Глава 3. В которой Бонни, кажется, попала. А автор наконец ложится спать.

Он был ужасно слаб, но ничто не могло быть важнее спасения остатков их семьи. У отца случился очередной приступ, который заставил, несколькими годами ранее, сбежать детей на другой конец страны. Сбежать, к сожалению, смогли не все. Они потеряли Люка, когда отец в очередной раз вообразил себя мессией и решил, что его дети станут его же погибелью. Каю удалось укрыть Джо и Лив в маленьком университетском городке рядом с Мистик-Фоллс. К тому же, где-то поблизости жила Шейла Беннет, старая знакомая его матери. Она была пришибленной, но по крайней мере безобидной. Джошуа тогда жестоко расправился с Люком. Кай сжал напряженно сжал руль автомобиля, стоило ему только вспомнить брата. Джошуа оправдали тогда, благодаря охренеть какому справедливому законодательству. Чёрт его знает, кому отсосал адвокат отца, но дело они выиграли. Даже исправительных работ не назначили. А дома совсем один оставался маленький Джоуи. Именно, что один, потому что их мать сбежала, и теперь находилась чёрт знает где. Кай не винил её. Но так как отец, по мнению экспертов, был в здравом уме, получить права на опекунство Каю не удалось. Да и куда они его денут? Джозетт хватало ординатуры и Оливии, мучившейся приступами панических атак. Повесить на неё ещё и десятилетнего Джоуи было бы просто несправедливо. Поэтому он оставался привязанным к Портленду. Жил неподалеку, работал, содержал мелкого, потому что отец окончательно слетел с катушек и сливал все деньги семьи в какую-то «масонскую пирамиду». Но всему настал конец, когда пару дней назад среди ночи в двери его квартиры постучался Джоуи. Босой, заплаканный и побитый. Кай оглядел хнычущего брата. Очевидно, отец напал на него, когда тот спал. Пижама висела на мальчишке, как на вешалке, исцарапанные ноги были запачканы грязью и пылью, и тогда Кай понял, что он самый дерьмовый старший брат на свете. Очень-очень дерьмовый. Но так больше не может продолжаться. Он был болен. Ужасно простужен уже около недели. Он не мог спать, сколько бы не ел снотворных, сколько бы не считал овец. И дело было даже не в температуре, которая спадала временами. Его одолевало странное чувство, будто что-то не даёт ему уснуть. Они уехали из Портленда той же ночью. Кай наспех собрал рюкзак, покидав туда смену одежды и лекарства, схватил брата и рванул на машине на Юг. Он обо всём подумает позже, но сначала он должен доставить мелкого в безопасное место. Паркер снова чихнул, не забыв при этом смачно ругнуться. Эта простуда его доконает. Сколько дней (или лет?) он не спал? Ещё немного, и он врежется в ближайшее дерево, которых в районе Мистик-Фоллс было охренеть сколько. Джоуи остался с Джо и Лив, поэтому торопиться куда-либо уже не было нужды. Да, предстоит долгая борьба, но для начала стоило бы просто отдохнуть. Может остановиться на обочине и позволить волкам сожрать себя? Да, это было неплохой идеей. Он прикончил воду, болтавшуюся на дне бутылки, заглотнул пару таблеток обезболивающего. Ужасно хотелось покурить, но с кашлем, преследовавшим его, это не представлялось возможным. Хотя, рано или поздно он всё равно умрет. Если уж не от естественных причин, то уж точно от руки сумасшедшего отца. Он порылся правой рукой в подлокотнике, нашёл старую пачку «лаки страйк» и зажигалку. За окном машины, стал накрапывать дождь. Мерзкий такой, мелкий дождь, который ночью обязательно перерастёт в ливень и не закончится раньше завтрашнего вечера. Кай снова тронулся. Ему следовало доехать хотя бы до Мистик-Фоллс, и тогда он сможет остановиться в каком-нибудь мотеле. Он проехал не больше километра, когда увидел в чаще леса несколько синих огоньков от автоматических фонарей. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это был старый охотничий домик (скорее крошечная деревянная сторожка) Беннетов. Дворовые фонари горели, значит Шейла здесь. Не выгонит же она его на улицу?

