету у Бонни, и выбрасывает её в окно. - Не раньше, чем Кэтрин слезет с кокаина, а Стефан бросит пить бурбон утром в среду. – Что уж говорить, у всех были свои дурные привычки. А что еще делать людям, которым не нужно работать? Все они такие были. Избалованные и скучающие. И Бонни не была исключением. - Мэри-Луиза выбрала для тебя несколько вариантов. Я лично предложила несколько вариантов на свой вкус, но думаю, что тебе понравится. – Майклсон пожала плечами. Она знала, что Бонни нравится наряжаться время от времени, когда она наконец снисходила до их круга и посещала вечеринки. Но шоппинг она просто ненавидела. - Я надеюсь, что оно будет чёрным. – Пробормотала Бонни, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза.

***

Когда Бонни, тем же вечером, выходит из душа, она понимает, что на самом деле, ей нужен отпуск. Ей предстоит провести целый вечер среди людей, обсуждающих первый день в школе маленькой Дженни, теннисные матчи в частном клубе и, конечно же, кто с кем и кому изменяет. Не то, чтобы Бонни ненавидела этих людей и их общество. Когда они вчетвером учились в старших классах, подобные драматические повороты казались ужасно захватывающими. И по началу, ей даже нравилось писать маленькие заметки в газете (для настоящей журналистики она не годилась, хотя Кэролайн, единственная, кто знал о её работе, утверждала обратное). Но с годами ей становилось всё скучнее, а мечты о большой журналистике где-то за пределами Мистик-Фоллс, становились всё сильнее. Но потом, от продолжительной болезни умерла Шейла, а Бонни так и не смогла найти в себе сил покинуть Мистик-Фоллс. Она могла бы навестить остатки своей семьи, оставшейся в Салеме. Люси всегда была рада её видеть. Но тогда её непременно постарались бы затянуть в секту под названием «мы верим в божественные пророчества и устраиваем шабаши», к которой принадлежала её бабушка. Тем не менее, каждый год она приезжала на праздник летнего солнцестояния. Это всегда было круче, чем День Благодарения. И каждый раз она привозила с собой «магические» побрякушки, которые так любит Кэтрин. Ей нравилось ездить в соседний (относительно) Портленд. Он был гораздо больше Мистик-Фоллс, и там жила её подружка Лив Паркер, у которой семейка была такой же шибанутой. Сейчас она обитала где-то в районе Уитмора, вместе со своей сестрой Джо. Беннет посмотрела на кровать, где лежало роскошное черное платье из чистого шёлка. Изящное, немного строгое, со шнуровкой из тонких бретелей на голой спине. Да, Кэролайн всегда знала, что ей нравится. Взгляд Бонни опустился ниже, к ножке кровати. У тумбочки валялся пустой рюкзак. Выглядел он крайне соблазнительно, насколько это возможно для рюкзака. Не подумайте дурного, просто несчастную голову Бонни посетила внезапная идея, показавшаяся ей самой здравой мыслью за последние сутки. Как насчёт того, чтобы собрать рюкзак, написать Лив, и поехать на очередной шабаш где-нибудь на Западе? Нет. Кэролайн её прикончит. Да и статью сдавать надо. Бонни вздохнула, прогоняя навязчивые идеи, и потянулась к платью на кровати.