***

Бонни недалеко уехала. С каждым километром, который она проезжала, ей становилось всё хуже. Быть может стоило отложить своё путешествие до утра? Разумнее всего, конечно, было бы дождаться пока её бессонница пройдёт, сообщить о своих намерениях Кэролайн, и подруга отправила бы её на пятизвёздочный курорт где-нибудь в Италии. Но мы сами творим свою судьбу, поэтому, Бонни матерясь и попивая кофе из термокружки, ехала вперёд. Пошёл дождь, дорога стала скользкой, и Бонни приняла это как знак (что было крайне странно, так как в знаки судьбы Бонни тоже не верила). Но отступать было поздно. На пороге дома её наверняка ждала не очень трезвая Хоуп, а это была не самая приятная компания. Пришлось бы отпаивать её чаем, держать её волосы, слушать истории о том, как её бесит её парень, как она влюблена в своего дилера, и колкие замечания о возрасте и состоянии личной жизни Бонни. Она должна была остаться дома (или нет?), или дождаться хотя бы звонка от Лив. Но во всех смыслах было уже поздно. Поэтому она принимает решение переночевать в охотничьем доме (крысиной норе, или месте, где Шейла «связывалась с духами рода») её отца. Бонни сворачивает на лесную тропинку, еле протискиваясь своей машиной сквозь деревья, когда обнаруживает, что около дома припаркована ещё одна машина. Свет в доме не горел, однако огоньки во дворе сияли неоновым синим. Беннет нахмурилась. Это она забыла их выключить в прошлый раз или это дух бабушки приехал сюда на новенькой черной «ауди»? Отступать всё равно некуда. На улице уже во всю идёт ливень, а у нее нет зонта. Сколько секунд ей понадобится чтобы промокнуть до нитки? Бонни замечает, как из трубы валит дым. Значит, гости уже разожгли камин. Отлично. Вот сейчас то она им и покажет. Она шарится рукой по полу за задним сидением и находит старую бейсбольную биту Тайлера (какого хрена она там оказалась, Бонни не знала). Беннет выходит из машины с битой наперевес. Как держать её, она не знала, да и какая разница, когда она уже промокла и хочет отвоевать свой камин. Она нащупывает ключ в куртке, проворачивает его два раза в замке, не забыв при этом замахнуться деревянной битой, и толкает дверь вперед… Она готова. Она во все оружии. Она чертовски-мать-вашу-устала. В следующую секунду Бонни чувствует, как нечто холодное и острое касается её живота. Она размахивается битой, едва задев голову преступника, когда свет в комнате загорается. - Бонни? – Спрашивает незнакомец. Бонни требуется несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Она стоит, прижимая биту к виску бродяги (разъезжающего на «ауди»), а он, прижимает лезвие ножа для мяса (хотя Бонни вполне может себе представить, как бабушка режет этим ножом какую-нибудь жертву для подношения) к её животу. Он пару секунд мнётся, но видимо узнав её, убирает нож и швыряет его на стол рядом. - Ты кто такой?! – С возмущением спрашивает Бонни, пытаясь понять откуда он её знает. Незнакомец громко чихает три раза подряд (во время которых Бонни говорит ему «будь здоров», не отнимая биты от его головы) и шмыгает носом, прежде, чем заговаривает снова. - Прости за вторжение. – Он проводит рукой по мокрым волосам, соображая, как ей это всё объяснить, не вдаваясь в подробности. – Я – Кай, Кай Паркер. – Он протягивает ей руку, но она её игнорирует. - Брат Лив что ли? – Недоуменно спрашивает Бонни и ставит, наконец, несчастную биту в угол. Она смутно помнила членов семьи Лив. Мама была не от мира сего, папаша вовсе сумасшедший. Ещё у нее был брат-близнец Люк и старшие Джозетт…и Кай. И ещё мелкий. Да. Кая она видела лишь однажды во время их с Лив ночной вылазки. Кажется, в тот раз этот недоделанный Курт Кобейн ублажал свою подружку на заднем сидении своей «камаро». Занятная была картина, Бонни даже засмотрелась. Беннет осмотрела его с ног до головы. В принципе, она могла понять ту девчонку. Но теперь он отрезал свои рокерские патлы и отрастил бороду. Только кольца остались от его прежнего образа, да кожаная куртка. Сколько ему было лет сейчас, тридцать? - Я думал, что найду здесь, - он закашлялся, Бонни невольно отпрянула и состроила ужасно кислую мину, - Шейлу. Огни во дворе горели, я думал, что она здесь. - Ты опоздал на годик. – Бонни пожимает плечами. – А настройки фонарей я забыла сбросить в прошлый раз. - Соболезную. – Ровно произносит Кай, и Бонни не понимает о чём он. То ли о смерти бабушки, то ли о её забывчивости. - Как ты сюда попал вообще? - У тебя ключ под ковриком лежит. - О. – Говорит она, скрещивая руки на груди. Её промах. – А что с Лив? Я писала ей сегодня вечером. Хотела предложить кое-что, как в старые добрые, но она до сих пор молчит. - Она уже года два молчит. – Бросает Кай, заглядывая за спину Бонни. – Может, дверь закроешь? Она понимает, что всё это время они стояли с открытой нараспашку дверью. Становилось холоднее, и ещё чуть-чуть, и порог домика зальёт дождевой водой. Она молча закрывает дверь и снова поворачивается к Каю. - Почему молчит? – Интересуется Бонни, снимая с себя куртку. Как только она ступила на порог дома, она стала чувствовать себя ещё хуже. Поначалу она была так возбуждена сложившейся ситуацией, что ничего не заметила, но стоило ей приблизиться к камину, как на неё обрушилась вселенская усталость. Физическая, эмоциональная, будто она тянула на себе какую-то непосильную ношу всю жизнь. Ей даже показалось, что у неё поднялась температура. - Долгая история. – Паркер устало привалился к столу, дожидаясь, когда наконец закипит чайник. - У нас вся ночь впереди. – Бросила Бонни, доставая две старые и треснутые кружки. За окном прогремела гроза. Бабушка бы непременно сказала, что это природа хочет ей что-то сказать. Но честно говоря, ей не хотелось говорить с природой (пошла она к черту). Да и с Каем тоже говорить не стоило. Следовало уложить его спать, а самой сесть за написание ненавистной статьи. Кай прокашлялся, сделал несколько глотков кофе (ужасного, ужасного кофе, которому было уже сто лет). - Можно я прилягу? – Спросил он, почесав и без того красный нос. - Конечно. – Ответила Бонни. Он опустился на узкую кровать у стены. У него кружилась голова. То ли присутствие Бонни на него так влияло, то ли температура повысилась, то ли ещё хрен знает что, на него так влияли. Кай залез под одеяло, придвигаясь к самой стене, чтобы Бонни было удобнее. Она села рядом, вытянув ноги. Чашка приятно грела руки, что, впрочем, никак ей не помогало. Голова была ватной. Он говорил тихо и вкрадчиво, периодически прерываясь на то, чтобы чихнуть, а у Бонни всё сильнее начинала болеть голова. Он говорит об отце (Бонни всегда подозревала, что он наглухо отбитый), о сеансах терапии для Лив, о том, как увёз младшего брата из Портленда. Он не раскрывает всего, естественно, но этого достаточно для того, чтобы Бонни поняла, что её жизнь не так уж и плоха. Да, писать о городских сплетнях не так уж и плохо. По крайней мере за ней не бегает по ночам призрак бабушки с топором на перевес. Бонни посмотрела на наручные часы Кая, которые показывали около пяти утра. После двух чашек кофе и пачки сигарет на двоих, никому из них не стало лучше. Беннет почувствовала сильный жар, исходивший от Паркера, который, впрочем, старался держать лицо. - У тебя есть какие-нибудь лекарства? Кажется, у тебя жар. – Сказала она и дотронулась до его лба. Она дотронулась до него впервые за всю ночь. Точнее будет сказать, за всю жизнь. Бонни увидела, как зрачки его расширились, и он нахмурился перед тем, как громко рассмеяться и закашляться одновременно. Сперва она не поняла, что произошло. Её будто прошибло током, ударило молнией, переехало поездом, ей на голову упал рояль, да что угодно. Бонни почувствовала ужасную тяжесть, такую тяжесть, от которой захотелось разрыдаться. В глазах то ли поплыло, то ли стало таким резким, что она могла рассмотреть каждую трещинку на стене, даже в темноте. Не было ни сраной музыки, никто не обожрался плутония, поэтому никто не светился и ей вовсе не показалось, что Паркер самый замечательный и самый уставший человек на свете. Они будто обменялись кровью, обменялись мыслями, обменялись магией (какой к чёрту магией?!). Как будто бы…паззл, наконец, сложился. Паркер смотрел на неё совершенно ошалевшим взглядом. Только этого ему ещё не хватало для полного счастья. - Твою мать… - Пробормотала Бонни перед тем, как провалиться в спасительную темноту. Когда она открыла глаза, за окном уже было светло. Дождь по-прежнему шёл, но урагана уже не было. Она вздохнула, почувствовав аромат кофе. Ей снова захотелось закрыть глаза и спать ещё и ещё и ещё. - Добрый…день? – Сказал Кай, глядя на свои часы. Определённо был уже день. Они спали целых десять часов. Сладких и долгих десять часов. Он никогда не чувствовал себя лучше. - Температура спала? – Спросила Бонни, с опаской дотрагиваясь до его виска. - Ну-ну, не стесняйся. – Сказал он. – Самое страшное уже произошло. - Заткнись. – Пробормотала она, прижимаясь к нему ближе. - Никогда бы не подумал, что подружка моей младшей сестры, которую я обнаружу черт знает где, станет моей… - Даже не смей! – Восклицает она, закрывая его рот ладонью. Если он не скажет этого в слух, то можно считать, что ничего и не было. Он смеётся, и берёт её ладонь в свою. Целует, поддразнивая её и говорит: - Разве так разговаривают с недавно обретённой родственной душой? - Я ненавижу этот мир, я ненавижу этот мир… - Бормочет она куда-то в подушку, но резко подрывается. – Кэтрин будет в восторге. – Говорит Бонни сама себе. - Послушай, я понимаю, что тебя это всё напрягает, судя по всему, а мне предстоит долгая судебная тяжба с отцом… - По крайней мере не будет скучно. – Вздыхает она. Да, скучно теперь точно не будет. И что она скажет Кэролайн? А может, всё-таки сбежать? - Это невесело, Бонни. – Качает головой Кай. – Все эти разборки, моя семья, адвокаты… - Я как раз знаю человека, у которого есть целая армия хороших адвокатов… - Говорит Бонни, снова падая на подушку. Да куда уж ей бежать теперь. Что ж, по крайней мере, Кэролайн будет в восторге от того, что она наконец «воспользуется их с Ником обширными связями». – Мы можем ещё немного поспать? - Конечно, душа моя. – Издевательским тоном произносит Кай, закрывая глаза. - Никогда не произноси этого вслух. - Договорились.