***

- Бонни, дорогая, - миссис Локвуд нетвердой походкой пробиралась к ней сквозь толпу людей. Беннет, как могла, избегала лишних разговоров, но от миссис Локвуд не мог спрятаться никто, - ты, наконец, посетила наше общество! – Она взмахнула рукой и часть шампанского пролилась на идеально отполированный пол. - Добрый вечер, миссис Локвуд. – Бонни не была хороша в светских беседах. Что полагалось сказать сейчас? Что-нибудь о погоде? - О, дорогая, ты, наконец, нас посетила. – Повторила она. - Да, - Бонни натянула самую вежливую улыбку, улавливая сильный запах алкоголя, - Вы повторяетесь. - Мне всегда нравился твой характер. – Миссис Локвуд щурится и одаривает Беннет самой искренней (насколько это возможно) улыбкой. – Я так скучаю, по твоей бабушке. – Она ставит бокал на поднос официанта, который стоит рядом, подобно мраморной статуе. Миссис Локвуд заключает лицо Бонни в свои руки и целует её в обе щеки. – Тебе должно быть та-а-к одиноко. Ну знаешь, учитывая то, что твои подруги…м-м-м, - Жена мэра притворяется, что пытается подобрать правильные слова. А может, она просто перебрала с шампанским, - в общем, твоя бабушка, должно быть, так мечтала о том, что ты найдешь своего человека. Ну, ты понимаешь? Бонни ничего не остается, как разыграть понимание. Она кивает и старается изобразить самый грустный взгляд на свете. - А ты всё ещё одна. – Миссис Локвуд вздыхает. Бонни знает, какими будут её следующие слова. – Благослови тебя Господь. Бонни улыбается. Что и требовалось доказать. - Миссис Локвуд. – За спиной первой леди города возникает, как всегда обворожительный, Никлаус Майклсон. – Не согласитесь ли Вы сопроводить меня в танце? Миссис Локвуд раздумывает несколько секунд. Ведь она совершенно точно хотела сказать Бонни что-то ещё. Но совсем забыла, что именно. - Это традиция. – Настаивает Ник, подмигивая Бонни. - Доверьтесь Нику. – Говорит Кэролайн максимально добродушным тоном, обнажая зубы в улыбке (больше было похоже на оскал). Кэролайн и Хоуп подоспели как раз вовремя. – Только не увлекайтесь слишком сильно. - Твой муж просто чудо. - Да, папочка такой. – Говорит Хоуп, не слишком изящно хватая бокал с вином с подноса всё того же несчастного официанта. Кэролайн сверлит падчерицу взглядом в стиле «ты совсем обалдела?» и отбирает у той бокал. На что, впрочем, Хоуп не обижается. В сумочке у неё припрятано кое-что поинтереснее. К ним приближается Аларик Зальцман, вечный помощник Никлауса. Бонни кивает ему, но не вступает в разговор. Он за словом в карман не полезет, а Бонни не очень-то и хотелось. Хоуп принимается строить ему глазки, но всем давно известно, что несовершеннолетние его не привлекают. Да и женщины, в принципе, тоже. Он подходит сразу же к Кэролайн и отдаёт ей плоский кремовый конверт. Пока Майклсон-старшая нетерпеливо изучает содержимое конверта, Хоуп наклоняется к уху Бонни. - Можно после этой тусовки к тебе прийти? – Заговорщеским тоном спрашивает она. - Только попробуй. – Бонни улыбается сквозь зубы. – Мне того раза хватило. Коврик пришлось выбросить. - Ну я же прислала тебе цветы с извинениями. – Невинно произносит Хоуп, хлопая ресницами. - Не поведусь я на это. – Бонни протестует. – Ищи себе другого спасителя. - Зануда. – Говорит Хоуп, отворачиваясь. Она тут же склоняется над рукой Кэролайн, которая держит письмо. Кэролайн облизывает губы и взгляд её меняется. Сначала она шокирована, но быстро берет себя в руки. Она яростно сминает письмо в руке. - Они сбежали. – Шипит Майклсон. - Кто? – Тут же спрашивает Хоуп. Кэролайн молчит. - Кто? – Повторяет вопрос Бонни. - Елена и Деймон. – Отвечает подруга. – Поверить не могу. Могла бы позвонить заранее. Но нет, это ведь так в стиле Елены. Написать письмо! С ума сойти. Её родителей удар хватит. – Распаляется Кэролайн. - Дядя Элайджа тоже пишет письма. – Говорит Хоуп, накручивая прядь волос на пальчик. – Это так мило. - Подумать только! – Продолжает блондинка. – А я ведь уже создала доску на пинтерест. И даже узнала, где можно заказать любимые цветы Елены, потому что сейчас не сезон. И уже договорилась с лучшими модистками, которые сшили бы самое и-де-аль-но-е платье на свете! Нет, это просто неуважительно! - Сама подумай, Кэр, - говорит Бонни, - они ведь, как это вы говорить любите, родственные души. К чему ей все эти платья, цветы и торты. - Родственные души… - Мечтательно вздыхает Хоуп. – Мне кажется, что Джереми и есть моя родственная душа. - Нет. – Категорично отрезает Бонни. Кто кто, а уж торговец легкой наркотой не мог быть родственной душой Хоуп. Хоуп хочет возразить, но понимает, что мачеха её сейчас не слушает, а Бонни вообще витает в другом мире. Она раздраженно цокает языком и уходит, не забыв прихватить с собой бокал вина. - И что мне теперь сказать гостям? Вечеринка-сюрприз стала обыкновенной попойкой основателей. - А по-моему, миссис Локвуд довольно весело. – Бонни смотрит на то, как она падает на танцоле и пьяно смеётся, пытаясь поправить задравшийся подол платья, который явил миру тот факт, что миссис Локвуд не любит носить нижнее белье. - Господи. – Кэролайн нервно хихикает, прикрывая рот конвертом. – Она всё-таки жена мэра, будь паинькой. - Шутишь? Такой материал нельзя упускать. – Говорит Бонни, опустошая свой стакан яблочного сока. – Кэролайн, вечеринка - что надо. Честное слово. Но с неё на сегодня достаточно. Она вежливо прощается со всеми, кого видит на своём пути и возвращается домой. Дома она стягивает с себя великолепное, хотя и не очень удобное, вечернее платье, аккуратно вешает его в шкаф, и взглядом снова натыкается на пустой рюкзак на полу. Бонни застывает на минуту, раздумывая над тем, насколько идиотская эта затея, как скоро её найдёт отряд телохранителей четы Майклсон, как быстро её уволят, и как далеко она сможет уехать, если не поспит ещё одну ночь. Она тянется к телефону и пишет сообщение Лив Паркер. И всё происходит мгновенно. Когда около трех часов ночи Хоуп Майклсон появляется на крыльце дома Беннет, всё, что ей остаётся – это поцеловать запертую дверь (не заблевав при этом горшок с растением рядом), и уехать к Джереми.